Потерянные мечты

«Дорогая Цисси, моя любимая младшая сестра,

Надеюсь, ты когда-нибудь сможешь простить меня за мой поступок и мы сможем вновь стать дружными и любящими сестрами. Я знаю, что сейчас ты меня не поймешь и, возможно, даже возненавидишь. Но я не могла по-другому.

Я хочу быть счастливой и любимой, прямо как ты и Люциус. Разве это может быть неправильным желанием? Я всегда с удовольствием слушала о твоих чувствах к нему и желала тебе только самого лучшего, лишь бы ты была счастлива. Я хочу верить, что и ты мне желала того же. И я тебя уверяю, Тед сделает меня счастливой, уже делает. Поэтому, даже если ты будешь на меня сердиться, может быть, со временем поймешь и простишь меня. 

Наши родители уже начали подыскивать мне подходящую партию, поэтому я не могла больше ждать и терпеть. Прости, но жить с тем, кого я никогда не полюблю — я просто не могла. Поэтому я решилась на столь отчаянный поступок, который повлечет за собой много неприятностей. Я давно была к этому готова, это не было резким необдуманным порывом. Для меня просто не было другого выхода.

Но знай, я никогда тебя не бросала. Я просто выбрала свой путь, но это не значит, что я отвернулась от тебя. Ты навсегда останешься моей младшей сестрой, которую я люблю и буду любить, как бы наши пути не отличались. Я буду ждать до самого своего конца твоего прощения и принятия. 

С любовью, твоя сестра Меда»

Ви зашла в комнату и замерла на пороге. Цисси сидела на краю кровати, её стройная спина содрогалась от беззвучных, прерывистых рыданий. Плечи подрагивали, а пальцы бессильно впивались в бархатное покрывало, словно она пыталась удержать рассыпающийся на глазах мир. Сердце Ви сжалось от острой, пронзающей до глубины боли.  Она понимала каждую слезу, каждый вздох подруги, но слова утешения застревали в горле комом. Что можно сказать той, кто только что узнал, что её собственная сестра предпочла другую жизнь? Ви тихо присела рядом, не решаясь прикоснуться. Она просто была там. Была живой, тёплой жилеткой, в которую можно выплакать всё отчаяние мира. Письмо от Меды, полученное утром, безмолвно ждало в кармане её мантии, обещая ещё больше боли. Ви почувствовала неладное, едва увидев тот злополучный конверт с фамильной печатью Блэков. Еще утром за завтраком ее пронзил ледяной, подозрительный взгляд Регулуса, когда совы разносили почту. Его взгляд задержался на конверте в её руках, и в его серых глазах мелькнуло что-то острое, колючее. Однако его внимание мгновенно переключилось на собственное письмо. Ви видела, как его пальцы сжали пергамент с такой силой, что кости побелели, а его обычно невозмутимое лицо исказила гримаса холодной ярости. Она невольно поёжилась, чувствуя вину тяжёлым грузом на душе. Ей не хотелось признаваться, что она — одна из тех, кто поддержал его кузину в её бегстве. Ви спрятала письмо, как преступница, и поспешила выйти из зала вслед за поникшей, почти разбитой Цисси. Теперь, глубокой ночью, когда измученная горем Нарцисса наконец уснула, Ви позволила себе выбраться из комнаты. Она забилась в самый тёмный угол гостиной. Свеча отбрасывала тревожные, пляшущие тени. Дрожащими пальцами она достала письмо и вскрыла его, впиваясь в каждую строчку. «Дорогая Вивьен,

Признаюсь, когда ты узнала о моей связи с Тедом, я ждала осуждения, даже предательства. Я думала, ты сразу же побежишь к Цисси или Регулусу. Но ты... ты осталась. Ты стала моим молчаливым союзником, моей тихой надеждой в этом аду условностей и предрассудков.

Спасибо тебе за каждое слово поддержки, за каждую попытку понять. Ты не представляешь, как это было важно для меня, когда я сама себя не понимала и разрывалась на части.

Как только мы с Тедом окончательно обустроимся, я пришлю тебе наш адрес. Если, конечно, после всего этого хаоса и моего предательства по отношению к семье ты еще захочешь меня видеть.

Я слышала о твоей помолвке... Ви, прошу, найди в себе силы бороться.

Если я, заложница рода Блэков, смогла найти в себе смелость сбежать к своему счастью, то верю, что и ты сможешь избежать этой участи. Не позволяй заковать своё светлое сердце в цепи долга перед нелюбимым.

На веки твоя верная подруга и соратница, Андромеда Блэк»

