Потерянные мечты

Зимние каникулы были в самом разгаре. Вечером Ви и Регулус собирались проштудировать библиотеку Блэков, чтобы отыскать хоть какие-то сведения или упоминания о том даре, который недавно открылся в Ви. Данное открытие пугало девушку, но и при этом интриговало. Ей хотелось узнать получше о свойствах дара. На ком работает? При каких обстоятельствах? Любую ли боль можно забрать?  Но об этом она подумает вечером под пристальным, аналитическим взглядом Регулуса. Сейчас же ей предстояло нечто иное. Сириус, словно с луны свалившийся, изъявил желание увидеться. И место встречи выбрал более чем странное — магловский зоопарк. Ви трансгрессировала в безлюдный переулок, затерянный в лондонском тумане. Холодный зимний воздух обжег легкие. Она двинулась к входу в зоопарк, где уже стоял Сириус. Он прислонился к кирпичной стене, в его позе была привычная вальяжность, но в уголках губ таилась напряженная складка. Он курил, и дым сигареты смешивался с паром от дыхания, создавая мимолетные, призрачные узоры. — Ну и место для рандеву ты выбрал, Блэк, — фыркнула Ви, окидывая взглядом вереницу семей с детьми, устремляющихся внутрь. — Ожидала чего угодно, но только не культурного похода к клеткам. Сириус оттолкнулся от стены, и на его лице появилась знакомая, немного дерзкая ухмылка, но до глаз она не дошла. — А что? Свежий воздух, милые зверушки. Сможешь даже альпак погладить, разбавишь свою аристократичную скуку, — он флегматично пожал плечами, сделав затяжку. Ви удивленно выгнула бровь. Погладить? Сириус Блэк, бунтарь и циник, предлагает ей гладить животных? Что-то здесь было не так. Молча, с легким скепсисом, она последовала за ним внутрь.  Они бродили между вольерами, минуя самые людные места. Ви рассеянно читала таблички с названиями экзотических грызунов, чувствуя, как нарастает нервное ожидание. Сириус не просто так позвал ее сюда. — Ну, и как тебе живется в нашем родовом склепе? — вопрос прозвучал небрежно, слишком небрежно, чтобы быть случайным. Он изучал картину с обезьянами, но всем видом показывал, что ждет ответа. — Очень даже комфортно, — парировала Ви, стараясь, чтобы голос звучал ровно и непринужденно. Она поймала себя на том, что перебирает пальцами тонкую цепочку браслета. Нервная привычка. —А как поживает его величество, мой братец? — Сириус наконец повернулся к ней, и в его серых глазах, обычно таких насмешливых, читалась неподдельная озабоченность. Сердце Ви сжалось. Вот оно. Она медленно перевела взгляд на него, стараясь скрыть внезапную тревогу. — Чего это ты так внезапно про него вспомнил?  — Да мы как раз к козлам подошли, — Сириус едко кивнул на вольер поодаль. — Вот почему-то сразу о братце и подумал. Ну, как он? — Регулус в полном порядке. Надменный, самодовольный и остроумный. Все, как обычно, — откликнулась она, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Сириус остановился, и вся его показная небрежность исчезла. Он повернулся к ней лицом, и его выражение стало серьезным, почти суровым. — Не знаю, в курсе ли ты, но… в последнее время Пожиратели смерти начали активнее терроризировать маглов. Ну, знаешь, нападают на разные объекты. Вот буквально пару дней назад разнесли соседнюю улицу.  Ледяная волна прокатилась по ее телу. Она заставила себя не отводить взгляд, не выдавать ни единой эмоцией внутреннюю панику. — Зачем ты мне это рассказываешь? — ее собственный голос показался ей отдаленным, будто доносящимся из-под толщи воды. — Хочу спросить напрямую, — Сириус не моргнув глазом смотрел на нее. — Не присоединился ли мой глупый, идеалистичный брат к этим ублюдкам? Он же бредил всем этим с самого детства. Все эти речи о чистоте крови, о величии... Он один из них? Сердце Ви пропустило удар. Мысли в хаотичном порядке закружились в ее голове. Почему он спрашивает? Он либо уже в курсе, что Регулус один из них, либо подозревает о чем-то и хочет развеять сомнения с ее помощью. Ви не могла предать Регулуса. Если Сириус и узнает, что Рег один из Пожирателей, то только от самого Регулуса, либо же при столкновении на поле боя. Но точно не от нее. Она не имела права рассказывать об этом.  — Нет, —  слово прозвучало твердо и четко, как удар хрустального колокольчика. — Регулус не один из них. — Точно? — Сириус впился в нее взглядом, пытаясь найти хоть щель в ее броне. — Абсолютно, — она даже позволила себе легкую, снисходительную улыбку, будто вопрос был абсурден. Напряжение в плечах Сириуса слегка спало. Он кивнул, принимая ее слова — не потому что полностью поверил, а потому что отчаянно хотел верить. — Ну ладно, — отступил Сириус. — Я просто не хочу, чтобы с ним что-то случилось. Регулус хоть и болван, и отношения у нас с ним натянутые, но смерти или поездки в Азкабан я ему уж точно не желаю. Вам же с ним еще семью строить, — Сириус кивнул в сторону ее руки с кольцом.  