Во всём виновата омела

— О-о, гляди-ка! У них новый вкус латте — «Смерть Санты от перечной мяты». Я возьму это, — сказал Куромаку. На календаре второе декабря, и мы зависли в очереди в кафе «Клатч». Кофейня кампуса ослепляла рождественской атмосферой: разноцветными гирляндами, микроскопическими плюшевыми колпаками Санта-Клауса на краниках кофемашины и разнообразием праздничной выпечки. Великолепно. От передозировки сахаром Куромаку будет скакать по потолку весь месяц. — Ты хоть представляешь, какое количество калорий в этом латте? — спросил я его. Впрочем, это был риторический вопрос. — Вагон и тележка, — с энтузиазмом ответил Куромаку. — О-о-о! Печеньки! Я уже собирался всерьез начать свою анти-сахарную лекцию, но внезапно кто-то прижался ко мне со спины. И судя по ощущению мягких выпуклостей вдоль моего позвоночника, этот кто-то оказался женщиной. В другое время это вызвало бы у меня неподдельный энтузиазм, но сейчас я не был расположен к тому, чтобы меня облапали посреди кофейни, пока я пытаюсь поговорить с лучшим другом. Да еще и до того, как получил свою утреннюю дозу кофеина. В легком раздражении я обернулся. Стройная блондинка с голубыми тенями на глазах и в обтягивающем розовом свитере улыбнулась и накрыла своей ладошкой мою руку. — Привет, Пик, — прощебетала она. — Давненько не виделись. На девушке не было броской красно-белой формы чирлидерши футбольного клуба Корнеллского университета, но я узнал ее, Химари. Разве мы когда-нибудь мутили? Мне пришлось напрячь извилины. А, нет, когда я играл за команду, Химари была с Диланом Паулем. Но ее полный надежды взгляд ясно дал понять, что Дилан давно покоится на кладбище заброшенных интересов. Возможно, прямо рядом с деликатностью. — Привет, Химари. Эм… это мой сосед, Куромаку. — Привет, — сказал Маку. Химари одарила его быстрым взглядом и вежливо поздоровалась, а затем вновь осчастливила меня своим вниманием. — Не могу поверить, что ты ушел из команды! — она мило надула губки. — Как раз на днях девчонки вспоминали, как тоскливо без твоей прекрасной задницы на поле. И что мне ответить на это? «Да, у меня отличная задница, спасибо, что заметили?» Или, может быть: «Хотите обсудить это с моей накачанной задницей?» Я остановился на варианте: «Решил, что мне нужно сосредоточиться на учебе». — Что ж, тебя не хватает! Я надеялась познакомиться поближе. Прошлым вечером за ужином девчонки только о тебе и говорили. Бытует мнение, что… — Химари сделала паузу, застенчиво хлопая ресницами, — …ты целуешься лучше всех в кампусе. Я раздраженно фыркнул. Звучало довольно сомнительно. — И я надеялась, что у меня будет шанс проверить эти слухи. — Химари прелестно покраснела от собственной смелости и скользнула рукой по моей груди. Будь я первокурсником — непременно повелся бы. Поблагодарил бы свою счастливую звезду и внутренне сплясал джигу в духе Riverdance. Химари миленькая и с огоньком, а этот свитер идеально облегал грудь третьего размера. Но у меня никогда не было проблем с девушками. От мамы я унаследовал светло-русые волосы и голубые глаза, а от отца —лицо с грубоватыми чертами. Мне говорили, что я похож на Дэниела Крейга. Честно говоря, не особо улавливал сходства. Как бы то ни было, уже в старшей школе мне было проще закадрить девчонок, чем избавиться от них. Так что в моей голове над Химари большими красными буквами загорелся предупреждающий знак. — Извини, я кое с кем встречаюсь. — Послал Химари улыбку сожаления. — Но было действительно здорово повидаться с тобой. Передавай привет остальным девушкам. Люди перед нами отошли от прилавка, и настала наша очередь сделать заказ. Спасибо тебе, Господь, за неловкие моменты. На улице стояла довольно приличная погода, учитывая, что в Итаке, штат