Мальчик с фермы

      Дэннис всегда был хорошим, послушным мальчиком. Оцерковленным мальчиком с фермы.       Он рос с осознанием того, что они с братьями будут заботится о ферме после смерти родителей, он рос с привычкой каждое воскресенье ходить в церковь, он рос в шумном доме где-то на краю штата, чтобы провести здесь всю свою жизнь.       И это его устраивало, правда. Или скорее, у него в голове даже не возникало мысли, что его жизнь может повернуться как-то иначе. В конце концов, Бог уже выбрал для него верный путь, по которому он должен следовать.       Мальчик был уверен в этом. До тех пор, пока ему не исполнилось двадцать шесть лет. До тех пор, пока в очередное воскресенье он не встретил в церкви мужчину, который… Который сделал с мыслями Дэнниса что-то странное, что-то неправильное. Что-то, что он до сих пор не может объяснить.       Это было летнее воскресенье, сразу после дня рождения Дэнниса. Мама, как обычно, позволила им выспаться, разбудив их с отцом лишь в девять утра.       — Доброе утро, — тихим голосом позвала она парня, присаживаясь на край его кровати, — Сегодня воскресенье.       Он это знал, так что просто кивнул, потягиваясь, и утыкаясь носом в подушку.       — Минуту, — тянет Дэннис недовольно, и мама гладит его по волосам, перед тем как выйти из комнаты, оставив дверь открытой.       Ещё пару минут и он все же поднялся, щурясь от солнца, которое слепило глаза.       Ритуал был отточен годами: прохладный душ, единственный костюм, пахнущий, Господи боже, его дедом, аккуратно зачесанные набок волосы.       Он собрался быстро и, оглядев свою комнату, кинул взгляд на пустующую кровать в углу, потряс головой. Вообще-то раньше в доме было гораздо больше людей.       У Дэнниса было ещё трое братьев, которые уже давно женились, переехали в свои дома, нарожали детей. И они часто заглядывали в гости, но… Но Дэннис ещё не до конца привык быть дома один. В смысле, без братьев... Без братьев в доме стало как-то слишком тихо. Что родители делают, когда Дэннис уезжает в семинарию? Вдвоём тут наверное совсем тоскливо.       Парень в очередной раз трясет головой и выходит из комнаты. Внутри дом выглядел уютно. Они с отцом недавно поклеили новые обои, небесно-голубые, которые выбрала мама. Деревянные доски под ногами слегка скрипели при ходьбе, но это никому не мешало.       Мальчишка проходит по коридору, мимо очередной пустующей комнаты, и спускается на первый этаж — в столовую.       За завтраком царила привычная тихая суета. Отец сидел за столом, углубившись в сельскохозяйственный журнал. Мама переставляла тарелки с оладьями. Они все вместе помолились, а после ели почти молча, обмениваясь лишь необходимыми фразами.       — Нужно поговорить с пастором о яйцах, — говорит мать отцу, на что тот лишь кивает, — Ещё и дождь обещали, нужно успеть убрать сено, — отец вновь кивает, перелистывая страницу.       Он был обыкновенным мужчиной, таким, каких тысячи раскидано по Брокен-Боу. Олицетворение слова «фермер». Его загорелые руки были покрыты мелкими порезами, затянувшимися ранами.       — Милый, — хмыкает мать, недовольно рассматривая безучастное лицо отца, — Ты слушаешь?       Мать же была полной его противоположностью — суетливая, шумная женщина, с вечно подгорающим ужином.       — Да, да, — тихо отвечает отец, в очередной раз перелистывая страницу, — Я все сделаю, не волнуйся.       И он не врал. Отец Дэнниса никогда не врал.       Мать довольно улыбнулась, возвращаясь к еде. Даже вспомнила, что еще не подгоняла своего сына, так что поспешила исправиться.       — Кушай скорее, — трясет она рукой, рассматривая часы на стене, — Ох, совсем забыла!       Женщина почти вскрикнула, быстро поднимаясь со стула. Вроде как она должна была что-то передать своей подруге в церкви, парень не углублялся.       Дэннис молча доел свой последний оладушек, пока мама суетилась в родительской спальне. Он смотрел, как отец аккуратно складывает журнал и встает из-за стола. Его движения были медленными, тяжелыми, и он положил руку Дэннису на плечо, проходя мимо.       Пора ехать.       