What if?../Что, если?..

Когда какуши унесли Гию, а Шинобу ушла вместе с ними, Танджиро, хоть и с трудом, смог немного отвлечься от ужасной ситуации. Его тело всё ещё дрожало, а в груди пульсировала приглушённая боль. Какуши, которые держали его, наконец ослабили хватку и отпустили его, но продолжали стоять рядом, наблюдая за ним, как будто он мог сделать что-то неожиданное. Воздух вокруг него оставался тяжёлым и плотным, как будто сама земля впитывала в себя всё, что только что произошло. Даже прохладный ветерок не приносил облегчения. Атмосфера давила, пробирая до костей. Зеницу молча смотрел на Танджиро. На его лице читалось лёгкое беспокойство и явная тревога за друга. Он слышал, как сильно бьётся сердце Танджиро и как время от времени вздрагивают его плечи. Зеницу и самому было противно. То, что он только что увидел, оставило горький осадок в его душе. —«Они сделали это с одним из своих... с кем-то вроде Хашира. Если они способны на такое, то что они делают с теми, кто ниже их по рангу?» — от этой внезапно пришедшей в голову мысли его бросило в дрожь. Зеницу сжал кулаки, его губы плотно сжались. Он боялся представить, на что способны такие люди, будь они обычными охотниками. Иноске, в отличие от Зеницу, выглядел почти спокойным, хотя его взгляд был сосредоточен. Он стоял в стороне, скрестив руки на груди, и по-своему обдумывал произошедшее. Да, то, что сделали Хашира, было ужасно — этого он не мог отрицать. Но больше всего его поразил не сам процесс наказания, а Гию. —«Этот парень... он всё это выдержал. Он не сломался, даже когда был готов сдаться... Он сильный. Из него получился бы отличный подчинённый для Короля горы!» — подумал Иноске, и его глаза загорелись странной смесью уважения и восхищения. Но даже в его голове эхом отдавались удары, которые он услышал всего несколько минут назад. Они оставили след, который он не мог игнорировать. Танджиро стоял неподвижно. Его взгляд был устремлён в землю, а руки были сжаты в кулаки так сильно, что ногти впивались в кожу, оставляя небольшие кровавые следы. Его сердце билось так громко, что ему казалось, будто все вокруг слышат его. — Это неправильно... — прошептал он наконец, но его голос был едва слышен. Затем он поднял голову и посмотрел на Зеницу и Иноске. — Это было... так ужасно.. Зеницу подошёл ближе и осторожно положил руку на плечо друга. — Да, это было ужасно, — согласился он слабым, но искренним голосом. — Этот Хаори оказался крепким орешком! Я никогда раньше не видел такой выносливости и силы. Король горы уважает таких бойцов! — Иноске внезапно заговорил громко и с явным восхищением. Танджиро удивлённо посмотрел на Иноске, а затем молча кивнул. Он знал, что друзья пытаются его поддержать. Хотя тяжесть происходящего всё ещё сжимала его сердце, он чувствовал, что не одинок в этом ужасе. Танджиро наконец смог немного успокоиться, но его душа по-прежнему была полна гнева и боли. Он поднял глаза и заметил, что Убуяшики собирается уходить. Этот человек, который всегда был для них воплощением мудрости и доброты, теперь казался холодным и бесчувственным. —«Нет, мы не можем оставить всё как есть...» — пронеслось у него в голове. Он крепко сжал кулаки и закричал: — Что случилось с моей сестрой и где она!? — Его голос звучал надломленно, в нём слышались боль и отчаяние, смешанные с яростью. Убуяшики замер. Он остановился, не оборачиваясь, но они видели, как его плечи слегка приподнялись от глубокого вздоха. Он отчётливо слышал, каким подавленным и злым был голос Танджиро. — Тебе не нужно беспокоиться о ней или думать о ней, — сказал мужчина и медленно повернул голову в сторону. Его спокойный голос звучал размеренно и мягко, как будто он не понимал, насколько болезненными могут быть его слова. — Мы уже позаботились о ней. Ей теперь лучше. Эти слова эхом разнеслись по двору, пробирая до костей. Для Танджиро они прозвучали как приговор. Он широко раскрыл глаза и застыл, словно время вокруг него остановилось. — Нет... — едва слышно выдохнул он и упал на колени, обхватив голову руками. По его лицу безудержно потекли слёзы, и из груди вырвался тихий болезненный стон. — Она ушла... Они убили её... Мою Незуко... Единственную, кто остался... Зеницу больше не мог молчать. Увидев, в каком состоянии находится Танджиро, и услышав слова Убуяшики, он почувствовал, как его сердце сжалось от ярости. Он шагнул вперёд, сжимая кулаки, и его глаза заблестели от сдерживаемых слёз. — Вы не имели права! — крикнул он срывающимся, но твёрдым голосом. — Она бы никогда не сделала того, в чём вы её обвинили! Незуко-чан была хорошим демоном! Она бы никому не причинила вреда! Его слова эхом разнеслись в воздухе. Убуяшики просто отвернулся от них, и его молчание только усилило чувство несправедливости. — Да! Моницу