Нью-Йорк, начался декабрь, поэтому мы взяли наши напитки и вышли наружу посидеть у фонтана. Я пил свой традиционный зеленый чай с соевым молоком, а Куромаку, проигнорировав мое предупреждение, сосал сладкую гадость Санта-Клауса. Я наловчился определять, в каких сражениях стоит биться до победного, а в каких — благоразумно отступить. У меня двойная специализация — питание и физиотерапия — и серьезный подход к здоровому рациону. Но Маку выглядел слишком счастливым, чтобы я включил брюзгу Скруджа по поводу небольшого праздничного угощения. — Почему ты сказал Химари, что встречаешься с кем-то? — спросил Куромаку, как только мы сели. Я мысленно вздохнул. Предчувствие, что эта встреча мне аукнется, не подвело. — Это ложь во благо, чувак. Было бы слишком грубо сказать: «Мне это неинтересно, проваливай». — А! Понял, — ухмыльнулся Маку. — Прочь, сладкоречивый дьявол! Я расхохотался. —Держи при себе свои шаловливые ручки! Низкий хрипловатый смех Куромаку заставил меня улыбнуться. Мой помешанный на науке сосед едва ли родился и рос жизнерадостным балагуром. Но сейчас Куромаку смеялся. С тех пор как мы начали жить вместе, он стал по-другому смотреть на многие вещи, которых раньше не делал. И от этого я чувствовал себя чертовски здорово. Даже несмотря на мятный латте. — Но почему ты не хочешь с ней замутить? Я пожал плечами. — Плавали-знаем. Пришел, увидел, победил. Куромаку недоуменно свел брови, моргнув пару раз. — Ты спал с ней? Но ведь она сказала, что хочет проверить теорию, насколько ты хорошо… Черт. Куромаку ничего не упустит. — Я спал не конкретно с ней, а с такими девушками, как она. — Ну правда, иметь дело с тремя чирлидершами из группы поддержки футбольной команды Корнелла более чем достаточно для любого мужчины. Если будет еще одна, мне на полном серьезе придется обратиться к мозгоправу. Маку все еще выглядел озадаченным. — Значит, когда ты говоришь: «Я встречаюсь с кем-то», — на самом деле это не так, и ты имеешь в виду: «Давай останемся просто друзьями»? Расхожая отмазка, верно? Он произнес это с легким румянцем, будто сам слышал эту фразу пару раз. Ох, вот теперь я почувствовал себя подонком из-за того, как обошелся с Химари. — Наверное. Так, эм-м, слушай, ты сегодня допоздна в лаборатории? — спросил я, виртуозно меняя тему разговора. — Сегодня вторник, — сухо сказал Куромаку, как будто я должен помнить его расписание. Я помнил, конечно, но нужно было как-то уйти от неловкого разговора. — Точно. В морозилке остались две порции куриной запеканки, которую ты любишь. Так что поужинаем часов в семь. Ладно? Я попытался поймать взгляд Маку, чтобы получить ответ, или, по крайней мере, какой-то знак, что он услышал меня. Не было ничего необычного в том, что все сказанное мной, влетев в его ухо, терялось в огромных коридорах интеллекта Куромаку и никогда не доходило до центрального процессора. Но сейчас Куромаку уставился не в пустое пространство, сосредоточившись на решении какой-то физической задачи. Нет, он смотрел на меня. Точнее, он, нахмурившись и покусывая нижнюю губу, разглядывал мой рот. Господи Иисусе. Волна жара прокатилась по моим внутренностям. Это странное чувство беспокойства делило комнату с паникой. И, кажется, возбуждение проживало где-то по соседству с ними. Это было не очень приятно. Я спешно глотнул из своего стакана, пытаясь спрятать рот от пристального взгляда Маку. И еще это не позволило мне заверещать, как девчонка. Куромаку перестал пялиться на мой рот и посмотрел в глаза. В его взгляде мелькнула та самая вспышка света, которая меня вот совсем не волновала. Когда глаза Куромаку вопили «Эврика!», и цивилизации рушились, а боги рыдали. — Пока, — резко сказал Маку. Он натянул рюкзак и поспешил прочь, низко опустив голову.