— Я так и думал, что тут что-то нечисто.  Голос прозвучал прямо у ее уха, низкий, обжигающе холодный. Ви вздрогнула и резко обернулась, встречаясь взглядом с Регулусом. Он стоял, сливаясь с тенями, и его глаза — два осколка зимнего льда — пылали безмолвной яростью. — Ты утром слишком нервно отреагировала на то письмо, — он сделал шаг вперед, заставляя её инстинктивно отодвинуться к подоконнику. — А потом кинулась за Нарциссой, будто опасаясь расспросов. Его взгляд скользнул к смятому пергаменту в её руке. Мгновение — и его пальцы с стальной хваткой обхватили её запястье. Боль была острой и внезапной. Он не просто забрал письмо — он вырвал его, словно вырывал с корнем её тайну. Он читал молча, и Ви видела, как напряжение сковывает его тело. Черты его лица заострялись, скулы напряглись, а губы сжались в тонкую белую ниточку. Казалось, воздух вокруг них сгустился и наполнился грозовой энергией. — Так ты знала? — его голос был шипящим шепотом, полным неподдельного ужаса и гнева. — Знала, что моя кузина спуталась с грязнокровкой. И ты не только промолчала, но и поддержала ее? — ноздри Блэка раздувались в свирепой ярости. Видимо, боль после ухода брата еще не утихла. — Да, — выдохнула она, и её собственный голос прозвучал слабо и беззащитно. Она прижалась спиной к холодному стеклу, чувствуя, как её сердце бешено колотится о ребра. — Как ты могла? — он не кричал, но в его шепоте было больше силы и боли, чем в любом крике. Его лицо исказилось от обиды, будто её предательство лично ранило его глубже, чем поступок самой Андромеды. Что-то в ней надломилось. Страх отступил, уступая место нахлынувшей волне собственного отчаяния. — Неужели ты не понимаешь? — её голос дрожал, а по щекам катились предательские горячие слёзы. — Моим самым большим страхом была жизнь с нелюбимым человеком, поэтому, когда я застала Меду с маглорожденным, которого она так любит и готова даже убежать с ним хоть на край света, я не могла ее не поддержать! Она моя подруга! А уж теперь я ее понимаю как никогда! — она почти не дышала, слова вылетали пулеметной очередью. — Теперь, когда я сама связана с тем, кого не люблю! Теперь я еще больше ее поддерживаю и горжусь, что она смогла! Выбрала любовь и сбежала! И пусть ее семья против, пусть вы все ее презираете за ее выбор и ненавидите, я ею горжусь! — Ви воинственно вскинула подбородок. — Она сделала то, что не могу я!  Если Блэк и хотел ее прижучить и уличить в предательстве, то, после сказанных ею отчаянных слов, он просто сдался. И пусть их ситуации с его кузиной были разные. Ви понимала Меду. Ее выбор. Даже если он был неправильным с позиции их чистокровных семей.  Какая ирония! Любишь ты чистокровного или грязнокровку, ты все равно несчастен. Ситуации разные, но так похожи, а выход только один — побег.  Регулус замер. Его гнев, ещё секунду назад такой всепоглощающий, будто наткнулся на невидимую преграду. Он смотрел на неё — на её полные слёз глаза, на сжатые в кулаки дрожащие руки, на ее беззащитность и в то же время невероятную стойкость. Его собственное лицо постепенно смягчилось, уступая место сложному, болезненному пониманию. — Прошу… — ее голос сорвался на шёпот. — Не говори Цисси. Она... она никогда мне этого не простит. Для неё это будет двойное предательство. Блэк пару минут буравил ее непроницаемым взглядом, а затем кивнул.  — Я ничего ей не скажу.  — Спасибо, — она выдохнула это слово, и всё её напряжение разом улетучилось. Не думая, повинуясь порыву, она шагнула вперёд и обвила его руками, прижалась лбом к его груди, ища опоры и утешения в его твердом, знакомом силуэте. Регулус на мгновение окаменел, затем его руки медленно почти нерешительно обняли ее в ответ, прижимая к себе крепче, защищая от всего мира, пытаясь и ее удержать от поспешных действий. Побег, какой бы соблазнительный он не был, все-таки являлся запасным вариантом, на тот случай, если они не придумают чего-то более действенного против ее вынужденной женитьбы с Рабастаном. 