Дорога до церкви была такой же, как и всегда. Тот же самый путь на пикапе, те же поля за окном, то же молчание отца за рулем. Дэннис смотрел вперед, ни о чем не думая, просто повторяя какую-то главу из библии в голове.       Екклесиаст, глава третья.       Всему свое время, и время всякой вещи под небом: время рождаться и время умирать; время насаждать и время вырывать посаженное…       Отец припарковал свой старенький пикап у церкви. Перед тем как выйти, Дэннис оглядел скромную, белую постройку, которая уже слегка выцвела под солнцем, обвел глазами небольшой деревянный крест над дверью.       Внутри же церковь встретила их прохладной тенью и гулом приглушенных голосов. Они заняли свое привычное место — третья скамья справа. Юноша сложил ладони на свои колени, приглаживая неглубокие складки на брюках и наблюдая как мать передаёт какой-то сверток женщине, имя которой он все не мог запомнить.       Его взгляд скользнул к остальным прихожанам, по давно знакомым лицам девушек, женщин, детей и…       Вдруг его взгляд встретился со взглядом мужчины, которого он впервые здесь видел. Тот сидел один в самом конце их же скамьи. Он не молился, не листал псалтирь, как делали некоторые прихожане. Он просто сидел, откинувшись на спинку, с ногой, закинутой на колено.       Его карие глаза сквозь стекла очков осмотрели Дэнниса с ног до головы, и вдруг на мужском лице расцвела ухмылка.       Парень быстро опустил глаза на свои пальцы, чувствуя странное беспокойство. Он попытался сосредоточиться на очередной молитве, но… Но его уши горели под чужим взглядом. Пусть юноша и не был уверен, что мужчина все ещё на него смотрит. Парень прикрыл глаза.       И смог открыть их лишь когда услышал голос пастора, который встал за кафедру.       Дэннис рискнул ещё раз посмотреть на мужчину, и, ничего удивительного, он уже не смотрел на него, так что у парня появилась возможность осмотреть незнакомца внимательней.       Кто он такой? В этой церкви будто с самого детства Дэнниса не появлялось новых лиц.       Он не был в костюме, как Дэннис, мужчина был одет в синие, потрепанные джинсы и белую рубашку. На его плечах висела какая-то старая, чёрная, такая же потрепанная джинсовка с подкладкой из меха. Было, вроде, не настолько холодно? Лето ведь.       Дэннис поспешил отвести глаза, когда отец, который сидел на пути у его взгляда с недовольством его окликнул.       — Что? — тихо спросил он.       — Ничего, я… — поспешил оправдаться Дэннис, — Я просто задумался.       Проповедь пастора прошла как в тумане. Дэннис слышал голос, доносящийся с кафедры, но слова не складывались во что-то осмысленное.       Может он ничего осмысленного и не говорил? Что за неприятное чувство тревоги в груди?       Когда служба подошла к концу и прихожане начали медленно расходиться, обмениваясь мирными беседами, Дэннис задержался на своем месте, делая вид, что поправляет рукав пиджака.       Он наблюдал, как незнакомец легко поднялся и направился к выходу, не оглядываясь и не вступая ни с кем в разговоры. Тут так не принято.       Парень увидел, что и люди вокруг провожают мужчину взглядом, о чем-то перешептываясь. Он даже услышал чей-то голос под боком.       — Приезжий может, — кряхтела какая-то бабуля, — В гостях… Но я что-то не слышала…       Какая ему в целом разница, верно? Неужели ему настолько скучно без братьев, что он уже готов начать сплетничать с бабушками?       Может в другой раз.       Он потряс головой, и не обращая внимания как мама подходит к пастору с разговором, выходит из церкви следом за мужчиной. На улице того уже не было, так что он поспешил к пикапу, стараясь не думать о чужих, незнакомых, тёмных глазах.       Он и не хотел идти за ним, врет себе парень.       Дэннис дожидался маму сидя в машине вместе с отцом. Тот молчал, постукивая пальцами по рулю.       Беспокойство отчего-то не уходило, так что он закрыл глаза и постарался все же вспомнить голос пастора.       Вышло плохо… Вышло никак, так что он просто решил ещё немного поспать. Парень расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и откинулся на спинку кресла.       Уснуть у него, почему-то, получилось почти сразу.

