Так должен ли я остаться или уйти?

«Подземелье» кончилось плачевно для Уилла Премудрого. Кубики указали семь, а значит Демогорган настиг чародея. Заклятие оказалось слишком слабым, атака огненными шарами не удалась из-за малого количества энергии. Таким печальным образом погиб Уилл. К его счастью или сожалению, игра закончилась не поражением, а криками Миссис Уиллер. Майк так и не рассказал о последствиях загадочного числа на кубиках. Возможно Премудрый волшебник оказался убит, зверски растерзан, или просто похищен, отправляясь в далёкую Долину Теней, ожидать помощи своих друзей. По крайней мере, на этом история величайшего колдуна закончилась. Время отправляться домой. Велосипеды, самый быстрый (кроме автомобиля брата) и эффективный способ попасть к месту назначения, поэтому они с друзьями разъезжают на них постоянно. Сначала просто сесть на такой ненадëжный вид транспорта казалось пыткой, но месяцы тренировок и поддержки семьи, поставят на педали даже самых боязливых. Майк был тем, кто предложил научиться кататься. С друзьями было весело. Теперь, когда он так хорошо и быстро катился по дороге, Уилл стал чаще выигрывать глупые, но забавные споры с Дастином. Теперь тот должен ему новый журнал. Дорога до дома перестала быть страшной, несмотря на темноту. Уилл Премудрый был величайшим волшебником, но не славился среди друзей своей храбростью. На то есть Майк Храбрый. Однако мальчик так часто навещает дома друзей, что уже давно не боится ездить один. Дом видно ещё с дороги. Свет выключен, дверь заперта. Никто не готовит ужин, или выбирает новый любимый альбом. Значит брат снова задерживается. Ничего, у Уилла есть ключи, а Джонатан лишь старается для него и мамы. В одиночку дома можно лечь попозже. Перед сном, чтобы не бояться темноты, включить музыку. Брат выключит, как только придет домой. Уилл уже должен перестать бояться темноты, ведь не зря Майк учил его своим магическим заклинаниям, а Майк Храбрый никог... Треск Уилл обернулся. Ничего не обнаружил, поэтому вернулся к своим мыслям. Собираясь повернуть и подъехать к дому, он слышит шаги позади себя. Не шаги, топот. Кто-то бежит, догоняет, быстрее уходи! - кричат ему инстинкты, даже не зная, кто именно бежит позади. Возможно его отец решил вернуться, или кто-то из друзей пытается догнать его бегом. Но это совсем не так. Это страшно. Опасно Уходи от него! Уилл съезжает с дороги и падает на землю. Земля мягкая, слегка влажная после дождя, вся заброшена сухими листьями. Коленка лишь слегка поцарапана, можно идти дальше. Догоняет, беги! На велосипеде слишком медленно. Нужно бежать напрямую до дома, значит придется оставить транспорт здесь. Фонари мигают, стоит мальчику подбежать ближе, словно приветствуя хозяина дома. Ключи в его руках звенят, ударяясь о ручку, пока он пытается открыть дверь. Скоро, скоро он будет здесь! Уилл бросает это дело. Ключи не засовываются в замок, а в темноте, и при мигающем свете трудно что-либо разглядеть. Новый путь лежит через сарай, к охотничьему ружью. Пристройка всегда открыта. Это чудовище, оно совсем близко. С огромным грохотам Уилл распахивает дверь, а затем запирает её с тем же звуком. В ушах стучит, так громко стучит, грудь разрывается от тяжёлого дыхания, после пробежки, и коленка слегка саднит. Ничего страшного. Гораздо страшнее сейчас то, что находится за дверью. Ещё чуть чуть, берегись! На столе лежит ружьё, разобранное. Мальчик хватает детали, и сует куда попало. Может и повезет собрать поскорее. Оружие готово. Оно заряжено, наверно. В руках кажется тяжёлым. Давит на руки, заставляя их трястись, а мозг нервничать. Уилл наводит цель на вход. Он весь трясется от страха. Голова забита бесполезными предупреждениями и тревожущими инстинктами. Болит. Мир вокруг кружится. Скорее бы все закончилось. Он устал бояться. Когда ревущих мыслей становится слишком много, мальчик и не замечает, как трудно становится дышать. Вместо чёткой цели, перед его глазами расплывается слепая паника, застилая окружающий его мир туманом. В ушах слышно только стук, и стук, и стук, непрекращающееся биение сердце. Слишком быстро. Страшно. А потом дышать становится ещё труднее. А потом мир чернеет. Мальчик из последних сил оборачивается назад. - Уилл.. А потом все заканчивается. *** Через несколько секунд мальчик снова приходит в себя. Голова кажется тяжёлой и тянется вниз, будто так и норовит оторваться, но Уилл заставляет себя поддерживать её. Дышать больно. В ушах всё ещё стучит, будто недалеко сверлят землю. Он чувствует что движется, и лишь через минуту понимает, что это значит. Он всё ещё недостаточно проснулся, но по неизвестной причине ощущает холодное, да просто ледяное, прикосновение к своей коже. Слегка мясистое, покрытое непонятной слизью. Мерзко. Воспоминания лёгким, обволакивающим туманом проносятся одно за другим. Они размыты, замазаны и перекрыты трëмя слоями краски. Всë ещë ничего не ясно. Открывать глаза трудно. Так каждый раз по утрам, ведь хочется поспать подольше, но в этот раз по другому. Усталость накатывает с головой, и Уилл чуть снова не теряет сознание. Но держится. Одним лишь