прав! — поддержал его Иноске, делая шаг вперёд. Его голос звучал громко и вызывающе. — Она никому не причинила вреда! Незуко была сильной, как и Танджиро! Ты просто не понимаешь, о чём говоришь! Зеницу и Иноске стояли плечом к плечу, защищая Незуко, даже когда её уже не было рядом. Но их слова и крики не могли достучаться до Убуяшики. Танджиро, однако, остался стоять на коленях, дрожа всем телом — Этого не может быть... Этого не может быть... — повторял Танджиро, шепча про себя и хватаясь руками за волосы, словно пытаясь очнуться от этого кошмара. Но он знал — это реальность. Свет в его глазах, который всегда сиял даже в самые мрачные моменты, погас. Всё, что поддерживало его на ногах, что давало ему силы — надежда и любовь к сестре, — было вырвано из его жизни. Сначала демоны забрали его семью, всё самое дорогое для него. Но теперь... теперь ЛЮДИ, которых он считал союзниками, отняли у него последнее — его единственную сестру. Его сердце наполнилось болью, которая быстро сменилась гневом. Сначала он ненавидел демонов за то, что они сделали. Но теперь он ненавидел их всех. Хашира и Убуяшики. Он заставит их заплатить за это. Заставит их пожалеть о своей жестокости и несправедливости. Он медленно поднял голову, и его взгляд был полон мрака и ненависти. — Вы ещё пожалеете о том, что сделали!— громко сказал он твёрдым и уверенным голосом. Он посмотрел на Убуяшики, а затем перевёл взгляд на Хашира. — Вы заплатите за своё несправедливое решение! Его слова, полные гнева и боли, эхом разнеслись в тишине. Хашира молчали, словно не знали, что сказать. Даже Узуй, который обычно не выходил из себя, бросил быстрый взгляд на Убуяшики, не зная, как реагировать. Зеницу и Иноске, стоявшие рядом, посмотрели на Танджиро. Они молчали, не в силах подобрать нужные слова, чтобы утешить друга. Затем они переглянулись, и Зеницу осторожно положил руку на плечо Танджиро. — Пойдём, Танджиро, — тихо сказал он. Его голос был мягким, но серьёзным. — Сейчас с ними бесполезно спорить. Иноске, несмотря на свою обычную воинственность, тоже положил руку на плечо Танджиро, словно поддерживая его своим молчаливым присутствием. Танджиро постоял ещё пару секунд,переводя взгляд с Хашира на Убуяшики. Затем он глубоко вздохнул, пытаясь сдержать эмоции, и повернулся, чтобы уйти. Он медленно пошёл прочь, а Зеницу и Иноске последовали за ним, не оставляя его одного. Позади них остались молчаливые Хашира и тяжёлая, напряжённая атмосфера, как будто все здесь понимали, что произошедшее изменит их будущее. После того как команда Камадо ушла Убуяшики, его дочери и все присутствовавшие какуши тоже ушли, остались только семь Хашира. Повисшая после их ухода тишина была тяжёлой и напряжённой, словно даже ветер не осмеливался нарушить её. Тенген первым нарушил молчание. Его голос звучал насмешливо и высокомерно. — Этот негодяй смеет говорить нам такое, — сказал он, ухмыляясь. — Кем он себя возомнил? Санеми повторил его слова, презрительно фыркнув. — Он думает, что может что-то сделать против нас, — сказал он, скрестив руки на груди. Его лицо исказилось от отвращения. — А этот Томиока... До самого конца он остаётся таким же высокомерным ублюдком, как и всегда. Мицури перестала плакать, но выглядела расстроенной. Она аккуратно вытерла заплаканные глаза, но её плечи всё ещё слегка дрожали. В её голосе слышалась боль. — Бедный Томиока-сан... — тихо сказала она, избегая зрительного контакта с коллегами. — Как думаете, он выживет после всего, что сегодня произошло? Санеми, нахмурившись, резко ударил кулаком по ладони, чтобы выплеснуть раздражение. — Тьфу. Пусть лучше выживет, — резко бросил он с презрением в голосе. — Он ещё не получил своего наказания. Этот самовлюблённый придурок заслуживает большего. В этот момент Обанай, который всё это время молча наблюдал за происходящим с ветки дерева, наконец отреагировал. В его глазах читалось отвращение, но не столько к Гию и его поведению в этой ситуации, сколько к тому, что он видел и слышал вокруг. — Отвратительно, — коротко бросил он хриплым, но тихим голосом. Затем он молча спрыгнул с дерева и направился к выходу, не желая больше находиться рядом с остальными. Он шёл быстро, словно хотел как можно скорее оказаться подальше от этой ситуации. Тенген, заметив его уход, обернулся и с лёгкой усмешкой бросил быстрый взгляд на Хашира Змея. — А? В чём дело, Обанай? Я думал, ты ненавидишь Томиоку. Но, в конце концов, ты единственный, кто не наказал его, — он сделал паузу и заговорил чуть громче. — Ну, не считая Каменного столпа, но Химеджима отказался только из-за своей веры в буддизм. А ты? Почему ты держался в стороне? Обанай на секунду замер, но не обернулся. — Потому что это не наказание, — бросил он через плечо холодным тоном. — Это просто