Странные казахские дела

— Может, всё не так уж и плохо? — Ваня уныло пытался подбодрить Лёшу, несильно толкая его плечом, на что тот недовольно застонал, сжимая в руках геймпад. — Да завались уже, захлопнись! — в сердцах воскликнул Алексей. Напоминание о его нынешней проблеме заставило его подростковые гормоны вспыхнуть пламенем гнева, но он тут же покраснел, чувствуя вину. Он знал, что Ваня Абрамов обидчивый, но к этому времени он уже должен был привыкнуть к характеру Лёши. Как-никак они дружат с первого класса. — Я просто хочу поддержать лучшего друга… — обиженно буркнул Абрамов, отворачиваясь от него в сторону экрана. Алексей понуро выдохнул, отбрасывая геймпад. Играть ему больше не хотелось.       Мысль о скором переезде не давала ему покоя. Он понимал, что родителям это необходимо, но ему обидно, что его мнение тут не учитывается. Он любил свою маму, но, выйдя замуж за отчима, он думал, что они останутся жить в России, а не переедут к нему на родину, в Казахстан.       Жить в Казахстане звучит как-то… так себе, если честно. Он ничего против них не имеет, честно. В его классе был один парень оттуда, и он был довольно забавным. Но одно дело, когда это один человек, и совсем другое — переехать в эту страну. Хотя отец и пытался его утешить, говоря, что языковой барьер не будет проблемой, ему было очень страшно не вписаться в школьную жизнь в чужой стране. Вариант ему одному остаться в России родители отмели сразу же. Что подумают соседи, что ты будешь кушать, как ты один, так нельзя, все дела. — Поможешь мне собрать вещи? — спросил Леша понуро, без слов извиняясь за злые слова ранее. — Куда я уж денусь, — пожал плечами Ваня.       

***

      Несмотря на уговоры, мама всё же настояла на том, чтобы проводить Лешу до школы. Она объяснила это тем, что в первый день это особенно важно. Казалось, она все еще чувствует вину, оторвав подростка из его привычного социума, гиперопекая его теперь.       Это не смешно, вот прям вообще. Это первый день, а он придет в школу с мамкой. Это пиздец как стыдно. Надеюсь, она это понимает, и не станет заходить вместе с ним в класс. Зная ее, она вполне может это сделать.       Он оглядывался по сторонам, школы в маленьких городах не сильно отличаются между собой. Поэтому он осматривался в основном, чтобы запомнить, что где находится. Кабинеты были маленькие, старые двери, деревянные окна, уродливый оранжевый пол с проплешинами от краски в кабинетах, каменный пол в холле, старый линолеум в коридорах, всё на месте. Всё как родное. Отличаются, разве что, люди. Не сказать, что сильно, всё же это школа с русским обучением, но сюрприз-сюрприз, тут гораздо больше казахов, чем можно было бы подумать.       Учеников в коридорах было не много, уроки вот-вот начнутся. Некоторые внимательно одаривали его взглядом, но многие просто проходили мимо, не замечая. На самом деле, Лёша не сильно-то и выделяется, так-то.       Единственной, кто пристально наблюдал за четой Щербаковых, оказалась старая женщина, которая волочила за собой ведро с грязной водой и шваброй. Проходя мимо, Лёша бы, возможно, и не обратил внимание на обычную старую уборщицу, но она до того долго и интенсивно смотрела в их сторону, что было сложно не заметить её. Мать Леши закатила глаза и прошептала что-то про вежливость и незнакомцев, но он не стал вслушивался. Выглядела эта женщина максимально неопрятно, и казалось, будто после нее нужно будет еще несколько раз убраться, чтобы избавится от запаха мертвечины. Алексей не хочет быть грубым, но так казалось со стороны. Ее синяя униформа-фартук была вся в каких-то пятнах, редкие седые волосы собранные в неопрятный пучок, выбивались во все стороны, лезли ей на лицо. Ее обвисшее желтовато-серое лицо, было покрыто какими-то волдырями, болячками. Чем дольше Леша смотрел на нее, тем больше ему становилось некомфортно. Она смотрела как-то мерзко, с нескрываемой злобой и отвращением, ее вытянутый рот исказился в гримасе, обнажая гнилой ряд неровных зубов. Алексею захотелось ей что-то сказать, но мать отдернула его за руку в сторону нужного кабинета. Он затылком все еще ощущал ее испепеляющий взгляд.       