***

Школьные будни текли своим размеренным, предсказуемым чередом, пока Дамблдор не огласил на ужине решение, которое вновь всколыхнуло всё школьное сообщество: Рождественский бал станет ежегодной традицией. Директор, сияя добродушием из-под своих очков-полумесяцев, вещал о сплочении студентов и разбавлении монотонных учебных дней яркими красками праздника. Признаться честно, Ви не ощущала и доли всеобщего восторга. Пойти с Регом, единственным, чье приглашение  бы приняла, она просто напросто не может. Нет, их совместное появление могут счесть подозрительным.  Однако Блэк, казалось, жил в иной реальности, где правила предосторожности были для слабаков. Едва речь директора смолкла, он, улучив момент, зажал ее в темной нише одного из пустых школьных коридоров. Воздух был густым и пыльным, пахнущим деревом и магическими полиролями. Место было до невозможности не романтичным. Год назад ее сердце бы выпрыгнуло из груди от такого порыва, а ум затуманился бы от сладкого головокружения. Но теперь всё было иначе. Её отказ прозвучал скомканно, почти шёпотом, попытка внятно объясниться утонула в его внезапном поцелуе. Его властные губы мгновенно завладели ее ртом, а горячие, настойчивые руки шарили по её телу, хорошо изучив карту её слабых точек, вызывая предательскую дрожь, против которой её воля была бессильна.  — Мы оба старосты, — его голос звучал низко и убедительно, губы скользнули к её уху, — Наш совместный приход будет выглядеть абсолютно естественно. Логично и почтенно. Но Ви, измученная постоянной паранойей, лишь качала головой, пытаясь противостоять его чарам. К счастью Блэка — или к ее несчастью — на выручку пришла, как ни удивительно, сама профессор Макгонагалл.   — В этом году я хотела бы видеть особую сплочённость факультетов, — заявила она, и её взгляд, казалось, на долю секунды задержался на Ви и Регулусе. — Следовательно, появление старост одного факультета в паре — это прекрасный пример для подражания. Это покажет истинное единство. Регулус смиренно кивнул на слова профессоры, но уголки его губ предательски дрогнули. Он бросил Ви взгляд, полный торжествующей, коварной усмешки, безмолвно кричащий: «Я же тебе говорил». — Ну а теперь, — продолжила Макгонагалл, обводя собравшихся студентов с пятого по седьмой курс пронзительным взглядом, — я хотела бы провести для вас вводный урок танцев. Поскольку, как я заметила в прошлом году, — её взгляд, тяжёлый и укоризненный, в первую очередь упал на группу хаффлпаффцев, — некоторые из вас не знают, как танцевать элементарный вальс! Взгляд профессоры медленно скользнул по рядам, пока не остановился на студентах Слизерина. — Мисс Розье, — произнесла Макгонагалл, останавливаясь прямо напротив неё. — Не хотите ли Вы, как староста, показать пример, продемонстрировав с мистером Блэком остальным студентам базовые движения? Как мне помнится, в прошлом году вы отлично показали свои... таланты. Ви, которая с высокомерным видом окидывала собравшихся, внутренне негодуя от этой напрасной траты времени, почувствовала, как в груди похолодело. На секунду ей почудился скрытый укол в словах профессорши — намёк не на танцы, а на тот нелепый, унизительный инцидент с участием студента ее же факультета. Нет, она же не опустилась бы до уровня желтой прессы.  И всё же Ви не собиралась так легко сдаваться и потакать декану Гриффиндора. В её глазах вспыхнул озорной, вызывающий огонёк. — Мне невероятно лестно, профессор, что вы столь высоко оценили мои скромные танцевальные способности, — Ви изобразила сладкую, ядовитую улыбку. — Однако я не совсем понимаю, что студенты Слизерина делают на этом... собрании. Я полагаю, вам известно, что все мы, аристократы, чуть ли не с пеленок знаем каждое па вальса. По дороге сюда её уже успели засыпать жалобами однокурсники-слизеринцы, нывшие о том, что их время тратят впустую, заставляя в сотый раз разучивать давно освоенное. Поэтому Ви, как староста, не могла не попытаться оградить их от этой пытки.  — Боюсь, мисс Розье, даже на Вашем факультете есть те, кто не умеет вальсировать, — парировала Макгонагалл, и в её глазах мелькнула искорка вызова. — Тогда покажите мне этих несчастных, — Ви театрально вкинула брови и приложила руку к груди, — и я посоветую им сменить факультет. Позади раздались сдавленные смешки. Уголки губ Макгонагалл дрогнули. — Оставьте Ваш юмор для гостиной Слизерина, где его точно все широко оценят, — произнесла она, и Ви с удивлением отметила, что профессор сегодня явно в приподнятом настроении. Иначе такая дерзость сошла бы ей с рук куда менее легко. — А сейчас, прошу, приглашайте мистера Блэка на танец и покажите свои великолепные танцевальные навыки. — Боюсь… — Ви наигранно поджала губы, делая паузу для драматического эффекта, — мистер Блэк не позволит мне себя пригласить.  Регулус закатил глаза, всем видом показывая, что пресытился ее шоу. Не дожидаясь дальнейших пререканий, он решительно поднялся, его движения были отточены и полны скрытой силы. Он взял её руку — твёрдо, почти властно — и вывел в центр зала. Его пальцы мгновенно нашли ее талию, но прикосновение было иным — не таким, каким он позволял себе в их уединённые мгновения. Оно было формальным, корректным, ладонь покоилась на ее лопатке, но даже сквозь ткань школьной блузки она чувствовала исходящий от него жар. Музыка зазвучала, и мир сузился до пространства между ними. Ее насмешливая маска мгновенно растаяла, столкнувшись с его игривым, глубоким взглядом. Он вёл её в танце легко и уверенно, будто играя, едва заметно направляя её своим телом. Он не допускал ни единого лишнего движения, ни одного намека на фамильярность, и все же ви чувствовала, как растворяется в нём. Страх охватил её при одной мысли о бале: что будет, когда на них не будут смотреть эти десятки глаз? Или они все равно будут под пристальным наблюдением? Сможет ли она тогда сохранить хоть тень самообладания, если он позволит себе больше? В этом вихре противоречивых чувств и мыслей она даже не заметила, как музыка смолкла, и зал взорвался сдержанными, но вполне одобрительными аплодисментами. Ви отстранилась, ее кожа под мантией всё ещё пылала от прикосновения его ладони. «Салазар, — прокляла она мысленно, — почему его присутствие действует на меня как самый сильный наркотик?». Самое непостижимое было в том, что его близость могла и распалять её до безумия, и успокаивать до состояния блаженной истомы — в зависимости от ее собственного состояния. — Весьма недурно, — послышался насмешливый голос Сириуса из толпы гриффиндорцев. — А мисс Розье со всеми желающими продемонстрирует свои навыки, или это привилегия исключительно для избранных? — невозмутимо поинтересовался он, за что мгновенно получил два абсолютно идентичных, испепеляющих на месте взгляда — от Ви и его младшего брата. — Думаю, мисс Розье уже в полной мере продемонстрировала, на что способна, — парировала Макгонагалл, и в её глазах блеснула хитрая искорка. — Как насчёт вас, мистер Блэк? Полагаю, мисс Аббот составит вам прекрасную партию и поможет отточить ваше собственное мастерство. Ви прикусила нижнюю губу, чтобы не выдать смех. Аббот из Хаффлпаффа, милая, но крайне рассеянная и неуклюжая девушка, уже поднималась с места, сияя от счастья и совершенно не замечая мрачной тени на лице Сириуса. Ви бросила на старшего Блэка злорадствующий взгляд, полный торжества, пока тот, явно нехотя, брел навстречу своей участи под одобрительным взором декана. Ее взгляд автоматически встретился со взглядом Регулуса. Они понимали друг друга без слов. Младший Блэк сохранял ледяную, невозмутимую маску истинного слизеринца, но в глубине его серых глаз яростно плясали искорки чистого, неподдельного злорадства. Сириус был сполна наказан за свой длинный язык. Особенно в тот момент, когда Ви с наслаждением заметила, как он отчаянно поморщился, когда девчонка со всей силы наступила ногой на его до блеска начищенные, безупречные туфли.

