What if?../Что, если?..

В лесу стояла глубокая ночь, наполненная шёпотом ветра и запахом сосновых иголок. Луна, скрытая за густыми кронами сосен, лишь частично освещала пространство, отбрасывая длинные прерывистые тени на мягкую, покрытую иголками и мхом землю. Деревья здесь были высокими, старыми, их толстые стволы устремлялись ввысь, в темноту. В лесу царила тишина, нарушаемая лишь отдалёнными звуками ночных существ: где-то среди ветвей шуршала, вероятно, летучая мышь, а сбоку доносился отдалённый крик совы. Но демон не обращал внимания на то, что его окружало. Он стоял, опираясь одной рукой о грубую кору сосны, а другой закрывая лицо, и всё ещё оставался в человеческом обличье. Кокушибо хотел бы взять больше, намного больше, но остановился. Не потому, что не хотел, а потому, что не хотел торопиться. — Гию..., — он произнёс это имя так медленно, словно смаковал его на вкус. Он всё ещё чувствовал это. Дрожащие пальцы Томиоки на его плечах, его тёплое дыхание, его запах... Он наслаждался каждой секундой, каждым прикосновением, каждым движением этого человека. Бывший Хашира сводил его с ума. Он хотел его. Но это не то же самое, что хотеть добычу или врага. Гию с его упрямством, с его хрупкостью, скрытой за стеной безразличия, с тем вызовом, который всё ещё дрожал в его руках... Он был особенным, и Высшая Луна не могла этого не замечать. Бывший Водный столп был божественным, и он хотел стать тем лучом света в этих божественно пустых тёмно-синих глазах. — Ха... Ю-чан... ты сводишь меня с ума.... — тихо сказал он, проводя кончиками пальцев по губам, словно хотел навсегда запомнить это ощущение. Кокушибо широко улыбнулся, его фиолетовые глаза заблестели в лунном свете, а затем он медленно поднял взгляд к тёмному небу. — Тепло его губ... тепло его тела... — он закрыл глаза, позволяя воспоминаниям завладеть его разумом. — Гию... 》Слегка приоткрытые губы. Тихий, сдержанный вздох. То, как его пальцы сжали плечи демона, как у него перехватило дыхание, как задрожало его тело, и то, что он не отстранился. Не сопротивлялся.. Кокушибо наслаждался этой картиной, словно самым ценным трофеем. Он не был уверен, кто из них двоих в тот момент был настоящим хищником. Но одно он знал точно - он хотел большего. Намного большего. Он всё ещё был в человеческом обличье, наслаждаясь ночной тишиной и приятными воспоминаниями, как вдруг услышал, что к нему по лесу кто-то быстро приближается. Раздражение мгновенно вспыхнуло в нём. Ему было так хорошо, вспоминая тёплые губы Гию, его дыхание, его дрожь, но теперь всё это прервал какой-то мелкий сопляк, который посмел ему помешать. Демон лениво открыл глаза, его взгляд стал холодным и презрительным, и он прищурился, пытаясь понять, откуда доносится звук. Из темноты резко вынырнула тёмная фигура — демон низшего ранга с искажённым, голодным выражением лица прыгнул прямо на него. Но для Кокушибо он был слишком медлителен. — «Медленно. Жалкое зрелище» Он даже не стал торопиться. Он просто слегка отклонился в сторону, позволив атаке пройти мимо него, как будто это было что-то незначительное, не стоящее его внимания. Демон пролетел мимо, не ожидая, что его удар пройдёт сквозь пустоту. Кокушибо наблюдал за ним, не меняя выражения лица, но внутри него кипела злость. Он отвлёкся. Отвлекся от приятных, тёплых воспоминаний. После неудачной атаки демон тут же развернулся, собираясь напасть снова, но в следующее мгновение застыл на месте. — Что это за черт...? — тихо спросил он самого себя, зная, что ответа не получит. От этого «человека» исходила ужасная, подавляющая аура, такая плотная и тёмная, что казалось, будто сам воздух становится тяжелее. Холод. Давление. Страх, который он внушал окружающим. Демон не мог пошевелиться. Все его инстинкты буквально кричали: «Беги, прячься, исчезай!» — но ноги его не слушались. А потом раздался голос. Глубокий. Холодный. Угрожающий и, казалось, злой. — Ты... — Кокушибо говорил медленно, и в его голосе слышалась убийственная холодность. — Ты прервал меня, когда я предавался прекрасным воспоминаниям... Демон на мгновение растерялся, не понимая смысла сказанного. — Что ты там бормочешь!? — наконец-то он решил повысить голос. И это было его большой ошибкой. В следующее мгновение его тело рухнуло на землю. Его ноги... Были оторваны. Мгновенно. Без предупреждения. Без возможности осознать. Без малейшего видимого движения со стороны Кокушибо. Демон в ужасе поднял голову. Шесть жёлтых глаз. Хищных, холодных, беспощадных. А в центре глаз — кандзи. Первая Высшая луна. Второй по силе демон после Короля демонов. Он только что совершил смертельную ошибку. Демон, едва не задохнувшийся от страха, попытался подняться на руках, пока его отрубленные ноги медленно восстанавливались. — П-простите меня! — пробормотал он дрожащим голосом, который превратился в жалобный шёпот. — Я был глупцом! Я не знал, кто ты! Пожалуйста, прости меня! Но Высший демон не ответил. Он посмотрел на него... и в его глазах не было ничего. Ни презрения. Ни жалости. Только холодная пустота. Демон задрожал ещё сильнее, поняв, что слова его не спасут. Кокушибо медленно сделал шаг вперёд. Его шаги были тихими и плавными, как у хищника, который знает, что его жертва никуда не денется. Он просто хотел убить его. Одним движением, быстро, без слов. Но... Он на секунду замер, осознав кое-что ещё. Он был голоден. Глубокий, тёмный голод, который он игнорировал последние несколько дней, теперь поднимался внутри него, сжигая его изнутри. Воспоминания о Гию всё ещё кружились в его голове. Его тепло. Его дыхание. Его губы. Но он не мог утолить этот голод одними лишь воспоминаниями. А этот низший демон — жалкий, бесполезный, трусливый — мог утолить другую, более примитивную жажду. Поэтому он медленно наклонил голову и слегка приоткрыл губы, и низший демон увидел острые клыки. — Не бойся, — тихо сказал Кокушибо, но в его голосе не было утешения. — Ты всё равно не выживешь. И в следующее мгновение он исчез. Демон даже не понял, что произошло. А потом он почувствовал, как холодные сильные пальцы сжимают его горло. Затем раздался резкий, всепоглощающий вопль. Высшая Луна держала его за горло, подняв одной рукой, как жалкую тряпичную куклу. Демон не чувствовал боли. Его раны не пульсировали