Завуч привела их на второй этаж, в кабинет русского языка, где сейчас шел урок у его нового класса. Кабинет, куда его привели, был довольно маленьким, парты находились очень близко к стенам, а соответственно, и к двери. Он решил не стоять как пугало и присесть на свободный стул поблизости, за последней партой. Пухлая девочка, которая там уже сидела, сильно напряглась, но видимо постеснялась ему что-то сказать, и даже не взглянула на него. Ему не хотелось ее тревожить и поэтому он также ничего не сказал.       Учителя в кабинете не было, она разговаривала с завучем и матерью. Все на него пялились, и прежде, чем кто-то смог хоть что либо спросить, в кабинет зашла учительница, и как потом оказалось, их классная руководительница, Мария Анатольевна. Она попросила Алексея подойти к ней к доске и представила его перед всеми.       Быстро как-то промямлив приветствие, он уже хотел было вернуться на заднюю парту, но учительница его окликнула. — Мусагалиев же болеет? Присядь-ка ты пока на его место, Щербаков, — Лёша с неким ужасом посмотрел на парту в первом ряду. Естественно, лицом он это пытался скрыть.       Рядом с пустым местом, куда ему указала учительница, сидел здорового вида парень. По национальности, видно, казах. Парень смотрел заинтересованно, ленивая улыбка расцветала на его лице. Он выглядел крупным для своих лет, скорее всего из-за роста: даже сидя, он выглядел очень высоким. Леша не уверен, как ученики позади него должны что либо увидеть за его головой.       Алексей никогда не был популярным учеником. Даже в прошлой школе где он учился, к нему относились больше как к клоуну, чем к кому-то «крутому». Не сказать, что его обижали. Просто он всегда оставался в стороне. «Альфачи» класса спрашивали со всех, но Леша всегда мог отшутиться, хотя чаще всего получал из-за своего острого языка. С ним не хотели дружить именно из-за этого. Леша в любой момент мог ляпнуть что-то не то. Сказать что-то, спросить какой-то бестактный вопрос или посмеяться с чего-то глупого. Во всех случаях он не хочет никого обидеть. Ему просто кажется, что люди вокруг слишком какие-то нежные. Да, в этом вся проблема. — Сабуров, не обижай его только, хорошо? — почти что строго пригрозила учительница. — Да ну что вы говорите, Мария Анатольевна, — игриво воскликнул Нурлан, его глаза щелочки дьявольски засветились. Леша нахмурился. Не нравится ему это. — Нурлан, — представился парень. У него неожиданно низкий голос, заметил Алексей. — Леха, — кивнул он в ответ, садясь рядом, пытаясь всем видом показать, что он собирается слушать учителя.       Классуха села и что-то начала писать, что кажется было негласным разрешением начать знакомство, потому что все буквально так и поступили. Они начали звать его шепотом, и он оборачивался буквально на каждое имя, совершенно не запоминая как каждого зовут. Он отвечал на улыбки и вопросы, и когда учительница громко поставила ручку на стол, оповещая что время разговоров закончилось, Леша обернулся обратно на доску и выдохнул.       Его сосед рядом, который видимо все это время наблюдал за ним, лишь усмехнулся. Алексею не понравилась эта усмешка. Она вызвала какое-то странное чувство, которое он не может охарактеризовать. Поэтому он, нахмуренный, отвернулся от соседа и уставился на доску, где учительница уже написала тему дня и дату.       Плюсы того, что он сидит на первой парте, это то, что ему совершенно не нужно щуриться чтобы увидеть доску. Но проблема в том, что даже если бы он сидел на самой последней парте, ему все было бы видно. Нет, у него не хорошее зрение. Просто расстояние до доски настолько маленькое, что просто никаких проблем не вызывает дотянуться до нее. Уж его сосед с его длинными ногами точно справится.       Он весь урок все пытался всячески привлечь внимание Леши, тыкал его постоянно, задевал локтем и так далее. Алексей оборачивался на него, но тот постоянно делал вид, будто это был не он, и вообще не при делах. Что это за детский сад? Будь они друзьями, Леша бы с радостью с ним еще посоревновался бы в том, кто кого еще достанет, но такая фамильярность с, по сути, незнакомым тебе человеком его не сильно радовала.       