издевательство. Ему бы хватило и сэппуку. Сказав это, он продолжил идти, оставив остальных Хашира позади. Мицури молча смотрела вслед Обанаю, пока его фигура не скрылась за горизонтом. Её глаза были полны растерянности и едва сдерживаемых эмоций. Даже когда он скрылся из виду, она продолжала смотреть в ту сторону, словно пытаясь осмыслить его последние слова. Тем временем Муичиро всё это время смотрел в небо пустым, отрешённым взглядом, скользящим по облакам, как будто он был где-то далеко, вне этой ситуации. Казалось, он даже забыл, что находится здесь и что вообще произошло. Мицури перевела взгляд на Ренгоку. — Я никогда раньше не видела его таким злым... — её голос звучал почти шёпотом. Она явно говорила об Обанай. Ренгоку, как всегда, сохранял величественную осанку. Услышав слова Мицури, он коротко кивнул и улыбнулся. — Согласен. Он явно сегодня не в духе! — сказал он, пытаясь подбодрить её. Затем он слегка повернулся к ней и добавил с гордой улыбкой. — Но не расстраивайся, Мицури! Всё плохое проходит! — Хм-м-м, осталось только наказание Ренгоку и твое, Шиназугава. Будет весьма интересно посмотреть, как он справится с огнём и водой, — сказал Узуй, ухмыляясь так широко, что его украшения слегка позвякивали. — Он стойко перенёс моё наказание. Даже после всего, через что ему пришлось пройти, он не сломался. Как будто назло, он не даёт нам насладиться его страданиями. — Как будто он всегда хочет показать, что он лучше нас, — фыркнул Санеми, закатив глаза. Его голос был полон презрения. — Отвратительный ублюдок. Пока они продолжали разговор, к Муичиро подлетела ворона Токито. Он поднял на неё взгляд, по-прежнему ничего не выражающий, как будто только что осознал своё присутствие здесь. Птица громко каркнула, передавая ему какое-то сообщение. Муичиро не сказал ни слова, встал со своего места и молча направился к выходу. Остальные не заметили его ухода. Его это устраивало — разговоры о наказаниях и обвинениях казались ему бессмысленными. У него были дела поважнее. — Ха-ха-ха! — громко рассмеялся Ренгоку, нарушая тишину, воцарившуюся после ухода Токито. — Тогда нам нужно подготовиться! Честно говоря, я даже рад, что его не будет на нашем сегодняшнем наказании. У меня есть идеи, но их ещё нужно доработать! Узуй рассмеялся вместе с ним и похлопал Пламенного столпа по плечу. — Ты в своём репертуаре, дружище! — сказал он с широкой улыбкой. — Ну, давай пока не будем об этом. У нас впереди целый день и много работы! Ренгоку энергично закивал. Его оптимизм был почти заразителен. — А-ха-ха-ха! Мицури, пойдём со мной! Давай сходим куда-нибудь поесть, я уверен, это тебя точно поднимет настроение! — с энтузиазмом предложил он, глядя на свою бывшую ученицу. Мицури, едва сдерживающаяся после всего, что произошло, на мгновение растерялась, но затем, поймав взгляд Ренгоку, слегка улыбнулась. — Правда? Это было бы замечательно, — ответила она, и её голос прозвучал теплее, чем за весь день. На этой ноте Хашира начали расходиться в разные стороны. Ренгоку и Мицури отправились на поиски чего-нибудь вкусненького, Узуй пошёл собираться по своим делам, а Санеми, что-то бормоча себе под нос, отправился тренироваться. 14:20 Прошло три часа с тех пор, как Гию потерял сознание и был доставлен в поместье Бабочки. Какуши, Шинобу и её помощница уже были готовы немедленно приступить к оказанию медицинской помощи. Гию усадили на койку, а двое Какуши поддерживали его за плечи, чтобы он не упал. Даже в бессознательном состоянии его тело время от времени содрогалось от рефлекторной боли, а дыхание оставалось прерывистым. Его тело было покрыто чудовищными ранами: спина, плечи и бока были изрезаны, покрыты синяками и ссадинами. Шинобу быстро осмотрела его, уже продумывая план действий. — Сними с него пояс и разрежь ножницами его ку-хакаму¹, сними с него кяхан², таби³ и варадзори⁴, оставив только повязку на бёдрах. Когда закончишь, можешь сжечь эти грязные вещи. На этом твоя работа закончится, — приказала она одной из помощниц, взглянув на испачканную кровью и грязью одежду. — Аой, принеси тёплой воды и полотенца. Сначала нам нужно смыть с него кровь и грязь. — Да, Шинобу-сама, — ответила девушка с двумя хвостиками, быстро поклонилась и побежала выполнять приказ. — Понял, Шинобу-сан. Будет сделано, — ответил помощник. После этого помощница сразу же приступила к работе, выполняя указания Шинобу. Она осторожно взяла острые ножницы и опустилась на колени рядом с Гию. Сначала она расстегнула его ремень, а затем сняла его. Затем, начав с ку-хакамы, ассистент аккуратно вставил ножницы в швы и сделал точные надрезы по бокам, стараясь не задеть кожу. Каждый раз, когда ножницы с тихим звуком разрезали ткань, Гию рефлекторно вздрагивал, и какуши крепче сжимал его плечи. Обрезав ку-хакаму