***

      Остальной день прошёл очень лениво. Как известно, в Воскресенье не принято работать, так что отец вновь вернулся к чтению журнала, а мама смотрела какой-то сериал, который всегда крутили по выходным. Что-то про невзаимную любовь вроде…       Парень же сидел в своей комнате за книгами.       Шесть дней работай, седьмой посвяти Богу.       Дэннис сидел за своим старым столом, лицом к окну, смотря как низко летали над полем птицы, смотря как небо затягивалось тучами. Обещали дождь, верно?       Парень вновь опустил взгляд на стол. Перед ним лежал открытым старый завет поверх стопки с распечатками лекций по экзегезе. Он прочел их уже сотню раз во время своих каникул, но все равно не переставая перечитывал. День за днём, раз за разом.       Дэннис прикрыл глаза, потирая их пальцами.       Мальчишка учился на богослова уже третий год, в надежде в конечном итоге стать священником или пастором. В целом его бы устроил любой расклад.       Он уже представлял свою дальнейшую жизнь. Пара детишек, красивая, тихая жена, дом недалеко от родительского.       Да, его это устроит.       Он вдруг вспоминает темные глаза незнакомца.       Он точно городской, правда же? Жил бы он в Брокен-Боу, Дэннис бы его запомнил. Отчего-то юноша вспоминает чужую ухмылку, закинутую ногу на колено. Парень подумал, что для своего возраста он выглядит слишком… В общем, не как нужно.       Дэннису стало жарко, так что он потряс головой и приложил пальцы к щеке.       О, Дэннис бы хотел так хорошо выглядеть в его возрасте. Юноша ещё раз потряс головой. Да, и ещё раз, пока не заметил кое-что странное.       Уже вечерело, так что соседи включали фонари, светильники, лампы, свет которых Дэннис отлично видел из окон своей спальни. Вот только сегодня, спустя долгое время, свет озарил окно дома Уильямсов. Раньше там жила старая пожилая пара, к которым Дэннис любил заглядывать в детстве. Миссис Уильямс всегда угощала его свежей выпечкой. Она обожала готовить.       Но когда мистер Уильямс умер, её забрали к себе родственники в город. Или отдали её в дом престарелых, парень точно не знает.       С тех пор за домом никто не следил, не приезжал. Он просто пустовал, краска облезала, а соседские мальчишки как-то даже сломали забор, когда игрались на их участке.       Юноша прищурился, стараясь что-то разглядеть в чужих окнах. Ему даже показалось, что он видел высокую тень.       Стало вновь чуть… Беспокойно. Как сегодня в церкви.       Его сердце отчего-то забилось чаще. Может, родственники приехали разбирать вещи? Или… Или это тот самый мужчина? Тот, с ухмылкой?       Мысль показалась ему странной и навязчивой. Почему он сразу подумал о нём? Просто потому, что увидел нового человека в церкви? Хотя это имело смысл, верно?       В очередной раз, боже, опять парень потряс головой, возвращаясь глазами к бумагам. Он решил вновь перечитать записи, но… Но буквы расплывались перед глазами. В голове крутились только два образа — насмешливые глаза незнакомца и одинокий свет в заброшенном… Наверное заброшенном доме.       Может проехать завтра мимо? И что тогда?       Боже, приди в себя. В очередной раз в его голове всплыли чужие темные глаза, и Дэннис решил отвлечься, спускаясь к матери, лишь для того, чтобы посмотреть с ней тот самый глупый сериал. Завтра понедельник, так что нужно как следует отдохнуть, верно? Не думай о глупостях.       Что пользы человеку от всех трудов его, которыми трудится он под солнцем?

