Всевышний мир

      Воздух в технологическом квартале вечером был прохладным и чистым, пахло озоном и далекими дождями. После всего, что они увидели в Нижнем городе, эта стерильная чистота казалась почти неестественной. Они шли медленно, не говоря ни слова о рабах, «Призраках» или предстоящей встрече с богиней. Их молчание было не неловким, а общим, уставшим и понимающим. Плечо Айко время от времени касалось плеча Рея. Сначала случайно, потом — уже намеренно. Он отвечал тем же, его прикосновение было твердым и надежным.       — Знаешь, — наконец нарушила тишину Айко, глядя на сияющие неоновые вывески, — мой протез сегодня фиксировал аномальный скачок магического фона во время того боя. Твои манипуляции с пустотой создали уникальные резонансные частоты. Это... невероятно.       Рей повернул к ней голову, и в уголках его губ играла тень улыбки.       — Ты анализируешь магию, как инженерную схему. Это восхитительно.       — А ты... говоришь со мной о своих чувствах, как о физических законах, — парировала она. — И это... мило.       Он мягко взял ее за руку, и его пальцы переплелись с ее пальцами — и живыми, и металлическими. Он не делал различий.       — Тепло, — констатировал он, глядя на их сплетенные руки. — И... приятное давление. Тактильный контакт как способ подтверждения реальности другого человека. Я начинаю понимать его ценность.       — Да? — она улыбнулась, чувствуя, как по щекам разливается тепло. — А что еще ты начинаешь понимать?       — Что я хочу проводить с тобой больше времени. Вне боев, вне учебы, вне... всего этого. Просто так.       Они дошли до сияющего порога ее апартаментов и остановились. Айко повернулась к нему, все еще не отпуская его руку.       — Может... зайдешь на чай? — она произнесла это чуть смущенно, глядя куда-то мимо его плеча. — Я... э-э-э... недавно приобрела смесь с ароматом лунных ягод. Говорят, она успокаивает. И... я могу показать тебе те самые чертежи моего протеза. Если интересно.       Последнюю фразу она добавила быстро, словно пытаясь найти логичное, «научное» оправдание своему предложению. Рей смотрел на нее, и в его фиолетовых глазах отражались огни города и что-то еще — теплое и ясное.       — Мне интересно все, что связано с тобой, — тихо ответил он. — И чай, и чертежи, и все, что между ними.       Ее смущение растаяло, сменившись тихой, счастливой улыбкой. Она кивнула и, все еще держа его за руку, потянула за собой внутрь, в свое безопасное, технологичное логово, где пахло кофе, озоном и теперь — обещанием чего-то нового и очень личного. Комната Айко была воплощением порядка и технологий. Голографические экраны мягко светились на стенах, а на аккуратно заправленной кровати лежало одеяло с узором, имитирующим схему процессора. Воздух пахло озоном и ее духами — смесью жасмина и свежесобранного микросхем.       Служанка-андроид беззвучно предложила чай, но Айко, не отпуская руку Рея, коротко бросила: «Нет, спасибо», и закрыла дверь.       — Ты же хотела чаю, — напомнил Рей, его спокойный голос был полон легкого недоумения.       — Он подождет, — ее ответ прозвучал немного сдавленно. Она все еще держала его за руку и теперь мягко повела его к кровати. — Рей, я... я хотела сказать тебе кое-что... — она запнулась, и густой румянец залил ее щеки. — О, Всевышние, мне так стыдно это говорить! — она выдохнула и, закрыв глаза, выпалила: — Можешь прочитать мои мысли! Я разрешаю! Прямо сейчас!       Рей удивленно поднял бровь:       — Но я же поклялся больше не делать этого без твоего прямого...       — Это и есть прямое разрешение! — перебила она, открыв глаза. В них читалась смесь страха, стыда и решимости.       Он смотрел на нее секунду, видя, как она вся пылает. Затем медленно кивнул.       — Хорошо...       Он не стал делать резких движений, просто слегка наклонил голову, его взгляд стал чуть более отрешенным. И тогда в его сознании, тихо и ясно, прозвучал ее мысленный голос, лишенный всяких защитных барьеров, дрожащий от уязвимости и желания:       «Рей, я люблю тебя. Я так сильно люблю тебя. И я хочу... я хочу близости с тобой. Нежности, ласки... всего. Прошу, давай сделаем это. Сейчас.»       Он снова «увидел» те самые мысли, что читал на крыше, но теперь они были не спонтанным криком страсти, а осознанным, выстраданным решением. Они были наполнены не похотью, а огромным доверием и нежностью. Рей медленно выдохнул и открыл глаза. Он смотрел на нее, и его собственное лицо выражало не шок и не смущение, а глубокую, бездонную нежность. Он поднял руку и очень бережно коснулся ее пылающей щеки.       — Мне не нужно было читать твои мысли, чтобы услышать это, — прошептал он. — Это было в твоих гладах все время. С самого начала.       — И... что? — ее голос дрогнул.       — И я тоже люблю тебя, Айко. Больше, чем могу выразить словами. И я тоже этого хочу. — Он сделал небольшую паузу, его взгляд стал серьезным. — Но только если ты уверена на сто процентов. И только если мы будем делать все медленно. И если ты скажешь мне «стоп», я остановлюсь. Мгновенно. Обещаешь?       Айко кивнула, и по ее лицу разлилось такое облегчение и счастье, что, казалось, комната наполнилась солнечным светом. — Обещаю.       Их следующий поцелуй был нежным, но полным нового, глубокого смысла. На этот раз он был не началом погони и не вспышкой страсти, а тихим, взаимным согласием. И когда Рей осторожно опустил ее на кровать, его движения были медленными, вопрошающими, давая ей время передумать. Но она лишь притянула его ближе, и в ее ответном поцелуе не было ни капли сомнения. Поцелуй был медленным, исследующим, полным безмолвных вопросов и ответов. Рей касался ее губ, щек, век с благоговением, будто разгадывая самую сложную и прекрасную магическую формулу. Его пальцы, обычно такие точные и сконцентрированные, теперь дрожали, скользя по коже ее спины, разжигая огненные траектории.       — Здесь... приятно? — его шепот обжег ее шею, пока его губы касались чувствительной кожи у ключицы.       — Да... — ее ответ был сдавленным стоном, когда его ладонь мягко обвила ее грудь, а большой палец провел по затвердевшему соску. — О, Рей... да...       Он не торопился, изучая каждую ее реакцию, каждое вздрагивание, как будто от этого зависела вся вселенная. Его слова были тихими, простыми, но для Айко они значили больше любых поэм.       — Ты так прекрасна... Твое сердце бьется так громко... Я чувствую его, как свой собственный ритм.       Последняя одежда упала на пол, они остались полностью обнаженными — не только телом, но и душой. Свет голограмм отбрасывал тени на их тела. Рей, глядя ей в глаза, задал последний, самый важный вопрос:       — Ты точно готова?       В его глазах не было ничего, кроме любви, заботы и вопроса. Айко, вся пылая, утонула в этом взгляде и прошептала, обвивая его шею руками:       — Да, Рей. Я вся твоя.       Она потянула его к себе. Первое, осторожное проникновение заставило их обоих простонать — он от сокрушительной волны ощущений и чувства полного единения, она — от щемящей, долгожданной полноты. Он на мгновение замер, давая ей привыкнуть, впитывая каждую черту ее лица.       — Айко... — ее имя на его устах было и молитвой, и утверждением.       Но медлительность скоро сменилась нарастающей волной страсти. Плавные движения стали глубже, увереннее.       — Рей... быстрее! — ее ноги обвились вокруг его бедер, притягивая его ближе. — Жестче!       В его глазах вспыхнула знакомая искра концентрации, но на этот раз она была направлена на нее, на ее удовольствие.       — Как скажешь, — его голос был хриплым, полным обожания и обещания.       Его ритм ускорился, становясь более властным, но никогда не теряя связи. Он впился губами в ее шею, оставляя метки собственности и страсти, а его руки держали ее так крепко, будто боялись, что она исчезнет. Айко, теряя голову, впивалась пальцами в его спину, ее тело вздрагивало в такт его толчкам. В этот миг ее мысли отключились, уступив место чистому, животному чувству. Ей было все равно, откуда он знает, что делать. Единственное, что имело значение, — это он, его вес на ней, его запах, его голос, шепчущий ее имя, и нарастающая, ослепительная волна, поднимающаяся из самых глубин ее существа.       И когда оргазм накрыла ее, заставив все ее тело содрогнуться в немом крике, Рей последовал за ней, его собственное освобождение став тихим, сдавленным стоном полного слияния и свободы. Они рухнули в объятия друг друга, тяжело дыша, их сердца отбивали один и тот же бешеный ритм. В комнате, наполненной лишь звуком их дыхания, не было ни мага Пустоты, ни гениальной инженерши — были просто двое молодых людей, нашедших в друг друге дом. Тишина в комнате была теплой и густой, наполненной лишь их успокаивающимся дыханием. Рей не откатился от нее, а остался рядом, поддерживая ее вес, его рука лежала на ее талии, рисуя медленные, ленивые круги. Айко прижалась щекой к его груди, слушая бешеный стук его сердца, который постепенно замедлялся, сливаясь с ритмом ее собственного. Он первым нарушил тишину, его голос был низким, бархатным и задумчивым.       — Айко... — он начал, и она почувствовала, как вибрирует его грудная клетка. — Скажи мне... все ли было... так, как ты хотела? Я не причинил тебе боли?       Она рассмеялась, счастливый, легкий смешок, и прижалась к нему еще ближе.       — Боль? Рей, это было... — она запнулась, подбирая слово, и ее пальцы легонько провели по его спине. — Идеально.       Он вздохнул с явным облегчением, и его рука сжала ее чуть крепче.       — Я... я старался следовать за тобой. Слушать твое тело. Но это сложнее, чем любая магия. Гораздо.       — У тебя прекрасно получилось, — она подняла голову и посмотрела на него, ее глаза сияли в полумраке. — Ты был нежным. И внимательным. И... — она снова покраснела, — ...чертовски сексуальным, если честно.       На его губах появилась та самая редкая, настоящая улыбка, которая делала его моложе и беззащитнее.       — А в следующий раз... — он задумался, его взгляд стал серьезным, аналитическим. — Как бы ты хотела? Есть ли что-то, что я могу сделать по-другому? Или... лучше? Может, что-то, что тебе понравилось больше всего?       Айко снова рассмеялась, ее сердце наполнялось такой нежностью, что ей казалось, оно вот-вот взорвется. Он был таким — ее древний, могущественный маг, подходивший к их интимной жизни с той же искренней серьезностью и желанием учиться, как и ко всему остальному.       — Ре-ей, это... — она покачала головой, не в силах сдержать улыбку. — Мне все понравилось. А следующий раз... он покажет, что делать. Мы... просто будем исследовать друг друга. Вместе. Без плана.       Он задумался над ее словами, а затем кивнул, как будто принимая новую, важную истину.       — Без плана... — повторил он. — Это звучит... волнительно. И правильно.       Он наклонился и мягко поцеловал ее в лоб.       — Спасибо, что доверилась мне.       — Спасибо, что ты... это ты, — прошептала она в ответ, закрывая глаза и снова погружаясь в ощущение его близости.       В этой комнате, среди голографических схем и запаха их любви, они нашли новый, бесконечно прекрасный способ просто быть вместе. Без масок, без званий, без прошлого и будущего. Только здесь и сейчас.