по бокам и изнутри до талии, помощник аккуратно снял переднюю часть отрезанной ткани. — Подними его немного, — тихо попросила она, повернувшись к какуши. Оба мужчины кивнули и, действуя слаженно, осторожно подняли Гию, держа его за плечи. Ассистентка быстро, но аккуратно сняла с него заднюю часть ку-хакама, оставив его в одних бинтах на бёдрах. Закончив, она снова отложила его одежду в сторону. Какуши осторожно усадил Гию на койку, а помощник сложил разрезанную одежду в сторону, чтобы она никому не мешала. Затем она подошла к его кяхан и варадзори и аккуратно развернула их. Ткань пропиталась кровью и потом и прилипла к коже. Сняв их, она отложила их в сторону вместе с остальной испачканной одеждой. Наконец она сняла с него таби, обнажив его босые ноги. Раздев его, ассистентка взяла одежду и вышла из комнаты. На этом её работа была закончена. Тем временем Шинобу закончила готовить необходимые лекарства: антисептические растворы, мази для ускорения заживления и чистые бинты. Всё было аккуратно разложено на маленьком столике рядом с койкой. Когда Шинобу уже всё подготовила, в комнату вошла Аой, осторожно неся большой деревянный таз с тёплой водой. На её плечах висело несколько чистых полотенец. Девушка поставила таз на стул рядом с койкой, достаточно далеко, чтобы она могла легко дотянуться до воды, если встанет рядом с Гию. — Спасибо, Аой. Теперь нам нужно действовать осторожно, — сказала Шинобу. — А вы двое, крепко держите его за руки. Даже неосознанно он может дёрнуться от боли и поранить кого-то из вас. — Да, — ответила Аой, быстро снимая полотенца с плеч. Она положила их на край койки, оставив одно в руках. Аой осторожно окунула полотенце в тёплую воду, а затем отжала его, чтобы удалить лишнюю влагу. Она наклонилась к Гию и начала аккуратно вытирать его спереди: грудь, шею, лицо, руки и торс. Передняя часть его тела была не так сильно изуродована, как спина, но и здесь было много повреждений: кожа была покрыта мелкими порезами, ссадинами и синяками. Были также участки, где кожа была содрана, что делало процедуру особенно болезненной, даже несмотря на то, что он был без сознания. Аой действовала осторожно, обрабатывая каждую рану с максимальной деликатностью, чтобы не причинять лишней боли. В это время Шинобу тоже взяла полотенце, намочила его в тёплой воде, отжала и подошла к Гию сзади. Его спина была в ужасном состоянии — сплошное месиво из глубоких порезов, пересекающихся с содранной кожей. Некоторые участки всё ещё кровоточили, а местами были видны мышцы. Кроме того, старые раны от наказания Тенгена частично зажили, но на них появились новые, нанесённые Муичиро. Хотя он старался бить в одно и то же место, это было сложно из-за силы удара и того, как кнут менял направление при каждом взмахе. Шинобу нахмурилась, но быстро взяла себя в руки. Она начала с верхней части его спины, аккуратно стирая засохшую кровь и грязь. — Держите его крепче, — сказала она, обращаясь к какуши, которые поддерживали Гию за плечи и руки. Мужчины кивнули и крепче сжали его плечи, готовясь к возможным рефлекторным подергиваниям. Шинобу работала уверенно, но осторожно. Она обрабатывала каждую рану, стараясь не причинять дополнительной боли, хотя в некоторых местах тело Гию непроизвольно вздрагивало. Разорванная кожа и глубокие порезы требовали особого внимания, чтобы не повредить мышцы и не усилить кровотечение. Тем временем Аой продолжала обрабатывать переднюю часть его тела. Она закончила с торсом и перешла к рукам, тщательно обрабатывая каждую ссадину и синяк. Время от времени она бросала быстрые взгляды на Шинобу, наблюдая за её работой и пытаясь перенять её уверенность. С каждым новым полотенцем девушки погружались в тёплую воду, и напряжение в комнате нарастало. Шинобу работала с особой тщательностью, её движения были точными и выверенными, но в глубине души она понимала, что одно неверное движение может привести к неприятным последствиям. Если Гию рефлекторно дёрнется, даже сильные руки какуши не смогут его удержать. Мужчины, которые держали Гию за плечи, начали заметно уставать. Под их масками по вискам стекали капли пота. Они молчали, но было видно, что напряжение в их телах нарастает. Каждый раз, когда Шинобу прикасалась к очередной глубокой ране, они инстинктивно сжимали его плечи, готовые помешать Гию сделать резкое движение. Для Аой ситуация была чуть менее напряжённой. Она уже вытерла его грудь, шею, торс и руки и перешла к ногам. Девушка быстро сменила полотенце, окунула новое в таз с водой и осторожно начала вытирать ноги Гию. Ноги мужчины тоже были сильно повреждены. От ударов бамбуковыми палками, которыми его избивал Удзуи, остались тёмные пятна. Но эти раны были гораздо менее серьёзными, чем те, что были на других частях его