Взгляд Ви невольно упал на кольцо, и на ее лицо, против ее воли, хлынула волна такого чистого, неподдельного счастья, что сию секунду она забыла обо всем — о Пожирателях, о лжи, о страхе. — Да, — прошептала она, и голос смягчился. — Он сделал предложение осенью. Свадьбу планируем летом, сразу после выпуска. — Предложение было лишь вопросом времени, — Сириус наконец расслабился и ухмыльнулся по-настояшему. — Я это предвидел, пока вы двое слепых дурака топтались вокруг да около, делая вид, что не горите друг от друга. — Насчет дураков… — Ви быстро перехватила инициативу, ее глаза сверкнули. Теперь ее очередь задавать неудобные вопросы. — Зачем ты бросил Марлин, так еще и по такой идиотской причине?  Тень снова легла на его лицо. Он отвернулся, делая вид, что изучает информацию о капибаре. — Причина не идиотская. Для Марлин так будет лучше, — с легкой грустью прошептал Блэк.  — Лучше? — Ви не сдержала порывистого жеста. — То есть ты считаешь, что лучше она будет страдать из-за того, что ты ее бросил, чем из-за неизвестности, что там с тобой? — Ви, я в Ордене Феникса! — прошипел он, резко оборачиваясь. В его глазах вспыхнул огонь отчаяния и ярости. — Это не игра! Это не романтическое приключение! Меня могут пристукнуть в любой момент. Понимаешь? Пусть лучше ненавидит меня живого, чем будет оплакивать мертвого. Ви взметнула глаза к потолку в легком раздражении. Какие же Блэки упертые бараны. Решают все за других, думая, что так будет лучше, но при этом закрывают глаза на то, что своими же поступками делают любимым только хуже.  —  Какое же самоотверженное великодушие! — выдохнула она с сарказмом. — Ты просто святой, Сириус! Вот только, отталкивая ее, ты не избавляешь ее от страданий. Ты их усугубляешь. Если человек любит, он будет переживать за тебя, даже если ты вышвырнешь его из своей жизни. Любовь — это не то, что тянет тебя на дно, а то, что заставляет тебя сражаться и не позволять, как ты сказал, кому-либо тебя пристукнуть. Это то, что заставляет тебя выживать и возвращаться к той, кто тебя ждёт. И это не слабость, это движущая сила.  Сириус замер, пораженный ее страстью и той безжалостной правдой, что звучала в каждом слове. Он устало прикрыл глаза, будто отгоняя навязчивый образ светловолосой девушки. В иной ситуации он бы насторожился, откуда у Ви такая глубокая, выстраданная уверенность в этом. Словно она говорит не теоретически, а зная это на практике. Но его собственные душевные раны ныли слишком сильно, заглушая тихий голос интуиции. Оставшуюся часть прогулки они провели в нейтральной, почти мирной беседе, обсуждая глупость пеликанов и величественность львов. И когда Сириус с настойчивостью, граничащей с одержимостью, уговорил ее покормить тех самых альпак, Ви, с тяжелым вздохом и ворчанием о своей бедной, страдающей аристократичности, все же согласилась. Она протянула ладонь с кормом, и грубые, бархатистые губы животного обожгли ее кожу. Это было неожиданно приятно, тепло и... смешно. Она рассмеялась, глядя на свое испачканное влажное пальто, и на мгновение почувствовала себя просто молодой девушкой на прогулке с другом, где не было ни Пожирателей, ни Ордена, ни лжи, от которой сжималось сердце. Но глубоко внутри оставался холодный, тяжелый камень. Камень обмана, который она бросила к ногам своего друга, и который теперь лежал на ее собственной совести.

***

Вечером, как и планировалось, Ви переступила порог библиотеки Блэков. Воздух здесь всегда был особым — пахнущим старинной кожей, воском и тайнами, которые хранили темные деревянные стеллажи, уходящие под самый потолок. В свете дрожащего пламени камина и мягкого свечения магических светильников плясали тени, а в центре этой мрачной величественности, заваленный фолиантами, стоял Регулус. Его пальцы скользили по корешкам книг, выискивая нужные тома с почти хищной целеустремленностью. — С чего начнем? — ее голос, тихий, но четкий, разнесся под сводами, заставив его обернуться. — С начала, — его голос прозвучал резко, почти по-деловому. Он подошел к столу, перебирая несколько книг и оставляя в сторону менее подходящие.—  «Трактат о редких магических дарованиях», «Кровные линии: наследие и проклятия», «Магия души: теория и практика». Ищем все, что связано с нетрадиционным целительством, переносом состояний, ментальной эмпатией. Они уселись за массивный дубовый стол, груды книг образовали между ними баррикаду. Первые часы пролетели в почти полной тишине, нарушаемой лишь шелестом пергамента и скрипом перьев.  Ви, укутавшись в мягкий плед цвета хвойной гущи, сидела, поджав под себя ноги в огромном кожаном кресле, и держала в своих руках тяжелый фолиант. Она вчитывалась в вычурные, поблекшие буквы, но взгляд ее скользил по строчкам, не цепляясь за смысл. Внутри все сжималось от холодного, липкого страха. Страха не перед книгой, а перед тем, что происходило внутри нее самой. Напротив, с аристократической выдержкой, которую не могла поколебать даже усталость, сидел Регулус. Его белая рубашка была расстегнута, открывая бледную кожу на шее, рукава засучены, обнажая тонкие запястья. Он изучал манускрипт с темным, почти черным кожаным переплетом, без названия. Его пальцы с болезненной аккуратностью перелистывали хрупкие страницы, будто боясь пропустить ключевую фразу. Каждая черта его лица была напряжена, а в глубине серых глаз таилась тень — отголосок той ночи, который знала только она. — Ничего, — наконец выдохнула Ви, откладывая книгу с глухим стуком. Звук эхом разнесся в тишине. — Ни единого намека. Как будто этого дара не существует вовсе. Регулус поднял на нее взгляд. Его глаза, обычно ясные и холодные, как зимнее озеро, сейчас казались затянутыми дымкой усталости и тревоги. — Должно быть. Не может быть, чтобы магический мир не сталкивался с подобным. Все, что существует, оставляет след. Мы просто еще не нашли его. — А может, я первая такая в мире? — голос Ви дрогнул. — Стану новым открытием, и на мне будут ставить опыты, как на редком зверьке... — Никто над тобой опыты ставить не будет, — отчеканил Блэк. — Если в тебе говорит усталость, можешь пойти в кровать.  