Хельмсдейл

            Те события, что произошли после акколады, мне вспоминать очень тягостно, поскольку они выставляют меня в дурном свете и порождают сомнения о наличии у меня разума.              Тот случайный (или нет?) поцелуй на посвящении лишил меня остатков покоя и сдержанности. Меня изнутри сжирало желание и томление, и это отравляло мое и без того возбужденное и ослабшее тело.              Я задался безумной целью: во что бы то ни стало узнать, что чувствует ко мне Наруто. Каждую ночь после этой едва ли стоящей внимания ласки я ложился в постель, и разнузданные видения овладевали мной. Я так вожделел своего соратника и жадно смаковал те моменты скромных сношений с ним, что едва ли мог угомонить мчавшееся галопом сердце.              Я осознавал всю свою плебейскую и гнусную сущность, но ничего не мог с собой поделать. Врата похоти растворились предо мной, и черти голосами сластолюбцев взывали ко мне, суля немыслимые радости и будоража мою душу.              Однако я не мог себе позволить спросить у Наруто о его отношении ко мне. Я страшился получить отказ и отвержение, я не хотел, чтоб он оборвал ту тонкую, почти невесомую нить, которая, как мне показалось, связала нас в тот вечер в церкви. Поэтому я решил действовать как мудрый полководец: заставить Наруто самого броситься ко мне в объятья и умолять меня взять его.              Меж тем Шотландский король оправился от потерь после битвы при Флоддене, но все также не давал хоть сколько-нибудь понятных и внятных мыслей о дальнейшей судьбе страны. Я был насторожен: Шотландия то и дело находилась под пятой разных узурпаторов, ее бессчетное количество раз перемалывали жернова войны. Я беспокоился, как бы нам снова не пришлось надеть засаленные доспехи и отправиться в путь отстаивать свободу скоттов и пиктов. Но больше этого я опасался перемирия с Англией, а в последствии и принятия ее власти. Как же мне не хотелось стать лишь придатком ужасного жадного хищника! Страна замерла в напряженном ожидании решения Хирузена.              В этой связи охота на пажа стала моей главной целью. Для начала я решил ослепить Наруто своей наружностью, чтобы он потерял всякий покой и начал с новой силой грезить обо мне. С утра я был готов еще до того, как он пришел ко мне справиться о моем здоровье и принес воду на омовение. Я встретил Наруто в камизе, словно только что проснулся и лишь начал подготавливаться к новому дню, однако желание соблазнить его своим богатством все же на секунду взяло верх, и я надел свои любимые перстни.              Раздался стук. От неожиданности мой голос сорвался на петушиный хрип, и я изрек:              — Входи, паж!              Он только вошел в покои с лоханью воды, а я уже не знал, как успокоить биение сердца. В щели ставен пробивался свет, и я увидел, как глаза Наруто блеснули в косом луче утреннего солнца. Еще мгновение — он уже подошел ко мне и поставил на стол лохань для умывания.              — Как вам спалось, мой патрон? — Он распахнул ставни и пустил свежий воздух в спальню.              Казалось, он не обратил внимания на меня. На миг разочаровавшись, я захотел наврать что-нибудь о своем беспокойном сне, заставить его встревожиться, чтобы он сел подле меня и начал расспросы. Однако в тот момент я еще не пал столь низко, поэтому сказал правду:              — Мне спалось хорошо, паж.              — Я очень рад, сир Саске. Когда же вы запомните, что я больше не ваш слуга, а рыцарь? — Он улыбнулся.              Я почувствовал, что краснею, и поспешил окунуть лицо в воду. Всевышний, как же глупо я себя чувствовал!              Кое как умывшись, я решил не сдаваться и снова попытать счастья. Достав свой бархатный сюртук с вышитыми гербами Учих, я попросил Наруто помочь мне одеться. Он накинул сюртук мне на плечи и тут на мгновение остановил взгляд на моем мокром лице и волосах.              — Что? — спросил я.              Внутри меня все пришло в движение: неужели его все же тронул мой вид?              — Вы не вытерлись. Сейчас. — Он протянул мне льняное полотно.              — Вытри сам. Мои руки уже в сюртуке, не хочу снова их мочить, — глупая ложь сорвалась с моих губ.       Наруто бесстрастно прошелся по моему лицу и груди грубой тканью. Я не заметил и малейшего напряжения в его мускулах и лице. Вера моя немного ослабла, но я предпринял очередной маневр.              — Как ты считаешь, женщины находят меня хорошей партией для себя? — Я поправил волосы. Едва ли я мог сочиться похотью, как Дейдара, но все же я попробовал бросить игривый взгляд на пажа.              — Д-да, думаю, находят. — Наруто сощурился и посмотрел на меня. — Вы не захворали?              — А что, если я болен? Ты бы занялся моим лечением, как верный соратник? — Я чувствовал, как меня засасывает водоворот стыда, но отступать было не в моих правилах.              — Конечно, я бы привел монаха. Это моя обязанность. — Взгляд его стал встревоженным.              Я помню, как в тот момент все во мне взбунтовалось, и я ощутил себя самым большим дураком в Хельмсдейле.              Очевидно, паж испугался моего напора и странных вращений глазами, так что я решил на время отказаться от варварских наскоков и узнать о приемах, призванных пробуждать чувства, у мастера. То есть, у Тсукури.              — Наруто, я ни капли в тебе не сомневался. Оставь переживания и сопроводи меня в главный зал, я оголодал. — Я улыбнулся, потрепал его волосы и принялся застегивать сюртук.              Тут я увидел, как щеки пажа вспыхнули, но не понял от чего. Что, что я сделал? Если бы я точно знал, то я бы повторил это снова! Что, если его румянец не связан со мной? Что, если ему просто стало жарко? Я побоялся спросить об этом Наруто и еще больше напугать его, поэтому молча отправился трапезничать.              В гостиной нас ждали Итачи и Дейдара.              Я собрал в кулак все свое благодушие и сел за стол, не бросая, как обычно, сердитых взглядов на Тсукури.               Я посмотрел на стол и удивился: на нем высились горы марципана, грецких орехов и спаржи. Мясо на огромном блюде до сих пор источало сильнейший аромат, заставив меня почти захлебнуться слюной.              — Что за дивные перемены? Откуда такая роскошь? — спросил я, не зная толком, к кому обратить свой вопрос.              — Это Дейдара о нас хлопочет, — ответил Итачи. Как бы он ни старался изображать из себя бесчувственное чучело, в голосе его я уловил нотки гордости своим любимцем.              Вот и повод, чтоб умаслить Дейдару! Я нашел лазейку к таинствам сладострастия.              Я поднял кубок и кивнул Тсукури.              — Мне приятна ваша похвала, сир Итачи. В последнее время замок погрузился в уныние и серость, и я решил, что необходимо поднять дух моих патронов. Ну и Наруто, конечно. Говорят, все эти дары повышают мужскую силу. Понимаете, о чем я? Ешьте, думаю, вам это необходимо. — Он захрустел спаржей.              Наруто закашлял, и мне пришлось подать ему питье. Он снова раскраснелся и отодвинул от себя тарелку с мясом и положил орехи в общую кучу.              Итачи побелел и некоторое время, казалось, боролся с собой и не знал, глотать ему еду или выплюнуть.              Я же решил преступить через неприязнь и утопить разум Тсукури в лести.              — Ох, Дейдара, твои заботы неоценимы. — Тут я посмотрел вокруг и заметил, что обстановка также поменялась. — Но что это? Неужели это новые гобелены? Признайся, это тоже твоих рук дело?              Тсукури заулыбался еще шире.              — Как я рад, что вы заметили. Такие же гобелены висят в королевских покоях! Да-да. — Он заметил мое деланное удивление. — Они все из шерсти, шелка и золотой нити. Я решил на правах зодчего украсить наше жилище.              — Ты достойно справился, Дейдара, — сказал я и умолк, чтобы не выбиваться из обычного своего поведения. Однако я поймал на себе подозрительный взгляд Итачи, но лишь на мгновение. Наруто же все пялился на марципан, и поток его мыслей был мне неведом.              После трапезы прибыли вести от Хатаке. Ему вдруг понадобилась помощь крестьян в утеплении курятника, кельи и постройки псарни, так как он обнаружил в себе неистовую любовь к полудиким бродячим собакам. Я не мог не удовлетворить его просьбу, ведь он прибыл в промозглый Хельмсдейл по первому зову и не роптал, ютясь в тесной келье вот уже несколько лет.              Не сговариваясь, мы единодушно решили помочь монаху своими силами. Прихватив с собой толковых плотников, а за одно и еду с нашего стола, мы прибыли к часовне.              Дав нам благословение и напутствие, монах удалился в часовню, щелкая орехи.              — Надеюсь, он воспрянет духом, сольется с Господом и не добавит нам сверху еще послушание, — сказал Узумаки. Он облокотился на забор и не спешил работать, утверждая, что плотная трапеза обездвижила его.              Я не стал беспокоить пажа и призвал на помощь Дейдару. Несмотря на удивление всех, он согласился. Тсукури помог мне снять мой сюртук, скинул свой плащ, и мы отправились утеплять курятник под лай крутящихся повсюду собак.              