Всевышний мир

      1234 год

      Год спустя их дружба стала чем-то незыблемым, как скала. Они пережили вместе экзамены, ссоры, примирения и даже несколько настоящих приключений. Лило и Хейзи были образцовой парой, чья нежность порой вызывала у остальных лёгкую зависть и умиление. И всё было идеально, пока однажды вечером Кира не поймала себя на странной мысли.       Они все вместе готовились к тесту по древним рунам в общей гостиной. Кай, растянувшись на диване, ворчал на сложные заклинания. Свет настольной лампы падал на его светлые волосы, делая их почти серебряными, и выхватывал сосредоточенную складку между его бровями. И вдруг Киру, которая обычно в такие моменты либо дразнила его, либо просто валялась рядом в своей лисьей форме, пронзила мысль: «А какой он на самом деле… на ощупь?»       Не как друг. А… иначе.       Мысль была настолько чужеродной и внезапной, что она аж подпрыгнула на месте, отчего её рыжий хвост дёрнулся.       — Ты чего? — спросил Лило, не отрываясь от конспекта Хейзи.       — Ничего! — выдавила Кира, чувствуя, как по её щекам разливается предательский жар. — Мурашки… э-э-э… от сквозняка.       Она украдкой посмотрела на Кая. Он был её другом. Её лучшим, хоть и немного занудным, другом. Они вместе хулиганили, он вытаскивал её из передряг, она смешила его, когда он слишком уж уходил в себя. Между ними была стопроцентная платоническая идиллия. Почему же сейчас её сердце колотится так глупо, когда он, закончив читать, откинулся на спинку дивана и потянулся, отчего его рубашка приподнялась, открыв полоску загорелой кожи на животе?       «Нет, нет, нет, нет!» — застучало у неё в голове. «Это Кай! Кай, который вечно всё контролирует! Кай, который как старший брат! Кай, который…»       …который внезапно показался ей невероятно красивым. Не в том смысле, в каком это признавали все девушки в Академии, а в каком-то своём, особенном. В том, как он хмурился. В том, как он по-дружески подшучивал над ней. В том, как его строгость моментально таяла, когда он улыбался по-настоящему. Ей стало до ужаса стыдно. Она чувствовала себя предательницей. Предательницей их дружбы, их компании. Что скажут Лило и Хейзи? Айко точно поднимет её на смех. А сам Кай… он посмотрит на неё с брезгливостью и отвращением. «Фу, Кира, мы же друзья».       — Я пойду… проветрюсь, — пробормотала она, поднимаясь с пола. — Воздуха не хватает.       Она выскочила из комнаты в коридор, прислонилась к холодной стене и закрыла лицо руками. В груди бушевала буря из стыда, паники и какой-то щемящей, сладкой надежды, которую она отчаянно пыталась задавить. Всё было проще, когда он был просто Каем. Её другом. А теперь он стал проблемой. Очень красивой, очень сложной и совершенно запретной проблемой, из-за которой хвост вился в нежном предвкушении, а разум кричал о том, что она всё рушит. Комната наполнилась уютным шуршанием страниц и хрустом домашнего печенья Хейзи. Лило, отхлебнув своей шипучки, громко и с наслаждением рыгнул, вызвав смех и лёгкое ворчание Айко.       — Ой, кстати, Кай, — начала Хейзи, вытирая пальцы о салфетку. — А мы с Лило видели тебя вчера вместе с Мятной Принцессой. В вашем любимом ресторанчике у фонтана.       Кира, которая только что успокоила своё взбудораженное сердце, снова навострила уши. Её хвост непроизвольно дёрнулся, выдавая внезапное напряжение.       — А, Мятная Принцесса, — Кай лениво отмахнулся, не отрываясь от своего свитка с рунами. — Забейте. Это так, мимолётная интрижка. Всего на один день. Она не против, я тоже.       Он произнёс это так легко, так беззаботно, словно говорил о смене погоды. Для него это и правда не значило ровным счётом ничего.       Но для Киры эти слова прозвучали как приговор. «Мимолётная интрижка». «Всего на один день». В её воображении тут же возникла картина: Кай, улыбающийся какой-то другой девушке, смотрит на неё тем же взглядом, который Кира только сегодня начала по-новому осознавать. И это ничего для него не значило.       — Ого, — фыркнул Лило. — У тебя теперь, что, календарь этих принцесс? Понедельник — Сладкая, Вторник — Мятная, Среда — кто, Острая?       — А почему бы и нет? — Кай наконец поднял на него взгляд, и в его глазах мелькнула привычная насмешка. — Главное — никаких обязательств. Всё честно.       Его слова больно кольнули Киру. «Никаких обязательств». Значит, и с ней… даже если бы что-то было… это было бы всего лишь на день. Мимолётная интрижка. Её горло сжалось.       — Что-то ты какая-то тихая, Кир, — заметил Лило, тыча в её сторону пустой бутылкой.       Кира вздрогнула и быстро натянула свою самую беззаботную улыбку, которую только смогла изобразить.       — Да так, — она пожала плечами, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Думала, какая принцесса будет завтра. Может, Кислая? Или Солёная? У тебя, я смотрю, уже целая коллекция.       Она надеялась, что это прозвучало как шутка, но в её тоне прозвучала лёгкая, нехарактерная для неё колкость. Кай посмотрел на неё с лёгким удивлением, но лишь пожал плечами.       — Посмотрим, что предложит судьба.       Кира же откусила печенье, но оно показалось ей безвкусным, как пыль. Всё, о чём она могла думать, — это о том, как больно, когда тот, к кому ты только что начала что-то чувствовать, так легко раздаёт свои дни направо и налево. И как стыдно из-за того, что тебе от этого больно, ведь вы — всего лишь друзья. Просто друзья.