и не причиняли страданий. Но страх... Страх был всепоглощающим. — Пожалуйста... пожалуйста... пожалуйста, не надо!... — пробормотал он сдавленным голосом, и его изуродованное лицо исказилось от неподдельного, безудержного ужаса. Паника.. Ужас.. Бессвязные мольбы о пощаде... Кокушибо не обратил на это внимания. Его пальцы впились в горло демона, сжимая его так сильно, что, если бы он мог задушить, тот бы уже давно умер. Но он не собирался так просто его убивать. Он хотел почувствовать, как этот ничтожный кусок мяса дрожит в его руках. Как страх переполнял его сущность. — П-п-пожалуйста... остановись... пожалуйста... — демон задыхался от ужаса, его слова прерывались судорожными всхлипами. Но Высшая Лунаине слушала. Ему было всё равно. Он опустил голову и вонзил зубы в мягкую плоть. Клыки легко проткнули горло жертвы, и холодная кровь хлынула наружу, стекая по его губам, подбородку и шее. Холодная. Вязкая. Она наполнила его рот привкусом меди. Демон издал мучительный, полный ужаса звук — не крик и не стон, а лишь жалкое хрипение существа, осознающего, что его пожирают заживо, как человека. Но Кокушибо не обратил на это внимания. Он был голоден. Он оторвал первый кусок, с лёгкостью разрывая мышцы, сухожилия и ткани. Хруст. Рот наполнился холодной плотью, и он медленно жевал, наслаждаясь моментом. Демон дёрнулся, его тело конвульсивно затряслось в руках Высшей луны, но страх смешался с неизбежным осознанием. Ему не сбежать. Он исчезнет. Будет поглощён целиком, как и люди, которых он когда-то поглотил. Кокушибо оторвал следующий кусок, потом ещё один. Кожа рвалась, кости трещали, кровь лилась тёмными потоками. Холодное, живое мясо, наполненное силой. Он ел медленно, наслаждаясь каждым кусочком, пока от несчастного существа не осталось ничего целого. Когда он закончил, то медленно выпрямился и облизал губы, стряхнув остатки крови тыльной стороной ладони. Голод исчез. Но теперь... Теперь его голод был другим. Он закрыл глаза, позволяя образу Гию вернуться в его сознание. Эти губы... этот жар... это подчинение... Кокушибо ухмыльнулся. — Скоро... очень скоро, — сказал он и бесшумно растворился в ночи. В лесу снова воцарилась тишина. Первая Высшая луна исчезла, растворившись в ночи, оставив после себя лишь следы своей кровавой трапезы. Место, где он стоял, пропиталось запахом крови. Земля была чёрной от свежей крови. Кровавые следы впитались в мягкий мох, образовав тёмные влажные пятна. Кора ближайших деревьев была забрызгана алой жидкостью, которая медленно стекала вниз, оставляя после себя застывающюю корку. Где-то неподалёку валялись куски плоти — оторванная рука, что-то, что когда-то было лицом. Ноги, оторванные в самом начале, теперь казались бесполезными остатками, разбросанными в хаотичном порядке. Но в любом случае всё это скоро исчезнет... растворится, ведь солнце смоет каждую каплю демонической крови, оставив это место без каких-либо следов трапезы. 05:25 Ночь тянулась бесконечно. Гию лежал на футоне, не в силах сомкнуть глаз. Всё произошедшее снова и снова прокручивалось у него в голове, вырывая его из привычной холодной реальности и погружая во что-то новое и неправильное. Он ненавидел это. Ненавидел то, как его тело помнило каждую секунду того момента. Ненавидел то, как его губы всё ещё казались накрыты чужими. Ненавидел то, как всё внутри него сжималось при одной мысли о том, чтобы не оттолкнуть Кокушибо. Но хуже всего было другое. Он не мог отрицать, что это было... хорошо и приятно. Что в эти несколько мгновений он чувствовал себя непринуждённо. Что он чувствовал себя другим. Чувствовал себя важным, нужным. — «Чёрт» — Он стиснул зубы, уставившись в тёмный потолок. Его пальцы невольно крепче сжали ткань одеяла, а дыхание перехватило, когда он понял, что боится ответа на свой вопрос. — «Что было бы, если бы Кокушибо не остановился?..» — эта мысль ударила сильнее любого удара. Он не хотел знать ответ. Но в глубине души он уже знал его. Он знал, что не стал бы сопротивляться тому, что могло бы произойти. — «Чёрт. Чёрт!» Он не должен был этого допускать. Томиока поднял руку и коснулся губ пальцами, словно пытаясь стереть ощущение чужого прикосновения. Но губы помнили. Помнили холод Кокушибо. Помнили, как их дыхания слились воедино. Помнили холод его языка, медленно пересекающего границы. Гию сжал пальцы в кулак и отдёрнул руку, пытаясь избавиться от этого ощущения, вырвать его из памяти. Но ночь тянулась медленно. Слишком медленно. И с каждой минутой становилось только хуже. Он ненавидел это. Но больше всего он ненавидел то, что в глубине души не хотел ничего забывать. Но Гию не хотел признавать эти чувства. Это было неправильно. — «Нужно что-то делать». — подумал он, медленно поднимаясь на ноги, словно надеясь, что это движение сотрёт с его кожи следы прикосновений незнакомца. Но ощущение не исчезло, а только усилилось, поэтому он быстро решил выйти из дома. Подойдя к сёдзи, он осторожно отодвинул их и направился в конец коридора, где лежали его гэта. Там он неторопливо надел их и вышел на улицу, вдыхая прохладный ночной воздух. Но даже ночь не могла охладить жар, который всё ещё пылал внутри. Гию не думал о том, куда идёт. Ноги сами привели его за дом, к бочке с водой, где он оставил свою грязную одежду. — «Да, это меня займёт... Это меня отвлечёт». — убеждал он себя. Он потуже затянул пояс юкаты, а затем вытащил руки из рукавов, чтобы ткань не намокла. Холодный осенний воздух тут же обдал его тело, заставив слегка поморщиться и вспомнить о холодном дыхании демона. Его чёрные волосы рассыпались по плечам и спине. Это разозлило бывшего Водяного столпа. Он не должен был так реагировать, особенно на демона. И не на какого-то рандомного демона, а именно на Первую Высшую луну. Ему нужно отогнать эти странные мысли, успокоить разум. Он наклонился и опустил руки в холодную воду, ощущая, как ледяная вода обжигает кожу. Он тяжело вздохнул. — «Лучше. Намного лучше». — убеждал он себя. Он вытащил из бочки своё хаори, пропитанное пылью, грязью и кровью, и начал аккуратно протирать ткань. С его пальцев капала холодная вода, и тёмные пятна растворялись, оставляя после себя чистый след. Пропитанная грязью ткань начала очищаться. Закончив с этим предметом одежды, он вытащил его из