тела, поэтому Аой действовала быстрее. Она тёрла его кожу, смывая остатки грязи, и старалась не пропустить ни одного участка. Закончив с ногами, Аой отошла от Гию, аккуратно взяла грязные полотенца и сложила их в ряд подальше от чистой воды. — Мы будем использовать только чистые полотенца. Я не хочу, чтобы грязь из предыдущих ранений попала обратно, — объяснила Шинобу, не отрываясь от работы. Аой кивнула, быстро собрала использованные салфетки и положила их у двери. Тем временем Шинобу продолжала работать над спиной Гию. Её руки двигались уверенно, но в её взгляде читалось напряжение. Она не могла позволить себе ошибиться, ведь спина мужчины была в критическом состоянии. Капли воды с полотенец стекали по телу Гию, смешиваясь с оставшейся кровью и образуя тонкие алые линии, которые тянулись вниз. С каждой промытой раной кожа становилась чище, но при этом обнажалась истинная глубина повреждений. — Хорошо, — тихо сказала Шинобу, вытирая остатки грязи с одного из глубоких порезов. — Давай приготовим свежую воду. Эта уже слишком грязная и холодная. Аой кивнула, взяла таз с грязной водой и направилась к выходу из комнаты. Она шла быстро — знала, что каждая минута на счету. Старую воду нужно было вылить, а в таз набрать новую, чтобы продолжить процесс исцеления. Тем временем, пока вода уходила, Кочо решила не терять времени даром. Она отошла от Гию и взяла ватные палочки, смоченные в антисептическом растворе. С этими инструментами она подошла к Водному столпу спереди. Она начала аккуратно промывать повреждённую кожу. Каждый порез, каждый участок содранной кожи требовал особого внимания. Шинобу особенно медленно обрабатывала глубокие раны, чтобы не задеть их ещё больше. Когда эта часть работы была завершена, Шинобу вернулась к медицинскому столу. Она взяла лак уруси⁵ — натуральный клей, который используется в японской медицине для временного наложения повязок, — и стерильную шёлковую повязку⁶, предварительно пропитанную травяным лечебным раствором, а также небольшую деревянную плоскую палочку для нанесения лака уруси. Подойдя к Гию сбоку, она открыла ёмкость со смолой и с помощью палочки начала аккуратно наносить лак уруси по краям ран. Её движения были плавными, но, несмотря на всю её осторожность, тело Гию непроизвольно содрогнулось от её прикосновения. — Держите его крепче. Он может дёрнуться, — предупредила она, не отрываясь от работы. Какуши, хоть и уставшие, снова собрались с силами и крепко схватили его за плечи. Их руки слегка дрожали от напряжения, но они не ослабляли хватку, понимая, как важно сохранять контроль. Обработав края ран лаком, Шинобу начала аккуратно накладывать шёлковую повязку на повреждённые участки. Каждый кусочек ткани прилипал к ране благодаря лаку уруси, создавая временную защиту и помогая травяному раствору проникать глубже, чтобы ускорить заживление. Тело Гию снова содрогнулось от каждого прикосновения, его мышцы напряглись, и какуши пришлось сжать его ещё сильнее, чтобы он не вырвался. Кроме того, по его лицу было видно, что он нахмурился. Но, несмотря на это, его дыхание было ровным и спокойным. Шинобу не торопилась. На каждом этапе нужно было проявить терпение, чтобы убедиться, что повязка наложена ровно и надёжно. Это заняло довольно много времени, но к тому моменту, как Аой вернулась с новой тёплой водой, Шинобу уже закончила эту часть работы. Она выпрямилась и устало вытерла пот со лба. К счастью, на передней части его тела было не так много ран, и это хорошо. Но синяки (кровоподтёки) всё же были. Аой поставила деревянный таз с тёплой водой на прежнее место, рядом с койкой. Она сняла с плеч свежие полотенца и аккуратно положила их рядом с тазом, чтобы они были под рукой. — Всё готово, Шинобу-сан, — сказала она, переведя взгляд на Хашира Насекомого. Шинобу коротко кивнула, не сводя взгляда с Аой. Затем она подошла к аптечке и взяла небольшую баночку с травяной мазью, которая снимает отёки, синяки и ускоряет заживление. Вернувшись, она протянула баночку Аой. — Нанеси эту мазь на опухшие и ушибленные участки, — спокойно сказала она, глядя на девушку. — Это поможет им быстрее зажить, а коже — прийти в норму. — Хорошо, Шинобу-сан. Сделаю, — коротко ответила Аой, забирая банку из её рук. Она подошла к Томиоке сбоку. Аккуратно открыв баночку, она набрала немного прохладной мази на кончики пальцев и начала осторожно наносить её на участки кожи с синяками. Тем временем Шинобу подошла к своему коллеге со спины. Она присела на край койки, взяла одно из сухих полотенец и окунула его в тёплую воду. Вытащив полотенце, она аккуратно отжала лишнюю влагу и снова принялась за работу. Осторожными движениями Шинобу начала вытирать оставшиеся раны от крови и грязи. По сравнению с тем, что было вначале, таких мест стало гораздо