усилием воли открывает глаза. Это.. Совсем не похоже на Хоукинс. Здесь так темно, но не похоже на ночь, когда на небе мелькают тысячи звёзд. А если и есть облака на небе, то видно далёкую, но невероятно яркую Луну. В последний раз Уилл видел её почти полной. За день до этого, она была похожа на светящийся кусок сыра, полностью круглая. Теперь Луны и вовсе нет на небе. Лишь редкий гром потрясает небо, а молния позволяет капелька света прорваться сквозь тёмные тучи. Руки, держащие его за талию и плечи, дергают назад. Из-за этого снова больно, в глазах слегка темнеет. Уилл падает на землю, с вскриком хватаясь за лодыжку. Кажется болит, и как он раньше не заметил? Эта боль проясняет разум. Тело начинает постанывать от усталости, сердце колотиться всё быстрее, да только главное не это. Воспоминания... Проносятся с невероятной скоростью, заставляя испытывать, страх, волнение, тревогу, боль, невозможность дышать, ничего. На этом память обрывается. Голова снова болит, но ничего более из воспоминаний не удаётся вынести. Возможно это уже закончилось, - думает Уилл. Возможно ему повезло. Рука соскользнула, нажала на курок, и ружьё выстрелило тому, кто его преследовал. Может быть, это мама несла его к больнице. Или Джонатан, обработать раны самому. Это не объясняет непривычно холодные руки, держащие его мгновение ранее. Уилл медленно поднимает глаза. Небо сотрясается от очередной вспышки молнии, когда Уилл начинает кричать. Он кричит долго. Пока не вскакивает на ноги, и не удирает куда подальше. Пока преследователь всë ещё не поймал его. Пока ещё есть время. Он спотыкается по пути пару раз из-за боли и затрудненного дыхания. На ноге остался шрам от пореза, а лодыжка до сих пор пульсирует и выглядит болезненной. Но это ничего. Ведь его похититель вообще не выглядит как человек. *** Это сон, точно сон! Слава богу Уилл был недалеко от своего дома. И дверь вовсе не заперта, удачно! Брат наверняка уже вернулся домой, он сильный, он поможет спрятаться от этого страшного человека. Однако для начала нужно найти Джонатана, ведь, судя по пустой комнате, и отсутствии панических мыслей о похищении младшего брата, тот был не дома. Но он ведь должен был вернуться, брат всегда возвращается до полуночи, а небо кажется таким тёмным. Луны все ещë нет, а возможно это какое-то неизвестное физическое явление. Стоит спросить о нём Дастина сегодня. Или только завтра. На стене дома есть часы. Судя по времени, сейчас нет и девяти, а значит его семья вернется через час или два. Уилл только должен был приехать к этому времени. Значит он потерял сознание совсем ненадолго? Вероятно поэтому то... существо, не унесло его далеко. Раз дома никого нет, стоит позвонить в полицию. Или к маме на работу, неважно. Тот монстр может всё ещë ходить по улице, и никто не знает, чем это закончится. Надеюсь его друзья в безопасности. В любом случае один звонок не повредит. Рука тянется к телефону, но не успевает он набрать номер, как устройство выскальзывает из его рук. Тот монстр действительно был противным и склизким. Фу. Ударяясь об пол, телефон не разбивается, но всë же оказывается в плохом состоянии. Деревянная дощечка, слегка выглядывающая из-под пола, задевает кнопку вызова. Телефон звонит, несмотря на оборванный провод. Тогда зачем провод нужен? По какому вообще номеру ведётся звонок? Уилл чуть не сбрасывает трубку, когда чувствует странный мороз по коже. Слышит тихий шум из-за двери. Его инстинкты кричат бежать, но ноги словно при росли к земле. Лодыжка всë ещë побаливает, но уже не так сильно. Однако дыхание затрудняется, пульс учащается, в ушах начинает звенеть, и он хватается за горло и грудь, пытаясь поймать хоть один вдох. Он задыхается, и ему становится больно, все тело покалывает, словно по нему пробегает электрический ток. И мальчик почти поддаётся боли, потому что еë невозможно терпеть, когда... - ...Уилл?... ...на другом конце телефона раздаётся голос его матери. И мальчик хватается за него, как за спасательный якорь, потому что это мама, и с ней он в безопасности, и скоро она вернется, и.. Из телефона слышится крик, и шум замолкает. Устройство связи окончательно сломано. Паника прекратилась от одного голоса матери, а раз она была так обеспокоена (тон её голоса выдавал это), она совсем скоро вернется домой. Значит скоро Уилл будет в безопасности. Однако после всего увиденного, просто уснуть ему не удастся. Тогда стоит включить музыку. Джонатан всегда говорит что с ней не так страшно. Если его брат так говорит, значит он прав! Музыка способна заглушать панические мысли, особенно хорошая. А та, что у Джонатана самая лучшая! Поэтому, недолго покопавшись в тёмной комнате (похоже электричество выключили или лампочка перегорела), он находит лучший альбом за всю историю, и включает магнитофон. «Darling you got to let me know» *** Уилл просыпается в холоде. Это странно, потому что мальчик точно помнит как закрывал дверь и окна, укрываясь одеялом. И тем не менее в доме всë ещë холодно. После сна боль во всем теле утихла. Царапина на ноге покрылась коркой, синяки уменьшились и уже не так сильно пульсировали, а