бочки, отжал лишнюю воду и повесил на верёвку для сушки, закрепив так, чтобы он не упал. После этого он вернулся к бочке и вытащил хакаму. Тяжёлая, пропитанная грязью ткань погрузилась в воду, и Гию снова начал разминать складки, наблюдая за тем, как вода мутнеет от смытых следов вчерашней битвы. Он действовал машинально, не позволяя себе остановиться, не позволяя себе думать. Но, несмотря на холодную воду, он всё ещё помнил прикосновение другого мужчины. И чем больше он пытался избавиться от этого чувства, тем сильнее оно возвращалось. Вода становилась всё грязнее, а его одежда — всё чище. Он аккуратно тёр ткань, снова и снова промывая её и наблюдая, как исчезают последние следы грязи, словно их и не было. Но вот ощущение на его губах, на коже, внутри него — оно не исчезало. Он чуть сильнее сжал ткань хакама, стиснув зубы. — «Я не должен был так реагировать». — Он повторял это снова и снова, и, как бы ему этого ни хотелось, одно было ясно — он все равно это запомнит. Голубоглазый глубоко вдохнул, доставая одежду из воды и давая ей немного стечь. Он попытался сосредоточиться на холоде, на тяжести мокрой ткани в руках, на каплях воды, падающих обратно в бочку. Но даже сейчас его сердце билось быстрее, чем следовало. — Глупо... — раздражённо фыркнув, он начал выжимать одежду, намеренно прилагая больше усилий, чем требовалось. Отжав лишнюю воду, Томиока аккуратно повесил хакаму на верёвку рядом со своим хаори. Он тщательно закрепил ткань, чтобы она не упала и ветер не порвал её. — Это из-за его внешности..,— пробормотал он, поворачиваясь обратно к бочке. Он посмотрел вниз, в мутную воду, в которой отражалась почти полная луна. Это раздражало. Что-то в этом спокойном, холодном свете, в этой тишине, в этой бесстрастной картине — вызывало в нём необъяснимый гнев. Луна смотрела на него так же, как Кокушибо — молча, пристально, проницательно. Гию быстро взболтал воду рукой, разбив отражение. Но как только он убрал руку, отражение снова стало целым, как будто ничего не изменилось. Он попытался отогнать эти мысли, но они всё равно вернулись. Он стиснул зубы, его пальцы напряглись. — «Почему?» — спросил он себя. — «Почему одно прикосновение, один поцелуй, один взгляд заставили меня потерять равновесие?.» — Ему не следовало так реагировать. Бывший Хашира сжал пальцы на деревянных бортиках бочки, напрягая всё тело. Раздражение внутри него нарастало, заполняя его целиком, и, не успев обдумать свои действия, он опрокинул бочку. Мутная вода с приглушённым плеском разлилась по земле, пропитав её тёмной влагой и растёкшись беспорядочными потоками во все стороны. Гию тяжело дышал, его плечи поднимались и опускались, а пальцы теперь сжимали его распущенные волосы. — Почему так трудно забыть об этом?.. — прошептал он надломленным, почти отчаянным голосом. Его взгляд упал на землю, где из-за пролитой воды образовалась лужа. В её отражении виднелась луна. Она смотрела на него так же, как и раньше, — спокойно, холодно, неизменно. От этого зрелища он невольно задержал дыхание. Куда бы ни текла вода, где бы она ни была, луна всегда будет там. Как и он. Как бы Гию ни пытался забыть, как бы он ни пытался убежать от этих чувств, они всё равно возвращались. Прямо как луна в той проклятой луже. 8:45 Утро наступало слишком медленно. Сквозь бумажные перегородки в комнату проникал мягкий утренний свет, окрашивая всё в приглушённые золотистые тона. Воздух был прохладным и свежим, наполненным лёгким ароматом утренней росы и отдалённым запахом дыма от печей, в которых уже начинали разводить огонь для завтрака. Где-то снаружи щебетали птицы, а вдалеке слышались приглушённые голоса просыпающегося поселения. Лёгкий ветерок колыхал бамбуковые занавески, создавая тихий, успокаивающий скрип. Но всё это было далеко от Гию. Он лежал на футоне, уставившись в потолок, не моргая и не двигаясь. Он всё ещё не мог уснуть. Под глазами у него были тёмные круги, а лицо выглядело усталым и отрешённым. Юката, в которой он был прошлой ночью, слегка помялась, а его длинные чёрные волосы были растрёпаны, несколько прядей падали на лицо, но он даже не пытался их убрать. Томиока чувствовал себя измотанным, опустошённым, но всё ещё напряжённым. Казалось, что его мысли не дают телу расслабиться, удерживая его в постоянном напряжении, в бесконечном прокручивании событий прошлой ночи. Он ненавидел это чувство. Где-то вдалеке раздавались шаги и голоса, но они были неясными и чужими. Единственное, что он по-настоящему чувствовал, — это усталость. Не только физическую — он устал душой. Как будто что-то внутри него изменилось. И он не мог повернуть время вспять. Но он не мог больше лежать. Это не избавляло его от мыслей. Это не приносило ему покоя и облегчения. Тяжело вздохнув, Гию лениво приподнялся на локтях и протёр уставшие глаза. Отрицать чувства — дело непростое. Это отнимало у него силы, изматывало, выжигало изнутри, оставляя лишь раздражение и усталость. И он ненавидел себя за то, что всё ещё пытался это делать. Он неторопливо поднялся на ноги, чувствуя тяжесть во всём теле, как будто на него давило что-то невидимое. Но он не позволил себе напрячься. Подойдя к прикроватной тумбочке, он опустился на колени, и его движения были какими-то слишком усталыми для раннего утра. Он открыл дверцу тумбочки, взглянул на сложенные внутри вещи и достал оттуда расчёску. Обычную деревянную расчёску, старую, но целую. Бывший Хашира молча провёл пальцами по ее гладкой поверхности, а затем начал расчёсывать свои густые спутанные чёрные волосы. Каждое движение гребня по прядям было размеренным, ритмичным, как будто он пытался заглушить с его помощью свои мысли. Но даже так он не мог обрести покой. Потому что на его губах всё ещё оставался призрачный след от поцелуя, от которого он так и не смог избавиться. Гию медленно провёл расчёской по волосам, распутывая спутанные пряди и убирая остатки ночной "укладки". Его движения были размеренными, почти медитативными, но даже так он не мог обрести покой. Как назло, его разум не давал ему покоя. Каждый раз, когда он закрывал глаза, он видел эти фиолетовые глаза. Чувствовал это холодное, уверенное давление. Чувствовал чужие пальцы, сжимающие его талию. Он тяжело выдохнул, словно пытаясь вытолкнуть эти мысли вместе с воздухом. Но они не исчезали. Как и чувство чего-то нового, чего-то опасного, что поселилось глубоко внутри него. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного. И от этого становилось только хуже. Томиока продолжал расчёсывать волосы, надавливая чуть сильнее, как будто вместе с прядями мог вычесать беспорядок из своей головы, хоть в глубине души он и понимал, что это не поможет. 9:00 Закончив расчёсывать волосы, Гию аккуратно собрал их в низкий хвост и ловко закрепил резинкой. Как он всегда делал. Он на секунду задержал руку на резинке, словно проверяя, не слишком ли туго она затянута, а затем медленно убрал ладонь. Отложив расчёску, он молча поднялся на ноги. Его движения были медленными, почти ленивыми, как будто его тело ещё не до конца проснулось. Он развернулся и направился обратно к футону, где всё ещё лежали вещи, которые оставил Кокушибо. Юката, хакама, кимоно и коробка. Бывший Столп присел рядом с футоном и посмотрел на аккуратно сложенные вещи. Он не знал, что именно заставило его протянуть руку, но его пальцы сами скользнули по ткани, ощущая её гладкость. Тёмно-синяя юката с узором в виде волн на рукавах... Белый полумесяц на спине... Он молча изучал каждую деталь, проводя пальцами по ткани, словно проверяя её подлинность. — Почему Кокушибо решил дать это мне? — спросил он, зная, что сейчас не получит ответа. Затем он поднял юкату и расстелил её перед собой. Ткань мягко переливалась в утреннем свете, узор из волн был изысканным и утончённым, как отражение луны на воде. — «Это действительно...» — он крепко сжал ткань пальцами, пытаясь прогнать эту мысль. — «Нет. Это не имеет значения». Он аккуратно сложил юкату и перешёл к хакама и кимоно. Чёрные штаны, белая рубашка. Просто. Лаконично. И, что самое главное, всё идеально на нём сидит. А потом он разозлился. Не на одежду. Не на демона, а на себя. На то, что не увидел ничего плохого в этом подарке. На то, что где-то в глубине души он понимал, что Кокушибо выбрал эти вещи не просто так. Но больше всего он ненавидел себя за то, что ему это действительно нравилось. Гию ещё некоторое время молча смотрел на вещи, рассеянно проводя пальцами по ткани и размышляя. — «Надо прогуляться... может, удастся купить где-нибудь здесь дом получше. Срок аренды этого уже подходит к концу... да, так и сделаю». — Приняв решение, он медленно развязал пояс своей синей юкаты, и она слегка сползла. Затем он молча сбросил её, оставшись в одном нижнем белье. Прохладный утренний воздух коснулся его кожи, но он не обратил на это внимания и аккуратно развернул нагадзюбан — нижнюю рубашку, которую носят под кимоно, — и начал надевать её. Ткань приятно холодила кожу, а когда он завязал завязки, рубашка плотно прилегала к телу. Затем он взял белое кимоно, аккуратно развернул его и накинул на себя, расправив плечи, чтобы ткань сидела как надо. Когда верхняя часть одежды была надета, он провёл ладонями по рукавам, разглаживая складки. Всё сидит идеально. Затем он взял хакама, чёрную, простую, строгую, и надел её поверх кимоно, аккуратно затянув пояс, чтобы закрепить ткань на талии. Она не была слишком свободной, но и не сковывала движений — как раз то, что ему было нужно. Наконец он взял белый оби, который шёл в комплекте, и аккуратно затянул его на талии, закрепив ткань. Томиока провёл рукой по ткани, ощущая её текстуру, а затем подошёл к зеркалу в углу комнаты. Он выглядел по-другому. И не только из-за новой одежды. Он не мог понять, в чём именно дело, но это его раздражало. Однако он недолго простоял у зеркала, а затем подошёл к прикроватной тумбочке, где приводил себя в порядок, наклонился и достал оттуда белые таби. Они были чистыми и аккуратно сложенными. Он аккуратно развернул их и с привычной лёгкостью натянул на ноги, убедившись, что ткань лежит ровно и удобно. После этого он на мгновение замешкался, но затем открыл второй ящик. Там, среди нескольких сложенных вещей, лежал кинчаку (мешочек с монетами) с деньгами. Он осторожно взял его, слегка сжал в ладони, чтобы проверить вес. Этого должно хватить на необходимые покупки, если он решит что-то купить. А если этого было недостаточно, он всегда мог пойти в банк, где оставил крупную сумму денег. Затем, не особо задумываясь, он засунул кинтяку в рукава своего нового кимоно, ощущая приятную на ощупь ткань. Одежда была удобной и лёгкой, но он чувствовал её вес, напоминая себе, чей это подарок, и даже сейчас он не мог выбросить этот факт из головы. Он выпрямился и на мгновение замер, оглядывая комнату. Всё было как всегда, но в воздухе всё ещё чувствовалось что-то чужеродное. Но, отойдя подальше, Гию направился к выходу, внезапно вспомнив о своей катане. Она стояла на своём обычном месте, ожидая хозяина, и Томиока на секунду замер. Раньше он не задумывался о том, чтобы взять её с собой, но теперь понял, что оружие ему не нужно. Это была просто утренняя прогулка, ничего больше. Однако он всё равно протянул руку, но тут же замер, несколько мгновений просто глядя на рукоять. Наконец он медленно убрал руку, развернулся и продолжил путь к выходу. Выйдя в коридор, он услышал, что жизнь за пределами дома уже кипит. Люди занимались своими делами, доносились приглушённые голоса, а утренний ветерок приятно охлаждал его лицо. Он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, а затем, не раздумывая, направился к выходу из дома. Он шёл по коридору и не знал, почему ему вдруг захотелось пройтись, но одно он понимал точно: оставаться в комнате больше нельзя. Через мгновение он остановился на пороге, осторожно наклонился и начал надевать гэта. Деревянные сандалии привычно легли на его ноги, их твёрдая поверхность слегка давила, но он уже давно привык к этому ощущению. Поднявшись, он на мгновение замер, взглянул на дверь дома, а затем тихо вышел, закрыв за собой дверь. Улица встретила его прохладным утренним воздухом и размеренным гулом поселения, которое уже начинало оживать. Гию размеренным, неторопливым шагом направился к главной улице. Где-то впереди слышался детский смех — звонкий, весёлый. Они бегали друг за другом, играя в простую игру, и их лица сияли от радости. Женщины сидели возле своих домов и обсуждали повседневные дела, некоторые уже развешивали постиранное бельё или готовили