***

Вечером Ви и Регулус, как обычно, улизнули из гостиной Слизерина. Они крались по темным, спящим коридорам, залитым лунным светом, что серебристыми лужами лежал на холодном камне пола. Их путь был привычным — к Выручай-комнате. К их маленькому миру, единственному месту, где они могли быть самими собой, сбросив свои маски, которые они носили днем. Ви мысленно благодарила старый замок за эту возможность — за тайный уголок, который чутко отзывался на их самую жгучую потребность в уединении. Хогвартс, казалось, действительно понимал отчаянную нужду студентов, вынужденных весь день играть роли и лишь под покровом ночи становиться настоящими. Пара замерла у знакомой ничем не примечательной стены, но на этот раз Регулус не спешил вызывать дверь. Вместо этого он повернулся к девушке, и в уголках его губ заплясала загадочная улыбка.  — В чем дело? — выдохнула она, уже чувствуя, как по коже пробегают мурашки предвкушения. — Помнишь, ты все еще должна мне одно желание? — Блэк игриво приподнял бровь, и в его глазах вспыхнули искорки озорства. Девушка нахмурилась, прокручивая в памяти давно забытые договоренности. — О, боже, Рег! Прошел почти год! И ты решил напомнить мне об этом только сейчас? — она фыркнула, но в ее голосе послышалась не досада, а любопытство. — Нууу, — он небрежно пожал плечами, и тень улыбки коснулась его губ. — Я ждал поистине идеального момента, чтобы им воспользоваться. — И чего же ты хочешь от меня? — Ви прильнула к нему, соблазнительно заглядывая в глаза и проводя острым ноготком по контуру его упрямых губ. — Я вся во внимании. — Помнишь, как однажды я бесцеремонно влез в твою милую головку и увидел, как ты фантазировала о нас на учительском столе? — Блэк расплылся в плутовской, откровенно самодовольной улыбке. — Помню, — пробурчала Ви, чувствуя, как предательский румянец заливает ее щеки. — Я за это с тобой так и не поквиталась.  — Ну, после этого произошли... Не самые приятные события, — тень неприязни скользнула по его лицу, но он тут же отбросил тяжелые воспоминания. — В общем, не важно. Я хочу, чтобы ты сейчас сама, добровольно, сказала мне, чего желаешь. Раскрыла, так скажем, свои самые потаенные фантазии. — Ты серьезно? — изумилась девушка. — Более чем.  — И вот на это ты потратишь свое желание? — Ви смотрела на него с откровенным недоверием, смешанным с внезапной робостью. — Ну, раз ты сама не торопишься делиться со мной своими тайными грезами, приходится вот так выкручиваться, — парировал он, и в его взгляде читался неподдельный интерес. Ви на мгновение задумалась, пролистывая в голове самые сокровенные моменты, связанные с ним. Что такого они еще не пробовали? И тут память услужливо подкинула одно особенно яркое, пылающее воспоминание, когда они с Блэком еще не встречались, но были на пути к этому.  — Как раз тогда, когда ты учил меня играть в бильярд и я проиграла тебе это желание, — начала она, опустив смущенные глаза в пол, будто разглядывая узоры на камнях. — Ты попросил меня нагнуться… и это прозвучало так двусмысленно, что я… ненароком представила… — она запнулась, чувствуя, как горит все лицо. — ... как ты властно нагибаешь меня над этим самым бильярдным столом... — тогда это была лишь мимолетная, почти стыдная мысль, но сейчас она вспыхнула с новой, ослепительной силой. — Нависаешь сверху... тянешь за шею, заставляя выгнуться... Она не успела договорить, как Блэк резко, почти грубо притянул ее к себе, прервав смущенный лепет. — Я так и знал, что в этой милой головке уже тогда роились столь... развратные мысли, — его горячее дыхание обожгло ее кожу, заставляя содрогнуться от предвкушения. Голос его стал низким, бархатным, полным обещания. — Что ж… Какой я джентельмен, если не исполню желание своей дамы?  Он усмехнулся, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь, что она видела в своих фантазиях — властный, темный, неумолимый. Развернувшись к стене, он мысленно призвал комнату. Высокая дубовая дверь возникла из ниоткуда, словно притягивая их в свои таинственные объятия.  Внутри их ждало точное воплощение ее недавней фантазии: в центре комнаты, под мягким светом призрачных бра, стоял тот самый бильярдный стол, его зеленое сукно манило и пугало одновременно. Регулус не стал терять ни секунды. Он притянул ее к себе, и его поцелуй был не просто горячим — он был жгучим, требовательным, лишающим воли и разума. Его руки скользнули вниз по ее спине, с силой прижимая к себе, стирая последние остатки расстояния между ними. Воздух зарядился напряжением, и Ви почувствовала, как весь мир сузился до точки здесь и сейчас — до вкуса его губ, до твердости его тела, до бешеного стука сердца, что было уже непонятно — ее или его. Он разорвал поцелуй так же внезапно, как и начал, оставив ее дышать прерывисто и жадно, с губ слетел сдавленный стон разочарования и ожидания. — Ну что ж, — его голос был низким и бархатным, от него по спине побежали мурашки. — Пора исполнить твое желание. В точности, как ты себе это представляла. Одним уверенным движением он развернул ее спиной к себе и мягко, но неумолимо наклонил вперед, заставив опереться ладонями о прохладное сукно бильярдного стола. Сердце Ви бешено колотилось, ударяя в ребра. Она чувствовала каждое его прикосновение сквозь тонкую