меньше. Тёплая вода помогла смыть остатки засохшей крови, не причиняя лишней боли. Шинобу сосредоточилась на участках, которые она пропустила раньше или где грязь осталась в труднодоступных местах. — Ладно, мы почти закончили, — тихо сказала она, бросив быстрый взгляд на какуши, которые всё ещё крепко держали Гию. На этот раз работа заняла меньше времени, около десяти минут. Когда она закончила, его спина была чистой, и оставалось только зашить несколько ран и проделать ту же процедуру с передней частью. — Аой, ты уже закончила наносить мазь? — спросила Шинобу, аккуратно складывая грязное полотенце. Аой, услышав вопрос, встала и повернулась к женщине. — Да, я только что закончила, — коротко ответила она, слегка выпрямившись. — Хорошо, принеси мне хирургические нити и иглу. Мне нужно зашить несколько участков на его спине, — сказала Шинобу ровным, спокойным голосом. Её лицо оставалось неизменно спокойным, на нём играла та же мягкая улыбка, которая, казалось, никогда не померкнет. Аой кивнула и сразу же направилась к столу. Она поставила на стол баночку с мазью, азатем взяла хирургические нити и иглу. Вернувшись к Шинобу, она протянула ей всё необходимое. — Спасибо, Аой, — сказала Шинобу, беря инструменты. Она аккуратно вдела нитку в ушко иглы, как обычно, уверенно и ловко. Закончив приготовления, она глубоко вздохнула и снова наклонилась к спине Гию. Осторожно поднеся острый конец иглы к краю одной из самых больших ран, она медленно ввела её. Игла легко проткнула повреждённую кожу. Но всё внезапно изменилось. Тело Гию внезапно дёрнулось, и он рефлекторно схватил одного из какуши за шею. Его глаза резко открылись, но по их пустому, безжизненному взгляду было ясно, что он без сознания. Глубокие тёмно-синие глаза смотрели прямо на того, кого он держал, но в них не было понимания. Какуши, оказавшийся в тисках, сдавленно охнул, и его лицо начало краснеть. Гию поднялся на ноги, и его хватка была настолько сильной, что Какуши едва мог дышать. — Томиока-сан, остановись! — закричала Аой, но на него это не подействовало. Второй какуши тут же отреагировал, схватив Гию за руку и попытавшись повалить его. Он напряг все свои силы, но хватка Хашира Воды была подобна железной хватке. Аой, не теряя времени, тоже бросилась на помощь. Она подпрыгнула к Гию, схватила его за запястье и попыталась разжать пальцы, сжимавшие шею жертвы. Но даже её усилий было недостаточно — Гию оставался невероятно сильным даже в таком состоянии. В этот момент Шинобу сохраняла хладнокровие. Она быстро подошла к столу, взяла шприц и флакон с морфином⁷. Её пальцы не дрожали, несмотря на царивший вокруг хаос, хотя в голове у неё была паника, но в тот момент она не могла позволить ей взять верх. Набрав нужную дозу, женщина осмотрела шприц, чтобы убедиться, что всё готово. — Кочо-сан, поторопитесь! — громко крикнул второй какуши, пытаясь удержать Гию за руку. Его голос звучал напряжённо и панически. Шинобу быстро подошла ближе. Она знала, что доза морфина должна быть достаточно сильной, чтобы успокоить Гию, но не слишком большой, чтобы не навредить его ослабленному организму. Она слегка подпрыгнула на койке и оказалась почти на одном уровне с Гию, который возвышался над всеми. Она быстро обдумала варианты введения инъекции и выбрала подключичную вену⁸, расположенную в межлопаточной области. Можно было бы ввести иглу в сонную артерию⁹, но это было бы очень рискованно и могло привести к удушению или образованию тромбов. Кроме того, выбор был невелик. Введение морфина в подключичную вену обеспечивало самый быстрый и, что самое важное, самый безопасный эффект, но требовало точности и скорости. Не колеблясь, Шинобу ввела иглу шприца в нужное место и мгновенно ввела препарат. Однако вместо того, чтобы сразу успокоиться, Гию отреагировал совсем иначе. Почувствовав новую острую, пронизывающую боль, он резко отпустил какуши, который с хрипом рухнул на пол, схватившись за горло. Аой, которая пыталась удержать его за руку, тут же отлетела в сторону и упала на спину, но при падении задела стул с деревянной миской воды, из-за чего та опрокинулась и вода разлилась по полу. Второго какуши Водный столп ударил свободной рукой, и тот с громким стуком отлетел к стене. Всё произошло за считаные секунды. Гию обернулся, и его тёмно-синие глаза, по-прежнему лишённые всякого выражения, уставились на Шинобу. Она почувствовала этот взгляд, холодный и пугающий, ещё до того, как его руки коснулись её шеи. Слишком быстро, чтобы увернуться, Гию схватил ее за шею и с силой повалил на койку. Его хватка была такой сильной, что Шинобу почувствовала, как у нее на мгновение перехватило дыхание. У нее мелькнула мимолетная мысль, что он скорее сломал бы ей шею, чем задушил. Шинобу сопротивлялась изо всех сил, но