лодыжка будто и не болела вовсе. Усталость как волной смыло. Только тревожное чувство все не угасало. Скорее наоборот, росло. Воспылало ярче, больнее. Мама наверняка уже дома. Уилл думает, что проспал хотя бы 5 часов, а то и все 10. Значит работа мамы уже закончилась. Да и музыка прекратилась, значит Джонатан тоже дома. С ними будет спокойнее. - Мам? Я проснулся... Входная дверь была открыта, а свет по всему дому не горел. На улице темнота, чернее чем вчера. Уже ночь? Сколько же он спал? Окна, как и дверь были нараспашку. Вероятно из-за этого в доме холодно. Вот только Уилл точно их закрывал, он это помнит. Да и если нет, - разве мама не должна была закрыть сама? Или Джонатан. На полу всë тот же сломанный телефон. На кухне календарь - 6 ноября. Сегодня не 7? Обычно Джонатан не забывает срывать листы календаря. Мама должна была убрать сломанный телефон. Она всегда боялась, что ребенок может пораниться. Холод, снова этот сковывающий холод, ползет вверх по спине и шее. Конечности немеют, а в животе всë скручивается от страха. Мальчик медленно поворачивается назад, на стену. На часы. Всë те же 9 вечера. И чуть не теряет сознание от страха. Только сейчас, когда боль и слепые инстинкты не затуманивают его разум, Уилл ясно видит, что часы не двигаются. Единственное движение во всëм доме - его реакции на пугающие открытия. Уилл срывается в свою комнату к магнитофону. Тот не выключен, он сломался. А вместе с ним и диск с песнями. Комната его брата в идеальном состоянии. Практически. Вон та кофта, выброшенная вчера (а вчера ли?) после школы. Она промачилась из-за лужи, в которую толкнули его старшего брата. Он собирался постирать её после работы. Но кофта все еще на месте, такая же мокрая и грязная за кроватью. Джонатана вообще не было дома. И мамы наверняка тоже. Уилл бежит к телефону. Может, может есть какой-то способ его починить. Позвонить маме. Туда, где подрабатывает Джонатан. В полицию. Неважно. Куда угодно, лишь бы ответили. Хоть даже его друзья. Дастин бы знал как починить телефон. Уилл хватает провод и пытается соединить его с остальной частью аппарата. Телефон все еще молчит. Он бежит на кухню, и хватает клейкую ленту, сцепляя провода вместе. Пробует набрать номер. Ничего. Тогда он пробует то же, что случилось вчера (?) перед сном. Нажать на кнопку вызова, надеясь получить ответ. Телефон все также молчит, и Уилл чувствует, что на может дышать. Его мама и брат пропали, его драгоценная семья пропала. Он один дома, не может ни до кого дозвонится, а часы кажется сошли с ума и остановились. Никого нет, он совсем один, и ему нужен кто-то, пожалуйста, сюд... - Уилл? Это ты, малыш? Эй, ответь мне пожалуйста! Ты там, ты...? Этот божественный голос - его спасение. - Ма... ...телефон снова отключается. Панический голос его матери затихает, когда телефон начинает слегка искриться, а потом безвольно отвисает на скленном проводе. Опять эта тишина, снова ничего, никого. - НЕТ! Нет, нет, нет, мам, ответь пожалуйста! Мам! - Уилл дергает телефон и тот снова начинает искрить, пока не врывается поток электричества, и не обжигает мальчику руку. - Нет, кто-нибудь ответьте, нет, нет, работай! Пожалуйста, умоляю, мне нужно поговорить с ними, нет, нет, не замолкай! Почерневший телефон опускается на пол. За ним и Уилл. Мальчик с паническим выражением лица хватается за волосы, и тянет их, вырывая клоками. Он кричит, рыдает, рыдает, и продолжает кричать, паниковать, плакать, звать маму, Джонатана, или хоть кого-нибудь! Почему никто не приходит, почему Уилл совсем один?! Он падает от усталости. Его взгляд отстранен, и из-за огромного потока слез Уилл совсем ничего перед собой не видит. Из последних сил он тащится в свою комнату и безвольно падает на кровать. Напоследок включает сломанный магнитофон. В этот раз он собирается долго проспать. *** Проснувшись в следующий раз, Уилл отстранëно заметил в своей комнате сразу несколько ламп. Странно. Он не помнит чтобы переставлял их. Вместо того, чтобы удивиться, он ковыляет на кухню и опирается на диван. А затем просто плюхается на него. Сон совсем не помог ему почувствовать себя лучше. Но по крайней мере, теперь он не срывается из-за паники. Он клубком сворачивается на холодном, безжизненном диване, и думает обо всем произошедшем. Ему лишь остаётся надеяться, что все это ему приснилось. Но это лишь пустые грёзы. . Свернувшись на диване, мальчик вспоминает как ему было страшно. Всю ту первобытную панику, при виде монстра или сломанного телефона. Все дрожащие конечности, когда он пытался зарядить пистолет. Всю боль, от потери маминого голоса. Мальчик лишь сильнее прижимает колени к груди и опускает голову. Отстранëнно чувствует солëную воду, скользящую по его щекам. Панические мысли одолевают его, заставляя голову гудеть от перегруза. Он сжимает запястье одной руки другой до синяков, прикусывает губу до крови. Слишком плохо себя чувствует, и уже почти теряет сознание... - Уилл? Его разум заставляет тело вздрогнуть и выпрямиться. Он оглядывается вокруг, все так же панически выискивая владельца голоса, но ничего, совсем ничего, никого здесь нет. Теперь