Сломанный кодекс

Зал для аудиенций, украшенный резными панелями и гобеленами с символами старой монархии, был непривычно тих. Леви стоял у колонны чуть в стороне, на шаг позади Величества, в парадной шинели, с застёгнутым до горла высоким воротом и серебристым знаком разведки на плаще. Ткань немного натягивалась на плечах, но сидела как влитая — как и полагалось в такие дни, когда каждое движение, каждое слово считывалось особенно пристально. Он скользнул взглядом по залу, рассматривая товарищей. Их лица больно напоминали маски, за которыми прятался страх неизвестного. Микаса стояла слева от него, немного позади. Он не смотрел на неё, но чувствовал её присутствие, ровное, сосредоточенное. Тяжёлые створки зала распахнулись с механической чёткостью, пропуская в уже собравшийся круг Киеми Азумабито и её приближённых — молчаливых, в черных костюмах и шляпах, но без явных признаков агрессии. Шаг женщины был лёгким, но уверенным, лицо неподвижным, как маска. Свет скользил по гладкой ткани её одеяния — чёрного, с тонкой серебряной вышивкой — и цеплялся за тонкое лезвие заколки в волосах. Она не поклонилась — но склонила голову с точностью, достойной часовщика. — Благодарю за приём, — начала она. Голос был низким, властным, без тени лести. — Мы признательны королеве Парадиза за готовность к диалогу. Хистория сидела прямо, в своей более скромной, но всё же официальной мантии, глаза её были серьёзны, губы чуть поджаты. «Похожие, — вдруг отметил про себя Леви, внимательно разглядывая женщину и наблюдая в ней знакомые черты лица Микасы. — Но не одинаковые. Острые подбородки, ровные плечи, спокойствие в движениях. Осторожность, покрытая вежливостью. Слишком знакомо». Он неотрывно следил за каждым движением Киёми. — От имени королевства Парадиз, — начала Хистория ровным голосом, — я приветствую делегацию Хизуру. Мы признательны за ваш визит и готовы выслушать ваши предложения. — Благодарим, — откликнулась женщина. Она едва заметно кивнула. — Наш визит, как вы понимаете, не просто акт дипломатии. Мы прибыли, чтобы обсудить сотрудничество. И возможное будущее. Слово «возможное» повисло в воздухе, как предупреждение. Леви краем глаза заметил, как Микаса едва заметно напряглась. Это касалось её лично. Хизуру не скрывали, что часть их интереса — она сама. Последняя представительница рода Азумабито на Парадизе. Нить, которую можно втянуть в ткань политической игры. — Ваши корабли подошли к берегу без оповещения, — заметила Ханджи с привычной вежливой язвительностью. — Это не лучший способ начать разговор о доверии. — Полагаем, вы понимаете, что осторожность — не блажь, а необходимость, — ответила Азумабито, не меняя интонации. — Так же, как и то, что Парадиз сейчас стоит на пороге опаснейших перемен. А мы предлагаем… союз. Её взгляд время от времени задерживался на Микасе, но ни разу не сделался по-настоящему тёплым. — Ваш остров стоит на перепутье, — продолжила она, глядя на Ханджи, затем на Леви. — Парадиз обладает мощью, которую не понимает до конца. А мир — не прощает того, чего не понимает. Леви слушал, не шевелясь. За последние дни он видел, как глубже вгрызается в ткани их обороны чужая логика. Он неустанно анализировал слова, жесты и взгляды, мимику. И явно понял, Хизуру — не союзник. Пока нет. Пока — наблюдатель, возможно — хищник. Он поймал себя на том, что всё реже воспринимает мир в чёрно-белых категориях. Всё чаще — в тоне выцветшей серости. А ведь раньше, когда Эрвин был рядом, всё было легко и просто. По крайней мере, в Эрвине он всегда был уверен как в себе. — Вы пришли не только ради соглашений, — тихо сказала королева. — Ваш клан рассчитывает на нечто большее. Что именно? Напряжение стало осязаемым, когда разговор стал более открытым. — У Хизуру есть историческая связь с кровью, что течёт в венах вашей подданной, — Киёми перевела взгляд на Микасу. — Мы надеемся на восстановление этой линии. На сотрудничество с ней — не только как с солдатом, но и как с потомком нашего рода. Для будущего. И вашего, и нашего. Это прозвучало почти как угроза. Микаса оставалась неподвижной. Леви отметил, как она чуть сжала кулак, но не отвела взгляда. — Она — солдат Парадиза, — спокойно сказал он. — Не объект обмена. — Но также и мост, капитан, — парировала Киёми, чьё лицо он все больше ассоциировал с лисьей мордой. — И вы понимаете это не хуже нас. Молчание сгустилось. Даже Пиксис не спешил заговорить, хотя Леви полагал, что тот решит быть активным участником встречи. Вдохнув чуть глубже, Леви почувствовал, как напряжение затаилось под кожей, будто заноза. Ему не нравилась