его хватка была подобна железной ловушке. Она знала, что действие морфина проявится через минуту или две, но ей нужно было продержаться до этого момента. К счастью, какуши быстро пришли в себя. Они оба подбежали к Гию сзади и схватили его за плечи, пытаясь оттащить от Шинобу. Но даже их усилий было недостаточно, чтобы полностью обездвижить его. Аой, несмотря на боль и шок от падения, тоже бросилась им на помощь. Она схватила Томиоку за руку обеими ладонями и изо всех сил старалась разжать его пальцы. Гию никак не отреагировал на их попытки. Его лицо оставалось бесстрастным, а взгляд, устремлённый на Шинобу, выражал абсолютную холодность. . Но постепенно, с каждой секундой, хватка его пальцев слабела. Напряжённые мышцы начали расслабляться, и его движения стали менее резкими. Шинобу почувствовала, как давление на её шею ослабло. Она сделала первый, хоть и слабый, вдох, но оставалась наготове. — Прижмите его к земле! Не ослабляйте хватку, — хрипло выдохнула она, глядя на Какуши и Аой, которые продолжали удерживать Гию. Его тело начало слабеть, взгляд постепенно терял чёткость и начал закрываться, а затем голова слегка склонилась вперёд. Морфин наконец начал действовать. Через три минуты после введения морфина хватка Гиюу на шее Шинобу полностью ослабла. Аой без особого напряжения смогла поднять его руку и аккуратно убрать её с шеи наставницы. Какуши по-прежнему крепко держали Гию за плечи, но его тело уже обмякло, и он полностью перестал двигаться. Поэтому они осторожно развернули его и усадили обратно на койку. Его тёмно-синие глаза были уже полностью закрыты, а волосы цвета воронова крыла спадали на плечи. Его волосы тоже не мешало бы помыть, но это можно сделать позже, когда он залечит раны. Шинобу, обессилевшая после борьбы, встала с койки, медленно отошла от него и села на табурет рядом с аптечкой. Она тяжело дышала. Она пыталась восстановить силы. На её тонкой шее остались заметные красноватые следы от пальцев Гию, которые вскоре превратятся в синяки. — Нужно было сразу ввести ему морфин... — тихо сказала она, глядя на Томиоку, безвольно лежащего на койке. В её голосе слышалось разочарование, но также и сожаление. — Шинобу-сан, как ты себя чувствуешь...? — спросила Аой, подходя к ней с обеспокоенным выражением лица. Шинобу повернулась к девочке и мягко улыбнулась, несмотря на очевидную усталость. Она встала, положила руку на голову Аой и легонько погладила её. — Не волнуйся, я в порядке, — успокаивающе сказала она. Её голос звучал мягко и ободряюще. — Прости, что заставила тебя волноваться, — затем она на мгновение отвела взгляд, словно обдумывая произошедшее, и продолжила. — Это была моя ошибка. Мне нужно было сразу ввести морфин. Видимо, его нервная система не выдержала напряжения, и это вызвало такую реакцию. Закончив говорить, Шинобу вернулась к столу. Она быстро взяла новые хирургические нити и иглу, чтобы подготовить их к использованию. Игла, которая ранее упала на пол, уже была непригодна для использования, и брать её повторно было недопустимо. — С момента введения вещества прошло пять минут, оно уже подействовало в полной мере, — сказала Кочо спокойным и уверенным голосом, повернувшись к нему лицом. В её глазах снова появились улыбка и спокойствие. Затем она снова подошла к Гию и осторожно села на край кровати позади него. Её взгляд был сосредоточен, а движения — уверенными, несмотря на недавний инцидент. Шинобу глубоко вздохнула, стараясь сосредоточиться, и поднесла иглу к краю одной из больших ран. Она осторожно проткнула кожу и сделала первый стежок. Какуши, внимательно наблюдавшие за её действиями, тут же напряглись. Они крепче сжали плечи Гию, готовясь к возможным рефлекторным движениям. Но ничего не произошло. Гию не пошевелился, его тело оставалось неподвижным, как у куклы, лишённой жизни. Это был хороший знак, и Шинобу продолжила свою работу. Её руки двигались уверенно и методично. Шов за швом она заделывала самые глубокие порезы на спине Гию. Антисептический раствор на шёлковых нитях помогал предотвратить возможное заражение, и каждая петля была затянута идеально. Закончив с первой серьёзной раной, Шинобу перешла к следующей, а затем ещё к одной и ещё. Постепенно она обработала все раны, которые можно было зашить. — Почти готово, — тихо сказала она, обращаясь скорее к себе, чем к кому-то другому. Работа была кропотливой и требовала времени, но она знала, что это единственный способ дать Томиоке шанс на выздоровление. Через некоторое время она отложила иглу и с удовлетворением осмотрела готовые швы. — Теперь давайте перейдём к следующему этапу, — добавила Шинобу, откладывая использованные нити и осматривая оставшиеся участки ран. Аой сразу поняла, о чём идёт речь, и, не колеблясь, взяла лак уруси, которым ранее