Хельмсдейл

      Всю ночь я проспал как убитый, но сны мои были странными. Мне снилось темное спокойное море. Я шел по берегу и смотрел на утес, на котором стоит Хельмсдейл. Волны мерно лизали берег, легкий теплый ветер ерошил мои начинающие седеть волосы. Вдали я увидел фигуру человека. Сначала он казался лишь точкой на горизонте, но по мере приближения обретал человеческий облик. Через миг я признал в этой фигуре Наруто: его широкие плечи, всклокоченные русые волосы, вечно беспокойные руки.       Он шел мне навстречу, но вдруг покачнулся и чуть не упал. Я хотел броситься к нему, но ноги погрязли в песке и камнях, и я не мог сделать и шаг. Все тело мое одеревенело и не слушалось меня. Наруто едва тащился ко мне, прикладывая неимоверные усилия.              Море начало волноваться. Волны становились все больше, будто со дна поднимался огромный левиафан, и вскоре грозили захлестнуть меня с головой. Шум моря превратился в рокот, и я потерял Наруто из виду. Внезапно он появился передо мной весь в крови и ссадинах.              Он прикоснулся к моей щеке и, рыдая, закричал:              — Сир Саске, очнитесь! Сир Саске…              Тут я открыл глаза и уже наяву увидел перед собой пажа в целости и сохранности. Он легонько трепал меня за плечо. Выглядел он не очень хорошо. Казалось, он совсем не сомкнул глаз этой ночью. Веки его припухли, а сам он хмурился и был очень недоволен.              — Что-то случилось, Наруто? — спросил я его, укутываясь в одеяло.              — Конечно, случилось. Вы пришли ко мне и заняли всю постель. — Он громко зевнул. — А еще вы храпели как стадо лошадей, и я почти не спал с того момента, как уснули вы.              Я был глубоко ранен такой грязной ложью пажа. Сколько я себя знал, спал я безмятежно, не доставляя никому даже крохи хлопот.       Я перевернулся на другой бок и почувствовал остатки тепла от тела Наруто на простыни. Мои чресла мгновенно опалило огнем от мысли, что еще совсем недавно он лежал рядом со мной, и я мог касаться его. Паж был тут же прощен.              — Наверное, придется принести тебе постель побольше. Я слишком хорошо спал сегодня и намерен вернуться снова.              — Нет! — воскликнул он и соскочил с кровати. — Это… это просто ни в какие ворота не лезет! Вы мешаете мне спать. Вы жаркий, вы храпите, вы занимаете почти все ложе и, кроме того, — он перешел на шепот, — вы касаетесь меня во сне, а это… это совсем уже… ну… вы поняли.              Он снял ночную рубаху и начал готовиться к новому дню. Если честно, мне было все равно на его неловкие попытки лишить меня возможности проникать в его жилище, поскольку ночь внесла некоторую ясность в его отношение ко мне. Кроме того, я помнил, как я восхищал его несколько лет назад. Я надеялся, что его чувства ко мне не изменились или вовсе стали еще крепче.              Мне снова требовался совет знающего человека. В этот раз я решил обратиться к брату. Тем более они с пажом выказывали друг другу теплые дружеские чувства.              А пока я наслаждался обнаженной спиной Наруто. Испещренная шрамами кожа будила во мне дикое желание потереться об нее. Вскоре паж остался в одном исподнем, не обращая на меня никакого внимания. Он оглушительно зевал и подергивался от прохлады комнаты.              Затем он повернулся ко мне и изрек:              — Вы намерены встать, сир, или вам принести снедь сюда, в чужие покои, где вы не должны находиться?              Зачем, зачем он тогда вообще изменил положение? Он хотел уничтожить меня? Что ж, ему это удалось. Меня смело с лица земли, разорвало на мелкие куски, словно тряпицу в собачьей пасти. Как же мне захотелось броситься и прижаться к его груди, погладить его теплый живот, вцепиться в мягкую кожу и попросить его сжать меня в объятьях. Я встал и против воли подошел к Наруто, пожирая глазами его руки, бедра и даже едва заметную дорожку русых волос ниже пупка.              — Не беспокойся, мой рыцарь. Я уже ухожу, — прохрипел я, скользя по груди Наруто сладострастным взглядом. — Позволь мне обнять тебя в знак признательности за то, что не прогнал меня ночью.              Я заметил перемену в лице пажа. Внутри него явно велась какая-то ожесточенная борьба, и я не понимал, с чем это связано. Вдруг он тяжело выдохнул и стиснул меня своими ручищами.              Наверное, он почувствовал жар моего сердца, необузданное желание и не смог сдержаться. Я же закрыл глаза от немыслимого удовольствия и обнял его покрепче. Хотел бы я простоять так весь день! Но через миг мне стало этого мало, и я решил вновь испытать фортуну.              — Мой рыцарь, — проговорил я на ухо Наруто, — дай мне облобызать тебя за твое радушие.              Я отважился задеть носом его шею в ожидании позволения.              Паж так сильно сжал мои бока, что я закусил губу, чтобы не вскрикнуть от боли и возбужения. Но затем он отстранился от меня и просипел:              — Нет, сир Саске, не надо этого.              Он отошел от меня и продолжил переодеваться. Я же, ошарашенный и уничтоженный отказом, ринулся к двери. В душе я весь кипел. Отказать мне? Мне?! Своему хозяину? Своему благодетелю и самому любимому патрону?! Да чтоб его!              Взяв себя в руки, я отворил дверь и сказал:              — Сегодня я хочу погулять по берегу моря. Подготовь мою одежду и сам оденься потеплее.              — Слушаюсь, — сухо ответил он.              Я вышел в коридор. Я решил добиться расположения пажа, пусть даже мне придется заставить его и подчинить его волю. Я был намерен обязать его любить и вожделеть меня.              Не дожидаясь, когда Итачи соберется и выйдет из своей спальни, я ворвался к нему без стука и приглашения.              В комнате царил идеальный порядок: кровать была заправлена, одежда сложена на краю постели, ставни были открыты настежь, запуская холодный воздух в покои. Итачи одевался к столу.              Он был свеж и бодр.              Однако болтавшееся на спинке стула платье Дейдары выбивалось из общей картины спартанской прилежности.              Итачи нисколько не испугал мой набег, он лишь улыбнулся и продолжил заниматься своими делами.              — Саске, зачем пришел? — спросил он и потянулся.              — Ты общаешься с пажом, так? — Я решил говорить прямо. — Скажи, он сейчас выказывает знаки внимания кому-нибудь? Мне нужно знать, ведь я… я… я его старший соратник!              Я откинул полог и уселся на кровать.              — Едва ли это можно назвать знаками внимания, скорее, он пытается их не оказывать. — Итачи застегивал сюртук и не обращал на меня ни малейшего внимания. — Человек тот ранее отвергал все попытки сблизиться, так что Наруто похоронил всякие надежды.              Я был возмущен. Кто по своей милости откажется от моего пажа? Нужно быть полным ослом, чтоб отвергнуть Наруто. В то же время я почувствал сильнейшую злость на пажа за то, что он интересуется кем-то, кроме меня.              — Неужели нашлась такая, что отвергла моего пажа? Неслыханно! Он же самый красивый в округе! — Обида развязала мне язык. Я упал на подушки и пытался сообразить, что же мне делать дальше.              — Представь себе,­ — усмехнулся Итачи. — Этот поросенок не только отверг его, но и отказывался верить в любовь Наруто. И, наверное, отказывается до сих пор.              Двери комнаты отворились, и мимо меня проплыл Тсукури с таким же блаженным видом, как и у брата. Тогда это сильно било по моим нервам, но я не мог себе признаться, что завидую им всей душой и сгораю от нетерпения узнать, как они достигли такого единства при том, что раньше брат от одного вида Дейдары превращался в полено.              — Доброе утро, сир Саске! Ну что, вы опробовали тот способ, о котором я вам говорил? — Он заулыбался и сел рядом со мной на постель.              — Какой способ? — Итачи тоже присел на кровать и с интересом уставился на нас.              На постели становилось тесно. Я сел и собрался было оправдаться, но голос покинул меня в самый ответственный момент.              — Сир Саске недавно намеревался кого-то соблазнить и обратился ко мне за помощью, что естественно, ведь больше никто не владеет подобной магией. Вы, шотландцы, такие грубые и скупые на ласку. Ну, не все, — он взглянул на Итачи, — но очень и очень многие!              О, моя рыцарская честь, моя репутация! Можно было смело вычеркивать меня из списка знатных и суровых особ. Одним лишь словом Тсукури скинул меня с воображаемого Олимпа строгости и сдержанности на дно, где ползают жалкие сластолюбцы и содомиты.              — А ты что же, Дейдара, не шотландец? — Я предпринял слабую попытку изменить ход разговора.              — Вот еще! Я француз, — с гордостью сказал он, — но не меняйте тему. Как ваши любовные дела?              Я застонал.              — Ради Бога, хватит говорить об этом. Я ничего не делал, я отказался от этих игр!              Я решил убраться из покоев брата и начал распихивать их обоих, чтобы пробраться к выходу, но Тсукури преградил мне путь.              — Я понял. Вы настолько каменный, что вам сложно даже подумать о телесном наслаждении, но! — Он толкнул меня обратно на подушки. — Хотя бы попытайтесь вести себя так, будто ваши члены расслаблены. Во время разговора касайтесь себя или того места, куда смотрит ваш избранник. Не забывайте касаться и его тоже. Плечи. — Он дотронулся до плеча Итачи, а затем скользнул к ладони. — Руки, пальцы — все касания невзначай точно ему понравятся.              — Да о ком идет речь?! — не выдержал брат и попытался прекратить поток нравоучений Дейдары.              Дверь снова распахнулась, и теперь уже Наруто вошел в покои брата и воззрился на нас троих, мечущихся на кровати.              — Сир Саске, сир Итачи, Дейдара, стол накрыт, одежда готова. — Он помолчал. — А что вы тут делаете?              — Ничего! — воскликнул я и на этот раз вырвался из цепких рук Дейдары и помчался одеваться в свои покои.              Удаляясь, я слышал, как Тсукури негодовал о том, что никто не ценит его знания и такое особенное видение прекрасного.              Я же, в свою очередь, был недоволен тем, что не лишил этого болтуна головы и не закопал ее вместе с теми трупами в яме.       

      * * *

             После столь тягостного, горестного и мучительного начала дня поход на берег Северного моря показался мне спасением.              Стоял погожий день, и на побережье было тепло. Все это так противоречило тому, что было у меня внутри! Под моей кожей все внутренности были скованы отчаянием и стыдом, словно коркой льда. Мне так хотелось, чтобы море явило мне гнев, накрыло волной меня всего и утащило на дно. Я жаждал увидеть водяные горы, гребни зловещих волн, страшные белесые хлопья морской пены, ощутить ураганный ветер, но ничего подобного вокруг не наблюдалось. Море едва слышно шелестело и лишь изредка орошало меня бусинами влаги.              Наруто шел позади меня. Иногда он подбирал особенно неровно лежащие камни и зашвыривал их в воду. Бог знает сколько шагов мы сделали, прежде чем наткнулись на голые мертвые стволы деревьев, что, вероятно, были ранее вырваны взбесившимся морем.              Паж удобно устроился на коряге, достал меч из ножен и начал внимательно осматривать его. Я же расхаживал по берегу. Все во мне оцепенело. Я понимал, что мне нужно точно узнать чувства пажа, выудить из него все, попробовать увлечь его и, может, в этот раз он позволит мне сорвать еще один невинный поцелуй с его мягких и дерзких губ.              