Но Ви лишь обреченно вздохнула, взяв следующий том. Ее упрямство было сильнее страха. Примерно через полчаса Регулус внезапно замер, его пальцы сжали страницу так сильно, что бумага затрещала. Лицо его побледнело, а в глазах мелькнуло нечто похожее на ужас. — Что там? — сердце Ви бешено заколотилось, предчувствуя недоброе. Он не ответил, его взгляд бежал по строчкам, поглощая каждое слово. Секунды тянулись, как часы. — Слушай, — наконец выдавил он, и его голос был пустым, безжизненным, будто прочитанный им текст выжег все эмоции. — «..И видел я медикуса из древнего рода, чей дар был не лечить, но принимать страдание в себя. Дабы очистить страдающего, он брал на себя язвы его, боль его, немощь его. И исцелял сим актом величайшего милосердия и величайшей гордыни. Но плата была велика: ибо, принимая боль физическую, принимал он и боль душевную, и память о муке навеки отпечатывалась в его собственном естестве. Сила сия зиждилась не на магии палочки, но на силе эмпатии и крови, и была опасна, ибо стирала грань между «я» и «другой». Каждый акт есть жертва, оставляющая в душе медикуса шрам и привносящая частицу тьмы из души исцеляемого. Накопление сей тьмы неизбежно ведет к угасанию света, к одержимости и безумию...» В библиотеке повисла гробовая тишина. Слова, словно отравленные кинжалы, вонзались в Ви, пригвождая ее к креслу. «Частицу тьмы из души исцеляемого». «Накопление ведет к угасанию света... к безумию». — Но это ведь может быть и неправдой, — выдавила Ви. — Просто суеверия или глупые предрассудки прошлых веков.  Регулус с грохотом захлопнул книгу, заставив Ви вздрогнуть. Он резко поднялся, подошел к ней и опустился на колени, сжав ее ледяные пальцы в своих. Его хватка была почти болезненной. — Нет, Ви. Правда это или нет — неважно. Рисковать тобой я не позволю. Если в этих словах есть хоть крупица истины... С каждым разом ты будешь терять себя. Это не просто дар — это обмен. Очень опасный. Ты слышишь? Ты не можешь платить такую цену. Ни за кого. И уж тем более не за меня. Ты поняла меня? — его голос сорвался на низкую, отчаянную ноту. В его глазах горел не страх, а ужас — холодный и всепоглощающий. Блэк был неимоверно серьезен, но в его глазах отражалось беспокойство и страх за нее. Ви медленно высвободила руку и прикоснулась ладонью к его щеке. Он вздрогнул. — Но это мой дар, Регулус. Мой выбор — забрать твою боль и облегчить страдания или нет. И если я могу это сделать, то буду делать. Потому что смотреть на страдания любимого человека — хуже собственных страданий. Но я обещаю, что буду осторожна, — она сделала глубокий вдох, пытаясь заглушить дрожь в голосе. — Мы найдем способ контролировать это. Вместе. Мы же еще не всю библиотеку просмотрели. Может, есть еще что-то, то, что поможет разобраться в этом лучше. Может, все не так плохо и трагично.  Регулус устало склонил голову, его плечи опустились. Спорить с ней, когда ее глаза горели такой решимостью, было бесполезно. Ее любовь была и благословением, и проклятием — она готова была сгореть, лишь бы его боль утихла. — И еще кое-что, — осторожно начала Ви, разрывая напряженную паузу. — Я виделась с Сириусом, — взгляд Регулуса мгновенно стал острым, как лезвие. — Я знаю, что ты не очень рад нашему с ним общению, но… он спрашивал о тебе. О том, не состоишь ли ты в кругу Пожирателей.  Губы Регулуса искривила едкая усмешка. — И что ты ему сказала?  — Ответила, что нет. Но он чувствует что-то, догадывается…. Будь осторожен, ладно?  — Неужели ты думаешь, что я боюсь того, что мой брат узнает, кто я, — в его голосе зазвучали ядовитые нотки. — Если бы ты хотел, чтобы он знал, то показал бы метку? — она выразительно выгнула бровь. — Чтобы досадить ему еще больше, разве нет? И…. в яблочко! Спесь Блэка сразу же сошла на нет. Он опустил глаза в пол. Конечно, он не хотел, чтобы Сириус узнал. Не хотел видеть разочарования и презрения в его глазах. Ведь Регулус с самого детства подражал брату, ходил за ним хвостиком, впутывался в разные проделки. Все это было до того, как Сириус поступил в Хогвартс и нашел себе новых друзей. Но даже тогда Регулус не переставал испытывать теплых чувств к брату. Сколько бы не злился на него, не препирался, не кричал, не ревновал Ви к нему, он всегда оставался его братом. Даже когда сбежал из дома. И как бы Регулус не отрицал, мнение брата все еще много значило для него. А узнай он о его черной метке, Регулус потеряет его насовсем.  И Ви все прекрасно знала и понимала. Поэтому молчала. Хранила тайну. 