пользовалась Шинобу, а также заранее подготовленные шёлковые бинты, пропитанные целебными травами. Подойдя к наставнице, она аккуратно положила всё рядом с ней. — Спасибо, Аой. А теперь дай мне красную банку с левой стороны стола, — попросила Шинобу, взглянув на девушку. Аой кивнула, быстро развернулась и направилась к аптечке. Её взгляд сразу упал на красную баночку, и, не теряя времени, она взяла её и вернулась к Шинобу, поставив баночку рядом с бинтами. — Спасибо, — сказала Шинобу, беря необходимые ей материалы, а затем протянула Аой использованную иглу. — Положи это в металлическое блюдце. А потом можешь вытереть пол. Томиока-сан приложил немало усилий, чтобы перевернуть таз с водой, — добавила она, слегка усмехнувшись. Аой осторожно взяла иглу, слегка поморщившись при воспоминании о недавнем инциденте, и кивнула — Понятно, будет сделано, — ответила она коротко, но немного робко. Девушка аккуратно положила иглу в указанное металлическое блюдце, а затем повернулась к двери, где лежали старые полотенца, которыми ранее обрабатывали раны Гию. Она быстро собрала их и подошла к тому месту, где на полу осталась пролитая вода. Аккуратно развернув тряпки, она положила их на мокрое пятно, чтобы они впитали влагу. Когда вода впиталась, Аой начала по очереди поднимать мокрые полотенца и выжимать из них грязную воду обратно в деревянный таз. Это была неприятная, но необходимая работа, ведь в медицинском кабинете должна быть чистота. Тем временем Шинобу, не теряя времени, приступила к следующей части процедуры. Она взяла красную баночку и, открыв её, аккуратно нанесла немного густой вязкой зелёной жидкости на пальцы. Затем, с предельной осторожностью, она начала наносить тонкий слой мази на участки кожи, содранные во время наказаний, но в основном на те, которые пострадали от наказания Узуя. Он был специально разработан для ускорения восстановления повреждённых тканей. В его состав входят редкие растительные экстракты, стимулирующие регенерацию кожи, а также вещества, предотвращающие инфицирование и способствующие быстрому заживлению. Она сосредоточенно работала, аккуратно нанося мазь на каждый повреждённый участок. Хотя процесс восстановления займёт время, эта мазь значительно ускорит его. — Хорошо... — тихо пробормотала она, наблюдая за тем, как мазь впитывается. — Дальше будет проще. Закончив, Шинобу аккуратно закрыла банку и отставила её в сторону. Теперь пришло время для следующего шага. Она взяла лак уруси и деревянную палочку, которая лежала в контейнере со смолой. Набрав немного лака, она начала аккуратно обрабатывать края ран, создавая тонкую защитную плёнку. В то же время она накладывала шёлковые повязки, которые ранее принесла Аой, на обработанные участки. Каждое движение было точным и размеренным, Шинобу не торопилась, чтобы не пропустить ни одной раны. Её руки двигались уверенно, накладывая повязки в нужных местах так, чтобы они плотно прилегали к коже. Она тщательно закрепляла их, следя за тем, чтобы ничего не было видно. 18:30 Прошло четыре часа. Синобу потребовалось четыре долгих часа, чтобы оказать Гию всю необходимую медицинскую помощь. Это заняло гораздо больше времени, чем она рассчитывала, и теперь она чувствовала, как усталость слабо отдаётся в мышцах её рук. Но самое главное, что состояние Гию стабилизировалось. Наложив шёлковые повязки, она должна была аккуратно обернуть бинт вокруг его тела, чтобы повязки не соскользнули, когда он ляжет. Эта работа требовала предельной осторожности, но в конце концов она справилась. Когда она закончила, его нужно было перенести в другую комнату — оставаться в этой было нецелесообразно и невозможно. Какуши отнесли Гию в другую комнату, уложили его на кровать и, убедившись, что их помощь больше не нужна, ушли, как только основная работа была завершена. Аой занялась уборкой: она сожгла использованные материалы и отправила остальные полотенца в стирку. В конце концов в палате осталась только Шинобу. Она сидела рядом с Гию, наблюдая за его ровным, хотя и слегка прерывистым дыханием. В комнате было тихо, и единственным источником света был солнечный луч, проникавший сквозь бумажные перегородки. Действие морфина уже начало ослабевать. Гию, вероятно, снова почувствует боль, но она знала, что он сможет её вытерпеть — он всегда так делал. Шинобу тяжело вздохнула и поправила одеяло, которым только что укрыла его. — Ты всегда берёшь на себя слишком много ответственности, — сказала она мягким, но грустным голосом. Она на секунду замолчала, внимательно вглядываясь в его лицо. — Прямо как Канае... — добавила она едва слышно, на мгновение замерев. Шинобу не стала развивать эту тему. Она просто села рядом с ним, наблюдая за состоянием Гию, и впервые за четыре часа позволила себе немного расслабиться.