***

      На следующее утро в столовой Академии царила ленивая, сонная атмосфера. Лило бездыханно лежал головой на столе, Кай лениво перелистывал учебник, а Кира, уткнувшись носом в конспекты, что-то бубнила про даты сражений. Айко и Рей сидели рядом, погруженные в свое молчаливое смущение.       — Как провели вечер, ребят? — раздался голос Кая, нарушая тишину. — Я вчера в «Дебошире» пачку денег потерял, искал весь вечер. Кстати, Рей, ты чем вообще занимаешься, когда один? У тебя же дома, по твоим словам, ничего нет.       Рей, который до этого задумчиво смотрел в стену, повернул к нему голову. Его лицо было спокойным и серьезным, как у ученого, готового доложить о своем исследовании.       — Я полностью ухожу в себя: медитирую, углубляюсь в знания, — начал он ровным тоном. — Например, вчера я целовался с Айко, и она мысленно выразила желание перейти к интиму. Поскольку я дал клятву больше не читать ее мысли, я потратил вечер на изучение этого вопроса по книгам и другим источникам. Но, должен отметить, подробной информации об этом процессе очень мало. В основном встречаются туманные метафоры и биологические термины без практического применения.       Столовая вокруг них не просто затихла — она замерла. Ложка, которую нес ко рту студент за соседним столом, застыла на полпути. Казалось, даже воздух перестал двигаться. Первой среагировала Айко. Ее лицо стало сначала белым, как мел, а затем пунцовым, как раскаленный металл.       — Рей, ты… — ее голос сорвался на высокой ноте. Она не могла вымолвить ни слова, лишь смотрела на него с выражением чистого, немого ужаса. — Ты идиот?       Лило ошеломленный с улыбкой поднял голову:       — Что-о?! — протянул он, издав нервный смешок.       Кай, сидевший рядом, уже давился от смеха, беззвучно трясясь и стуча кулаком по столу.       — А че… че в книгах, — Лило, наконец осознав суть произошедшего, ухмыльнулся во всю ширину рта. — Че в книгах-то написано, профессор? АХ-АХ-АХ-ХА-ХА! Ты что, учебник по сексу читал?!       Рей, абсолютно не понимая причины всеобщей истерики, лишь нахмурился.       — Я консультировался с трактатом по биологической механике демонов, поэмой о любви эльфийских бардов и… — он сделал паузу, — …некоторыми иллюстрированными манускриптами из запретного отдела библиотеки. Но они были больше про анатомию, чем про практику.       Кай, наконец, издал громкий, сдавленный хрип и рухнул головой на стол, беззвучно постукивая по нему ладонью. Лило закатился таким визгливым хохотом, что к ним начали оборачиваться даже с другого конца зала. Кира, отложив конспекты, смотрела на Айко с безмерным сочувствием и диким весельем в глазах.       — Ну что, «самая умная девчонка в мире», — прошептала она. — Твой древний артефакт решил подготовиться к экзамену по твоему телу. По всем источникам.       Айко простонала и сползла под стол, желая, чтобы пол поглотил ее прямо здесь и сейчас, вместе с ее безупречной репутацией и парнем, который оказался ходячим, бесцензурным академическим исследованием.       Они вышли из столовой в шумный коридор. Айко, все еще пылая от стыда, резко дернула Рея за руку и оттащила его в нишу под лестницей, подальше от любопытных ушей.       — Рей, не надо было этого говорить!! — прошипела она, ее глаза блестели от ярости и унижения. — Это же личное! Интимное! Так не делают!       Он смотрел на нее с искренним недоумением, но, видя ее боль, его выражение лица смягчилось.       — Прости, Айко. Но я не вижу в этом ничего постыдного. Это естественный биологический и социальный процесс. Я изучал...       — А ДЛЯ МЕНЯ ЕСТЬ! — перебила она его, сжимая кулаки. — Для меня есть значимость! Ты понял? Теперь эта ситуация будет вертеться еще неделю, и я буду слушать тупые шутки от Кая с Лило до самого своего выпускного!       Теперь до него начало доходить. Он видел, как ее губки дрожат, и понял, что причинил ей настоящую боль, а не просто минутное неудобство.       — Прости меня, — тихо сказал он, осторожно взяв ее за руку. Она попыталась вырваться, но он не отпускал, его взгляд был полон раскаяния. — Прости, пожалуйста, что затронул твои чувства, и ты теперь зла и расстроена на меня. Обещаю, все исправить.       — Исправить? — скептически выдохнула она, смотря на него сквозь влажные от ярости ресницы. — И как ты это сделаешь?       — Постараюсь, — просто сказал он, и в его глазах была непоколебимая решимость.       Они догнали друзей в аудитории прямо перед началом лекции. Лило и Кай, усевшись на свои места, все еще перешептывались и подавляли смешки. Увидев их, Лило не удержался и, подмигнув Айко, ехидно прошипел:       — Ну что, Маг Пустоты, готов к практическому занятию по... анатомии?       Вся аудитория затихла в ожидании новой волны смущения Айко. Но ответил Рей. Он повернулся к Лило, и его лицо снова стало абсолютно спокойным, почти безразличным.       — Знаешь, Лило, — произнес он своим ровным, ясным голосом, который был слышен даже на задних партах. — Пока я изучал различные источники, я понял одну ключевую вещь. Смысл интимной близости не только в продолжении рода, но и в том, чтобы мужчина мог доставить своей женщине максимальное удовольствие. — Он сделал небольшую паузу, чтобы его слова повисли в воздухе. — Интересно, а в интимном плане ты всегда можешь дать Хейзи то, чего она по-настоящему желает?       Гробовая тишина, воцарившаяся в аудитории, была оглушительной. Лило замер с глупой ухмылкой на лице, которая медленно сползала, сменяясь шоком и растущей краской на щеках.       — Что?.. — выдавил он.       Рей не отвечал. Он просто смотрел на него. И в этом взгляде было знание. Не предположение, а точное, конкретное знание. Потому что, роясь в головах друзей, чтобы лучше их понять, он однажды наткнулся на глубоко спрятанное, болезненное воспоминание Лило. На ту ночь, когда Хейзи, пытаясь его не ранить, сказала, что «все было прекрасно», но он почувствовал ее разочарование. И на его собственную, грызущую неуверенность, что он не смог довести свою эльфийку до пика наслаждения. Лило не сказал больше ни слова. Он просто опустил голову, сжал учебник так, что костяшки побелели, и уставился в парту. Все его веселье испарилось, сменившись жгучим стыдом, который был в тысячу раз сильнее, чем у Айко. Рей повернулся к Айко. В его глазах читалось: «Я исправил?»       Айко смотрела на него с открытым ртом, не зная, благодарить его или бояться. Он только что защитил ее, безжалостно обнажив самую уязвимую точку их друга. Цена его «исправления» оказалась невероятно высокой. В воздухе висела тяжелая, неловкая тишина, и было ясно, что шуточкам о ее личной жизни пришел конец. Но мир в их компании был куплен ценой новой, куда более серьезной трещины.       Началась лекция. В аудиторию вошла преподавательница — высокая, строгая женщина в роговых очках, мантия которой развевалась с таким видом, будто она вот-вот объявит всеобщую мобилизацию.       — Внимание, студенты, — ее голос, холодный и точный, прорезал последние шепотки. — Выпускные экзамены не за горами. Начинается финальный отсчет.       По рядам прошел нервный гул. Кай выпрямился, отложив мысли о вчерашних потерянных деньгах. Лило, все еще бледный и притихший после слов Рея, сглотнул и уставился на преподавательницу. Даже Рей смотрел на нее с повышенным интересом.       — Сегодня мы займемся структурой экзаменов, — продолжила она, и волшебным жестом в воздухе перед каждым студентом материализовался плотный лист бумаги, испещренный мелким текстом. — Перед вами — список из ста ключевых вопросов, которые охватывают всю программу. Если что-то непонятно — задавайте. Будем разбирать все вместе.       Кира, с ужасом пробежавшись глазами по вопросам, наклонилась к Хейзи:       — «Принципы наследования магии в гибридных родах»... «Тактические просчеты в Битве при Плачущих Скалах»... А если мне вообще ничего не понятно?       — Тогда учи по конспектам, — тихо, но без особой надежды ответила Хейзи, сама с тревогой просматривая пункт о влиянии лунных циклов на рост магических растений.       