***

Ветер свистел среди облупившихся стен заброшенного завода в Ламбете, завывая в разбитых окнах, словно души, запертые здесь против своей воли. Воздух был густ от запаха пыли, плесени и чего-то металлического, острого — запаха страха и слепой преданности. Собрание Пожирателей в отсутствие Темного Лорда было похоже на сходку стаи голодных гиен: нервное, агрессивное ожидание, лишенное объединяющего центра. Регулус стоял в стороне, прислонившись к сырой стене. Его черная мантия сливалась с тенями, а серебряная маска, холодная на лице, скрывала любое выражение. Он с отвращением наблюдал, как Роули и Мальсибер о чем-то горячо спорили, их голоса глухо отдавались под сводами высокого цеха. Он стал ненавидеть эти сборища. Ненавидеть этот запах. Ненавидеть себя за то, что он здесь. Внезапно из клубка черных фигур к нему резко подскочил кто-то, грубо хватая за плечо. Регулус молниеносно обернулся, пальцами уже сжимая рукоять палочки. Маска орла. Эван. — Блэк! Черт возьми, я тебя повсюду ищу! — голос Эвана был сдавленным шепотом, но в нем плясали нотки лихорадочного возбуждения и дикого предвкушения. — В чем дело? — без какого-либо интереса спросил Регулус.  — Мы сейчас отправляемся на облаву. Какой-то чиновник из Отдела магического правопорядка должен был достать Лорду информацию, но слился и доложил Минчуму. Какой дурак! Будто старик Минчум сможет его защитить!  Регулус молчал, давая понять, что новость его не волнует. Очередной чиновник, очередная бойня. Конвейер смерти работал без остановок. — Долохов ведет группу, чтобы поймать его и сделать показательным примером того, что бывает с трусами и предателями, — понизив голос до шепота, продолжал Эван.  — И? У тебя глаза так лихорадочно горят из-за расправы с каким-то чиновником? — фыркнул Блэк. Эван оглянулся и еще больше приблизился, его дыхание стало горячим и частым. — Нет. Слушай, кого еще включили в группу, — он сделал драматическую паузу, наслаждаясь моментом. — Рабастана Лестрейнджа. Имя прозвучало как удар хлыста. Регулус выпрямился. Холодная ярость, дремавшая в нем все это время, мгновенно проснулась, сжав горло и затуманив зрение. Лестрейндж. Как же долго Блэк ждал момента, чтобы расправиться с ним. Но Темный Лорд как будто знал, чувствовал, что их нельзя отправлять вместе на задание. Догадывался, что они могут сцепиться и тем самым провалить задание, поэтому держал их порознь. Но сегодня Лорда нет, а значит — это шанс по-тихому прибить урода.  — Вижу у тебя тоже глаза заблестели, — усмехнулся Эван, но тут же стал серьезен. — Это наш шанс отомстить за Ви. Заманим его в ловушку и расправимся с ним раз и навсегда. На нас никто и не подумает.  — Это сработает, только если чиновника будут охранять мракоборцы, — сквозь стиснутые зубы процедил Регулус, ум уже лихорадочно просчитывал возможности, риски. — А ты думаешь Долохов собирает такую большую группу просто из-за одинокого чиновника? Нет, конечно. Его точно будут охранять. Поэтому случай более чем подходящий.  Регулус медленно кивнул, его пальцы с такой силой сжали палочку, что костяшки побелели. Месть, сладкая и всепоглощающая, залила его изнутри, выжигая все сомнения. Сегодня Лестрейндж умрет.