мальчик начинает думать что у него галлюцинации. - Уилл, солнышко! Пожалуйста, любым образом, пожалуйста, подай знак что ты здесь! Уилл хватает первую вещь, попавшую под руку, - гирлянду, лежащую недалеко от дивана и сжимает её изо всех сил, надеясь хоть на что-то, на какую-то реакцию. Ничего Но его мама кажется восхищена. Тогда Уилл следует за голосом матери, дальше от дивана, но ближе к тумбочке. Он несёт за собой гирлянду. Его мама говорит про два раза и один. Что это значит? Может..? Он снова проводит пальцем по одной из лампочек на гирлянде, он чувствует лёгкую пульсацию под пальцами и тепло, будто от светящейся лампочки. - Малыш, ты сможешь? Уилл два раза касается лампочки. Слышит вдох облегчения его мамы, и сам выдыхает, даже не понимая, когда успел задержать дыхание. - Ты в порядке? Два касания. Лампочки у гирлянды слегка вибрируют от производимого света. Но не здесь. Там где мама. - Ты в безопасности? Он останавливается. Нет, - подсказывает ему разум. Холод ползëт по шее и затылку, и мальчик вспоминает того монстра, что принёс его сюда. Он думает, что возможно здесь, где бы он ни был, водятся ещë монстры. И они идут за ним. Он касается лампочек один раз. На второй у него не поднимается рука. Его мама судорожно выдыхает. - Где ты, малыш? - спрашивает она дрожащими голосом. Уилл не отвечает. На этот раз его руки не слушаются команд мозга. Но он думает о вопросе, об ответе. Мальчик понимает, что не знает ответа на вопрос. Он дома, но это не его дом. Только выглядит так. Но внутри всë совсем по-другому. Здесь холодно. Никого нет. Ни его бумаги, карандашей, постоянной музыки Джонатана. Смеха его друзей. Тогда, если он не дома, то где? Его мама не отвечает. Похоже она вообще ушла. Уилл снова начинает чувствовать панику из-за отсутствия родного голоса, но он выдыхает, услышав его с кухни. Мама здесь. Она хочет только помочь. Он оглядывается от тумбочки позади себя, и с удивлением обнаруживает пару букв на стене, написанных чëрной краской. Откуда? Уилл мог бы поклясться, что не видел их раньше, когда оглядывал комнату. Но вот что хуже. На этой же стене появлялось всё больше новых букв. Из ничего. Будто кто-то пишет на тонком листе бумаги, и сзади видно отражение. А если... - Да, мам! Мамочка, молодец, да!! - Уилл хватает гирлянду, и начинает развешивать в соответствии к буквам. В отличие от мамы, ему тяжело прибивать гвозди, но на кухне точно был рулон клейкой ленты. Своим маленьким ростом Уилл едва ли дотягивался до верхних букв, поэтому он приставил стул, и сложил на него пару плотных подушек. Опасно, но если сравнивать, то это ещë мелкая проблема. Тонкие куски скотча едва ли держали всю конструкцию. Гирлянда кружилась на стене также, как, он предполагал, она закручивалась у мамы. Голос рядом с ним выдохнул. Уилл, не задумываясь, тоже. - Хорошо, Уилл. Где ты? Хороший вопрос. Уилл дома, он слышит маму, может видеть некоторые изменения в этом доме. Время застыло, дверь на улице открыта, а снаружи до сих пор ночь с грозой. Он чувствует мороз по всему телу, здесь темно, он напряжен, будто в постоянной боевой готовности. Он дома, но не у себя. Он слышит маму, но не видит еë. И всë же он здесь. Уилл находит рукой букву "П", слегка надавливая на лампочку под ней. За ней "Р", а потом он наклоняется к "Я". Мальчик чувствует тепло лампочек, то, как они загораются и тухнут, каждый раз задерживается, проверяет, действительно ли зажглась лампочка. С каждой зажженой лампочкой, Уилл чувствует тепло. Надежду. И все же холод растëт, распространяется по конечностям, заставляя дрожать и шмыгать носом. Каждая указанная буква доказывает, что мама его ищет. И всë же что-то не так. Руки немеют. Инстинкты кричат, кричат, взрывая его мозг все большим количеством предупреждений. Опасно Он идет Уходи, уходи! Но Уилл всë пишет. Потому что если его мама будет знать, она обязательно поможет. Найдет его, хоть из-под земли достанет. Ведь это его мама. УХОДИ! Последняя буква сопровелась криком внутри его подсознания. Голова разболелась от перенапряжения. Стало холоднее. Он дрожит. Позади раздаются шаги и тихое рычание. Со стороны двери повеяло холодным ветром. Наверно, дверь снова открылась. Теперь стало страшно. Инстинкты так и безостановочно вопят, делая только хуже. Все тело дрожит, будто прямо через него проходит самый северный ветер. Он слышит стук своего сердца. Учащается пульс. (П-Р-Я-М-О-З-Д-Е-С-Ь - Тогда, где? Малыш, я тебя не понимаю!) Шаги становятся громче. Теперь это скорее топот. Рычание все не прекращается, будто зверь чувствует свою добычу. И его добыча прямо здесь, дрожит от холода и страха, не в силах пошевелиться. Потому что в коридоре мелькает тень монстра. Не того что прежде. Этот страшнее. Уилл бежит к стене потому что, о боже, если его мама здесь, просто не здесь, то она в такой же опасности. Мальчик не хочет, чтобы его мама встречалась с монстром, чтобы его мамочка пострадала от рук монстра. Рука тянется к верху алфавита, выписывает только одно слово, четыре буквы, четыре лампочки. Б-Е-Г-И (Гирлянда сходит с ума, мигает со всех сторон. Что-то происходит, и Джойс это