утреннюю еду. В воздухе витал аромат свежего риса и жареных овощей, смешиваясь с запахом древесного дыма от печей. Мужчины неторопливо собирались, обмениваясь первыми словами нового дня. Кто-то уже направлялся на работу, а кто-то просто сидел на скамейках, погрузившись в беседу. Томиока шёл по улице, наблюдая за происходящим, и чувствовал себя чужим. Он всегда был отстранённым. Казалось, что между ним и этими людьми существует невидимая преграда, которую он никогда не сможет преодолеть. Он не знал, как жить, как они. Он мог только идти вперёд, наблюдая, но никогда не становясь частью этого мира. Его шаги были размеренными и тихими, но даже среди шума поселения он чувствовал, что выделяется. Он смотрел на людей, но не чувствовал с ними никакой связи. Он видел их улыбки, их радость, их лёгкость, но не мог понять, как можно жить без тяжести на душе. Каково это — проснуться и не помнить о крови, потерях, боли? Каково это — просто жить, не оглядываясь назад? Мимо него пробежали дети, смеясь и перекрикиваясь, но даже их беззаботный смех казался ему далёким, как звук из другого мира. Гию поймал на себе несколько взглядов, но люди смотрели на него не с любопытством или страхом, а скорее с уважением и признанием. Он был чужаком, но за несколько месяцев некоторые люди успели к нему привыкнуть. Особенно люди в этой части поселения. Но он сам к этому не привык. Эта часть поселения была тихим убежищем вдали от остальных, но домом она не была. Домом... А был ли у него вообще дом? Он невольно поднял глаза, где над поселением раскинулось ясное голубое небо. Солнечные лучи мягко ложились на крыши домов, окрашивая улицы в золотистый цвет. Но даже среди всего этого он чувствовал себя одиноким. Внутри него было слишком пусто, чтобы солнце могло согреть его. Но ночью... Ему было тепло. В объятиях демона ему было хорошо... Эта мысль внезапно пришла ему в голову, вырвав его из раздумий. Гию на мгновение замер, его шаг слегка замедлился, а кровь прилила к лицу, окрасив щёки лёгким румянцем. Он резко покачал головой, пытаясь выбросить эти мысли из головы. — Нет.. Нет.. Нет.. Это было просто тепло тела.. — тихо убеждал себя голубоглазый мужчина. — Просто усталость. Это просто случайность. Просто... — Гию стиснул зубы и заставил себя переключиться. — «Мне нужно поесть... Я плохо соображаю на голодный желудок». — это прозвучало достаточно убедительно, чтобы отогнать мысли о Кокушибо. Он ускорил шаг и направился в центр поселения, где всегда было шумно, оживлённо, полно торговцев, пахло едой и раздавались людские голоса. Ханамура, Деревня Цветов, была больше, чем деревни, в которых он бывал раньше. Здесь жизнь кипела даже после захода солнца, а по утрам улицы были заполнены торговцами, предлагавшими свежие продукты, рис, рыбу, мясо, сладости и специи. Сейчас ему нужно было только одно: еда. Потому что в противном случае его разум продолжал бы его предавать. 10:00 Как только Бывший Хашира вошёл в центральную часть Ханамуры, его встретил аромат свежей еды, дым от уличных очагов и гул голосов. Торговцы уже разложили свой товар и зазывали покупателей, предлагая лучшие ингредиенты для завтрака и обеда. В воздухе витали ароматы жареной рыбы, риса на пару, соевого соуса и имбиря. Гию замедлил шаг, вглядываясь в ряды рыночных прилавков. Он мог бы купить еды и поесть дома, но по какой-то причине ему не хотелось возвращаться. Ему хотелось побыть среди людей, почувствовать их энергию, их бурлящую повседневную жизнь — даже если он сам не был её частью. Пройдя немного дальше, он увидел небольшое заведение с открытой кухней, где уже сидели несколько человек, наслаждаясь горячей едой. — «Сойдёт». Он подошёл ближе, и от запаха свежего бульона и зелени у него предательски заурчало в животе от голода. Как только он сел за стойку, владелец сразу же обратил на него внимание. — О, Томиока-сан! — радостно воскликнул пожилой мужчина, владелец магазина, и поставил перед ним чашку горячего чая, даже не спросив, хочет ли он пить. — Ты снова здесь. Я уже начал думать, что ты исчез! Как обычно? Гию молча посмотрел на чай, а затем на старика, который явно был рад его видеть. Он часто приходил сюда, пусть и ненадолго. Здесь было тихо и спокойно, и никто не задавал лишних вопросов. — И тебе доброе утро. Да, пожалуйста. Лапша с бульоном и зеленью, — тихо ответил он, затем взял чашку с чаем и поднёс её к губам. — Как всегда. Сейчас буду! Пока мужчина занимался приготовлениями, Томиока, попивая чай, осматривал заведение. Кафе было небольшим, но уютным. Запах горячего бульона, соевого соуса и риса создавал необычное ощущение спокойствия. Но даже здесь он не мог полностью расслабиться. ×××× Через несколько минут перед ним поставили глубокую миску, от которой поднимался пар, наполняя воздух ароматом специй и свежих трав. — Вот, Томиока-сан! Горячо, как ты любишь, — сказал старик, кладя палочки для еды рядом с собой. — Ты не спал, да? У тебя усталое лицо. Не стоит переутомляться. Гию на секунду замер, но потом просто взял палочки и перемешал лапшу с бульоном. — Спасибо, Ёсида-сан, — тихо ответил он, не комментируя свою усталость. Он сделал первый глоток. Внутри мгновенно разлилось тепло. Еда была горячей и сытной, и на мгновение ему стало легче. Но как только он немного расслабился, в памяти снова всплыли события прошлой ночи. Холодные губы. Чужие руки. Тот момент, когда он не отстранился. Томиока крепче сжал палочки. — Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Ёсида-сан, заметив его реакцию. — Нет. Я просто кое о чём думаю, — он сделал ещё один глоток бульона, пытаясь заглушить это воспоминание. — «Просто ешь... Не думай об этом. Забудь». Бывший Столп молча продолжал есть, стараясь сосредоточиться на еде: на теплом бульоне, на легком хрусте зелени, на мягкой лапше. Но даже так он чувствовал на себе взгляд хозяина. Пожилой мужчина явно что-то заметил. Он знал, что Гию редко выглядит отдохнувшим, но сегодня его состояние было хуже обычного. — Вы действительно неважно выглядите, Томиока-сан, — тихо заметил он, протирая прилавок перед собой. — Что-то случилось? Томиока затаил дыхание. Что он мог сказать? Что он не мог спать по ночам, потому что всё ещё чувствовал на своей коже прикосновения? Что голова была полна мыслей, которым