ткань платья. — Рег… — попыталась она протестовать, но голос прозвучал слабо и больше походил на стон. — Тише, — он наклонился к ее уху, и его губы едва коснулись мочки. — Ты сама этого хотела. Сказала. Теперь получай. Его руки скользнули по ее бокам, обжигая ладонями даже сквозь ткань, остановились на бедрах, сжимая их с таким собственничеством, что у нее перехватило дыхание. Он навис над ней, и Ви почувствовала всю тяжесть его тела, его тепло, его непререкаемую силу. Он окружил ее со всех сторон, лишая воли, возможности думать о чем-либо, кроме него. Одной рукой он собрал ее волосы у затылка, сжал в кулак и слегка, но властно потянул, заставляя выгнуть шею. Острый, сладкий укол боли и удовольствия вырвал у нее сдавленный вздох. — Вот так, — одобрительно прошептал он, осыпая ее обнаженную шею мелкими, жгучими поцелуями. — Именно так ты это видела? Он отпустил ее волосы, и его пальцы проделали мучительно медленный путь вдоль ее руки — от округлости плеча по трепетной коже до самого запястья, заставляя каждую клеточку гореть под прикосновением. Затем его ладонь накрыла ее руку, пальцы втерлись в промежутки между ее пальцами, прижимая ее ладонь к прохладному сукну. — Да… — выдохнула она, это было все, на что хватило сил. Это был капитуляция, согласие, полная отдача. Комната, Хогвартс, весь внешний мир перестали существовать. Остались только он, она, зеленое сукно под дрожащими ладонями и густой, темный шепот Регулуса, обещавший, что это лишь прелюдия. — Прекрасно, — его губы снова коснулись ее уха, и она почувствовала, как он улыбается — улыбкой хищника, получившего долгожданную добычу. — Потому что я только начал.  Ви почувствовала, как тонкие шелковые бретельки ее платья медленно, почти церемонно сползли вниз по плечам. Прохладный воздух комнаты коснулся обнаженной кожи, заставив ее вздрогнуть и покрыться мурашками. Пальцы Регулуса проследовали дальше, плавно скользя по линии позвоночника, ощупывая каждый позвонок, будто запоминая форму. Затем — легкий шелест ткани, и платье мягко упало к ее ногам, оставив ее ощущать наготу и уязвимость. Послышалось резкое, громкое в тишине клацанье пряжки ремня, и Ви инстинктивно прикусила нижнюю губу, сжимая пальцы на сукне. Предвкушение сжалось горячим узлом внизу живота. Резкий, властный толчок заставил ее ахнуть, выбив из легких воздух. Но Блэк не дал ей опомниться, пригвоздив к столу тяжестью своего тела и сильной рукой, лежавшей на ее спине. От этих резких движений, граничащих с грубостью, Ви теряла голову. Ее стоны, глухие и прерывистые, эхом разносились под сводами комнаты, и, казалось, каждый из них лишь распалял Регулуса еще больше. Она в отчаянии потянулась, пытаясь откинуть со лба мешающиеся пряди волос. Тело пылало, внутри все плавилось от жара. — Рег… — ее голос сорвался на стон. В ответ он намотал ее волосы на кулак и резко, почти болезненно оттянул ее голову назад, пытаясь поймать ее губы в поцелуе. Ви вскрикнула от неожиданности, впиваясь ногтями в его предплечье в поисках опоры. И вдруг его движения замедлились, став почти томными. Он отпустил ее волосы, его губы нашли ее губы в сладком, глубоком, бесконечно нежном поцелуе. Это был внезапный контраст, напоминание сквозь пылкую игру: это был он, ее Рег, и за всей этой властной грубостью скрывалась та самая, знакомая до боли нежность. Ви отстранилась первой, снова уронив голову на руки, чувствуя, как безумно бьется ее сердце. Ее ответный стон был уже иным — томным, полным согласия и жажды. Блэк ускорил ритм, крепко сжимая ее талию, и через несколько мгновений, что показались вечностью, волна наслаждения накрыла их обоих, смывая все мысли и оставляя лишь слепое, животное переживание момента. Регулус тяжело оперся на стол, перенеся вес на одну руку, а другой нежно, почти с благоговением погладил ее взъерошенные волосы, сгоняя влажные пряди со лба. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь их учащенным, совпадающим дыханием. Затем он отстранился, и Ви услышала, как он подбирает с пола разбросанную одежду. Она с трудом выпрямилась, ноги ее дрожали и плохо слушались. Подняв с пола свое шелковое платье, она натянула его на себя и, чувствуя приятную истому во всем теле, без сил опустилась на прохладное сукно бильярдного стола. Послышался тихий, хриплый мужской смешок, и через мгновение Блэк прилег рядом, притянув ее к себе. Она устроилась поудобнее, прильнув ухом к его груди, и слушала, как бешено стучит его сердце — ритмично и громко, в унисон с ее собственным. Ви прикрыла глаза, растворяясь в нежных, круговых поглаживаниях его руки по ее спине. — Эй, — голос Регулуса прозвучал прямо над ее ухом, насмешливо и ласково одновременно. Он слегка встряхнул ее за плечо. — Ты только не засыпай тут. Бильярдный стол — не самое лучшее место для сна.  — Мне все равно где, — прошептала она, не открывая глаз и еще сильнее прижимаясь к нему. — Главное — что с тобой. — Мне, знаешь ли, тоже, — он рассмеялся, и его грудь вздрогнула под ее щекой. — Но я почти уверен, что моя спина завтра утром не разделит этого романтического порыва. Да и твоя, полагаю, тоже. Ви усмехнулась, чувствуя, как по телу разливается теплое, ленивое счастье. Забота Блэка заставляла ее маленькое девичье сердце трепетать каждый раз все сильнее.  