обстановка, и атмосфера, что он считывал всеми вербальными и невербальными средствами - казалась ему слишком удушающей. Им придётся сыграть эту игру — продуманно, без срывов, без резких шагов. Потому что в этой комнате сейчас решалось не просто будущее Микасы. А, возможно, то, как скоро на горизонте вновь покажется дым войны. — Этот диалог нужен не только нам, — решительно заявила Величество, непрозрачно намекая на имеющуюся мощь в руках Парадиза. — Мы не глупы. И не настолько отчаянны, чтобы принимать любые условия. Киеми не спорила. Она кивнула. — Именно поэтому мы здесь. Мои покровители — и я — верим, что изолированность Парадиза может обернуться не только слабостью, но и шансом. У вас есть то, чего нет ни у одной страны мира. Земля. Тайны. Координата. И имя, которое мы не забыли. — Имя? — переспросила Ханджи, прищурившись. — Аккерман, — произнесла Киеми спокойно. — И Азумабито. Тонкие пальцы коснулись груди — знак почтения. Затем — взгляд на Микасу. Долгий, изучающий. — Вы — последняя ниточка, связующая наш народ с тем, кем мы были. Мы не претендуем на вас. Но если вы примете участие в этом союзе — как представительница вашего рода и как живое доказательство исторической правды — это даст вес нашим словам. И вам — защиту. — Защиту? — тихо сказал Армин, сдерживая выражение скепсиса. — От кого? — От всего мира, — без тени иронии ответила Киеми. — От Марлии, от тех, кто считает вас зверьми, и от тех, кто уже начал строить свои сети вокруг Парадиза. Леви сжал челюсть, раздражаясь от очередной туманной угрозы. Он действительно чувствовал себя как мошка, угодившая в хорошо сплетенную паутину, в которой паук где-то затаился и выжидает, пока они выдохнуться в борьбе с невидимым врагом. — И что вы предлагаете? — в позе и в голосе, даже в лице Ханджи читалась уверенность, почти наглость. Очкастая решительно настроена. — Технологии. Торговлю. Защиту. И, разумеется, политическую поддержку. Но не бесплатно. Леви тихо сжал кулаки. Всё вертелось вокруг одного — контроля. Хизуру не были благодетелями. Они пришли торговаться. — И что именно вы хотите взамен? — раздался спокойный голос Хистории. Она не позволила себе ни капли раздражения. Леви мельком взглянул на неё: молодая, почти хрупкая, но сдержанная. Словно броня поверх титаньей кости. — Контакта с материком, через ваши каналы. И… — острый взгляд старухи скользнул к Микасе, — возможности восстановить культурную и кровную связь с родом Азумабито. Укрепить её. Прямая формулировка. Словно под прицелом. Леви ощутил, как в нём внутри что-то защёлкнулось. Не только ярость — но и холодное, рациональное недоверие. Они приехали не просто за сотрудничеством. Они хотели якоря. Символа. Наследия, которое можно вернуть в свои руки — пусть даже под чужим флагом. — Я не товар, — тихо, но отчётливо сказала Микаса. Голоса замерли. Даже шорохи стихли. Лисица медленно кивнула. — Разумеется. Мы просим, не требуем. Но вы должны понимать: время идёт. И если вы откажетесь от руки, которая вам протянута… материк не замедлит сжать кулак. — Кто именно сожмёт? — холодно спросил Армин. — Вас можно считать представителями целого союза? — Мы — одна из сторон, — ответил один из сопровождающих. Впервые. Голос у него был почти доброжелательный. Почти. — Но наша сторона… сильна. Микаса молчала. Леви чувствовал, как она держится, не даёт себе сорваться. Это был не явный бой, но почти такая же схватка — словами, значениями, взглядами. Внутри зрело понимание: если они сейчас ошибутся — это будет стоить им всего. А если ошибется он - то потеряет её так и не успев обрести. Киёми вновь заговорила, на этот раз обманчиво мягко. — Мы хотим союз. Не вассалитет. Не контроль. Совместные разработки, оружие, торговля. Мы предложим вам технологию, если вы дадите нам коридор. И правду — о том, что здесь на самом деле происходит. — Тогда зачем вам Микаса? — холодно спросила королева. — Она — символ, для начала. Затем — станет голосом. Мир увидит её. Увидит, что кровь наших родов жива, что мы не миф. Увидит, что Парадиз — не дикари. Мы не просим жертвы. Но её участие нужно. И желательно, добровольно. Микаса ничего не сказала. Но наверняка понимала, что они хотят использовать её чтобы вернуть себе имя. Леви видел, как она напряглась — не от страха, нет. От чувства, будто снова становится оружием. Или белым флагом. Он шагнул чуть ближе. Не сказал ни слова — но этого было достаточно, чтобы она слегка повернула голову. — Это подлежит обсуждению, — сказала Ханджи. — Мы не дадим ответа сейчас. — Конечно. Но знайте: наше окно не вечно. Ни у нас, ни у вас нет много времени.

