Под вуалью пустыни

На участке D действительно была тень — одинокий иссохший куст, отбрасывавший небольшое пятно. Минхо поставил под ним флягу с водой и принялся за работу. Примерно через час после начала работ он увидел, как Чанбин с двумя помощниками несёт компактный походной тент в сторону участка C. Странно. Обычно таким снаряжением обеспечивали только те участки, где работали с хрупкими находками или документацией. Не для чертежей. Во время перерыва Минхо не удержался и спросил одного из помощников: — Это для Сынмина тент? — Ага, — тот вытирал пот со лба. — Чанбин распорядился. Говорит, чтоб не перегрелся там один. После смены, когда Минхо возвращался в лагерь, он увидел, как Чанбин проверяет установку того самого тента. Рядом стоял Сынмин. — Спасибо за тент, — сказал Сынмин. — Действительно, стало легче. — Да, пустяки, — ответил Чанбин. — Завтра продолжишь здесь. С новым оборудованием. Когда Чанбин ушёл, Минхо подошёл к Сынмину. — Ничего себе, персональный тент, — не без ехидства заметил он. — Да, неожиданно, — Сынмин пожал плечами. — Говорит, заметил, что я плохо переношу жару. — Заметил, — фыркнул Минхо. — Какой внимательный. В тот вечер в палатке уже ворочался Минхо. Слишком уж много внимания Чанбин уделял Сынмину. Слишком много заботы для простого археолога. И почему-то это бесило его гораздо сильнее, чем должна была бы бесить обычная несправедливость начальника. Лёжа в темноте, он спросил: — Тебе не кажется, что Чанбин к тебе как-то по-особому относится? Сынмин помолчал, потом повернулся на бок. — В смысле? — Ну, тент, постоянные проверки... — Минхо почувствовал, как глупо это звучит, но не мог остановиться. — Может, просто хороший руководитель, — пожал плечами Сынмин. — Или ты завидуешь, что тебе не досталось тента? — Просто говорю, что это странно. Сынмин рассмеялся. — Ничего не странно, — Ладно, спи уже. — Сынмин повернулся на другой бок.  Но Минхо не мог уснуть. Он снова и снова прокручивал в голове взгляд Чанбина, задержавшийся на Сынмине. И этот чёртов тент. Переворачиваясь с боку на бок, скрип раскладушки раздражающе громко звучал в ночной тишине. — Минхо, — устало проговорил Сынмин с соседней кровати. — Если ты не успокоишься, я принесу ведро воды и устрою тебе ночное купание! Попробуй только, — фыркнул Минхо, но в голосе послышались нотки оживления. Щёлкнул выключатель. Сынмин уже стоял с бутылкой в руке, с хитрой ухмылкой. — Я не шутил! — он сделал шаг вперёд. Минхо резко поднялся, но Сынмин оказался проворнее. Прежде чем Минхо успел среагировать, тот ловко оседлал его бёдра, прижимая к кровати, бутылка выскользнула из его рук, и холодная вода хлынула на них обоих фонтаном. Сынмин закатился смехом, пытаясь удержать скользкую бутылку. — А-а-а, холодно! — закричал Минхо, пытаясь вывернуться. — Так тебе и надо! — Сынмин смеялся, пытаясь удержать его. — Может, теперь уснёшь? Они возились так несколько минут, пока не выбились из сил. Когда они наконец остановились, Сынмин всё ещё сидел верхом на Минхо, тяжело дыша. Вода капала с его волос на простыню. — Ну что, сдаёшься? — спросил Сынмин, вытирая мокрое лицо. — Ни за что! — Минхо из последних сил попытался выбраться, но только сильнее расплескал оставшуюся в бутылке воду. Он поднял взгляд и вдруг замер. Мокрая майка Сынмина плотно облегала грудь, отчётливо обрисовывая всё. Он невольно задержал взгляд на проступивших сквозь ткань сосках. Сынмин тоже перестал улыбаться. Воздух в палатке внезапно стал густым и тяжёлым. — Э... — Сынмин сглотнул. — Кажется, мы устроили тут потоп. Минхо резко отстранился, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Да... Сынмин медленно поднялся.  — Давай спать.  — Эй, у меня вся кровать мокрая!  — Ну прости, Минхо, зато не будет жарко — рассмеялся Сынмин. — Да что ты, может тогда поменяемся?  — Ну уж нет. — Всё, я сплю.  И Минхо больше не думал о Чанбине. Он думал только о том, как Сынмин смеялся сидя на нём, и о мокрой майке, прилегающей к его телу.