Лило мрачно уставился в свой листок.       — «Гидродинамика приливных течений в условиях магической аномалии»... Да я на практике это делал, а слова-то эти выговорить не могу!       Кай, сидевший рядом, ехидно хмыкнул:       — Может, спросишь у Рея? Он, я слышал, книжки любит. Даже... специальные.       Лило лишь угрюмо нахмурился, углубляясь в изучение текста, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. Айко, все еще переваривающая утренние события, с силой ткнула пальцем в свой листок.       — Хотя бы это я могу контролировать, — пробормотала она себе под нос, выделяя маркером вопрос о квантовых запутанностях в протезировании.       Рей же взял свой лист и, не моргнув глазом, пробежался по нему сверху вниз. Его взгляд стал отстраненным, будто он сканировал информацию.       — Интересно, — тихо произнес он, обращаясь больше к себе, чем к другим. — Они спрашивают о теоретических основах Пустоты, но формулировки... устаревшие. Основаны на догадках, а не на знании.       Преподавательница обвела аудиторию леденящим взглядом.       — Итак, первый вопрос. Пункт седьмой: «Классификация демонических сущностей по типу поглощаемой энергии». Кто желает начать?       Воздух в аудитории снова сгустился, но на этот раз от страха перед академическим провалом. Личные драмы, стыд и неловкость отошли на второй план, уступив место древнему, как сам мир, студенческому ужасу перед сессией. Атмосфера в аудитории накалялась с каждым вопросом. Студенты, один за другим, либо блестяще отвечали, либо увязали в пучине собственного незнания, и каждый провал отзывался коллективным внутренним стоном. Напряжение было таким плотным, что его можно было потрогать. И тут оно случилось. Преподавательница, пробежавшись взглядом по списку, остановила его на одном имени.       — Кира Литлмиллер . Просветите нас, пожалуйста. Вопрос четырнадцатый: «Сколько стандартных солнечных циклов длилась Великая Война между эльфийскими кланами и ордами горных гоблинов?»       Все взгляды устремились на Киру. Она медленно поднялась с места. Ее уши, уже давно торчащие из-под волос, резко наклонились вперед, а нос чуть вытянулся. От страха и напряжения она неосознанно начала превращаться.       «Пиздец, блять», — пронеслось в ее голове вихрем. Она слышала этот вопрос миллион раз. Она даже видела диаграмму! Но цифры в ее памяти упорно отказывались складываться в что-то осмысленное. Вместо дат перед глазами проплывали картинки — сражения, карты, все что угодно, кроме этих чертовых чисел.       — Э-э... — выдавила она из себя, чувствуя, как по спине бегут мурашки, а под мантией проступает шерсть. — Это было... давно...       В аудитории повисла тягостная пауза. Преподавательница смотрела на нее через очки с ледяным ожиданием.       — Кажется... сто лет? — наобум выпалила Кира, уже чувствуя, как горячая волна стыда заливает ее с головы до ног.       — Двадцать семь стандартных циклов, — раздался тихий, но четкий голос Хейзи с соседнего ряда.       — Двадцать семь, мисс Литлмиллер, — без тени эмоций повторила преподавательница, делая пометку в своем планшете. — Садитесь. И уделите, пожалуйста, больше внимания хронологии.       Кира плюхнулась на место, полностью превратившись в свой звериный облик. Она уткнулась пушистой мордой в учебник, желая провалиться сквозь землю. По рядам прошел новый, еще более мрачный гул. Если уж принцессу, хоть и не самую прилежную, так провалили на простом вопросе, то что же ждет их?       — Пиздец, — чуть слышно выдохнул Кай, откидываясь на спинку стула и глядя в потолок. — Я вот вообще не хочу этим заниматься каждый вечер. Учить эти дурацкие даты, пока какой-то уебок превращает котов в зомби и ломает рога демонессам.       Лило мрачно кивнул, все еще не поднимая глаз.       — Ага. Лучше бы мы сейчас искали того мужика, который испарился. Это хоть полезно.       