Я направил стопы поближе к нему. Он сидел в неведении и беспрерывно чистил свой меч и тут же натирал маслом.              — Наруто, как ты думаешь, любовь — это тоже стихия? — не очень удачно начал я разговор. — Если да, то с чем ты бы мог сравнить свои чувства? Но, конечно, если ты вообще когда-то изнывал от любви к какой-нибудь счастливице.              Я желал сесть рядом с ним, но не хотел распалять себя в очередной раз, поэтому я стоял как последний идиот, напоминая корягу, на которой восседал паж.              — Моя любовь похожа на пожар, сир Саске. — Наруто все так же занимался оружием. — Он сжег внутри меня все — и хорошее, и плохое.              Ох, я перепугался, что он все-таки влюблен в кого-то. Нет, я отказывался в это верить!              — Мне жаль это слышать, мой рыцарь. — Я едва мог сдерживать горечь и ревность. — Неужели нет возможности быть вместе?              — Нет. Но если и появится, я не думаю, что смогу выдержать это. Мой любимый человек очень строгий, сухой и иногда капризный. — Он усмехнулся. — Он никогда не признает меня как равного себе, он меня просто не замечает. Если вдруг он выкажет свою приязнь, мне придется бросить все на то, чтобы соответствовать ему, а такая любовь калечит, вот так-то. А вы любите кого-то?              — Да, Наруто, мне кажется, люблю.              Я увидел, что он посмотрел на меня так, будто его ударили в самое сердце.              — Любовь свою я вижу штормом, наводнением, грозой или Северным морем. Оно опасно, глубоко и хранит в себе ужасные тайны. Сколько человек оно погребло и утащило на дно? Сколько черепов и костей покоятся на постелях из водорослей и уже никогда не увидят свет? Сколько кораблей скрипело и кряхтело под тяжестью валов, разбиваясь об утесы и камни? Так и моя любовь. Она разрывает мою грудь и топит мой разум, и у меня нет силы сделать даже маленький вздох, когда я рядом с объектом моих грез.              Поднялся ветер, и на мгновение солнце скрылось за облаком. Я стоял над Наруто и не мог оторваться от его лица.              — Может, присядете? Я не вижу, что чищу, — сказал он, не поднимая на меня глаз.              Стоило мне сесть, как паж повернулся ко мне, но все так же держал меч между нами. Я видел, что с ним что-то происходит, опять неведомая мне борьба завладела им. Вдруг он тряхнул волосами и коснулся своей шеи.              — Вашей избраннице очень повезло, сир Саске. — Он дотронулся до своих губ, и я уставился на них чувствуя, как ко мне снова возвращается желание. — Не каждой достанется столь умный, сильный и красивый муж.              Эти слова зазвенели в моих ушах. Сердце заболело, словно его сжали в кулаке. Никакая похвала меня никогда так не ранила, как эта, произнесенная пажом с необъяснимой грустью.              Вдруг Наруто коснулся моего плеча, и я тут же вспомнил методы Дейдары для пробуждения чувств. Тогда я так сильно растерялся, что дернул плечом, и Наруто положил руку обратно на эфес.              Как я ненавидел себя в тот момент! Мне хотелось взять пажа за локоть и вернуть его ладонь себе на плечо, но неведомая сила остановила меня от этого действия. Однако интерес во мне к поведению Наруто не угас.              — Что это ты сейчас такое делал? — спросил я.              — Ничего я не делал. — Паж в растерянности посмотрел по сторонам.              — Нет, ты делал. Я могу с точностью сказать, кто тебе показал эти приемы.              ­ — Не понимаю, о чем вы! — Наруто покраснел; казалось, он вот-вот оторвет голову ястреба от рукояти оружия.              — Ха! Тебя научил Дейдара, этот французский развратник! Признавайся сейчас же.              