Всевышний мир

      Даниэль, Валери и Эндрю сидели на краю обрыва, на самых высоких руинах Наров. Отсюда, как на ладони, был виден весь их мрачный, погруженный в вечные сумерки мир. Даниэль с привычной, почти ритуальной медлительностью закручивал табак в тонкую бумагу. Эндрю, устроив перед собой походную лабораторию, расставлял пробирки с зельями, бормоча себе под нос: «Так, зелененькое... красненькое, острое... а это, кажется, просто грязь.»       — Фуу, ну и вонь, — сморщила нос Валери, вытряхивая из своего рюкзака остатки табака. — Даниэль, я же просила, покупай обычные сигареты, а не закручивай всякую мерзость!       — Дорогая, ты не представляешь, как это расслабляет, — невозмутимо ответил он, ловко проводя языком по краю бумаги, чтобы скрепить самокрутку.       И в этот момент позади них послышался нарастающий, низкий гул. Не тревожный, а... мощный, будто просыпалась сама земля. Они обернулись.       И застыли.       Нижний Город, их Нары, их подземное царство, начал... светиться. Из трещин в земле, из вентиляционных шахт, из самых глубоких колодцев пробивался теплый, золотистый свет.       — Че за хуйня? — Даниэль ошеломленно встал, его самокрутка забытой упала на камни.       Город не просто светился. Он поднимался. Медленно, величественно, с глухим скрежетом древних механизмов, скрытых в его основании, пласты земли и камня поднимались вверх, вынося на поверхность убогие лачуги, кривые улочки, ржавые трубы.       — Э-эй... — Эндрю поднялся рядом с Даниэлем, его глаза за стеклами очков были круглыми от неверия. — Мой... мой дом!!       Только Валери стояла в полном молчании, вцепившись пальцами в рукав Даниэля. Она смотрела, как ее родной город, место ее боли, ее страха и ее борьбы, поднимается из тьмы. И когда движение наконец остановилось, над Наром, впервые за сотни лет, засияло настоящее, живое солнце. Его лучи ласково коснулись ржавых крыш, высветили каждую трещину, но в этом свете даже руины выглядели не убого, а... обласканными. По улицам побежали люди, выходя из домов и поднимая лица к небу с выражениями шока, страха и зарождающейся надежды.       — Это че такое... — наконец прошептала Валери, и по ее щеке скатилась слеза, оставляя чистый след на запыленной коже.       Сзади них послышался веселый, наглый и до боли знакомый голос:       — Эй, три нищих!       Они обернулись, как один. К ним по склону, улыбаясь, шли те самые «корольки». Лило шел впереди всех, припрыгивая и размахивая рукой.       — Ну что, — сказал Кай, останавливаясь перед ними и смотря на преображенный город. — Теперь у вас есть солнце. Дальше — дело за вами.       Даниэль, Валери и Эндрю смотрели то на сияющий город, то на ребят. Нищета, отчаяние и борьба — все это осталось в прошлом. Теперь перед ними лежал новый мир, полный света и, возможно, новых возможностей. И впервые за долгое время у «Призраков» не было готового ответа, что делать дальше. Повисла неловкая пауза. Солнце светило, город сиял.       — Что вы сделали? — наконец спросил Даниэль, и в его голосе было не столько недоверие, сколько полное, абсолютное недоумение. Он не мог обработать масштаб произошедшего.       Ребята переглянулись, пожимая плечами, словно речь шла о выигранной партии в карты, а не о вознесении целого города из тьмы.       — Ну, всего-то спасли Богиню Солнца, — с легкой иронией в голосе хмыкнула Айко, делая вид, что проверяет показания на своем протезе.       — Да, и по такому поводу я приглашаю вас к себе в гости! — радостно выпалил Лило, совершенно не смущенной атмосферой. — На горячие источники! С лучшими коктейлями!!       Троица снова переглянулась. Даниэль инстинктивно выдвинул щупальца, слегка прикрывая Валери и Эндрю, словно отгораживаясь от этого абсурдного предложения.       — Мы их, типа, должны поблагодарить? — с явным сарказмом спросил он, не глядя на остальных.       — Я ни за что в жизни не буду благодарить королевскую знать, — отрезала Валери, скрестив руки на груди. Ее взгляд был полон старой, закаленной ненависти. — Я лучше в том самом говне, из которого мы только что вылезли, обратно утону.       — Но они подняли Город, — тихо, но настойчиво заметил Эндрю. Его взгляд блуждал по освещенным улицам, и в его глазах читалось научное любопытство, смешанное с искренним изумлением. — Это... это действительно круто. С точки зрения энергетики и теллурических сдвигов — невероятно.       — А подняли бы они Город, если бы не знали, что тут творится? — Даниэль нахмурил брови, обращаясь к Эндрю. — Если бы не полезли, куда не следует, и не увидели все это своими глазами?       — Возможно, нет, — парировал Эндрю, пожимая плечами. — Но если бы они знали и не помогли — было бы хуже. А они помогли.       Даниэль закатил глаза, провел рукой по лицу и тяжело вздохнул, словно смиряясь с неизбежным.       — О, черт. Ладно.       Они развернулись обратно к ребятам. Даниэль прочистил горло, его лицо выражало крайнюю степень неловкости.       — Так, значит... — он вымучил из себя, глядя куда-то в сторону от Кая. — Спасибо... вам. Огромное.       — Спасибо! — Валери резко и быстро поклонилась, словно отдавая воинскую честь, и тут же отвернулась, снова насупившись.       — Спасибо за проделанную работу, — добавил Эндрю с самой искренней улыбкой из всех троих.       Это было коряво, неловко и не похоже на красивую сцену примирения из баллады. Но для этих семерых, чьи миры только что буквально столкнулись, это был первый, невероятно важный шаг. И, возможно, начало чего-то нового.