***

      Утро понедельника началось как и обычно. Отец разбудил парня с первыми лучами солнца. Мать уже приготовила завтрак и расставила на столе белоснежные тарелки с омлетом и беконом. Дэннис, если честно, не особо любил бекон, но съел все, запивая все горьким кофе. Отец сделал точно так же.       Ночью и в самом деле прошел дождь, даже ливень, так что им вдвоем нужно было объехать всю ферму, чтобы… Ну, чтобы проверить, что все было в порядке.       Они поехали на отцовском пикапе, который подпрыгивал на каждой кочке. Отец молча крутил руль, обхватывая его толстыми от работы пальцами. Дэннис же смотрел в окно на мокрые поля. И так как солнце уже показалось, от земли поднимался пар. Парню захотелось открыть окно и вдохнуть пахнувший влажностью воздух.       Но он не успел, услышав, как отец тихо выругался.       — Это еще кто? — как-то недовольно проворчал мужчина, кивая в сторону старенького дома, с покосившимся забором, у которого стоял высокий мужчина. Тот самый мужчина в очках. Он был в тех же старых джинсах, но на этот раз в белой футболке, обтягивающей мышцы его плеч. Боже, Дэннис опять подумал, что хотел бы так выглядеть в таком возрасте. Сколько ему лет? Голос отца вывел парня из мыслей, — О, неужели…       Он как-то странно усмехнулся и поспешил припарковаться недалеко от сломанного забора.       — Пап, — Дэннис уже хотел что-то уточнить, но отец открыл окно и своим низким, громким голосом спросил.       — Здравствуйте, вы наш новый сосед? — он добродушно рассмеялся, отчего его тело подпрыгнуло на кресле.       — Да, доброго утра, — хриплый голос послышался с той стороны окна, и Дэннис вдруг захотел посмотреть незнакомцу в лицо, — Да, я… Это дом моей почившей тети.       — О, — Уитакер старший вдруг закивал, быстро открывая дверь пикапа, — Так вы тот самый племянничек?       Он вновь рассмеялся и парень услышал как мужчина засмеялся в ответ. Гораздо тише, словно просто из уважения. Что значит тот самый племянничек? Дэннис о нем не слышал. Вроде. Стоп, получается миссис Уильямс все-таки умерла? Как-то грустно.       — Да, я… — вновь начал незнакомый мужчина, — Меня зовут Майкл, но… Можете называть меня Робби, я привык.       — Хорошо, — отец кивает и кивает на хлипкий забор, — Нужна помощь?       Дэннис видит как мужчина… Как Робби разводит руками и оглядывает мужчину с ног до головы, пикап, и наконец останавливает взгляд на Дэннисе на пассажирском сидении. Он задержал на нем взгляд и кивнул. Ему нужно поздороваться в ответ, правда ведь?       — Ох, нет, благодарю, — глаза мужчины оторвались от юношеского лица, вернувшись к отцу и он сложил руки у себя на груди, — Думаю у вас и без меня достаточно работы.       — Не выдумывайте, — голос отца громкий, пронизывает виски. Его тяжелая ладонь ложится на мужское плечо, — Мы ведь соседи теперь, так?       — А… Да, верно, — неловко смеется в ответ Робби, и Дэннис хочет затащит отца обратно в машину, чтобы он не доставал беднягу так сильно. Парень смотрит как лицо мужчины кривится в улыбке, как морщины расходятся у него по вискам, по лбу, — Но правда…       — Да ладно вам, — не дает ему закончить отец и зачем-то показывает большим пальцем на сына, сидящего в машина, — Мы с Дэнни с радостью поможем.       