***

Улицы маленького приречного района на окраине Лондона были пустынны и неестественно тихи. Полная луна, кроваво-красная из-за городской мглы, висела над крышами, бросая зловещие багровые блики на мостовую. Группа Пожирателей, человек десять, материализовалась из темноты беззвучно, как призраки. Во главе стоял Долохов, его маска ухмылялась застывшим металлическим оскалом. — Он в доме с синей дверью, — прошипел Долохов. — Без предупреждений. Берем живым, если получится. Если нет... тем хуже для него. Регулус не слушал. Его взгляд, пронзительный и ненавидящий, был прикован к высокой худой фигуре чуть поодаль. Рабастан Лестрейдж. Даже в темноте, под металлической маской, Блэк мог разглядеть его надменное выражение лица, осанку хищника, уверенного в своей безнаказанности. Они двинулись вперед, бесшумной стаей. Долохов поднял палочку, чтобы взломать дверь... И мир взорвался. Синий щит, внезапно вспыхнувший перед самой дверью, отразил заклинание с оглушительным грохотом. Из-за углов, из окон соседних домов, из-за мусорных баков поднялась дюжина фигур в мантиях мракоборцев — Засада! — проревел кто-то. И начался ад. Воздух разорвали визжащие разноцветные лучи заклинаний. Стекло окон взрывалось, выстреливая внутрь осколками, каменная кладка стен крошилась под ударами взрывных заклинаний. Крики, вопли, запах гари и озона — все смешалось в единый кошмарный вихрь. Пожиратели, застигнутые врасплох, отчаянно отбивались. Мракоборцы, получившие подкрепление и информацию от перебежчика, бились яростно и организованно. Регулус действовал на автомате. Увертывался, парировал, посылал в ответ собственные проклятья. Его ярость нашла выход, но не на том, на ком он хотел. Он отбросил одного мракоборца, обжег другому руку, но его истинная цель — Рабастан — мастерски двигался на другом конце улицы, его палочка выписывала смертоносные узоры, и два мракоборца уже лежали у его ног. И тогда в эпицентр этого хаоса ворвалась новая сила. С громкими хлопками появились новые бойцы. Их мантии были разномастными, их тактика — менее слаженной, но в десять раз более отчаянной. Они бились не по долгу службы, а по зову сердца. Орден Феникса.  Регулус замер на мгновение, и его взгляд наткнулся на высокую фигуру, которая, казалось, не сражалась, а танцевала посреди бойни. Он отбивался от двух Пожирателей сразу, смеясь им в лицо, его длинные черные волосы развевались, как знамя. Сириус. Этого еще не хватало. Что-то екнуло внутри Регулуса. Глупая, детская надежда, что брат не увидит его здесь, в этой маске, на этой стороне. Но Сириус, конечно, не узнавал его. Он видел лишь еще одного врага в одинаковой маске, еще одного Пожирателя, которого нужно остановить. — Сейчас! — крикнул рядом Эван, и они с Регулусом, словно прочитав мысли друг друга, рванули вперед, улучив момент. Рабастан, отбросив противника, на секунду повернулся к ним спиной, чтобы увернуться от луча, прилетевшего слева. Два малиновых луча, сплетаясь в смертоносную косу, помчались к спине Лестрейнжда. Но тот, будто почувствовав опасность спиной, не оборачиваясь, резко кувыркнулся в сторону, и сдвоенное заклятие врезалось в стену, оставив на кирпиче глубокую обугленную трещину. Лестрейндж обернулся, его маска смотрела на них, и даже сквозь металл чувствовалась его презрительная усмешка. Он что-то крикнул, но его слова потонули в общем грохоте. И тут Регулус увидел это. Сириус, отбиваясь от Руквуда, на мгновение потерял равновесие и отвернулся, подставляя спину той части улицы, где стоял Рабастан. Лестрейндж заметил это мгновенно. Его палочка резко взметнулась, целясь в незащищенную спину брата. На его маске читалось чистое, ничем не замутненное удовольствие от легкой добычи. Мыслей не было. Была только молниеносная, животная реакция. Регулус взмахнул палочкой, даже не успев вложить в заклинание всю силу, не думая ни о чем, кроме одного: нет. Регулус выпустил ответный луч заклинания прямо в Рабастана. Но со стороны это выглядело иначе. Совершенно иначе. Сириус, чьи чувства были обострены до предела, боковым зрением заметил внезапный всполох магии сбоку. Яркий луч, летящий прямо в него. Он резко развернулся, и его защитное заклинание среагировало быстрее мысли. Золотистый луч Сириуса встретился с лучем Регулуса с оглушительным треском, разбрызгав искры во все стороны. Сириус, отброшенный взрывом силы на шаг назад, взглянул на того, кто в него целился. Его глаза, полные ярости и адреналина, сузились. Он увидел Пожирателя в маске, замершего в странной позе, с все еще поднятой палочкой. И его взгляд упал на эту палочку. Длинная, из темного, почти черного дерева, с серебряной инкрустацией в виде созвездий на рукояти. Уникальная. Эффектная. Он узнал ее. Он видел ее тысячи раз в руках своего младшего брата. Шок был настолько сильным, что на секунду он забыл о бое. Его взгляд метнулся к маске, пытаясь разглядеть хоть что-то знакомое в прорези для глаз. — Регу...? — прошептал он, но слово застряло в горле. Но Регулус уже не смотрел на него. Его внимание было снова приковано к Рабастану, который, воспользовавшись замешательством, отступал вглубь улицы, растворяясь в дыму и тенях. Месть ускользала. Регулус ринулся вперед, не глядя на брата, отталкиваясь от мостовой, прорываясь сквозь хаос, преследуя единственную цель, которая имела для него значение. Сириус остался стоять, оглушенный, с болью и непониманием в глазах, наблюдая, как фигура в маске — фигура его брата — исчезает в клубах дыма, словно призрак. Регулус преследовал Лестрейнджа до самого конца переулка. Он и Эван загнали Рабастана в тупик, они палили в него заклинаниями, от которых стены плавились. Но Лестрейндж был изворотливее, хитрее и чертовски удачлив. Он применил заклинание, обрушив на них часть стены, и в облаке пыли и щебня успел растворится в хлопке трансгрессии.  Когда все стихло, стало ясно: чиновника, ради которого все затевалось, мертв. Мракоборцы и Орден отступили, понеся потери. Задание Пожирателей было технически выполнено. Предатель наказан. Регулус осел на тротуар, сжимая в руке свою палочку. Он тяжело дышал, и с каждым вздохом в нем закипала все более черная, все более горькая ярость. Не на Рабастана. На себя. Он упустил его. Упустил шанс.  Эван молча подошел и положил руку ему на плечо. — В другой раз, — хрипло сказал он. — Мы его достанем. Регулус молча встал и отшатнулся от его прикосновения. Он ничего не чувствовал, кроме ледяной пустоты внутри. Пустоты, которую раньше заполняла жажда мести. Он кивнул Долохову, который собирал выживших, и, не говоря ни слова, повернулся и сделал первый шаг к дому. К дому, где его ждала девушка, за которую он так и не смог отомстить. Как он будет смотреть в ее чистые зеленые глаза, когда так облажался? Он не мог. Нет. Это еще не конец. Он еще достанет Лестрейнджа. Сделает все, но отомстит.  Задание было выполнено. Но Регулус Блэк возвращался домой с абсолютно ничем. Пока что. 