он не должен был позволять рождаться? Что он сам себя не понимал?.. Но в конце концов он просто сделал ещё один глоток бульона и тихо ответил: — Нет. Всё как обычно. — Хм... — Владелец заведения посмотрел на него с лёгким сомнением, но больше ничего не спросил. Гию был благодарен за это. Он быстро доел лапшу, положил палочки на край миски и медленно выдохнул, позволив себе хотя бы немного насытиться. — Спасибо, — сказал он, доставая из рукава кинчаку. Но прежде чем он успел подсчитать сумму, Ёсида махнул рукой. — Не нужно. Ты всегда платишь, честно, Томиока-сан. Можешь оставить всё как есть. Бывший Столп кивнул, оставил на стойке нужную сумму и встал. — Приходите ещё, — добавил владелец. — Но в следующий раз, надеюсь, вы будете выглядеть лучше. — Хорошего дня, Ёсида-сан, — попрощался Гию, слегка кивнув. После этого он просто развернулся и вышел на улицу, где утреннее солнце уже полностью осветило поселение. Глядя на проходящих мимо людей, он немного поразмыслил. Ему бы не помешало расслабиться и отдохнуть где-нибудь. — «Горячая вода помогла бы расслабиться... горячий источник». — подумал он про себя. Было бы неплохо сходить на горячие источники, чтобы тёплая вода помогла снять напряжение, но... Он тут же отбросил эту мысль. — «Бред. Я слишком бросаюсь в глаза и привлекаю внимание». Если бы он пошёл в общественный термальный источник, люди увидели бы шрам у него на спине и начали бы задавать вопросы. Это не входило в его планы. Поэтому он решил просто прогуляться по улице, но тут его внимание привлёк громкий голос продавца. — Поместье в уединённом месте рядом с лесом! Отличная инвестиция, господа! Уединение, чистый воздух, просторный дом и, самое главное... Гию уже собирался уйти, проигнорировав очередную сделку с недвижимостью, но следующие слова заставили его на мгновение замереть. — В доме есть ванная комната и собственный горячий источник! Горячий источник... Частный горячий источник, скрытый от посторонних глаз... Томиока осторожно обернулся и посмотрел на толпу, собравшуюся вокруг аукциониста. Он никогда не думал о том, чтобы купить поместье, но... Но...Горячий источник. Наконец-то он мог как следует расслабиться в горячей воде, не беспокоясь о своей компании. Однако он всё же задумался на мгновение, оценивая ситуацию. Возможно, это неплохой вариант. Потому что оставаться в своём нынешнем доме становилось невыносимо. Срок аренды дома, в котором он сейчас жил, подходил к концу. Он мог бы снять новый дом, но зачем? Он хочет остаться здесь. Может быть, даже навсегда. Ханамура — идеальное место. Здесь тихо и спокойно, он может устраивать вечеринки или выходить в свет по вечерам, и люди не задают слишком много вопросов. Кроме того, скоро зима, а его нынешний дом не очень подходит для холодного времени года. Поместье с горячим источником было отличным вариантом. Ему не пришлось бы зависеть от арендодателей, и он наконец-то смог бы жить в доме, который принадлежал бы только ему. — Кроме того, будущему владельцу будут предоставлены два слуги! Они уже работали в поместье и знают его, так что вам не придётся никого искать. Конечно, вы будете платить им жалованье, но это небольшая цена за удобство, — продолжил аукционист. — «Слуги..». — Гию слегка прищурился. Он не привык к подобным вещам. Но, с другой стороны... ему действительно не хотелось возиться с поиском сотрудников. Если они уже были частью поместья и знали, как о нём заботиться, это упрощало задачу. Томиока снова посмотрел на толпу, на аукциониста, на бумаги, которые тот держал в руках. Это было неожиданное решение. Но, возможно, оно было правильным. — Начальная цена — десять тысяч иен! — громко объявил аукционист, и его голос эхом разнёсся по толпе, но... никто не спешил делать ставки. Бывший Столп сразу это заметил. Люди переглянулись. Некоторые лишь мрачно ухмыльнулись, но никто не поднял руку. — «Что-то здесь не так». Он уже собирался подойти и спросить у кого-нибудь, но тут услышал шёпот двух женщин, стоявших в стороне. — Они снова продают... — пробормотала одна из них, качая головой. — Этот дом похож на пасть зверя. Никто не задерживался там больше чем на несколько дней. — Я знаю... — ответила другая женщина, нервно оглядываясь по сторонам. — Сколько охотников за ёкаями¹ туда привели... Но он всё равно продолжает его продавать. — И он делает это каждый раз через несколько месяцев после того, как хозяева... — умирают.., – закончила женщина фразу своей спутницы. — Да, да... Бедные люди, которые не знают об этом. Бывший Хашира на мгновение застыл, осмысливая услышанное. — "Демон". Другого объяснения быть не могло. Но это его не испугало. Напротив, теперь он знал, почему дом с горячим источником продавался так дешево. И вот, не раздумывая больше, он поднял руку, показывая, что готов предложить 10 000 иен. И аукционист, увидев это, сразу повеселел. — Хорошо! Молодой человек предложил 10 000 иен! 10 000 иен! Толпа была шокирована и начала перешептываться, но никто не сделал встречной ставки. — 10 000 иен - два! Гию просто молча стоял, надеясь в глубине души, что никто не предложит больше. В конце концов, такое случается редко. Поместье с горячим источником было для него просто идеальным местом. — 10 000 - три! Аукционист широко улыбнулся и хлопнул в ладоши, заключая сделку. — Продано! Прекрасному голубоглазому джентльмену! Как только аукционист завершил сделку, толпа зашумела ещё громче. Люди переглядывались, кто-то перешёптывался, качая головой, а кто-то вздыхал с явным сочувствием. — Бедняга... Он так молод... — сказал мужчина лет сорока. — Ещё один, кто не понимает, на что подписался, — сказала пожилая женщина, с тяжёлым вздохом качая головой. — Как жаль, он выглядит таким красивым и здоровым... — сказала молодая девушка лет 16. Она закрыла лицо рукавом и повернулась к подруге. — А что, если он действительно сможет там жить? — Не говори глупостей! Пока никому это не удалось. Голубоглазый слышал каждое слово, но никак не реагировал. Он не искал одобрения. Он не боялся того, чего боялись они. Если в доме действительно был демон, то для него это была не угроза, а скорее развлечение. — «Посмотрим, кто из нас останется там жить». Аукционист, заметив, что люди ведут переговоры, быстро подошёл к Гию с документами. — Вот и