***

Когда они вышли из зала, воздух в коридоре показался Леви холоднее. Эта часть дворца была старой, стены — толстые, как слоистая броня. Здесь всё хранило отголоски прежних правлений: эхо чужих голосов, забытых решений, предательств. Он шагал рядом с Микасой, не глядя на неё, но чувствуя — она напряжена до дрожи в шее, в плечах. Она всё выслушала молча, не отвела взгляда, не дрогнула, как будто привыкла, что её разбирают по косточкам, как трофей. Леви знал — не привыкла. Просто научилась прятать это глубже, чем большинство. Слова будто оставили привкус металла во рту. Он никогда не думал о ней в таких терминах. Микаса не была ни символом, ни политическим инструментом. Она была жива. Она дышала. Она теряла и страдала. Была рядом тогда, когда остались единицы. И это делало её частью их, не кланов, не крови, не каких-то заграничных семейных реликвий. Они свернули в боковой коридор. За ними шли Ханджи и Пиксис. Наил и его отряд замыкали строй. Охрана осталась у дверей. Комната для военных совещаний была простой, без окон. Старинный деревянный стол, карты, два шкафа и несколько флагов на стенах. Как и всё здесь — каменное, закрытое, холодное. — Ну, — выдохнула Ханджи, когда они уселись, — кто хочет первым сказать, насколько всё хреново? — Это не союз, — произнёс Пиксис. — Это — торг. И они пришли за вложением. — И инвестиция — мы, — добавил Наил. — Или, точнее, она. Он бросил подозрительно недовольный взгляд на Микасу. Та уже сняла перчатки и положила их на стол. Всё так же в безмолвии. Ни один мускул не дёрнулся. — Они всё подготовили, — пробормотала Ханджи. — Упоминание кровных уз — не импровизация. Это план. Я даже не удивлюсь, если у них есть договор, уже составленный. И место в нём — для Микасы. — Не будет никакого договора, — резко сказал Леви. Он удивился тому, насколько твёрдо прозвучал его голос. Даже для себя. Хистория — до сих пор молчавшая — посмотрела на него. — А если он нам нужен? — тихо спросила она. — Если без него нам не выстоять? Вы уверены, капитан? Он посмотрел на неё. Мягкое лицо, усталые глаза. Корона на ней — словно прижата, не вписана в линию тела. Но она не глупа. Она просто всё ещё верит, что можно выбрать меньшее зло. И всё-таки, вспыхнувший внутри гнев подобная сердобольность никак не уменьшила, напротив, разозлила ещё больше. — Вы думаете, они остановятся на этом? — спросил он. — На Микасе? У них своя игра. И если мы соглашаемся — то играем по их правилам. И какого, блять, хрена, Величество?! Так легко отказываешься от друга, с которым переживала дохуя потрясений, чтобы что?! Он видел, как зарделась Величество, как напрягся Наил и даже Пиксис, но ему было глубоко похуй. Он сразу почувствовал запах едкой гнильцы в воздухе. Единственное о чем он думал в этот момент: насколько же эти мрази охуели, что готовы отдать Микасу, вторую после него, чтобы она оставалась символом давно выдохшегося клана и свиноматкой на оплодотворение. — И что ты предлагаешь? — внезапно спросила Ханджи и сжала виски. — Отказаться и остаться с Титанами на пороге? — Какие нахуй титаны? Ты когда их видела в последний раз? Вы все, — он обернулся, глядя на Наила, буквально выплевывая тому свое презрение. — Сидели поджав задницы, пока она, — он ткнул пальцем в Микасу. — И я, и мой отряд ебались, лишь бы вам, тварям, было что жрать. Ну так что, вот какие мысли в итоге вы допускаете? Он увидел, как в немом согласии и в не меньшем гневе нахмурился Армин, когда осознал чужие мысли. Леви перевёл взгляд полный недоверия на Ханджи. Затем глянул снова на Микасу, на то, с каким ледяным спокойствием она выдерживает весь этот бред и поджал губы, потому что знал — прямо сейчас в ней окончательно рушится вера в командование. Как и осознал то, что если Микасу сделают разменной монетой — это изменит всё. В ней. В них. В нём. Микаса вдруг заговорила: — Я не соглашусь на это. Ни под каким предлогом. Все замолчали. Леви почувствовал, как в груди — тихо, почти незаметно — что-то сжалось. Не от её слов, а от того, как она их произнесла: без вызова, без сопротивления. Как факт. — Даже если я прикажу? — спросила Хистория. Без угрозы, но и без привычной мягкости. Леви грозно возвысился над ней, краем глаза он уловил движение: Саша