***

Мои грехи тебе мешают,

А собственные не смущают?

К моим — презренье беспредельное,

Своим — поёшь ты колыбельную.

***

Следующий вечер на Гриммо начался с обманчивого уюта. В гостиной, залитой мягким светом канделябров, пахло воском для мебели, свежезаваренным чаем и дорогими духами. Мелания и Вальбурга, устроившись на кожаном диване, с азартом, достойным генералов, планировали свадебную кампанию, разглядывая образцы тканей и эскизы. Ви, сидевшая рядом, с благодарностью утопала в этом море беззаботных разговоров. Они были как спасательный круг, вытягивающий ее из трясины мрачных мыслей о даре-проклятии. В голове то и дело всплывали наивные, сладкие грезы четырнадцатилетней девочки о белом платье, арке из цветов и огромном торте. В противоположном конце зала, в клубах ароматного табачного дыма, царила суровая мужская атмосфера. Регулус, Орион и Арктурус, устроившись в глубоких кожаных креслах, негромко обсуждали последние министерские законопроекты. Регулус старался держаться с привычной сдержанностью, но внутреннее напряжение заставляло его пальцы нервно барабанить по подлокотнику. Вечер не предвещал ничего плохого, пока на пороге не появился заблудший старший сын Блэков. Вид у него был взбалмошный и весьма несобранный. Чересчур несобранный даже для Сириуса. На него мгновенно уставилось шесть пар глаз, выражавших спектр эмоций от изумления до раздражения. — Сириус? — ледяным тоном произнесла Вальбурга, приподняв идеально очерченную бровь. — Второй раз за год удостаиваешь нас визитом. Скоро ненароком подумаем, что ты вознамерился вернуться в родное гнездо. — Может, возвращение в дом, где тебя не особо жалуют, еще было бы возможным, — начал Сириус, и в его голосе прозвучала непривычная, горькая нота. На мгновение в сердцах слушателей мелькнула робкая надежда: а вдруг старший сын одумался? — Но возвращать в дом, где тебя хотят убить, нет уж, увольте!  — Ты что такое говоришь!? — прогремел голос Ориона. — А спросите у своего любимчика Реджи, примерного и достойного наследника благородного и древнейшего дома Блэков, — Сириус едко выкрикивал каждое слово, его лицо исказила гримаса ярости и боли. — Который, оказывается, в свободное от учебы время бегает в черном плаще и маске Пожирателя с палочкой наперевес, кидая проклятья в мирных граждан.  Регулус выпрямился в кресле, будто получил удар кинжалом. Его пальцы впились в кожу подлокотников так, что костяшки побелели. Взгляд, полный ледяной ярости, он устремил на брата. — А ты, — Сириус обернулся к Ви, и его тон стал ядовито-обвиняющим, — маленькая лгунья! Я же у тебя прямо спрашивал! Можно было бы и признаться, что Регулус теперь прислуживает этому тирану и узурпатору!  — Оставь ее в покое! — Регулус вскочил на ноги, его обычно спокойный голос зазвенел сталью. — Никто тебе тут не обязан ни о чем докладывать!  — Ах, ну да! Предупредить меня о том, что я рискую схватить проклятье от собственного брата на поле боя — это лишнее! — взревел Сириус. — Лучше я узнаю об этом, когда ты решишь пустить мне Аваду в спину! Ты чуть не убил меня! Слова повисли в воздухе, тяжелые и ядовитые. Регулуса будто хлестнули по лицу. Убить? Он отшатнулся от брата. Чего и следовало ожидать — разочарование и презрение. Никакой даже призрачной попытки понять его.  — Ну, с Регулусом все понятно, — холодно, словно скальпелем, врезался в диалог голос Арктуруса. — А что, позволь узнать, ты, Сириус, делал в гуще сражения?  Сириус не успел ответить. Обида и ярость, клокотавшие в Регулусе, прорвались наружу. — Так Сириус теперь защитник всех слабых и никчемных. Боец Ордена Феникса! — выплюнул он с таким презрением, что воздух, казалось, зашипел. — В вашей жалкой организации вас даже обучить нормально не могут! Подставляешь сам спину под проклятья! Видимо, вы даже не в курсе, что своих прикрывать надо!  — Ну извини! Это не стан Пожирателей, которых натаскивают, чтобы убивать и исподтишка стрелять людям в спину!  — Да я не в тебя целился, идиот несчастный! — взорвался Регулус, окончательно теряя самообладание. — Если бы не я, Лестрейндж бы убил тебя первым. Но тебе же легче поверить в то, что твой собственный брат готов тебя убить, чем в то, что я тебя спас!  