совсем не нравится. Нужно быстрее вытащить её сына оттуда.) Тогда Уилл наконец видит его полностью. Огромная вытянутая фигура. Когти, длиннее чем пальцы Уилла. Кожа, совершенно непохожая на человеческую. Серая, склизкая, противная. И пасть, отдалённо напоминающая форму цветка. С огромными клыками. О, чëрт, чëрт, чëрт, он рычит! Фигура медленно тянется к мальчику, его пальцы изгибаются, а пасть раскрывается и закрывается в наслаждение. Когти сгибаются, а потом тянутся все ближе к его лицу. Прямо к лицу, ногам, животу, телу. Хочет схватить. Поймать. Разгрызть. Беги, БЕГИ! И Уилл бежит. В последний момент изгибается, и спешит к противоположной стене. Та, что ближе к улице. К выходу. Чудовище быстрее. Оно преграждает мальчику путь, и снова тянется к нему, и тянется, но Уилл снова убегает, уворачивается и достигает стены. Дьявол хватает его руку, сжимает своими длинными когтями до крови. Уилл тянет, тянет, пока не отнимает руку от монстра. Рука болит, в глазах размывается, в голове один густой туман, и кажется что-то красное впереди, повсюду. Рука вся в крови. Стена, к которой Уилл прижимает руку, всë тело, окрашивается в такой же багровый цвет. Кровь всë льёт и льёт из раны, и все больше красного перед глазами. Целая рука нащупывает стену, там странно, по ощущениям стекло. Уилл фокусирует взгляд перед собой и действительно видит окно, но вовсе не стеклянное. Однако сквозь него видно его дом. Настоящий светлый дом. Там мигают лампочки гирлянды, развешанной повсюду. В комнате беспорядок, и кажется диван перевëрнут. Но самое главное, перед его лицом она, - его мамочка, она так обеспокоена, так волнуется, и всë-таки она здесь, совсем совсем рядом. Лишь одна прозрачная стена. Обессиленная рука бьёт по окну, но не появляется ни трещинки. Он слышит рычание позади себя, но заставляет не обращать внимания. Вот оно, спасение. Его мама, его семья здесь. Тогда он просто прикладывает руку к окну. Мама повторяет его движение, судорожно выпрашивая: где ты? Что происходит?! Он только вздыхает. Сзади приближается монстр, и он зол, и Уилл кричит, когда склизкая рука снова тянется к нему. Мама требует его внимания. Она быстро приказывает ему бежать, спасаться, подождать ещё немного, совсем немного, и мама найдет его. Уилл верит ей. Он снова уворачивается от руки чудовища. Совершает свой чудесный рывок и бежит из дома. По неизвестной причине монстр вовсе не преследует его, но это неважно, сейчас главное бежать. (Демогорган помешан на волнении той женщины. На стуке инструментов по окну. Но окно затягивается.) Уилл бежит, бежит, и лишь на секунду останавливается у Замка Байерсов. Как никак - его второй дом. Там должно быть тепло. Поэтому он остаётся там. Забегает внутрь и запирает вход всевозможными способами. У него больше нет сил и времени. Монстр наверняка его ищет, он не успеет найти новое убежище. Его шалаш тоже холодный, как и псевдо дом. Но здесь есть его игрушка, пускай она и окутана неизвестными растениями. Пара альбомов. Это его шалаш. Самое близкое к дому место во всем этом Аде. *** Когда топот и рычание снаружи стихли, Уилл позволяет себе вылезти из угла, и откинуть одеяла в сторону. Его рука всë ещё болит, одежда стала грязной и слегка окрасилась в алый. Крови не так уж много, как казалось пару часов (?) назад. Около пледов он нашёл себе друга для сна. Под подушкой оказались карандаши и альбом с несколькими чистыми листами. Уилл точно помнит, как провёл в его тайном убежище несколько часов с братом, а значит, возможно осталось несколько съедобных батончиков. Батончики были. Вот только они разорваны на части и проедены некими стеблями насквозь. К слову об этих стеблях. Они обвивают весь шалаш сверху донизу, закручиваются самым оригинальным способом, не оставляя просветом. Уилл им благодарен. Из-за их прочной обшивки чудовище всë ещё не нашло мальчика. Но совсем неподалёку лежала маленькая коробочка от мамы. Она давно знает, как долго еë сын может проводить в тайнике, и совсем забывать об окружающем. Или как часто он прячется здесь с друзьями. Поэтому она принесла на хранение ящичек с йодом, пластырями и парой бинтов. Он отодвигает рукав своей куртки. Тот слегка взмок от крови, но не прилип и его не приходится отдирать. Алая жидкость уже высохла и мальчик оттирает её сухими салфетками, после чего разглядывает сами царапины. Не такие уж глубокие, однако широкие раны уже покрылись твёрдой кожицей. Рука ещë слегка побаливает и странно двигается, но тем не менее в порядке. Уилл решает оставить её как есть. Слава богу, это не его рабочая рука. В домике холодно, даже холоднее чем дома, но он всë равно выглядит уютней. Здесь нет агнитофона и радио, но есть блокнот с карандашами. Рисование является первой страстью мальчика, и лишь после него идëт музыка, хоть она также прекрасна. Тогда Уилл берёт в здоровую руку простой карандаш. Он вспоминает монстра, и дрожит. И только увидев красный карандаш неподалёку, он вспоминает маму, что она была совсем рядом. Что она его увидела, и почти, почти вернула домой. Что она не сдалась. И её сын тоже не сдасться. Мысль о маме придаёт ему сил. Он