Всевышний мир

      Тем временем его друзья метались по пыльному коридору, отчаянно ощупывая стены в поисках скрытого механизма, другой двери, любого ключа к исчезновению Рея.       — Что вообще тут происходило? — Лило, отчаявшись, пнул ногой пустую тумбочку. — Мы как будто в подвале какого-то старого дома, а не в самом Солнце, блять!       — Мы откуда, блять, знаем?! — резко обернулся Кай. Его нервы были натянуты до предела. — У нас сейчас проблем выше крыши! Рей пропал, мы в логове непонятно кого, а ты задаешь идиотские вопросы!       — А вот не пошли бы на блошиный рынок… — Лило протянул слова, делая умное лицо и пытаясь снять напряжение. — Сейчас бы тусовались у меня на горячих источниках, пили коктейли. Но мы тут… в пыли ковыряемся.       Хейзи резко повернулась к нему. В ее обычно добрых глазах вспыхнула редкая для нее злость.       — Лило! — ее голос дрожал. — Ты сейчас серьезно?       Он тут же сдулся, подняв руки в знак сдачи:       — Ладно-ладно, я заткнулся. — Он тяжело вздохнул и посмотрел на загасший светильник. — На самом деле… хорошо, что мы пошли на рынок. Ибо все события, что с нами случились, включая это… — он махнул рукой вокруг, — …не происходило бы. Мы бы так и остались… незнайками в своих дворцах.       Его слова, несмотря на грубую форму, заставили всех на секунду задуматься. Они были здесь не по своей воле, но именно этот хаос открыл им глаза на настоящий, жестокий и сложный мир, скрытый за позолотой их тронов. И теперь им нужно было найти способ пройти сквозь стену, чтобы спасти друга и докопаться до правды, скрытой в этой божественной мистификации.       Большая дубовая дверь поддалась с тихим скрипом. Кай осторожно заглянул в щель, а затем распахнул ее полностью. Кира, шедшая сзади, подняла голову и ахнула. Они стояли на пороге обширной, но до смерти пыльной библиотеки. Полки, тянущиеся до потолка, были заставлены книгами в потертых переплетах.       — Осмотрим место? — предложила Айко, ее взгляд уже аналитически скользил по корешкам. — Нам не помешает проверить каждую комнату. Рей может быть где угодно.       Они разделились. Однако их поиски быстро разочаровали. Книги были старыми, но на удивление заурядными: любовные романы, сборники повестей, даже детские сказки с выцветшими иллюстрациями. Ни намека на божественные откровения или древние магические фолианты.       — Ничего примечательного, — Лило с шумом захлопнул очередной том. — Обычная библиотека, в которой Богиня, видимо, коротала время от скуки.       — Ты прав, — фыркнула Кира, сдувая пыль с полки и громко чихнув. — Чем еще тут заниматься? Веселья явно не было.       Покинув пыльное книжное царство, они наткнулись на следующую дверь. И то, что они увидели, заставило их замереть. Комната была… чистой. Стены светились мягким, ровным светом, воздух был свежим, ни пылинки.       — Ух ты! — удивился Кай. — Значит, тут есть хоть что-то чистое!       — Значит, тут кто-то жил, — добавила Хейзи, осторожно переступая порог.       — Ого, да ты прям «Мисс Очевидность»! — Кира усмехнулась, но ее взгляд стал внимательнее. — Ладно, проверим, что тут у нас интересного, раз здесь есть «жизнь».       Комната была обставлена просто: кровать, шкафы, тумбочка, стол. И на этом столе их ждала самая странная находка — нетронутая тарелка с куском хлеба и яблоком.       — Это че? — нервно хмыкнул Лило, тыкая пальцем в хлеб. — Чей-то завтрак? Погодите, а разве Богине нужна еда?       — Богиня Солнца, по всем канонам, получает энергию непосредственно от светила, — машинально ответила Айко, ее брови сомкнулись в глубоком раздумье. — Так гласят все источники… Наверное… Это не значит ли, что тут был кто-то помимо Богини?       — Да, и это не очень похоже на спальню Богини! — сердито воскликнула Кира, распахивая дверцу шкафа и показывая ребятам аккуратно сложенную… мужскую одежду.       Ледяное предчувствие начало сковывать их сердца.