***

Погруженная в водоворот школьной жизни и тайных встреч с Регулусом, Ви полностью потеряла счет дням. Хогвартс стал для нее уютным коконом, иллюзорным убежищем от того леденящего душу ужаса, что поджидал ее за стенами замка — в родовом поместье, в будущем, которое было распланировано не ею. В объятиях Блэка она растворялась, забывая обо всем на свете. Его сильные руки, требовательные губы, тихие, пьянящие обещания, шептанные в полумраке Выручай-комнаты, — все это заставляло ее забыть, что ее судьба уже предрешена и обещана другому. В этом сладком безумии она совсем перестала следить за своим циклом, который и так слегка сбился после того, как она вступила в так называемую взрослую жизнь. Месяц прошел, а ничего не изменилось. Мысль, острая и обжигающая, как удар кинжала, пронзила ее одним ранним утром, едва она открыла глаза. Ви резко села на кровати, сердце бешено заколотилось где-то в горле. Она подбежала к большому зеркалу в углу спальни и, затаив дыхание, стала разглядывать свое отражение. Она повернулась боком, затем передом, приподняла шелковую ночную рубашку и провела ладонью по абсолютно плоскому животу. Ви поразилось тому, какая она все-таки дура. Если бы она была беременна, живот все равно еще бы не проявился.  Но семя сомнения было посеяно. Ви начала нервно расхаживать по комнате, судорожно перебирая в голове все их с Регулусом встречи. В памяти всплыли пузырьки с противозачаточным зельем, которые он так заботливо и тайно готовил для нее, каждый раз незаметно подкладывая в карман ее мантии. Она всегда исправно его принимала... Неужели был сбой? Вдруг она в суматохе всех этих подготовительных событий перед балом забыла его принять? И пузырек просто затерялся где-то в ее вещах или сумке среди школьных принадлежностях. Да где угодно!  Как она могла проверить, не беременна ли она? Пойти к мадам Помфри и попросить ее воспользоваться парочкой диагностирующих заклинаний? Нет, она просто не могла! Это будет таким позором, особенно для нее, как для чистокровной и порядочной девушки! Вдруг если она все-таки окажется беременна, то ее родителям немедленно сообщат об этом? Салазар! Да она даже думать об этом боялась. Мать ее просто уничтожит на месте, если узнает, что Ви — будущая жена Лестрейнджа — носит ребенка Блэка. Паранойя накрыла ее с головой, когда она вдруг отчетливо вспомнила, как пару раз за ужином ее мутило от вида жареного мяса, а однажды даже подкатил внезапный приступ тошноты. Стресс, — пыталась убедить себя она. Просто стресс от учебы и тайн. Какой ребенок? Они еще школьники! Ви вылетела из спальни, как ошпаренная, с единственной целью — смыть леденящий ужас под струями холодного душа. Вода на время остудила пыл паники, но не смогла смыть тяжелый камень с души. Иллюзорное спокойствие рухнуло в одно мгновение, когда в почти безлюдном коридоре она буквально врезалась в твердую грудную клетку. — Ты сегодня как-то непривычно рано, — раздался над головой знакомый голос, в котором слышалось удивление. Ви подняла глаза и встретилась взглядом с Регулусом. Он внимательно, почти по-совиному изучающе смотрел на нее, чуть прищурившись. — Ты же, вроде, у нас поздняя пташка, — он попытался улыбнуться, но уголки его губ нервно дернулись, когда он заметил ее растерянный, почти испуганный взгляд. — Ви? С тобой все в порядке? Ты как будто привидение увидела. — А? — она заморгала, пытаясь совладать с дрожью в коленях и нахлынувшим желанием выложить ему все, что терзало ее изнутри. — Да! Все прекрасно! Просто... не спалось. Решила не валяться зря, сходить в душ пораньше, пока не началась утренняя давка, — она выдавила из себя торопливую, неестественно бодрую улыбку. — Точно? — он не отводил пристального взгляда, его брови сдвинулись в легкой тревоге. — Ты выглядишь... будто только что увидела призрака Плаксы Миртл в своем душе. Или меня, — он снова попытался пошутить, на этот раз с более явной насмешкой в голосе. — Я, конечно, понимаю, с утра я не так ослепителен, как обычно... Но его шутка повисла в воздухе, не встретив отклика. Ви лишь сжала губы, не в силах выдержать его взгляд. — Ви, — его голос мгновенно стал серьезным, низким, почти суровым. Все следы легкомыслия исчезли без следа. — Говори правду. Что случилось? — Да нет же, все... — она начала и запнулась, чувствуя, как предательская дрожь подкатывает к горлу. Глаза неожиданно наполнились влагой. Голос ее сорвался на шепот, едва слышный в тишине коридора. — Регулус… мне кажется, что… я могу быть беременна. Наступила мертвая тишина. Казалось, даже стены замка затаили дыхание. Ви видела, как резко побледнело его лицо, как расширились от чистого, неподдельного ужаса серые глаза. — Что?! — его голос прозвучал хрипло и громко, эхом разнесясь по каменным стенам. Он отшатнулся, будто от удара. — Как?! Я же... Я всегда давал тебе... — он не мог подобрать слов, его взгляд метнулся по сторонам, ища ответа, которого не было. — Знаю! Но… — Ви сгорала со стыда. Ей было невыносимо больно видеть этот ужас на его лице, и еще больнее — признаваться в своей непростительной халатности. — Только не говори, что ты пропустила прием, — его голос стал жестким, обвиняющим. Он смотрел на нее с таким напряжением, будто пытался силой воли опровергнуть ее слова. Потом он с стоном закрыл лицо ладонью, и по его согнутой спине было видно, как его мир рушится под тяжестью этой возможности. — Черт возьми, Ви! Как ты могла быть такой безрассудной! — Прости, я просто стала слишком рассеянной… — ее голос дрогнул, и что-то внутри надломилось окончательно. Увидев не страх, а именно это — разочарование, почти гнев в его глазах, — она резко развернулась, чтобы сбежать подальше от этого взгляда. — Стой, — его рука молниеносно сомкнулась на ее запястье, сильная и властная. Он резко потянул ее к себе, заставив обернуться. И в его взгляде уже не было прежнего укора — лишь тревога, ответственность и внезапная, острая нежность. Оставлять ее одну с такой ношей было бы верхом подлости. — Ты ведь не уверена на сто процентов, так? — он говорил тихо, но очень четко, заставляя ее слушать. — Давай не будем накручивать себя раньше времени. Подождем. Если... если это действительно окажется правдой, — он с трудом выговорил это слово, — то мы будем думать вместе и решать, что делать. Хорошо? Она лишь слабо кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и прижалась лбом к его груди. Он обнял ее, крепко, почти болезненно, уткнувшись лицом в ее волосы. Она казалась ему такой хрупкой и разбитой, и вся его собственная паника уступила место единственному желанию — защитить ee. Вдалеке послышались четкие, приближающиеся шаги. Ви резко, как ошпаренная, отпрянула от него, разрывая объятия. Реальность грубо ворвалась в их хрупкий мир. Она на мгновение задержала на его щеке ладонь — легкое, дрожащее прикосновение — и потом исчезла за поворотом, ведущим в женскую часть общежития. Регулус остался стоять посреди пустынного коридора, оглушенный, как после мощного заклинания. Новость повисла в воздухе тяжелым, ядовитым облаком. Мысль о ребенке, об их ребенке, была одновременно пугающей и... отчего-то щемяще-трогательной. Но сейчас это была катастрофа. Чистой воды. Его первая реакция — выждать — теперь казалась ему слабой и наивной. Если ее опасения подтвердятся, они узнают об этом слишком поздно, когда скрывать будет уже невозможно. Но что делать? К Помфри идти нельзя, а улизнуть из школы они не могут. Да и поблизости нет ни одного квалифицированного специалиста.  Блэк с силой провел рукой по лицу, как будто пытаясь стереть усталость и навязчивые мысли. Ему срочно нужен был ледяной душ. Может быть, холодная вода прояснит сознание и подскажет единственно верный выход из кошмара, в который они, возможно, угодили.

***

Это с каких пор я — дорогая? — прищурилась девушка.

Ты слишком дорого обходишься моим нервным клеткам.

Кто виноват, что они у вас такие бедные? — пожала плечами она.