***

      Пар от горячих источников клубился в прохладном вечернем воздухе, смешиваясь со смехом и обрывками разговоров. Невероятно, но троица все-таки приняла приглашение, хоть и держалась несколько особняком. Айко вертела в руках бокал с игристым соком, глядя на пламя в камине.       — Знаешь, — начала она, не глядя на Рея, — когда ты держал ее на руках... а потом она предложила тебе любое желание... у меня внутри все перевернулось. Ревность — очень неприятное чувство.       Рей, сидевший рядом, тихо засмеялся. Звук был мягким и теплым.       — Моя магия может быть Пустотой, — сказал он, поворачиваясь к ней. — Но мое тепло... все равно принадлежит тебе. Ты его разожгла. — Он взял ее руку, и его пальцы нежно переплелись с ее пальцами, как живыми, так и металлическими.       — И что, «принц-амфибия», твои родители знают, что ты тут с «нищими» тусуешься? — Даниэль с саркастической ухмылкой поддел Лило, попивая свой крепкий напиток. Они с самого начала напоминали кошку с собакой, но в их перепалках уже не было прежней злобы, скорее, ритуал.       — А твои «щупальца-убивальцы» знают, что их хозяин — зануда? — парировал Лило, брызгая в его сторону водой. — Расслабься уже!       Даниэль лишь покачал головой, но его взгляд постоянно, почти незаметно, скользил к Валери, которая, хихикая, пыталась с помощью своей косы подцепить кусочек льда из чаши. Он зорко следил, чтобы никто из личной охраны Лило или залетные гости не побеспокоили ее.       — ...и корень мандрагоры, если его правильно приготовить, может исцелить даже самые глубокие раны, — с жаром рассказывала Хейзи, ее глаза сияли.       — Интересно, — Эндрю задумчиво постучал пальцем по своей пробирке с зеленоватым зельем. — Но я предпочитаю синтезировать аналог в лаборатории. Контроль над дозировкой точнее, и не нужно ждать семь лет, пока корень вырастет в полнолуние. Хотя... ваш метод, безусловно, более... элегантный.       Они погрузились в оживленную дискуссию, словно два ученых на конференции, найденные родственные души в самых разных подходах к исцелению.       Кай и Кира нежились в теплой воде. Пар поднимался, окутывая их.       — Ничего, что твой хвост намок? — с усмешкой спросил Кай, наблюдая, как пушистый кончик торчит из воды.       — Ага, сейчас он станет тяжелым, как гиря, и я пойду ко дну, а ты меня спасай, — пошутила она, брызгая на него водой.       — Может, тогда стоит его отжать? — он сделал вид, что тянется к ее хвосту, и его пальцы слегка коснулись ее спины.       От неожиданного прикосновения и нахлынувшего смущения Кира взвизгнула и... мгновенно превратилась в свой звериный облик. Ее рыжая шерсть мгновенно намокла, став тяжелой и неуклюжей.       — Ой, нет! — застонала она, пытаясь вылезти. — Ненавижу это чувство! Теперь я похожа на промокшего кота!       Кай рассмеялся, но помог ей выбраться, его смех был искренним и легким. В этой расслабленной атмосфере даже старые обиды и сословные барьеры казались не такими уж непреодолимыми. Они были просто компанией подростков, которые невероятным образом изменили мир и теперь учились жить в новом, освещенном солнцем мире.       Вечер вступил в свои владения. Факелы и светящиеся грибы освещали территорию источников, а ритмичная музыка смешивалась с плеском воды и взрывами смеха. Алкоголь лился рекой, и по накалу вечера было ясно, что «здоровски набухались» — это еще мягко сказано. Лило, раскрасневшийся и счастливый, взобрался на каменный выступ с кружкой в руке.       — Тост! — рявкнул он, едва не падая в воду. — За... за то, что мы все тут не подрались! Ну, почти! И за то, что у людей есть солнце, чтобы сушить свои криминальные делишки! Еще две порции горячих красных шотов для моих гостей-нищебродов!       — Ура! Ура! — Валери, уже изрядно захмелев, прыгала на месте и хлопала в ладоши, ее глаза блестели озорным огоньком.       Даниэль стоял рядом, скрестив руки, с выражением вечного няньки на лице.       — Не пей много, дура! — проворчал он, но в его глазах читалась скорее усталая нежность, чем злость.       — А я хочу рыгать! — объявила она с сумасшедшим визгом и тут же начала икать.       Даниэль с раздражением отвернулся и оказался рядом с Каем, который с усмешкой наблюдал за всем этим.       — Эти источники... они твои? — спросил Даниэль, чтобы перевести тему.       — Боги, нет, — Кай фыркнул и мотнул головой в сторону Лило, который сейчас пытался прокатиться на спине у слуги-тритона. — Это все его. Вся эта... аква-дискотека. Он тут главный по веселью.       Валери, осушив свой шот, скривилась.       — Ой, что-то не то... — ее лицо побледнело.        Даниэль, с громким вздохом, как бы нехотя, схватил ее за руку и потащил к ближайшим кустам.        — Только не в воду, идиотка! — рычал он, пока она, смеясь и рыгая, справляла нужду. Когда она вернулась, шатаясь, он сунул ей в руки стакан воды. — Пей. И не смей говорить, что я о тебе забочусь.       — Ты лучший, Дэнни! — она пьяно потянулась обнять его, но он ловко уклонился.       Вечер затянулся далеко за полночь. И пусть он был шумным, нелепым и местами откровенно пьяным, но это был их вечер — вечер, когда стены между мирами окончательно рухнули, уступив место чему-то новому, шумному и безумно живому.