Айко сжала свой коммуникатор. Ее технологическое чудо казалось сейчас таким же бесполезным, как и звериный облик Киры перед лицом сурового академического требования. Даже Рей, обычно бесстрастный, смотрел на свой листок с легкой тенью озабоченности. Магия Пустоты не была прописана в учебных планах. Ему предстояло сдавать экзамены по вещам, которые он, возможно, считал примитивными.       Лекция продолжалась, но дух страха и обреченности уже прочно поселился в аудитории. Внезапно все их приключения, магия и личные драмы померкли перед одним-единственным, всепоглощающим вопросом: как, черт возьми, сдать эти экзамены?Учеба наконец закончилась, и компания собралась на своей скамейке, но настроение было далеким от привычного вечернего расслабления. Воздух был густ от разочарования и страха.       — Во подстава! — не успокаивался Лило, нервно теребя в руках свой трезубец. — Не день, а сплошная жесть. Че делать-то теперь?       — Учить, — уверенно, но без особого энтузиазма произнесла Хейзи. — Просто сесть и зубрить. Все выходные.       — Да ну, вот мне делать нехер! — взорвался Лило. — Может, списать? Придумаем что-нибудь...       Ребята почти синхронно покачали головами. Айко с раздражением протерла виски.       — Ты понимаешь, что будет на экзамене? Ты сразу садишься, тянешь билет и отвечаешь трем преподавателям. без подготовки, сразу! Это тебе не зачет, который можно пересдать. Это итоговый экзамен, который определит, достоин ли ты вообще занять место правителя в своем королевстве. Это очень серьезно.       Кира, до этого сидевшая в мрачном молчании и накручивая хвост на палец, вдруг подняла голову. В ее глазах блеснула искра отчаянной надежды.       — А... — она начала неуверенно, глядя на Рея, который бесстрастно витал в воздухе в паре метров от них. — А можно сделать так, чтоб Рей... влил в наши головы всю информацию? Просто... скопировал учебники и загрузил нам в мозг?       Все посмотрели сначала на Киру, потом на Рея. В глазах Лило и даже Кая на мгновение вспыхнул тот же дикий, несбыточный огонек. Рей медленно опустился на землю. Его лицо было серьезным.       — Нет, — ответил он четко и без колебаний. — Я не буду этого делать.       — Почему?! — взвизгнула Кира, вскакивая. — Ты же пробирался в наши мысли, когда тебе было нужно! Лег без спроса! А теперь, когда нам реально нужна помощь, ты говоришь «нет»?       — Я не умею передавать информацию в голову человека, — объяснил Рей, его голос оставался спокойным, но в нем слышалась сталь. — Я могу только залезть и прочитать то, что уже есть. Это как... смотреть в книгу. Но я не могу написать в ней новые слова.       — Врешь! — не сдавалась Кира, ее голос дрожал от обиды и отчаяния. — Ты древний и могущественный! Ты можешь все! Ты просто не хочешь!       — Кира, — вмешалась Айко, но та ее не слушала.       Рей посмотрел на Киру, и в его глазах впервые за весь день промелькнуло что-то похожее на усталость.       — Да. Не хочу. Даже если бы мог. — Он обвел взглядом всех. — Вы хотите управлять королевствами. Быть лидерами. А лидер, чьи знания в голову вложил кто-то другой... это не лидер. Это... сосуд. Как я был. Вы действительно этого хотите? Быть пустыми сосудами для чужих знаний?       Его слова повисли в воздухе, тяжелые и неумолимые. Даже Лило потупил взгляд. Кай мрачно кивнул, понимая его правоту. Кира снова плюхнулась на скамейку, ее энтузиазм полностью угас.       — Тогда мы все провалимся, — прошептала она. — И нас всех выгонят.       — Нет, — на этот раз сказала Хейзи, сжимая свою кипу конспектов. — Мы не провалимся. Мы будем учиться. Вместе. — Она посмотрела на Рея. — А ты... ты можешь не вкладывать нам знания. Но ты можешь помочь их добыть. Ты можешь быть нашим... живым учебником. Справочным аппаратом. Если, конечно, захочешь.       Рей смотрел на их уставшие, полные решимости лица. Он видел страх, но видел и готовность бороться.       — Это... я могу, — наконец сказал он. — Я могу отвечать на ваши вопросы. Пока вы учитесь.       Это был не волшебный выход, но это был план. И в их ситуации даже такой план был лучше, чем полное отчаяние.