Повар его сердца

Мелис захлопнула дверь за Онуром, её пальцы сжались в кулаки, а губы дрожали от гнева. - Ну и пусть! — прошипела она, бросив взгляд на пустой холодильник, где обычно висели её записки. Она всегда оставляла их, чтобы напомнить ему о важных делах или просто подбодрить, но он, как всегда, не оценил - Умник! — проворчала она, доставая из шкафа кастрюлю с таким грохотом, что, казалось, посуда вот-вот разлетится на осколки. Она налила воду, бросила в неё морковь и картошку, но руки её дрожали. Мелис чувствовала, как внутренний гнев смешивается с чем-то ещё — обидой, которая клубилась в груди, как густой пар над кипящим супом. - Что ему не нравится в моих записках? — размышляла она вслух, резко нарезая лук. Слёзы навернулись на глаза, но не от лука, а от того, как он взглянул на неё перед уходом. Холодно, отстранённо, словно она была просто очередной проблемой. Кастрюля зашипела, и Мелис бросила в неё кусок мяса. Она стояла у плиты, облокотившись на столешницу, и думала о том, как он, возможно, просто не знает, как выразить свои чувства. Или, может быть, он и правда не ценит её стараний. Она вздохнула, помешивая ложкой суп, который начинал издавать аромат, наполняющий кухню. Это был её любимый Эзо Гелин — блюдо, которое она готовила с особым трепетом.

***

Дуру сидела в столовой, уставшими пальцами обхватывая кружку с чаем. Аромат заварки смешивался с запахом столовской еды, но её мысли были далеко от этого. Айла, её подруга, сидела напротив, размахивая вилкой, словно дирижируя оркестром из своих слов.  — Слышала? — Айла приподняла бровь, её голос звучал как игривый шёпот заговорщика. — Холдинг Биняпы… Они придут сюда. Будем проектировать новый корпус.  Дуру заставила себя не моргнуть, её губы сжались в тонкую линию. Она знала, что этот холдинг — не просто корпорация. Это была машина, пожирающая всё на своём пути, превращающая мечты в пыль под каблуками своих боссов. Она мечтала о хорошей жизни, но не такой, где её свободу покупали бы за купюры.  — Ну, это хорошо, — наконец сказала она, стараясь звучать нейтрально.  Айла засмеялась, её смех был как звон колокольчика, но в глазах мелькнуло что-то острое.  — Ты всегда такая, Дуру. Словно боишься показать, что у тебя внутри. А что, если это шанс? Шанс выбраться отсюда?  Дуру потянулась за булочкой, её пальцы скользнули по её поверхности, оставляя едва заметный след. Она чувствовала, как её сердце бьётся быстрее.  — А что, если это ловушка? — она спросила тихо, её голос звучал как шелест осенних листьев под ногами.  Айла наклонилась ближе, её дыхание коснулось щеки Дуру.  — Тогда, может, стоит рискнуть? — её голос был как змеиный шёпот, обволакивающий, соблазнительный.  Дуру почувствовала, как её кожа загорается под этим взглядом. Она знала, что Айла права, но страх и желание боролись внутри неё, как два зверя в клетке.  — Может быть, — прошептала она, её пальцы сжали булочку так, что крошки посыпались на стол.  В этот момент дверь столовой открылась, и в помещение ворвался поток свежего воздуха. Дуру почувствовала, как её волосы слегка колышутся, словно приглашая её в неизвестность.  Айла улыбнулась, её глаза блестели, как алмазы. 