хватает карандаш, неважно какой, и выводит первую кривую линию. Ему становится легче. Менее резко он приступает к наброску. Вспоминает маму, её глаза, волосы. Её руки, ту руку, что была совсем рядом. Еë мягкий голос, успокаивающий мальчика. В порыве вдохновения он и не замечает, как переходит на другой портрет. Его брат. Его спокойная аура. Его теплая поддержка и объятья. Его глухой, совсем не громкий голос. Его потрясающие увлечения музыкой и фотографиями. Он переворачивает на следующий чистый лист. Вспоминает своих лучших друзей, самых верных друзей. Майк и его громкий голос, непрекращающийся поток слов. Его храбрость, постоянная готовность помочь. Лукас и его энергичность. Его импульсивные действия, которые часто приводят его к победе в играх. Умение развеселить всех и каждого, найти интересное развлечение на целый день. Дастин и его тяга к знаниям. Случайные научные факты и увлечение технологиями. Его интересно слушать, он очень много знает. Но самое главное - Дастин верный друг. Всегда рядом. Всегда помнит. Слëзы сами собой начинает течь из глаз. Они стекают по натянутым щëчкам, - Уилл улыбается, вспоминая близких людей. Он складывает альбом неподалёку, и устраивается в углу замка, в самом защищённом стеблями месте. Он улыбается, когда ему без проблем удаётся уснуть. *** Просыпаться не так приятно. Уилл думает, что проспал довольно долго, но по ощущениям тела - не больше пары часов. Он такой уставший, рука стала болеть сильнее из-за неудобной позы сна. Земля холодная, и даже 5 пледов не помогают. Стеблей вокруг его домика стало больше. Нет и пары сантиметров без мелькания растения. И кажется они только растут. Уилл вздрагивает. Стебли движутся. Мальчик хочет отодвинуться подальше от незнакомых щупалец, движущихся по стене, но вспоминает про силу того монстра и хлипкую дверь. Там также опасно. Один из толстых стеблей хватает его за руку, обвивается вокруг запястья. Притягивает ближе к стене, несмотря на сопротивление мальчика. Обхватывает всë тело, грудь, горло. Боги, он не может дышать. Растение аккуратно обволакивает больную руку и притягивает к той же стене. Царапина всë ещё болит, но кажется чудовищный куст нашëл способ снизить боль. Уилл хватает ртом хоть капли воздуха, но всё ещë не чувствует себя способным на постоянное дыхание. Через охватывающие побеги, он чувствует биение своего сердца в груди. Слишком быстро. Слишком мало воздуха. Щупальце осторожно скользит по его голове. Оно мягкое, но при этом плотное, склизкое. Противное. Кажется всë здесь покрыто неизвестной слизью. Растение тянется к его лбу и осторожно проводит по нему кончиком. Остаётся след. Ощущения странные. Уилл не доверяет неизвестным растениям, способным двигаться и так сильно разрастаться. Но кажется это сомнительное существо пытается успокоить мальчика, погрузить в сон. У него получается. *** В следующий раз Уилл просыпается от сильного холода. Конечности кажется онемели и совсем не хотят двигаться. Тяжëлую голову удерживают от падения лишь стена и путы, обвивающие шею. Уилл с усилием открывает глаза. И едва не закрывает обратно, - слишком устал чтобы поддерживать тело в движении. И всё же открытыми глазами он смотрит перед собой. Всё тот же шалаш. Тот же хлипкий вход в убежище, и его даже нечем прикрыть. Если бы то чудовище захотело, одним лишь ударом снесло половину бы постройки. Его руки держаться на стене щупальцами. Они связаны, но не так уж и сильно. Уилл слегка изгибается, и вытаскивает здоровую руку от стены. Побег тут же отступает. Альбом всë ещë перед мальчиком. Та мягкая игрушка, совсем, совсем старая, но всë такая же любимая подхватывается его конечностью, и приближается к лицу. Он обнимает игрушки. Существо, поддерживающее его у стены, обнимает мальчика за талию и грудь. Больно. Уилл снова изгибается. Щупальца даже не сопротивляются и отпускают мальчика. Тот, совсем обессиленный, падает на два пледа. Всë ещë холодно. Единственный способ согреться - начать двигаться, но сил нет совсем. Он едва чувствует здоровую руку и совсем не может пошевелить больной. Тело слегка дрожит, слишком уставшее, чтобы делать больше. Он вспоминает, что мама иногда включает радио, если ей плохо. Мама Майка постоянно собирается под музыку, и кажется ей это помогает двигаться быстрее. Джонатан говорил, что музыка успокаивает в трудную минуту. Уилл вспоминает сломанный магнитофон. Отгоняет воспоминания о сломанном телефоне. Уилл не знает теорию музыки, ноты. Но вспоминает слова. Мелодия сама возникает в голове и воспроизводится в звуках. «Should I stay or should I go?» Мысли уплывают в даль, пока мелодия поддерживает в нём жизнь. Головная боль утихает. Тело всë ещë дрожит от холода, но кажется наполняется теплом изнутри. Другим теплом. Более мягким, чем обычное. «I’ll be here ’til the end of time» Его прерывает мягкое свечение на периферии зрения. Белый свет, но совсем не как от лампы. И он движется к Уиллу. Мальчик всë ещё дрожит. Свечение превращается в едва заметный человеческий силуэт. Это девочка, возможно его ровесница. Похожа на призрака, только не парит. Она выглядит обеспокоенной, напуганной. Она