***

Блэк пребывал в самом скверном расположении духа. Тягучие, как смола, дни наполнялись гнетущей тишиной и тревогой. Прошло уже три дня — целая вечность! — а о предположительной беременности Ви не было никаких новостей. Ее собственные опасения, словно ядовитые плющи, оплетали душу и душили с каждым часом все сильнее. И чтобы не сойти с ума от этого ожидания, Ви отрывалась на единственном, кто был рядом, — на Блэке. Их жизнь превратилась в изнурительную игру в «горячо-холодно», где она изо дня в день проверяла на прочность уже далеко не стальные нервы Регулуса. Маска холодного, невозмутимого спокойствия, которую он носил с таким мастерством, давала трещины с каждой ее новой выходкой. Она затевала ссоры на ровном месте, цеплялась к словам, ища хоть какой-то повод для бури, — ей нужно было убедиться, до какой же черты он будет ее терпеть.  Но Блэк не собирался сдаваться и идти на поводу у этого урагана ни на что не похожих эмоций. Он сжимал зубы до хруста, сдерживаясь, чтобы не сорваться и не выкрикнуть все, что думает о ее глупом, иррациональном поведении. Но точка кипения, увы, была неминуема. И она наступила в один из самых неподходящих будничных вечеров. Блэк возвращался с тренировки по квиддичу, чувству себя так, будто его пропустили через мясорубку. Мальсибер сегодня явно решил проверить, на что способна команда перед матчем с Гриффиндором, и выжимал из них все соки до последней капли. Эван едва волочил ноги до раздевалки, то и дело цепляясь за плечо Регулуса с тихим стоном: «Я умру, Рег, прямо здесь, на этом холодном полу...». Блэк лишь закатывал глаза к небу, отмахиваясь от нытья друга, хотя сам чувствовал себя совершенно измотанным. Навстречу ему шла Ви. Он предполагал, что она засиделась в библиотеке — в последние месяцы она часто витала в облаках и теряла счет времени, — потому и пропустила тренировку. Но одно дело — пропустить, и совсем другое — встретить его таким взглядом, в котором бушевала настоящая гроза.  — Почему ты не встретил меня возле библиотеки? — ее голос прозвучал как удар хлыста, резко и болезненно, едва он оказался в пределах досягаемости. — Ваша тренировка закончилась еще час назад!  Он почувствовал, как знакомое раздражение заструилось по жилам. Глубоко вздохнув, он засунул руки в карманы мантии, принимая бесстрастную позу. — Вообще-то я был в раздевалке и ждал, когда Эван соизволит выползти и пойти в гостиную, — ответил он нарочито спокойным, ровным тоном. На ее выпады надо отвечать спокойствием, тогда она поймёт, что ее фокусы на него не действуют, и прекратит. — Если бы я снова ушел без него, то следующие несколько дней слушал бы его тираду, какой я никудышный друг.  — Что-то в твоих объяснениях я пропустила имя Рози Мальсибер, — Ви ядовито сощурилась, ее глаза сверкнули холодным зеленым огнем. — Или тебе в коридорах школы уже память отшибло?  Регулус изумленно поднял брови. Откуда она могла знать? Та действительно подловила его у раздевалок, чтобы с придыханием похвалить его игру... Но он отделался парой сухих фраз и сразу же ушел. — Ах, ты, наверно, негодуешь, как я узнала о твоих похождениях, да? — она язвительно рассмеялась, и в ее смехе звенели осколки стекла. — Хотел от меня все скрыть?! Но вот какая досада! Окна в библиотеке выходят как раз на квиддичный стадион. — Она просто подошла пообщаться. Ничего лишнего, о чем тебе стоило бы волноваться, не было, — его голос оставался стальным, но внутри уже закипала лава. — Ну конечно! А что это за нежные прикосновения были к твоему лицу?! — воскликнула девушка, и ее голос сорвался на высокую, истеричную ноту. Салазар! Он мысленно поблагодарил все высшие силы, что вокруг ни души — все были на ужине. Иначе эта частная сцена стала бы публичным спектаклем для всей школы. Блэк молчал. Его взгляд, тяжелый и ледяной, говорил красноречивее любых слов: «Остановись. Остановись сейчас же, пока не стало хуже». Мальсибер не прикасалась к нему. Это было плодом ее воспаленного воображения, картинкой, которую подбросил помутненный от стресса мозг. — Что ты молчишь? Сказать нечего? — напирала девушка.  Терпение лопнуло. — Думаю о том, почему ты не выносила мне мозг раньше и так долго ждала, чтобы показать свое сумасшествие во всей красе, — прошипел он сквозь стиснутые зубы. Его слова были отточены и ядовиты, как лезвие. — Я просто стеснялась! — Ви скривила губы.  — Понятно, — он бросил это с леденящим душу презрением, разворачиваясь, чтобы уйти. Это был последний предохранитель. Надо уйти, пока он не наговорил лишнего.  — Что тебе понятно, Блэк!? — взорвалась Розье. — Ты считаешь это нормальным? Вместо того чтобы встретиться со своей девушкой, которая сходит с ума от переживаний, ты стоишь и флиртуешь с этой... этой вертихвосткой!   Регулус смотрел на нее с откровенным изумлением, не веря своим ушам. Как она могла так все перевернуть? — Нет, если я стала для тебя обузой, если мой возможный... наш ребенок... тебя так напугал, что ты ищешь способ сбежать — так и скажи прямо! Не надо этих шпилек за моей спиной!  — ее грудь тяжело вздымалась, а глаза блестели непрошеными слезами. — Ты сам всегда говорил, что побег — это достойный выход! Вот только я не знала, что ты захочешь сбежать не со мной, а от меня! Тишина повисла на секунду, и за это мгновение все мирно спавшие демоны внутри Регулуса сорвались с цепи. Он резко обернулся, и его лицо, обычно бесстрастное, исказила гримаса чистого гнева. — Это я бегу от ответственности!? — его голос громыхнул, низкий и опасный, заставляя ее инстинктивно отступить на шаг. Он медленно пошел на нее, заставляя отступать к холодной стене. — Кто тут и безответственен так это ты! Ты витала в облаках и была неосмотрительна! И теперь мы оба, как последние дураки должны гадать, беременна ты или нет! Ты изо дня в день закатываешь мне истерики, вымещая на мне все свои негативные эмоции!  