Я помню, как нас провожали недоуменные взгляды Итачи и Наруто, но мне было не до этого. Я даже не чувствовал холода — настолько я был поглощен мыслью об обретении новых любовных знаний.              Поначалу мы таскали бревна для псарни и солому для курятника молча. Я все подбирал слова, но никак не мог соединить их в понятное предложение. Через некоторое время, порядком устав от тишины и физической работы, я отбросил стыд и завязал разговор с Тсукури.              — Дейдара, — небрежно проронил я, — чем ты занимался тут при прошлом хозяине? Какую работу делал? — Я перебирал солому и прилагал все силы, чтоб казаться безмятежным.              — Сир Саске, я был зодчим. Я говорил, помните? — Тсукури отвечал мне таким же тоном.              — Только и всего?              — Только и всего.              — Тогда откуда у тебя сплошь королевские наряды? Как ты вообще выжил при Орочимару?              — Как я говорил ранее: я могу быть очень сговорчивым. К тому же я могу посочувствовать одинокому человеку и скрасить его вечер. — Он улыбнулся мне и едва заметно подмигнул.              Вот оно! То, что мне нужно! Едва я решился задать по-настоящему важный вопрос, он опередил меня.              — Вы что-то от меня хотите, так? — Он уселся на бревно и вытер пот расшитым рукавом дублета.              Я пожал плечами не зная, как исправить то, что меня поймали врасплох.              — У вас все на лбу написано. И кроме того, восхищаться едой и гобеленами? Я не настолько глуп, чтоб поверить вашей никудышной игре. Так что говорите или замолчите навсегда. — Он впился в меня бесстыжими глазами и с жадностью сплетника ожидал мои россказни.              — Я лишь хотел получить от тебя совет по части сношений с людьми, вот и все. — Я сел рядом с ним и начал чистить его дублет от соринок и опилок. Я видел, что брат и паж бродят рядом и помогают плотникам и надеялся, что они не прислушиваются к нашим разговорам.              — Какого рода совет, сир Саске? Только не врите, вы все-таки находитесь на священной земле. — Он усмехнулся и убрал мои руки от своего наряда.              — Мне нужно, чтобы ты показал мне… — Я задохнулся от унижения. — Кхм… как возбудить интерес человека.              Дейдара засмеялся, чем обратил на нас все внимание окружающих.       Когда он успокоился и топоры снова принялись колотить и заглушать его голос, Тсукури заговорил.              — Если это касается женщин, то тут я бессилен. У меня с ними нет, как вы говорите, сношений.              — Нет-нет, это не о женщинах. — Я покраснел так, словно кто-то опалил огнем мои щеки. — Это о мужчине.              — Тогда все очень просто! — воскликнул Дейдара, но тут же перешел на шепот. — Мужчины очень любят, когда их дразнят. Распаляют, но не дают все сразу.              Услышав это, что-то внутри меня оборвалось. Я вцепился в бревно и едва сдерживался, чтобы не зарыдать от стыда и стеснения. Это все было так далеко от меня, все эти игры и намеки, что я уже тысячу раз пожалел о том, что решил обаять Наруто.              — Ну что вы как дитя, сир Саске! Успокойтесь, наконец. Не переживайте, у вас есть все для того, чтобы заполучить любого. Взять хоть нашего простака Наруто — вот уж точно легкая добыча. Вы красивый мужчина, у вас даже все зубы на месте! — Тсукури, похоже, решил взяться за меня, как следует. — Пройдитесь, загляните ему в глаза, а в это время подумайте о том, как вы с ним… — Он помолчал, а потом противно захихикал. — Сношаетесь. Вот увидите, он это почувствует.              Нет, этого выносить я уже не мог. Я вскочил, словно ужаленный, и схватил бревно.              — Все, Дейдара, с меня хватит! Сгинь с бревна и начни, наконец, работать.              Он неспешно встал, откинул с плеч волосы, взялся за бревно и напоследок прошептал:              — Вот увидите.              После нескольких подходов с бревнами к будущей псарне, я почувствовал голод и невозможность поднять взгляд на Дейдару. Я отправился за остатками еды, что остались при нас. Я набрал воды у часовни и, огибая ее и собираясь спускаться к изгороди, вдруг услышал обрывки разговора. Я не понимал все, но некоторые фразы были все же разборчивы.              — Ну что с тобой? Ты еле живой. — Несомненно это был голос Итачи.              — Ох, сир Итачи, я не выдерживаю. Столько лет, и все одно и то же. Я чувствую, что с каждым днем я ближе к непоправимому. — В этом голосе я признал пажа.              — Ты должен держаться, если хочешь оставаться при нем. Это пост, Наруто, нужно поститься.              — Слишком долго я держу этот пост и замаливаю свой единственный страшный грех перед Господом. Я чувствую, что еще вот столько, — здесь мне оставалось догадываться, что показал Наруто, — и все будет кончено.              Тут речь стала совсем невнятной, а через миг разговор и вовсе затух. Интерес захлестнул меня, и я, стараясь не расплескать воду, поторопился к месту беседы, как теперь было ясно, близких друзей.              Я настиг их у самого забора. Потный и сырой от пролитой воды, я вручил ковш брату и уселся на свой сюртук под самой изгородью.              — Наруто, ты что же, держишь пост? — Я поднял взгляд на пажа. Он пил из ковша, но вдруг поперхнулся и опять закашлялся, как ранее утром.              — Угу, — буркнул он и вытер лицо.              — Но я сам своими глазами видел, как ты уплетал мясо. — Я не оставлял попыток разгадать тайну их беседы.              — Саске, он постится духовно, — вступился за него Итачи.              Я посмотрел на Наруто. Он уставился на меня не моргая, будто пытаясь тем самым доказать правдивость слов Итачи. Тут я вспомнил о бреднях Дейдары и решил использовать момент, чтоб войти в мысли пажа. Я представил наше соитие: мы возляжем на перины и я, наконец, дотронусь до него. Но затем идея с перинами превратилась в неистовое сношение в лесу, а потом в сарае на тюке с соломой. Вскоре я ощутил, что в своей попытке вторгнуться в думы Наруто я ушел совсем далеко и забыл о том, что безотрывно смотрю в его глаза.              Я опомнился и принялся рыться в корзинке с провизией, извлекая на свет припасы, попутно запихивая в рот все, что попадется под руку. Я нашарил на самом дне корзины яблоко и решил отдать его пажу.              — Как сказал мой брат, нужно держаться и поститься, верно? — Я откусил от яблока внушительный кусок и вложил остаток фрукта в руки Наруто.              — Верно, — прошептал паж. Он смотрел на меня во все глаза, и на мгновение мне показалось, что мои дрянные мысли достигли его разума.              Я был не в силах вынести это. Едва прожевав яблоко, я пошел обратно к часовне, как вдруг Итачи сказал, что мои прекрасные штаны сзади совсем грязные.              — Позволь, я поправлю. — Он искал место, куда положить ковш.              — Не утруждайся, сир Итачи. Наруто, помоги мне отряхнуться, чтобы не оскорблять внезапно появившееся чувство прекрасного у моего брата.              Наруто побрел ко мне. Бледнее его я никогда не встречал людей, даже когда они были на грани смерти от истощения. Паж провел рукой по моему бедру, и тут я почувствовал, что кровь отлила и от моего лица.              Что я за глупец! Зачем я призвал Наруто на помощь? Он поднял руку и шлепнул по моей ягодице, счищая грязь со штанины. Следующий удар был сильнее, и я со свистом втянул ртом воздух. Затем от обилия хлопков и пошлепываний кровь все же прилила к моим щекам и к ягодицам. Вскоре руки пажа по-хозяйски трогали мои бедра, убирая последний сор.              — Готово, — только и сказал Наруто. Он отвернулся и пошел в сторону кладбища, но зачем, мне было не дано узнать.              Ни жив ни мертв я добрел до кельи монаха и так просидел там до самых сумерек, утепляя ее. Мне все время хотелось стонать от томления. Стоило только закрыть глаза, как меня подхватывал вихрь похоти, и под веками снова возникал образ пажа.              Мне хотелось, чтоб он сжал меня или навалился всей тяжестью тела, чтоб возвышался надо мной и требовал от меня осуществления самых грязных и дерзких своих желаний. Как я хотел умереть между его распахнутых ног, встретить смерть, слушая его сладострастные стенания. Мне думалось, что стоны его смогут заменить мне церковные хоралы. Ах, пусть совсем исчезнут звуки, пусть бы остался только его голос на земле!              Когда стемнело, паж прокрался в келью. Он старался не нарушить мой покой, не зная, что само его существование сводит меня с ума.              — Сир Саске, — прошептал он, — уже очень поздно. Пойдемте в замок.              Он протянул мне руку и помог встать. Я был настолько измучен вожделением, что прикосновение к его ладони уже вызывало боль в моих членах.              — Я так ослаб, паж.              — Конечно, вы тут сидите весь день. Монах теперь будет умирать от жары, вы ему заткнули все видимые и невидимые щели и окно.              