всё, молодой человек! Вам просто повезло! — Он улыбнулся, хотя в его глазах читалась нервозность. — Теперь дом ваш. Вам передадут ключи, а в поместье вас будут ждать два слуги, чтобы помочь вам. Конечно, если они не сбегут... Томиока непонимающе уставился на него, и аукционист немного замедлил темп своей речи. — Приятно иметь с вами дело, молодой господин, — добавил он уже не так уверенно. — Хм, — бывший Столп лишь спокойно скрестил руки, спрятав их в рукава хаори. Его тёмно-синие глаза оставались бесстрастными и пустыми. — Мы заключим сделку в банке, — коротко сказал он, давая понять, что его деньги там, а не с ним. Аукционист быстро кивнул, и его улыбка стала слегка натянутой. — О, конечно, конечно! Уважаемый господин, тогда давайте отправимся туда прямо сейчас, — сказав это, он жестом пригласил Гию следовать за ним, и бывший Столп молча пошёл вперёд, не тратя времени на лишние слова. Толпа расступилась, пропуская молодого человека, который вместе с аукционистом направлялся к банку. Шепот не утихал. — Он правда собирается купить этот дом? — Говорю тебе, не пройдёт и дня, как его найдут мёртвым! — А если он будет упорствовать? Или ему улыбнётся удача? — Ерунда. До него все все равно погибали. Гию не обращал внимания на разговоры. Он не верил в проклятые дома. Но он верил в демонов. И если один из них действительно поселился в этом месте... То его ждёт неприятный сюрприз. 10:20 Аукционист, идущий рядом с Гию, время от времени бросал на него напряжённые взгляды. Несмотря на свою уверенность, он чувствовал лёгкое беспокойство. Ему было немного жаль этого молодого человека... Из-за его неосведомлённости о том, что происходит в этом доме, которого все избегали, — ведь он был так молод. Но он надеялся, что на этот раз всё будет в порядке, что после шестого изгнания злых духов этот дом станет чистым. Поэтому, пытаясь разрядить обстановку, он кашлянул в кулак и сказал с вежливой улыбкой: — Сэр, раз уж вы приобрели это поместье, возможно, вам будет удобнее платить частями? Скажем, в течение нескольких недель? Гию молча перевёл взгляд на него. Взгляд был косым, ледяным и пустым. Аукционист почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Я не люблю откладывать дела на долгий срок, — спокойно ответил бывший Столп, не сбавляя темпа. Аукционист нервно ухмыльнулся и поспешно кивнул. — О, конечно, конечно! Конечно, решать вам, молодой господин, — после этого ответа он больше не пытался предложить отсрочку. Проходя по оживлённым улицам Ханамуры, они уже приближались к банку, где всё должно было быть оформлено официально. ×××× Когда они подошли к банку, аукционист всё ещё нервничал, но старался сохранять невозмутимый деловой вид. Банк представлял собой небольшое, но прочное здание с массивными деревянными дверями. У входа стояли два охранника, внимательно следившие за всеми входящими. Внутри царила спокойная, сосредоточенная атмосфера. Как только Гию вошёл внутрь, несколько сотрудников подняли головы и окинули его быстрым оценивающим взглядом. Он был здесь не в первый раз. Потому что клиенты, которые оставляли в банке на хранение крупные суммы денег, были хорошо известны. А учитывая, что он максимум приходил сюда раз в четыре месяца или, как минимум, раз в неделю, такого человека, как он, было трудно забыть. Управляющий банком, мужчина средних лет в тёмно-синем кимоно, сидел за стойкой и сразу же улыбнулся, узнав Томиоку. — Томиока-сан! Давненько вы здесь не появлялись, — сказал мужчина, вставая со своего места. Бывший Хашира лишь кивнул, не тратя время на вежливые фразы. — Доброе утро. Принеси мне десять тысяч иен из моих сбережений. Менеджер удивлённо приподнял бровь — сумма была довольно крупной, намного больше, чем обычно брал Томиока, но не ему было задавать вопросы. — Конечно. Подождите минутку, — он махнул рукой одному из сотрудников, и тот быстро скрылся в глубине здания, чтобы принести деньги. Аукционист, стоявший рядом, провёл пальцами по рукавам своего кимоно, пытаясь выглядеть непринуждённо, но всё ещё ощущая странное напряжение, исходящее от Гию. — «Какой же он всё-таки спокойный», — подумал он. — «Как будто ему совсем всё равно, что он только что купил проклятый дом». — Вот ваши деньги, Томиока-сан, — вернулся менеджер и аккуратно выложил перед ним нужную сумму. Бывший Хашира коротко кивнул, пересчитал деньги, чтобы убедиться, что всё верно, и без лишних слов протянул их аукционисту. Он быстро принял его и снова улыбнулся, на этот раз более уверенно. — Сделка завершена, сэр! Теперь поместье официально принадлежит вам! — С этими словами он передал мужчине официальные документы на поместье. Гию спокойно взял бумаги и спрятал их во внутренний карман кимоно. — Я хочу сегодня осмотреть дом, — тихо сказал он, переведя взгляд на мужчину. — Поэтому я бы хотел, чтобы вы отвели меня в поместье прямо сейчас. — Конечно, конечно! — Аукционист поспешно кивнул. — Тогда, пожалуйста, следуйте за мной, молодой господин, — сказал он, жестом приглашая Томиоку идти за ним. Гию без лишних слов последовал за аукционистом. Сделка была завершена, и теперь дом принадлежал ему. Даже если люди шепчутся, даже если они напуганы, даже если они считают его обречённым, ему всё равно. Если в доме действительно обитает демон, он с ним справится. А если нет, то у него наконец-то будет место, которое принадлежит только ему. Ханамура жила своей жизнью, но для Томиоки это поселение всё ещё было чем-то чуждым. Может быть, с новым домом всё изменится. Может быть, он перестанет чувствовать себя вечным странником. Но об этом он подумает позже. Сейчас ему оставалось сделать только одно: посмотреть на свой новый дом и забрать вещи из съёмного жилья. 