Сириус замер, его гневная маска сползла, обнажив растерянность. Спас? Так Регулус целился не в него… Какой же дурак! Его идиотская черта характера — сначала нападать на человека, а потом уже разбираться в ситуации. — Так ты… целился в Лестрейнджа? — выдохнул он, и голос его внезапно осип. — Моей целью был именно он, а не тот жалкий перебежчик-чиновник, которого вы охраняли, — Регулус почти физически сник, без сил рухнув обратно в кресло. В его тоне сквозала смертельная усталость. — Если бы не отвлекся на тебя, то, может, удалось бы его наконец-то прикончить… В комнате повисла гнетущая, мертвенная тишина. Все словно стали невольными свидетелями чужой исповеди, слишком откровенной и страшной. Ви сердцем, а не умом, уловила в словах Регулуса знакомую ноту — леденящий душу мотив мести. Лестрейндж… Она уже и думать о нем забыла. Оставила его в прошлом. Запихнула все его ужасные действия глубоко в подсознании, не желая вспоминать даже. А вот Блэк не забыл… Все еще горел местью. Местью за нее.  — Ты в своем уме?! — Орион смотрел на сына суровым, испепеляющим взглядом. — Если бы ты убил Лестрейнджа, чья семья так близка с Лордом, то сам бы головы лишился! Совсем уже безрассудным стал из-за своей личной мести!  Регулус потупил взгляд, почувствовав себя нашкодившим ребенком. Прямо как в детстве, когда отец ругал его и Сириуса за очередную безумную проделку.  — Что еще за личная месть? — мгновенно насторожился Сириус, ухватившись за слова отца.  — Тебя это не касается! — мгновенно ощетинился Регулус.  — Как это не касается?! Мой брат-Пожиратель пытается устроить самосуд над своим же сослуживцем! Весьма занимательно! Делился бы планами, я бы с радостью помог прижать этого ублюдка! — Научись для начала не метаться по полю как угорелый, — язвительно процедил Регулус, сужая глаза. — С твоей бесшабашностью тебя прикончат раньше, чем ты успеешь что-либо понять. И ни я, ни твой драгоценный Орден тебя не спасут. — Ну все! — Внезапный удар кулаком Арктуруса по столику прозвучал как выстрел. Стеклянная столешница звякнула, заставив всех вздрогнуть. — Я достаточно наслушался!  Арктурус нервно достал трубку и задымил.  —  Я долго молчал, но это уже ни в какие ворота не лезет! — его голос, низкий и гулкий, заполнил всю комнату, не оставляя места возражениям. Мелания попыталась было его остановить, но он лишь отмахнулся, и в его взгляде читалась непреклонность. — Нет! Молчи! Сейчас меня останавливать не надо! Какое чудовищное упущение в воспитании! Я не знаю, что вы, — он обвел взглядом Ориона и Вальбургу, — упустили, но итог налицо! Как можно было не донести до своих детей, что мы, Блэки, — все равно что короли магического мира! Мы самый древний род! И я сейчас не буду распинаться об идеологии чистоты крови! Сейчас я не об этом! Быть Блэком — значит нести на себе бремя величия! А вы что? Он обвел взглядом внуков. — Мы говорили… — вмешался Орион.  — Плохо, значит, говорили! Как так вышло, что один Блэк, — он ткнул трубкой в сторону Регулуса, — оказывается, теперь на побегушках у полукровки! Служит и пресмыкается перед тем, кто ниже его по статусу! А другой, — теперь гневный взгляд был обращен на Сириуса, — вступил в какую-то сомнительную организацию старика Дамблдора, который только и умеет, что играть и манипулировать людьми в своих «светлых» целях! Да с твоим взрывным характером, Сириус, тебя прихлопнут рано или поздно! И ты думаешь, что в твоем Ордене будет кто-то по тебе долго горевать? Нет! Найдут замену быстро! А ты, Регулус, — глава семейства снова перевел свой взгляд на притихшего младшего Блэка. — Как тебе в голову пришло заклеймить себя этой скверной черной меткой? Где твой блестящий ум и рассудительность!? Ты как собираешься строить семью, зная, что любой твой промах может стоить тебе жизни по воле этого тирана? Ты оставишь свою невесту вдовой, даже не успев произнести клятву! Глупые мальчишки со своим юношеским максимализмом! Где это видано, чтобы Блэки кому-то подчинялись!? Да никогда! Мы должны быть выше всего этого! Война-войной, пусть они хоть все там поубивают друг друга, но Блэки…. Блэки должны оставаться на вершине и не опускаться до этих кровавых и грязных разборок!  Арктурус закончил свою праведную, гневную тираду и закурил трубку, оставив после себя только полную тишину, шокированные лица и открытые рты, которые не в силах произнести и слова. Такого Арктуруса Блэка они еще никогда не видели.  — Какой смысл сейчас об этом говорить, если ничего уже не изменить? — тихо, почти беззвучно, проговорил Регулус, и в его глазах читалась бездонная усталость и потерянность. — Хочу или не хочу, но от Темного Лорда живым уже не уйти. Отставок он не принимает.  — Что, малыш Реджи, успел уже разочароваться в своем кумире? — попытался съехидничать Сириус, дабы разрядить обстановку, но напоролся только на строгий и укоризненный взгляд отца, отчего сразу же поежился.  — Так ты больше не хочешь следовать за ним? — мягко, но настойчиво переспросил Орион. — Ты же так гордился вначале.  — Это было до того… — Регулус сглотнул ком в горле. Как признаться при всех, что он ошибся? Что его воротит от всех этих жестоких и бессмысленных убийств, крови и пыток? Слова застряли где-то глубоко внутри. — А что если переметнуться? — вдруг подал идею Сириус. — На другую сторону. — Салазар… — Регулус сжал переносицу, будто у него разболелась голова. — Более идиотской идеи я в жизни не слышал. Ты хоть понимаешь, насколько это безрассудно? Если он об этом узнает, то меня убьют. А каждый, кто здесь находится, попадет под прицел. Если тебе наплевать на семью, то мне — нет! — Ну я же тебе не говорю прямо заявиться к твоему Лорду и сказать: «До свидания! Я перехожу на другую сторону». Ты мог бы стать шпионом, — Сириус пожал плечами. — А что? Передавал бы ценную информацию, и мерзкого узурпатора быстрее бы свергли. Всем — мир во всем мире, а тебе — амнистия за помощь.  — И кто же даст гарантии, что за его помощь — его помилуют и не приговорят к Азкабану за черную метку? — скептически ухмыльнулся Арктурус.  — Дамблдор, — уверенно заявил Сириус. — Ни за что! — каменно произнесла Вальбурга. — Я не позволю доверять жизнь моего сына этому старому манипулятору! Для него Регулус будет всего лишь разменной монетой в его большой игре! — Так он уже пешка в игре Волан-де-Морта! — воскликнул Сириус. — Или ты, мама, думаешь, что Регулус такая ценная фигура, что его драгоценный Лорд будет беспокоиться о его жизни?  — Так! — Арктурус снова стукнул кулаком по столу, но на этот раз тише, с подчеркнутой решимостью. — Ни на какую другую сторону Регулус перебегать не будет! Ни открыто, ни тайно! Пока он учится в Хогвартсе, он уязвим. Там его могут запросто достать, Дамблдор только представляет из себя мнимую защиту. В школу может пробраться кто угодно и сделать что угодно, поэтому ты, Регулус, продолжишь служить своему Лорду как ни в чем не бывало. Или хотя бы делать вид, что все еще рад этой службе. Никаких подозрительных действий! Тебя никто не должен заподозрить в том, что ты начал сомневаться в Темном Лорде! Делай, что делал. А потом разберемся. Закончи школу для начала. Если к концу года будет ясно, что Лорд набирает силу и от него не избавиться, то возьмешь Вивьен и уедешь подальше отсюда.  — Но… — начал Регулус.  — Никаких «но», — вклинился Орион. — Дед прав. Если ты переживаешь, что за твое отступничество, семья будет под угрозой, то оставь это. Нас никто не посмеет тронуть. Блэки и не через такое проходили. Тем более, если Лорд на нас замахнется, то кто последует за ним? Его власть и влияние ослабнет, если он будет нам угрожать расправой. Мы слишком уважаемая семья в обществе, чтобы на угрозы в нашу сторону остальные старые семьи закрывали глаза.  — А ты, Сириус, — Арктурус повернулся к старшему внуку, — не прыгай грудью на амбразуру! В Орден Феникса он вступил, подумать только, — ядовито усмехнулся он. — Я отсиживаться в тени не собираюсь, — гордо заявил Сириус.  — А я тебе и не об этом говорю! — прогремел дед.  — Милый, — тихий, мелодичный голос Мелании прозвучал как успокаивающий бальзам. — Дедушка просто хочет сказать, что ты должен быть осторожен. Не нужно чересчур сильно рваться на передовую. Наша семья не перенесет такой потери.  Брови Сириуса взметнулись вверх.  — А я разве не отступник, которого выжгли с семейного гобелена и из самого рода?  — И что? — неожиданно взвизгнула Вальбурга. Глаза ее блестели. — Альфарда я тоже выжгла! Чтоб не повадно было содержать чужих детей! Но это же не значит, что всем предателям семьи и наших ценностей мы желаем смерти! Я тебя не для того рожала, чтобы ты так беспечно рисковал своей жизнью! Не подвергай себя опасности, ясно!?  — Ясно, — пробормотал Сириус, однако где-то внутри кусочек льда, который окольцевал его сердце, начал слегка подтаивать.  Неужели мать о нем так сильно беспокоится? Даже после того, как он отвернулся от семейной идеологии и самой семьи?  — И ты, Регулус, все понял? — уже более мягко спросила Вальбурга, переводя на него взгляд.  — Да, — кивнул он, и в его голосе послушание смешалось с тяжестью. — Отлично, — выдохнул Арктурус, откидываясь на спинку кресла. — Кричер! Неси виски! От всей этой беседы нужно срочно расслабиться.  — Сириус, — Мелания  обернулась к старшему внуку, и в ее взгляде светилась тихая, непоколебимая любовь. — Оставайся на ужин. Тебя же некому накормить в твоей холостяцкой берлоге.  Сириус хотел было воспротивиться, но мягкий голос бабушки, тревога матери за его жизнь и обеспокоенные мимолетные взгляды отца и деда не позволили ему сказать «нет». Да и бабушка права. Его холостяцкая квартирка действительно страдает от недостатка нормальной еды. Поэтому почему бы ему не согласиться и не отведать доброй стряпни старины Кричера? Он кивнул, коротко и сдержанно.