Вдруг я понял, что сегодня ночью не хочу быть без Наруто, но как его принудить остаться со мной? Конечно, он бы согласился спать у выхода из моей спальни и охранять мой покой, но мне этого было мало. Мне нужно было лежать с ним рядом, я чувствовал, что без его присутствия я могу залихорадить, и только его тело способно защитить меня от хвори.              Мы вернулись в замок, и я приказал Наруто подать мне омовение в покоях. Он снова притащился с лоханью.              Я раздевался, пока паж зажигал свечи. Я снял камизу и подошел к тазу в ожидании, когда Наруто закончит приготовления. Он обернулся и встал возле лохани. Я увидел как он опустил руки в воду и набрал воды. Ковш дрожал в его руках. Я подумал, что он, вероятно, устал больше моего, таская и обтесывая бревна.              — Полей мне на спину, Наруто. — Я тряхнул головой, убирая волосы с лица и наклонился к лохани.              Паж подошел ближе ко мне и принялся поливать меня из ковша, иногда касаясь пальцами поясницы. Не буду пускаться в рассуждения и словоблудие. Скажу одно: я хотел, чтобы его пальцы очутились там, где я сам себя никогда не трогал. Да за такие идеи меня бы высекли на площади при всем честном народе!              Тем временем Наруто взял полотно и обтер меня. Он не пропустил ни малейшего дюйма моей спины и торса. Он сминал мою кожу, наполняя мое естесство сладкой истомой, и иногда я не мог удержаться и мычал от удовольствия.              Милостивый Создатель, зачем ты создал нас обоих мужчинами? Зачем ты пробудил во мне страсть и тягу к распутству?              Я еле пережил эту помывку и возлег в свою постель возбужденный, несчастный и доведенный до исступления. Разумеется, сна не было ни в одном глазу. Когда в замке все стихло, и даже слуги перестали бродить по коридорам и греметь ключами, проверяя покои, я вылез из-под одеяла и, как был, отправился в покои пажа. Сердце громыхало в ушах, и казалось, что меня вот-вот вырвет, но я не оставил своего намерения просочиться подлой змеей на ложе Наруто.              В коридоре стояла тишина, только слышался приглушенный смех Дейдары. Однако смеялся он не в своих покоях, а в спальне брата.              Решив узнать об этой связи позднее, я встал у двери в комнату пажа и замер, пытаясь взвесить разумность моего поступка. Но к тому моменту я так сильно полыхал пламенем желания, что просто толкнул дверь и по-хозяйски зашел в покои пажа.              Он тут же спрыгнул с кровати, схватил меч и сонно воззрился на меня.              — Мне не спится. Мучают кошмары, — отчеканил я заученные слова. — Я лягу у тебя.              Я прошел к изголовью кровати, освещенную огарком свечи. Испугавшись негодования, я залез под одеяло и устроился поудобнее. Но Наруто не стал меня выгонять, он положил меч на место и лег рядом со мной.              — Ты не прогонишь меня? — прошептал я.              — Прогоню, если будете и дальше болтать и вертеться. Пришли спать — спите. — Он прикрыл глаза и, похоже, опять погрузился в сон.              Я смотрел на его лицо в тусклом свете почти догоревшей свечи. Красивый, какой же он был тогда красивый. Вдруг все мое напряжение спало, и я ощутил блаженство от одного лишь нахождения рядом с ним.               Тут он придвинулся ко мне и коснулся ногами моих ступней.              — Какие холодные. — Он начал растирать мои ноги своими. — Вы не уснете, пока не согреетесь. Идите ко мне. — Он прижал меня к себе и плотнее накрыл одеялом.              Я закрыл глаза, вдыхая запах тела Наруто. О чем еще можно было мечтать? Разве что…              Я запустил руку ему под камизу и погладил живот.              — Руки у меня тоже замерзли, — шептал я ему в шею, — необходимо согреть и их. Да и к тому же, твоя кровать такая тесная, что мне просто приходится касаться тебя.              — Да, моя постель ужасно тесная, — сказал он с сочувствием и прижал меня к себе еще сильнее.              Я почувствовал, будто в мое бедро упирается эфес меча, но я помнил, что оружие покоится у кровати. Едва ли Наруто также держал в постели и черенки от лопат. Меня пронзило осознание, что это его естество!              — Наруто… — только и смог выдавить я из себя.              — Спите же, — совсем невнятно промямлил паж, целомудренно поцеловал меня в лоб и размеренно задышал.              Так я и пролежал ту ночь, ощущая силу пажа и ту его часть, что никак не желала успокаиваться. Я проклинал рацион Дейдары и его советы, что довели меня до такого гнусного презренного положения.