протягивает свою худую ручку к Уиллу. Уилл вздрагивает от её прикосновения. Девочка отшатывается назад, убирая руку. Теперь она выглядит грустной. «Твоя мама скоро тебя найдет. Потерпи совсем немного!» - раздаётся в его голове тихий голос Девочка собирается уйти, но Уиллу становится все холоднее. Он инстинктивно хватает её за руку и из последних сил сжимает. Тепло. - Мама? Мамочка, да она ищет меня. Я знаю. Я жду. Девочка кладёт руку ему на голову, слегка поглаживая. Рука взъерошила и без того растрепанные волосы, но это ничего. Самое главное, что у этой девочки тëплые руки. Добрый голос, пускай и слегка взволнованный. А потом она исчезает. А Уилл думает, что эта девочка важна. Что они ещë встретятся, и возможно даже подружатся. Новый холод, сковывающий всë тело, пробирает до костей. Мальчик сворачивается клубочком на всевозможных одеялах и пледах и снова начинает напевать мелодию. Она лишь немного согревает его, но этого достаточно. До тех пор, пока он жив. Пока он ждëт маму. *** Тëплые объятья мелодии и почти сонное состояние прерывает грохот, доносящийся со стороны входа. Там есть кто-то, и лучше бы он не был тем же монстром. Вот только так и есть, и это рычание мальчик ещë не скоро забудет. К сожалению. Уилл выпрямляется, чтобы лучше видеть самый открытый участок убежища. Побеги позади него двигаются, безмолвно предлагая поддержку, но мальчик отказывается. В случае чего, нужно быть готовым к побегу. Уилл больше не чувствует себя сонным, страх распространился по всему телу, но он всë ещë невероятно устал. У него нет с собой ничего, чем можно было бы защититься от монстра, кроме скорости и смекалки. Вряд ли это многим поможет. Мальчик берёт свой портфель поближе, чтобы быть готовым сразу бежать. Одеяло в ответ шуршит. О чёрт! Ещë до того как вход в замок Байерсов разорвут когтями, Уилл вскакивает на ноги и готовиться бежать. Стоит монстру промелькнуть перед глазами, мальчик проноситься мимо него и бежит далеко-далеко и как можно скорее. Оглядываться страшно, но Уилл слышит грохот позади. Он пытается ускориться, но тело итак едва движется на чистом адреналине, бурлящем в крови. Он петляет между деревьями, надеясь задержать огромное и неповоротливое существо, но тот отскакивает от деревьев, как от своего рода трамплинов, и лишь ускоряется. Ох, если бы здесь был Лукас, он бы без труда убежал от этого монстра. Он быстрый и к тому же умеет соображать на ходу. Наверняка подобрал бы камень с дороги, и с размахом бросил прямо в пасть чудовища. Но он не Лукас, и совсем скоро придëтся расплачиваться за его неумелость. Неизвестно почему, но мальчик решает что лучшее решение сейчас - залезть на дерево. Дрожащими руками он хватается за верхние ветки и подтягивается, отталкиваясь ногами от нижних. И так еще раз. И ещë, пока наконец не окажется на вершине. Здесь кажется спокойнее. Сердце бешено колотиться в груди, заставляя стуком отражаться в ушах. Голова снова разболелась. После бега трудно дышать, нужно успокоиться. Глубокий вдох. На выдохе монстр чуть не срывает мальчика с дерева. Его спасает лишь интуитивная реакция. Он спрыгивает с высокого дерева на соседнее. Однако полёт его дизориентирует, и Уилл не успевает схватиться руками за ветку или за кору. Удар о нижнюю ветку выбивает из лëгких мальчика весь воздух. Теперь он со свистом летит вниз так быстро, что едва успевает завидеть ветку, как она оказывается в зоне недостижимости. Единственное что позволяет ему не умереть от прикосновения с твëрдой землёй - зацепившийся о ветку рюкзак. Он замедляет падение настолько, чтобы исход не оказался летальным. Уилл чувствует, что отключается из-за боли после столкновения с землёй. *** Возвращается обратно в сознание Уилл в чистой агонии. Его тело горит от боли. Руки, ноги, грудь и шея привязаны к сырой, невероятно холодной стене так плотно, что на его и без того раскрашенном теле появляются новые синяки. Побег сжимает горло. А прямо ему в рот вставлена трубка, силой заставляя Уилла глотать неизвестное содержимое. То, чем поит незнакомое растение туманит его разум до невозможности мыслить. Голова раскалывается, тело болит даже сквозь онемение после нескольких часов (дней?) сна на холодной земле. Перед глазами всë расплывается, и мальчику едва удаётся сосредоточится на новом стебле с полостью внутри. Новый голос ни капли не проясняет туман в голове, но переводит тело в «бей или беги» режим. - Теперь мы можем начать. К его голове тянется рука. Мясистая, склизкая рука. И Уилл узнаёт это прикосновение, как прикосновение его похитителя. Самого первого монстра, которого он видел. А он думал, что то чудовище просто оставил его. Самая противная рука на всем свете гладит его по голове как послушного питомца. Её обладатель молчаливо подбадривает полупустой побег туманить разум мальчика. Самое худшее? Это работает. Уилл едва ли может соображать. От мыслей о побеге, о возвращении домой, о выживании не осталось ни следа. Только пустота и слепое желание верить чудовищу перед ним. Исполнять его приказы. Подчиняться, забыть обо всëм остальном. Лишь маленькие крупицы мозга, остающиеся в