Алексей, пыхтя от раздражения, на очередной толчок плечом, все же не выдержал и ответил таким же. Игра началась. Он не мог понять, как они сидя прямо перед учительницей, на самом первом ряду, умудрились устроить целое побоище.       Они толкались только когда учительница поворачивалась на доску, но по ней было видно, что она что-то давно заподозрила, но урок перебивать ей не хотелось и она только изредка кидала на них косые взгляды. Но в какой-то момент она не выдержала и окликнула Нурлана задавая вопрос на тему, которую она только что объяснила, который они пропустили мимо ушей. Нурлан вскочил с места. — Э, не могли бы вы повторить вопрос? — многие в классе похихикали, и Алексей в том числе. Учительница помахала головой, но прозвенел звонок, поэтому повторить она ничего не успела. Она вздохнула, пытаясь перекрикнуть гогот учеников, которые спешно собирались со своих мест. — Запишите домашнее задание!..       Как только Лёша выскочил за одноклассниками в коридор, ребята обступили его. Они все на перебой перекрикивали друг-друга и пытались пожать ему руку, но Лёша даже и не подумал о том, чтобы запомнить их имена. — Ребят, дайте человеку пространство, что вы как пиявки сразу вцепились, ну, — неожиданно пробасил Нурлан где-то у него за спиной. На удивление пиявки действительно отцепились. Но Нурлан бесцеремонно закинул руку ему на плечо и поволок на следующий урок. Алексей не успел даже возразить, как уже сидел на первой парте рядом с ним.       Где-то к третьему уроку, когда ему сказали о большой перемене, он уже начал узнавать своих одноклассников получше. Девочки после первого урока уже не обращали на него внимание, собираясь своей компанией и перешептывались о чем-то своем. Нурлан же вцепился в него мертвым хватом, на каждом уроке сажая его рядом с собой, поглядывая на него хитрым взглядом. Или это просто Лёше он казался хитрым из-за разреза глаз — не понятно. — Ты меня может с собакой перепутал? Есть меня не надо, если что, — наконец не выдержал он. Обычно после подобных шуток люди меняются в лице, злятся. Но Нурлан запрокидывает голову и начинает смеяться. Смех у него приятный, признает Леша. У самого Алексея на лице выступила глупая улыбка. Все же приятно, когда смеются с твоих шуток. — Я же казах, а не кореец, — смеется Нурлан. У Алексея комично округляются глаза и Нурлан смеется еще больше. Друзья Нурлана тоже заинтересовались им, когда он привел Лешу к ним за один стол в столовой. — Отлично, нам как раз не хватало одного, чтобы стоял на стороже, — оживленно рассуждал тощий парень. Кажется, он представился как Рустам из параллельного класса. — А как же Азамат? — низкий парень в очках, Эмир, флегматично заметил. Он был на класс младше. — Да его вечно нет, то болеет, то за младшим братом присматривает, то уроки делает, — недовольно пробубнил великан Илья Макаров, одноклассник Нурлана и Леши. — Ты же знаешь, что он обидится, что ты так говоришь, — как будто устало пробормотал Нурлан. — Да надо тебе его защищать? Хочешь, чтобы он вообще от тебя не отставал? — хохотнул тучный Тамби из одного класса с Рустамом. Нурлан скривился, но промолчал. — О чем речь вообще? — решил все же поинтересоваться Лёша. Ему не совсем нравилось, что они уже строят с ним планы без его ведома. — А, точно! Мы сегодня после уроков планируем кое-что, ты с нами? — энергично спросил Рустам. Все смотрели на него выжидающе. Лёше стало до жути интересно, но выдавать это сразу — ему не хотелось. — С вами? Еще чего, — он деловито вздернул нос. Они молчали какое-то время, и ему показалось, что никто не понял его прикол. Они еще не знакомы, и не знают его характер, чтобы понять, шутка это была или он взаправду. Он уже раздумывал как развеять напряжение, как зазвучал звонкий и заразный смех Эмира. Остальные тут же подхватили его настрой, и расслабились. — Отлично, выдвигаемся сразу после уроков, — заключил Сабуров.       Еще через два урока они были свободны.