11:00 Миссия Тенгена в квартале красных фонарей Квартал красных фонарей просыпался после долгой ночи. Воздух был наполнен ароматом благовоний, сладким дымом от трубок и лёгким, едва уловимым запахом пряных духов, пропитавшим всё вокруг. Женщины в ярких кимоно спешили по улицам, их шаги были легкими, но уверенными. Торговцы уже раскладывали свои товары, зазывая первых покупателей, и с тротуаров доносился приглушенный гул утренней суеты. Красные фонарики все еще висели на своих местах, но при дневном свете их яркие цвета уже не казались такими привлекательными. Небо было ясным, по голубому полотну медленно плыли мягкие белые облака. А на крыше одного из домов, чуть в стороне от оживленных улиц, сидели два человека. — Да я говорю тебе, у меня дома демон! – Громко сказал Иноске, размахивая руками в попытке изобразить демона. – Вот на что это было похоже! Я уверен! Танджиро был слегка сбит с толку словами Иноске, но попытался понять его. — Ну... да, хорошо, эээ... Просто подожди немного?.. – ответил Танджиро. —А вот так!? Ты сможешь определить, если я сделаю вот так!? – Закричал Иноске, скрестив ладони и растопырив пальцы. Он изображал демона, но если бы кто-нибудь из прохожих увидел эти жесты, то подумал бы, что он показывает паука. — Я думаю, Узуй-сан и Зеницу придут сюда как на наши обычные встречи... – Камадо продолжал говорить без каких-либо эмоций, но в то же время пытаясь успокоить Иноске. — Это было так, как я показываю! Это я точно знаю! — Да, да... — Зеницу не придет, – внезапно раздался знакомый голос, и когда мальчики обернулись, они увидели Узуя, сидящего рядом с ними на крыше. Он появился так тихо, без всякого шума. — "Этот парень... впечатляет", – Иноске был восхищен и поражен такой продуманной осторожностью и скрытностью. – "Он не издал ни звука..ветер даже не шелохнулся". — Что вы хотите этим сказать? – Танджиро, в отличие от Иноске, больше беспокоился о Зеницу. Его брови слегка нахмурились, а взгляд был устремлен за спину Тенгена. — Я думаю, что подверг вас, ребята, страшной опасности. Желание спасти своих жен заставило меня совершить серьезную ошибку. Местонахождение Зеницу в настоящее время неизвестно, – серьезно сказал он, не оборачиваясь. – С моей стороны было неразумно поручать вам или кому-либо еще посещать другие дома, теперь мы знаем, что имеем дело с сильным демоном. Узуи ненадолго остановился, а затем медленно выпрямился. — Вы двое, убирайтесь отсюда немедленно. Ваши ранги слишком низки. Если демон здесь — высшая луна, вы не сможете с ним справиться. Я буду считать мёртвыми тех, кто перестал мне писать. С этого момента я буду действовать самостоятельно, — Узуй по-прежнему стоял к ним спиной, его лица не было видно, но было понятно, что он сейчас чувствует. — Нет, мы не можем просто взять и уйти без Зеницу! Он наш друг, и мы должны... — но прежде чем Танджиро успел договорить, его перебил Тенген. — Танджиро, забудь о нём. Он, скорее всего, мёртв, как и мои жёны. Так что я советую тебе уйти, — произнёс он последнюю фразу, прежде чем внезапно и бесшумно исчезнуть. Так же, как он появился в начале. Танджиро был слегка недоволен сложившейся ситуацией. Мало того, что Зеницу пропал, так ещё и эта обезьяна их прогоняет.. Но он не мог уйти. Кроме того, он пообещал, что убьёт всех демонов и положит этому конец. Поэтому он не мог взять свои слова обратно. — Когда наступит ночь, я отправлюсь в дом Огимото, где ты будешь. Дождись меня. Действовать в одиночку опасно. Сегодня я закончу осмотр дома, в котором сейчас нахожусь, — объяснил Танджиро. Он был серьёзен, но прежде чем он успел продолжить, Иноске перебил его. — Почему!? Я же говорю тебе, что здесь демон! Так что иди со мной сейчас! — Он закричал и начал щипать Танджиро за щёку. После этого он даже начал его бить. — Хашира Звука стоял на страже у зданий по ночам, верно? Но Зеницу исчез, а демон в твоём доме спрятался! — тихо сказал Танджиро, пытаясь всё объяснить Иноске, но ему всё равно приходилось прикрываться руками от ударов кабана. — Ай, да ладно... перестань меня бить!... Я думаю, что внутри зданий могут быть проходы. — Проходы? – Иноске тут же остановился и в замешательстве посмотрел на Танджиро. — Да. Тот факт, что демон не входит в дома и не выходит из них, означает, что велика вероятность того, что он работает внутри, — сказав это, Камадо сел, и его лицо стало ещё серьёзнее. — Демон работают в борделях,значит они ведут себя тактично, как люди. Им придётся быть более осторожными при убийстве людей, чтобы никто не заметил. — Понятно... после убийства нужно время, чтобы всё убрать, а пятна крови просто так не исчезают, — ответил Иноске, неожиданно задумавшись над ситуацией. На этот раз его голос звучал спокойнее и тише, чем раньше. — Это ночной район, так что демонам здесь будет удобно, но не везде. Им приходится работать по ночам, иначе люди начнут задавать вопросы. Я верю, что Зеницу и все три жены Узуй-сана живы, и буду действовать с учётом этого. Мы обязательно их спасём, — Танджиро нахмурил брови. Он выглядел немного напряжённым, но в то же время уверенным в своих действиях. — Я хочу, чтобы ты тоже помнил об этом, Иноске. Постарайся не умирать ни при каких обстоятельствах.. Ты согласен? — Последний вопрос прозвучал чуть мягче, чем остальные. И на то была причина. Он не хотел, чтобы с Иноске случилось что-то. Иноске слегка удивился и некоторое время молча смотрел Танджиро в глаза. Как будто раздумывал, что ему ответить. — Всё, что ты сейчас сказал... — начал он тихим голосом. — Это то, что пытался сказать я! Танджиро слегка улыбнулся и уже собирался вернуться в дом, где он прятался, но Иноске схватил его за край рукава. — Послушай... Я хотел тебя спросить. Ты общаешься с половинчатым? — Этот вопрос был задан довольно осторожно, и Иноске даже отвернулся, когда задавал его. Но для Камадо этот вопрос прозвучал как гром среди ясного неба. Ему показалось, что в его сердце вонзилась тысяча иголок. Выражение его лица тут же стало печальным, и ему пришлось прикрыть глаза рукой. Ему было тяжело это признавать, но они с Гию не общались. С момента их последней встречи он ничего не знал. Был ли он жив, где жил, что чувствовал... У него не было никакой информации о том, что происходило в жизни бывшего столпа. Иноске сразу заметил, что его вопрос сильно расстроил Танджиро, поэтому он тут же отпустил ткань его рукава и виновато отвернулся. — Прости, я не хотел тебя обидеть этим вопросом, — сказал он, почесав затылок. Танджиро тяжело вздохнул, убрал руку от лица и посмотрел на Иноске. В его глазах читалась глубокая печаль, но он заставил себя слегка улыбнуться, чтобы не расстраивать друга. — Всё в порядке, не волнуйся... мы поговорим об этом после миссии, хорошо? Иноске лишь коротко кивнул, после чего они разошлись в разные стороны. Надо продолжать выполнять свою миссию..