и Жан примкнули к нему, а Конни встал с другой стороны от Микасы. Как бы он ни плевался, сердце болезненно сжалось: от страха за них, от благодарности. — Тогда я нарушу приказ, — просто ответила Микаса, глядя Хистории прямо в глаза. А Леви, наконец, позволил себе посмотреть на неё открыто, без утайки. Спокойное, упрямое лицо. Тень тьмы под глазами. Та самая, что вела её сквозь ад вместе с ним. «Не мост. Не трофей. Не память о чужой крови. Она — наш солдат. Наш выбор. Наш риск.» Наконец, тишина, повисшая после последних слов Микасы, повергла всех в тяжелое молчание, где каждое дыхание казалось громче любого звука. Леви смотрел на неё, словно пытаясь прочитать каждое слово, которое не было сказано. Он видел в её глазах не просто решимость, а глубину утрат и ту тонкую усталость, которая говорила о том, что она уже не просто солдат, а живая рана, которую время никак не может затянуть. Леви медленно поднял голову и взглянул прямо в сторону Хистории. Его глаза, хмурые, сверкнули ледяным блеском, когда он произнес: — Решай, Величество. Что будешь делать дальше? Её лицо вдруг расслабилось, сделалось более юным, но прежде чем она ответила, заговорила Ханджи: — Мы должны быть едины. Если мы утратим единство… наш народ потеряет не только защиту, но и силу, которую мы создали. — Наш народ потеряет защиту, если наше королевство станет бездумно разбрасываться лучшими солдатами и просто дорогими людьми, — вдруг заговорил Жан, складывая руки на груди. — Если нужно, мы встанем на защиту наших друзей, даже если это будет означать — начать мятеж внутри Стен. Ни я, ни Эрен, никто из нас не станет молчать, если для блага человечества вы решили так просто отдать Микасу. Да и, — Армин говорил уверенно, даже злобно. Леви подивился тому, как сильно он менялся когда того требовала ситуация. — Нет никаких гарантий, что все будет так как мы хотим. Лишь пустые обещания. Будто приговор, он высказался и замолчал, не оставляя и шанса другим на обсуждение. Леви знал: это не просто слова Армина Арлерта, советника командора Ханджи Зоэ, это слова Колоссального Титана, чью силу и мощь Парадиз использовал всё это время. Он позволил себе сказать слово от имени Йегера, то есть, Титана Прародителя. Будто гвоздь в крышку гроба. Леви ничего не мог с собой поделать. Пусть его взгляд оставался бесстрастным, он не отказал себе в удовольствии глянуть на Наила и Пиксиса, на Хисторию и даже Ханджи. Он ожидал чего угодно, все-таки неподобающе поведение; нарушение устава и отказа подчиняться было достаточно, чтобы их посадили, но к его удивлению, на их лицах выражалось нечто вроде… чувства вины? — Мы согласимся на союз, согласимся на взаимодействие Микасы с Азумабито, но ничего более: никаких тайных и дополнительных встреч, а при их наличии капитан будет сопровождать Микасу, — вдруг заключила Хистория. — Я не позволю никому из вас пострадать, но и игнорировать происходящее — тоже. Леви хмыкнул. Будто бы не она только что всерьёз раздумывала о том, чтобы отдать этим тварям лучшего офицера и друга на растерзание. — Предлагаю на сегодня закончить любые обсуждения. Завтра мы встретимся с ними снова и выскажем свою точку зрения, — Пиксис, чьи глаза всё это время наблюдали за обстановкой с ястребиным взором, внезапно оказался в хорошем настроении. Он улыбнулся и по привычке провел рукой по своим бесячим усам. — Думаю, так и стоит поступить, — поддержала его Ханджи. Леви отвернулся, стоило ей бросить на него короткий взгляд. — Все свободны, — дала она команду и отряд во главе с Леви вышел в коридор. В коридоре, где холодные каменные стены отражали ту же безмолвную решимость, Леви прошёл несколько шагов рядом с Микасой, глубоко погружённый в свои мысли. Их взгляды пересекались — без лишних слов, но с пониманием, что их связь отныне становится все важнее. Он чувствовал, как между ними зарождается нечто большее — тонкая линия, тонкая как кровь, которая может быть как связующим элементом, так и оружием. Взгляд Микасы был ровен, но в нём читалась неуверенность, смешанная с решимостью. Леви кивнул ей, и она слегка сжала его руку — жест, который для него стал обещанием. Обещанием того, что несмотря на все интриги и угрозы, они будут держаться вместе до самого конца.