Он остановился в сантиметре от нее, его глаза пылали. — Думаешь, мне легко? Я каждый день сгораю от неизвестности, носишь ты под сердцем моего ребенка или нет! Придумываю план действий на всякий случай, пока ты беспросветно треплешь мне нервы! Хочешь обсудить, что я думаю о нашей ситуации — давай! А если нет, то хотя бы прекрати вести себя как конченная истеричка и заканчивай этот глупый цирк!  Он очнулся, лишь когда увидел, как по ее бледной щеке скатилась первая, круглая и абсолютно беззвучная слеза. Она не рыдала, она смотрела на него с таким потрясением и болью, что его собственная ярость мгновенно обратилась в пепел и жгучее раскаяние. Он перегнул палку. Перешел черту. Но иного выхода не видел — ее нужно было встряхнуть, остановить этот бесконечный водоворот. Ви резко, со всей силы оттолкнула его и, прижав руку ко рту, пулей помчалась прочь, ее каблуки отчаянно застучали по каменным плитам. Блэк не стал ее догонять. Он лишь опустил голову, сжал виски пальцами и глухо, устало выдохнул. Его пронзила внезапная, едкая мысль: а что, если она и правда беременна? Эти гормоны, они же меняют все... Он ничего в этом не смыслил, и от этого чувствовал себя еще более потерянным и виноватым. В самом отвратительном настроении Блэк побрел на Астрономическую башню. Ему нужно было остаться одному. Проветрить голову. Поднявшись по винтовой лестнице, он застал любопытную картину: два гриффиндорца, явно младше его, азартно курили, спрятавшись за парапетом. — Так-так-так, кто это тут? — его бархатный голос, прозвучавший внезапно и тихо, прогремел под сводами башни громче любого крика. — Что это у нас здесь? Один из мальчиков поперхнулся от неожиданности, закашлялся и выронил сигарету. Второй замер с круглыми от ужаса глазами. Окурки тут же были сброшены вниз, в темноту. Нарушители переглянулись, узнав в нем старосту. — Мы... мы просто... — один из них, рыжеволосый и веснушчатый, пытался собрать мысли в кучу, но тщетно. — Не рассказывайте профессору Макгонагалл, мы больше не будем! Умоляем! Блэк с легким интересом склонил голову набок, раздумывая. Тащиться к Макгонагалл ему откровенно не хотелось — не тот день, не то настроение. Да и возиться с этими сопляками было лень. Мысленно он прикидывал, какую выгоду можно извлечь из ситуации, но мозг отказывался работать. — А что я получу взамен? — лениво выгнул бровь Регулус, вальяжно облокачиваясь о холодную каменную кладку. — Даже не знаю… — малец замялся и на пару минут задумался. — Пароль от гостиной Гриффиндора? Второй мальчик пнул его в бок локтем, и они переглянулись. Регулус фыркнул от всей этой нелепости.  — И зачем мне пароль от вашей гостиной?  — Нууу, чтобы устроить какую-то пакость?  — Какая наивность, мне же не одиннадцать лет, чтобы грезить о подобном, — усмехнулся Блэк. — Ладно, считайте, сегодня я поступаю под стать вашему факультету и благородно отпускаю вас.  Они смотрели на него с недоверчивым изумлением. Неужели этот слизеринец их и правда отпустит? — И Макгонагалл не расскажите? — переспросил рыжий. — Нет, — Блэк мотнул головой. — А теперь исчезните.  Те не стали долго ждать, полагая, что староста может передумать, поэтому ринулись к выходу.  — Хотя, стойте, — его голос вновь остановил их у самой двери. Регулус подошел ближе. — Откуда у вас, собственно, сигареты?  Мальчики снова переглянулись. — Так... э-э-э... — рыжий неловко почесал затылок. — Стащили. У старшекурсников. — Да ладно? — Регулус поднял бровь еще выше. — Так вы еще и мелкие воришки? И кто же был так неосмотрителен, что не заметил, как у него стащили столь пагубную вещь?  — Поттер…? — начал один. — Нет, это была пачка Блэка! — тут же поправил его второй, толкнув товарища плечом. Регулус удивленно вскинул брови. Он не знал, что его брат балуется сигаретами. Он не замечал дома за ним тяги к курению, хотя кто знает, какие у Сириуса появились новые привычки за лето.    — Это был сундук Поттера! — настаивал на своем второй гриффиндорец, слегка пихнув товарища в плечо. — Да нет же! Ты путаешь! — он пихнул его в ответ. — Так все! Хватит! — Блэк резко прервал их спор, пока он не перерос в потасовку. — Сигареты оставьте, а сами идите уже!  Они послушно развернулись и скрылись. Усталость накатила на Регулуса новой, тотальной волной. Он взглянул на пачку сигарет, которая осталась лежать на перилах. Регулус с отвращением морщился от запаха табака, который витал в воздухе. Блэк на секунду задумался, чем так может нравится курение? Едкий дым сигарет вызывал в нем отвращение. Но ведь люди зачем-то курят? Неужели это действительно может помочь расслабиться и снять стресс?  Блэком двигало чистейшее любопытство, когда он вытащил сигарету из пачки и поджег ее кончиком палочки. Никто в его семье никогда не курил, за исключением дедушки Арктуруса. Однако дед предпочитал курить трубку, а не эти бумажные свертки.  Регулус с привычной аристократичной грацией поднес сигарету к губам и сделал первую, пробную, неглубокую затяжку. Мерзкий, горький вкус заполнил рот, и он поморщился, едва сдержав кашель. Он на секунду отвел руку, но не выбросил ее. В легких возникло странное, давящее ощущение, но в этом был свой ритуал, своя притягательность. Не в никотине, а в процессе. С каждым медленным выдохом, выпуская призрачные кольца дыма в прохладный ночной воздух, он словно выпускал наружу клубы своего гнева, разочарования и страха. Ему это отчаянно было нужно. Успокоиться. Подумать. Решить, как быть с Ви. Извиниться первым? Или дать ей остыть, надеясь, что она сама все поймет? Нет, извиниться придется. Назвать свою девушку «конченной истеричкой» — непростительно, даже если это на секунду показалось сущей правдой. Он стоял там, одинокой темной фигурой на фоне звездного неба, и медленно, учась, курил свою первую сигарету, пытаясь найти в этом хоть каплю того умиротворения, которое искал.