***

      Тем временем Рей стоял в полном ошеломлении, впитывая ужасающую картину. Он был в просторной комнате, стены которой были окрашены в нежные, пастельные тона. В центре на роскошной кровати с балдахином лежала девушка неземной красоты. Ее кожа была бледной, как лунный свет, а волосы цвета жидкого золота раскидались по подушкам. Но ее запястья и щиколотки были скованы в тяжелые, тусклые манжеты, от которых тянулись тонкие, пульсировали энергетические нити, впивающиеся в стены.       И самое главное — Рей чувствовал ее энергию. Слабую, иссякающую, как свеча на ветру, но… живую. Она дышала. Солнечная Богиня не была мертва. Она была пленницей в своем собственном доме. Рей с легкостью, которой не ожидал от себя, разорвал энергетические оковы. Они рассыпались с тихим, печальным звоном. Но Линея не шевелилась, лишь ее грусть поднималась и опускалась в такт тихому, прерывистому дыханию. Она казалась хрупкой фарфоровой куклой, забытой в пыльном углу.       — Извини, дорогая Линея, — тихо проговорил он, глядя на ее бледное лицо. — Я не могу излучать свет. — Он знал, что ей нужна была энергия, чистая, как само солнце, но его магия была иной — поглощающей, пустой.       Он резко обернулся, и его воля, словно невидимая рука, пронеслась по комнате. Дверцы шкафов распахнулись, ящики выдвинулись, и их содержимое — безделушки, свитки, ткани — повисло в воздухе. Ему нужен был источник. Любой. Его взгляд выхватил в груде хлама маленький, детский ночник в форме звезды. Он мягко приземлился в его ладонь. Рей вернулся к ложу и осторожно, будто боясь разбудить, вложил холодный пластиковый предмет в маленькую, безвольную ладошку Богини. Ночник слабо мигнул, излучая жалкий, тусклый свет и крошечное тепло.       Веки Линеи дрогнули. Долгие ресницы поднялись, открывая глаза цвета расплавленного золота. В них не было божественного гнева или величия — лишь глубокая, животрепещущая усталость.       — Это… мой запас… — прошептала она, и голос ее был хриплым, как шелест засохших листьев.       Не раздумывая, Рей накрыл своей ладонью ночник, пытаясь сконцентрировать, усилить его слабый огонек. И в тот же миг ослепительная, всепоглощающая белизна поглотила его. Он инстинктивно зажмурился. Когда он открыл глаза, то обнаружил себя в пространстве, сотканном из самого света. Он был мягким, теплым, как живое существо. Напротив него стояла Линея. Но теперь это была не плененная дева, а настоящая Богиня. Ее длинные волосы струились золотым потоком, а кожа излучала мягкое сияние.       — Где мы? — спросил Рей, его голос был единственным реальным звуком в этом море сияния.       — В ядре Солнца. В самом его сердце, — ее голос был чистым и мелодичным, но в нем все еще слышалась слабость. Она смотрела на него с безмерным изумлением.       — Что произошло, Линея?       — Ты… знаешь мое имя? — в ее глазах вспыхнула искорка чего-то забытого — любопытства.       — Я многое знаю. Но не имею понятия, что здесь случилось, — честно признался Рей.       — У меня сейчас мало сил. Очень мало. Но ты спас меня… — она слабо улыбнулась, и это было похоже на восход после долгой ночи. — Древнейший Маг Пустоты… Но ты же пуст. Откуда в тебе… тепло?       Вопрос повис в воздухе, заставив Рея замереть. Он искал ответ в своей обновленной сущности.       — Я был сосудом, — наконец сказал он. — Но… наполнился. Человеческими чувствами. Эмоциями. Поэтому из меня теперь исходит тепло. Возможно, это звучит глупо… но я считаю, что лучше быть теплым, чем холодным. — Он сделал шаг вперед. — И я возвращаюсь к своему вопросу. Что случилось?       Вместо ответа Линея вдруг приблизилась и обняла его. Крепко, по-детски, уткнувшись лицом в его грудь. Ее сияющее тело было удивительно легким и хрупким.       — Тепло… — ее шепот был полон такой тоски, что у Рея сжалось сердце. — Я не ощущала тепло… долгие годы. Я расскажу. Расскажу все, что было, но сначала… просто дай мне погреться.       И они стояли так в самом сердце светила — древняя Богиня, искавшая утешения в тепле бывшего сосуда, и маг Пустоты, который нашел в себе нечто более ценное, чем любая магия — способность дарить кому-то тепло и быть ему опорой. Линея сидела на коленях, прижавшись боком к Рею, словно котёнок, ищущий тепла. Она откинула голову и взглянула на него. Её золотые, как расплавленное солнце, глаза расширились, изучая каждую черту его лица с такой интенсивностью, что ему стало не по себе. Она смотрела на него так, будто видела не его, а кого-то другого… или того же, но из другого времени.       — Что такое? — спросил он, чувствуя лёгкую тревогу.       — Ничего… — она отвела взгляд, но её рука нашла его руку и сжала её. — Маг Пустоты, ответь мне… как ты нашёл меня? Твоё сердце подсказало? Тепло? Ты что-то… чувствуешь?       Её вопросы были странными. Они шли вразрез со всем, что он о себе знал.       — Н-нет, — ответил он, сбитый с толку. Обычно его речь была чёткой и лишённой колебаний, но сейчас, с этой Богиней, прижавшейся к нему так доверчиво и странно знакомо, он чувствовал растерянность. — Я пришёл сюда с друзьями. У нас есть просьба… Точнее, большая просьба.       Он хотел говорить о Нижнем Городе, о свете, но слова путались.       — Мне надо погреться, — перебила она его мягко, но настойчиво, снова возвращаясь к своей теме. Её пальцы легли на его грудь, над сердцем. — Почему ты такой тёплый? В тебе есть эмоции и чувства... О, я вижу красивую девушку рядом с тобой. — В её голосе не было ревности, лишь глубокая, неизбывная грусть.       И тогда она сказала то, от чего его дыхание перехватило, а разум на мгновение остановился.       — Свет внутри тебя… — её голос стал тихим, как шелест солнечных лучей, — должен быть самостоятельным. Он должен гореть сам, а не загораться лишь с появлением других людей.       Эти слова пронзили его глубже любого заклинания. Они касались самой сути его мучительных вопросов о себе. Кто он без Айко? Без друзей? Было ли в нём что-то свое, или он лишь пустой сосуд, отражающий чужие эмоции?       — Л-Линея? — его голос дрогнул. Он смотрел на неё, и в его фиолетовых глазах впервые появилось не просто недоумение, а жажда понять. — Что ты имеешь в виду?       Но она лишь печально улыбнулась и прижалась щекой к его плечу, словно боясь сказать больше.       — Что ты имеешь в виду? — повторил Рей, и в его обычно пустом взгляде плескалось смятение. — Я… я не понимаю. Без них… без Айко… я ничего не чувствую. Я возвращаюсь в пустоту. Разве это не моя природа?       Линея смотрела на него с безграничной нежностью и болью.       — Нет, — прошептала она. — Это не природа. Это… тюрьма. Клетка, в которую тебя заключили. — Она осторожно коснулась его виска. — Чувства, которые ты испытываешь к своей подруге… они настоящие. Но они не должны быть единственным источником твоего тепла. Ты должен найти его в себе. Вспомнить…       — Вспомнить что? — его голос прозвучал почти отчаянно. — У меня нет прошлого. Нет воспоминаний. Только пустота.       — Пустота лжёт, — твёрдо сказала Линея. — Ты был полон света. Полон… жизни. Ты умел смеяться просто так, от того, что солнце светит. Ты горел изнутри, и твоё тепло согревало меня. — Голос её дрогнул. — Любовь… она не в том, чтобы зажечься от другого. Она в том, чтобы гореть самому и делиться этим огнём. Чтобы два пламени могли встретиться, не гася друг друга.       Рей слушал, заворожённый. Её слова падали на благодатную почву его пробуждающейся души. Они резонировали с тем смутным, непонятным чувством, которое он испытывал, когда был с Айко, — страхом потерять себя в ней.       — Но как? — спросил он. — Как найти свет в себе, если ты создан из ничего?              Линея смотрела на него, и в её глазах была вся вселенная тоски и надежды.       — Ищи. Прислушайся к себе. Не к тому, что ты чувствуешь из-за других, а к тому, что остаётся, когда ты один. Даже если это тишина… вслушайся в неё. В самой глубокой тишине можно услышать эхо того, кем ты был.       Она медленно поднялась на колени, её лицо оказалось совсем рядом с его. Она смотрела на него так, будто пыталась впитать каждую черту, запечатлеть её в своей вечной памяти.       — Ты был моим светом, Рей, — выдохнула она. — И я верю, что ты сможешь им стать снова. Для себя.       И прежде чем он успел что-то ответить, она наклонилась и нежно, с бесконечной нежностью, поцеловала его в щеку. В тот миг не время остановилось, не пространство исчезло. В его пустоте, в самой сердцевине его существа, что-то дрогнуло. Не вспышка, не яркое пламя, а тихий, далёкий, почти забытый отклик. Как эхо из другого времени. Затем золотой свет вокруг них померк, поплыл. Рей снова почувствовал твёрдый пол под ногами и увидел знакомые стены её покоев. Они вернулись.       Линея лежала на его руках, её тело было таким же лёгким и хрупким, как и до этого. Но теперь она была не просто бледной и обессиленной. На её лице, обращённом к нему, застыла умиротворённая, почти счастливая улыбка. И в этой улыбке была вся боль, вся надежда и вся неизбывная любовь, которую она хранила в своём заточении. Рей смотрел на неё, и в его фиолетовых глазах, вместо привычной пустоты, бушевала настоящая буря — из смятения, благодарности и первого в его жизни самостоятельного, тихого вопроса, обращённого внутрь себя: «Кто я?»