Мне не сиделось на месте. Я не мог сдерживать то, что происходило у меня в душе. Я возликовал — наконец-то я все понял! Я смотрел на возню Наруто, и вера во мне крепла с каждым мгновением. Все мои недавние страдания и надрывный монолог больше не имели никакого смысла. Я почувствовал, как сердце вдруг встрепенулось и забилось с новой надеждой на взаимность.              — Наруто. — Я понизил голос, пытаясь добавить себе привлекательности. — Зачем ты слушаешь Тсукури и упражняешься в искусстве соблазнения на мне?              Он молчал. В мыслях я уже предвкушал, как он упадет мне на грудь, орошая слезами любви мой сюртук, а потом подхватит меня и умчит в свои покои.              Он встал и отложил меч. Он пошел в сторону берега и некоторое время стоял и смотрел вдаль. Собирался ли он с мыслями? Снова боролся с собой? Так я этого и не узнал. Вдруг он развернулся и пошел к коряге, которую мы облюбовали для своего привала.              — Я должен вам кое-что сказать. — Он так тяжело дышал, что я начал переживать, не задыхается ли он.              — Говори же, — ответил я.              — Мне пришло письмо от шотландского короля.              — Что ты говоришь? От самого Хирузена? — Я не верил своим ушам и не мог найти связь между Дейдарой и королем.              — Да. Он призвал меня к себе на службу.              В глазах моих потемнело. Я схватился за корень коряги, чтобы удержаться и не свалиться в песок.              — Как? Почему? Как это все прошло мимо меня? Что ты ему сказал? — Вопросы лились из моего рта, как из рога изобилия.              — В письме он сказал, что тогда, при Флоддене, он обратил внимание на мои умения. Письмо я получил прямо в руки, поэтому вы ничего не знали.              — Кто еще знает? И что ты ответил? Что ты ответил, Наруто? — теперь уже я задыхался от недостатка воздуха.              — Сир Итачи знает. Я… я ничего не ответил, потому что мне нужно знать ваши мысли по этому поводу.              — Наруто, а сам ты хочешь быть рыцарем при короле? — Я не слышал своего голоса. Все происходящее будто проходило сквозь меня, оседая на внутренностях гадкими липкими комьями.              — Да, я бы хотел отправиться туда и стать самостоятельным войном, участвовать в турнирах, побеждать, чтобы вы… гордились мной.              — Но что это тогда было сейчас и что значил твой поцелуй на посвящении? Что это все значит?! — взревел я, вскакивая с места.              — О Боже, помоги мне, — вздохнул Наруто. — Я не мог противостоять соблазну. Это мой грех, мой стыд, моя язва. Я восхищен вами уже очень давно, и вам это, наверное, хорошо известно. Я боролся со своей тягой, но в последние дни моя хватка ослабла. Сил моих больше нет. Я позволил себе поцелуй и эти методы Тсукури лишь потому, что желание иметь больше, чем у меня есть, овладело мной. Я знаю, вы посчитаете меня грязным и низменным насекомым, но всякое умение сдерживать свое влечение оставило меня. Я никогда не стану для вас предметом интереса, об этом мне говорят на протяжении многих лет, а кроме того, вы сами доходчиво разъяснили мне свои взгляды на подобные проявления. И вот теперь у меня появился шанс все исправить: успокоиться самому и доказать вам, что я чего-то стою. Поэтому я прошу вас высказаться, ваше напутствие значит столь много для меня.              Я поднял на него взор. Он был бледен, и губы его подрагивали, но слезы не лились из его глаз. Он смотрел на меня твердо. Я раньше не до конца понимал, насколько он возмужал, а в последнее время я обращал внимание лишь на его плоть, избегая обращаться к его душе.              — Нет. Моего напутствия ты не получишь. Ты останешься в Хельмсдейле и будешь служить мне. — Я всучил ему меч, что раньше был моим, и пошел в замок.              Наруто упал на бревно и закрыл лицо руками. Я не слышал всех его ругательств, что он бросал мне в спину, но некоторые соображения пажа все же коснулись моих ушей.              «Ненавижу!» — было самым скромным из того, что исторг из себя Наруто.