***

Кафе было наполнено ароматом свежего кофе и мягким гудением разговоров. Джансель сидела за столиком у окна, её пальцы нервно теребили край бумажной салфетки, превращая её в клочья. Глаза её были опущены, но внутри бушевал ураган эмоций. Севги, напротив, смотрела на неё с таким пониманием, что оно почти обжигало. Её губы были слегка приоткрыты, словно она собиралась сказать что-то важное, что-то, что могло бы изменить всё. — Джансель, ты не можешь просто так бросить его, — мягко, но настойчиво начала Севги, её голос был как шёлк, обволакивающий каждое слово. — Он любит тебя. Ты видела, как он смотрит на тебя? Как будто ты единственная во всём мире. Джансель сжала губы, её сердце билось так сильно, что она почти слышала его стук в ушах. Она знала, что Севги права, знала, что его любовь была искренней, но это только делало всё сложнее. Её мысли путались, как паутина, в которой она сама себя запутала. — Но я не могу, Севги, — прошептала она, её голос дрожал. — Я не хочу причинять боль сестрам, они… они всегда были для меня всем. А он… он становится всем для меня тоже. Севги протянула руку через стол, её пальцы мягко коснулись руки Джансель. Электрический импульс пробежал по её коже, заставив её вздрогнуть. — Любовь — это не предательство, — сказала Севги, её глаза сверкали как звёзды в ночи. — Ты заслуживаешь быть счастливой, Джансель. Не отказывайся от этого только из-за страха. Джансель почувствовала, как её защита начинает таять, как лёд под тёплым весенним солнцем. Она взглянула на Севги, и в её глазах отразилась борьба, которая бушевала внутри неё. — А если я ошибаюсь? — спросила она, её голос был едва слышен. — Тогда мы будем ошибаться вместе, — ответила Севги, её губы растянулись в тёплой улыбке, которая обещала поддержку в любом решении. Джансель почувствовала, как её сердце раскрывается, как цветок, который готовиться распуститься. Она посмотрела на Севги, и в её глазах появилась новая решимость. — Ты права, — сказала она, её голос стал твёрже. — Я не могу больше убегать от своих чувств. Севги улыбнулась, её глаза блестели от счастья. — Тогда что ты собираешься делать? Джансель взяла телефон и набрала знакомый номер, её пальцы дрожали, но она знала, что поступает правильно. — Я скажу ему правду, — сказала она, её голос был наполнен решимостью. Севги кивнула, её поддержка была всем, что нужно Джансель в этот момент. — Я рядом с тобой, — сказала она, её слова были как тёплое обещание. Джансель почувствовала, как её сердце наполняется теплом, и она знала, что всё будет хорошо.

***

Онур сидел в своем кабинете, пальцы нервно барабанили по столу. Экраны мониторов мигали, но цифры и графики растворились в тумане его мыслей. В голове крутилась только она — Мелис. Её рыжие волосы, словно пламя, обжигали его воображение. Он видел, как они рассыпались по её плечам, как она улыбалась, и этот образ сводил его с ума. Он сжимал ручку так сильно, что на ладони остались красные следы. Дверь приоткрылась, и в комнату ворвался аромат свежесваренного кофе. Нурхаят вошла, её каблуки мягко стучали по полу. Она поставила чашку на стол, но Онур даже не взглянул на неё. — Я просил чай, — его голос прозвучал резко, словно удар хлыста. — Убери это.  Нурхаят замерла, глаза её расширились. Она привыкла к его вспышкам, но сегодня он был особенно ядовит. Она молча взяла чашку и развернулась к двери. — И закрой за собой, — бросил он вслед, не поднимая головы.  Дверь захлопнулась, и Онур встал, подошёл к окну. Город раскинулся перед ним, но он видел только её. Мелис. Её смех, как звон колокольчика, её глаза, словно медовые озера, в которых он тонул всё глубже. Он сжал кулаки, пытаясь вытеснить её из головы, но это было бесполезно.  Дверь кабинета снова открылась, но он даже не обернулся.

***

Джансель, привычно расставляя баночки с кремами на полках, услышала легкий звук сообщения. Ее старый кнопочный телефон, казалось, всегда звонил в самый неподходящий момент. Она бросила взгляд на экран — незнакомый номер. "Кто это мог быть?" — мелькнуло в голове. Она открыла сообщение, и мир вокруг нее резко изменился. "Я знаю о ваших отношениях с Аликемалем." Слова, как удар молнии, пронзили ее. Сердце заколотилось, а пальцы дрожали, едва удерживая телефон. Она чувствовала, как пол уходит из-под ног. "Этого не может быть," — шептала она, пытаясь убедить себя, что это шутка, ошибка, что угодно, только не правда. Но затем пришло второе сообщение — фото. Она узнала бар, тот самый, где они были на прошлой неделе. Она и Аликемаль. Их лица были близко, их взгляды, казалось, говорили о чем-то большем, чем просто дружба. Ее пальцы сжались, телефон выскользнул из рук и упал на пол с глухим стуком. "Этот человек знает. Но кто он?" — пронеслось в ее голове. Она почувствовала, как по спине побежал холодок. Магазин, который обычно был ее убежищем, вдруг стал тюрьмой. Она бросила взгляд на витрину, ожидая увидеть там того, кто знает ее секрет. "Надо позвонить Аликемалю," — подумала она, но страх парализовал ее. Что, если он тоже в опасности? Что, если это начало конца? Джансель наклонилась, чтобы поднять телефон, когда дверь магазина медленно открылась. Звон колокольчика, казалось, звучал как похоронный звон. Она замерла, не решаясь поднять голову. "Это он?" — сердце билось так громко, что она боялась, что его услышат на улице. — Джансель, — раздался низкий, едва уловимый голос. — Мы должны поговорить. Она подняла глаза, и мир вокруг нее замер.