***

      Солнце стояло в зените, отсчитывая часы до визита Солнечной Богини. И пока судьба целого города висела на волоске, наследники престолов разбирались со своими обычными, земными обязанностями.       Хейзи в садах Природного королевства была не принцессой, а просто одной из многих. Ее длинное платье было запачкано землей, а в волосах запутались лепестки. Она на равных разговаривала с садовниками, ее тонкие пальцы сами направляли вьющиеся розы по шпалерам, а ее тихий шепот заставлял увядшие бутоны расправляться. Она не приказывала, а просила, и эльфы отвечали ей не покорностью, а искренней преданностью. Для них она была не будущей правительницей, а сердцем их дома.       Кай в своем кабинете в «Дебошире» откинулся на спинку кресла, закинув ноги на стол. Перед ним стоял взволнованный бармен-огр с отчетом.       — Не волнуйся, Грог, — Кай махнул рукой. — Падение прибыли на пять процентов — это не конец света. Скажи поставщикам вина, что Кай лично с ними поговорит, если они снова вздуют цены.       Для своих подчиненных он был не Принцем Огненных Земель,а Каем — справедливым, хоть и строгим боссом, который всегда входил в положение и знал каждого по имени.       Кира, тем временем, хохотала на своем балконе, окруженная парой фуррей-зайчиков из своей свиты. Они пили цветочный чай и сплетничали о том, кто из придворных в кого влюблен.       — А он ей, — Кира захлебывалась смехом, — а он ей букет чертополоха подарил! Представляешь?!       Ее веселье прервалось, когда в дверях появилась ее мать, Королева, с сложенными на груди руками и одним поднятым вопросительно когтем.       — Доченька, — прозвучало мягко, но не допускающее возражений. — Комната. Уборка. Сейчас же.       Со вздохом Кира попрощалась с подругами и поплелась наводить порядок в своем логове из подушек и разбросанных вещей.       В Технологическом квартале Айко и ее отец, знаменитый инженер, стояли на коленях перед разобранной горничной-андроидом.       — Вот видишь, — его голос был полон гордости, — сенсорный блок опять засорился. Нужно было просто почистить контакты.       — Я знала! — Айко улыбалась, вставляя на место микросхему. Ее отец смотрел на нее с безграничной любовью, видя в ней не только дочь, но и блестящего ученика, наследницу своего дела. Он был готов отдать весь мир, чтобы сделать ее жизнь лучше и проще. А в Водном дворце царила привычная буря. Лило, стоя посреди тронного зала, отбивался от обоих родителей.       — Опять «неуд» по истории! — гремел его отец, Король. — И этот твой трезубец в потолке тренировочного зала! И твои выходки в Академии!       — Да вам лишь бы поругаться! — огрызался Лило.       Его мать, Королева, лишь закрывала глаза и с тоской качала головой, понимая, что ее сын предпочитает быть «дурачком», чем примерным наследником.       И высоко над всеми ими, в своей фиолетовой Пустоте, Рей пытался медитировать. Но сегодня его разум, обычно ясный и пустой, был полон. В нем вспыхивали образы: смущенные глаза Айко, ее счастливый смех, ощущение ее кожи под его пальцами, ее горячее дыхание на его шее. Он пытался отогнать эти мысли, вернуться к состоянию сосуда, но они были настойчивее любой магии. Уголки его губ непроизвольно подрагивали в подобии улыбки. Он был магом Пустоты, но его сердце и мысли были полны жизни, и все это имело одно имя — Айко.       Каждый из них справлялся со своим бременем по-своему, даже не подозревая, что очень скоро их личные заботы отойдут на второй план перед лицом общей миссии.