сознании, борятся с ним. Вспоминают альбом с рисунками. Разрушенный шалаш. Окровавленные следы в доме и расписанная стена. Вспоминают он настоящем доме. О его тепле. О музыке. О Джонатане, о самом добром брате на свете. О Дастине, самом верном друге и о Лукасе, самом честном друге. О Майке и его храбрости. - Мы собираемся совершить с тобой чудесные вещи, Уильям. Разум вспоминает о маме. О самой лучшей маме на свете. И Уилл уже не слышит о чём говорит его похититель. Нет, он сосредоточен на таких счастливых, таких ярких и тёплых воспоминаниях, что до сих пор грели его душу и тело. Уилл выиграл битву... Существо перед ним отшатывается в ужасе и наконец убирает руку со лба мальчика. Он выглядит расстроенным, ошеломлëнным. Разозлëнным. Чудовище направляет всë ту же руку на побег, снимающий горло Уилла. Растение увеличивается, раздувается словно кобра. Поток жидкости, опасной, опасной жидкости, становится сильнее, яростнее. Разум окутывает новый туман, гораздо более плотный. Он заполняет собой каждый потаëнный уголок мозга, закрывая доступ к воспоминаниям. К чувствам. В глазах всë расплылось и потемнело, взгляд потерял свою фокусировку. В ушах быстро и громко стучит сердце и белый шум. Не более. Он не может дышать. Нечто сдавливает грудь, рёбра, шею. Горлу не хватает воздуха с одного вдоха, оно просит больше, и больше, и больше. Уилл задыхается. Неизвестное содержимое растения попадает в рот, растекаясь по всему телу. По венам и артериям течёт к мозгу, сердцу, лёгким и другим органам. Смешивается с кровью, добавляя в новую смесь другие свойства. Подчинись, подчинись, глупый мальчик. По щекам текут слëзы. Уилл хочет кричать, вопить, но его горло занято попытками сделать хоть один чëртов вдох. Глаза закатываются. Из-за боли во всëм теле он теряет сознание. Руки безвольно опускаются после сопротивления, грудь не движется. Единственное, что заставляет его дышать - это растение, заботливо прекращая вливание жидкости и открывая доступ к кислороду. Раз... ... ... Два... ... Три... ...появляется пульс... (Генри теряет сознание из-за сопротивления мальчишки. Побеги углубляются в глотку мальчика, переставая подавать воздух.) Война проиграна. *** Уиллу кажется, что он плывет в потоке неизвестных мыслей, и утопает в боли. Тело не слушается. Он его и не чувствует. Глаза не открываются, - совсем не осталось сил. Он не дышит. Даже не пытается вдохнуть, или открыть рот. Внутри него ползает инородное существо. Уже наплевать. (Мертвецу не может быть не всë равно.) Здесь холодно. Или это тело Уилла холодное? Возможно он действительно умирает. Это странно, ведь он не должен. Что-то про обещание. Мозг совсем не работает, чтобы вынудить из него любое воспоминание. По телу медленно плывёт неизвестная жидкость. Или нет, не такая уж она и неизвестная. Теперь она часть его, верно? Или это он часть чего-то большего? Чего-то, что признало его своим. Наверно, это хорошо, верно? Он дома? Здесь есть что-то знакомое, наверно он должен быть в этом месте. Или нет? Уилл не помнит. Единственное что пробивается через плотный туман, опутавший разум, - текст любимой песни. «Should I stay or should I go», да? Так должен ли он уходить отсюда? *** Удар чего-то мягкого по его груди приводит Уилла в сознание. Он судорожно хватает воздух, наконец-то он может дышать, и прижимает дрожащие руки в горлу. Проверяет наличие чего-то вблизи шеи, рта, носа, так долго перекрывающего кислород. Ему холодно, просто невероятно холодно, но незнакомые руки пытаются обнять его. Он инстинктивно отодвигается от него. Почему? Не помню, слишком много, так много, голова болит. Но ему холодно, а такие тёплые руки пытаются коснуться его. Это не жирные, безжизненные конечности, это другое. Уилл цепляется за эту мысль, ведь ничего другого у него нет. Он касается тёплой руки в ответ. А затем пододвигается ближе и ближе, и становится всё теплее, так хорошо, что он рушится в эти тëплые руки, тëплые объятья. - Уилл, малыш..! Мальчик всë больше расслабляется от знакомого голоса. Знакомый? Я не помню. Ищи лучше! Вспоминай! И он вспоминает. Тот же голос был с ним дома. В холодном доме, но голос был другим, голос был тёплым. Он совсем не вязался с воспоминанием о мрачном здании. Тот голос поддерживал его. Молил выжить, продержаться немного. Выстоять. Голос обещал прийти, прийти и спасти Уилла из лап холода... ...мама...? В голове немного проясняется. Он снова слышит успокаивающие слова, и действительно сопоставляет их с голосом мамы. Это она. Она здесь. Сильные руки подхватывают его с земли и отбирают из маминых объятий. Уилл начинает паниковать, задыхаться, ищет невидящим взглядом знакомое лицо. Бормочет обрывистое «м-мама!» и пытается пошевелить хоть чем-то, чтобы освободится и вернуться, и... Его панику останавливает всë та же тëплая рука. Она обхватывает голову, и начинает легонько поглаживать. Другая приближается к его щеке, и Уилл движется ей навстречу. Теперь ему тепло. А мама бормочет на ухо успокаивающие слова. - Я здесь солнышко. Потерпи совсем немного, и мы вернем тебя домой, о мой малыш... Домой....? Да, было бы неплохо вернуться домой.