Дэнни. Уши парня вдруг загорелись. Как же он ненавидел, когда его так называли, в самом деле, ему уже не десять лет…       — Ох, видимо мне вас не переубедить, — тихо смеется Робби и опять смотрит в лицо парня. Ему вдруг захотелось отвести взгляд или опустить его на колени, которые он сжимал пальцами, — Хорошо, я… Я был бы благодарен.       Он задумывается и продолжает после небольшой паузы.       — На самом деле тут кучу всего нужно починить, — он легко толкает ботинком забор, — С этим я и так мог бы справиться, но досок у меня тут нет…       — О, не переживай! — отец хлопнул Майкла по плечу так, что тот слегка качнулся, — Мы с Дэннисом сейчас объедем ферму, проверим нет ли где повреждений после ливня и вернемся. Часа через два, ладно?       — Конечно, — Робби кивнул, и его взгляд снова скользнул по лицу парня. Может это из-за цвета глаз, но Дэннис подумал, что его взгляд был слишком грустным. При чем тут цвет глаз? — Не торопитесь. У меня дел… Дел тут на годы вперед.       Отец грузно уселся за руль, наконец завел мотор и тронулся, весело помахав рукой новому соседу в окно. Парень же сидел тихо, вжавшись в сиденье, чувствуя, как горит лицо. Он не был таким стеснительным раньше. Может семинария на него так влияла? Он долго не знакомился с новыми людьми.       — Славный парень, — проворчал отец, и машина тронулась с места, — Слышал о нем от стариков Уильямсов, — он сделал небольшую паузу, — Помогай ближнему своему, сынок.       Итак во всём, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки.

***

      Объезд фермы прошел в привычном молчании. Коровы были на месте, заборы целы, лишь одно поле подтопило. Так что в целом они легко отделались. Они объехали ферму по кругу, вернувшись к своему дому. Отец быстро что-то сказал матери, копошившейся на грядках и вернулся к пикапу с досками, которые взял из сарая. Так что…       Так что ровно через два часа они снова были у старого дома Уильямсов. Робби сидел на крыльце с кружкой кофе, на его коленях лежала какая-то толстенная книга, но при их появлении мужчина сразу поднялся, отложив ее в сторону. Дэннис слишком долго пялился на его растрепанные волосы, сквозь которые пробивались лучи солнца. Смотрел на редкие седые пряди в волосах, уходящие к бороде. А потом отец стукнул его по плечу, так что ему пришлось вылезти из пикапа.       Работа закипела быстро. Отец раздавал всем указания, как всегда делал, когда сыновей в доме было побольше.       Дэннис таскал доски, подавал инструменты. Робби старался изо всех сил, но было видно, что тот не часто пользовался пилой, или хотя бы молотком, до этого дня.       — Эх, — отец покачал головой, наблюдая, как Робби безуспешно пытается вбить гвоздь, — Дэнни, покажи ему как надо. А я пойду пока проверю, что там с водостоком за два года случилось.       Мужчина ушел за угол дома, оставив новых знакомых вдвоем. Наступила неловкая пауза, и парень аккуратно взял молоток из рук Робби.       — Вот так, — тихо сказал он, аккуратно забивая гвоздь двумя точными ударами, — Не сила нужна, а точность.       Робби снял очки, протер их краем футболки и сразу же уместил обратно на носу.       — В моей работе точность тоже важна, — ответил он тихо, наблюдая как пальцы парня сжимались на рукоятке, — Но там другие инструменты.       Парень промолчал. И что это вообще значит? Почему-то Дэннис слишком переволновался. У него же руки не дрожат?       — Ты студент? — тихо, слегка неловко спросил Робби.       — Да, я… — так же неловко начал Дэннис, — Я учусь на богослова, вот… На лето приехал домой.       — Интересно, — просто сказал мужчина. И если честно, парень не был уверен, что ему и правда было интересно, — А я доктор. Был доктором.       Он не стал продолжать, а Дэннис не решился спросить почему именно был. Они молча продолжили работу до тех пор, пока отец к ним не вернулся. К тому времени у Робби уже получалось не ужасно. Парень подумал, что тот быстро учится.       — Нужно съездить за инструментами, — своим слишком громким басом сказал отец, хлопнув сына по спине, — Я быстро.       И Дэннис уже почти поднялся, почти последовал за отцом, когда Робби его остановил.       — А, хочешь кофе? — тихо спросил он, и взгляд парня скользнул по каплям пота, сверкающим на мужских висках, — Пока ждём.       Мальчишка отчего-то покраснел. Он замер на месте, когда почувствовал, как кровь приливает к щекам.       — Нет, нет, я… — он затряс головой, — Папа скоро уже вернется.       — Хорошо, — улыбнулся Робби, и Уитакер подумал, что сегодня он выглядит лучше, чем вчера в церкви. У него было хорошее настроение? — А я допью свой, если ты не против.       Парень кивнул, наконец посмотрев как пикап отца удаляется, поднимая пыль в воздух. Хватит так волноваться, Боже…       Дэннис вернулся к работе. Но кое-что изменилось. Что-то, что парень еще не мог описать. Он вновь взял в руки молоток, стараясь не смотреть на мужчину. Но он чувствовал его взгляд на себе… Он думал, что чувствовал его, но не был готов повернуться и проверить.       Почему он так долго об этом думает? Почему его так смущает взгляд какого-то мужчины?       Руки чуть дрожали, когда Дэннис вспомнил, что и раньше смущался под взглядами красивых людей. Ну, да… Парень признает, что мужчина симпатичный, но его реакция? Успокойся, Господи.       Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно.       Уитакер закрыл глаза на несколько секунд, вытерев тыльной стороной ладони пот со лба. Мышцы приятно тянуло, так что он поднял руки к небу, потягиваясь.       Он не слышал как Робби усмехнулся, скользнув глазами по полоске кожи, которая открылась перед его взглядом, когда старая клетчатая рубашка на юношеском теле слегка приподнялась.       Отец же вернулся минут через двадцать, и Робби вновь поднялся со ступени крыльца, когда пикап припарковался у забора. Мужчина нес в руках не только маленькую коробку с инструментами, но и пару новых кронштейнов с мотком проволоки. Его лицо было серьезным.       Майкл оглядел инструменты в чужих руках и вопросительно выгнул бровь, посмотрев в чужое, морщинистое лицо. Дэннис же не отвлекался от забора.       — С водостоком у тебя беда, — отец передал кронштейны в чужие руки, взглянув, как лицо мужчины недовольно кривится, ожидая когда же ему все объяснят, — На углу желоб с карниза почти съехал. Да и забит так, будто… Будто все птицы округи там все два года гнездовались.       Робби вдохнул в ответ, сжимая виски пальцами.       — А я… — неловко начал он, хрипло смеясь, — Я оставил это на следующую неделю.       Отец громко фыркнул, и вновь хлопнул Робби по плечу, сжимая его толстыми пальцами.       — Значит тебе повезло, что мы на тебя наткнулись, — Робби же подавил свое желание потереть кожу через футболку. У мистера Уитакера тяжелая рука. Мужчина повернулся к сыну, — Дэнни, идем.       Они вдвоем достали из багажника складную лестницу и отец быстро забрался с ее помощью на крышу, а Дэннис же крепко держал лестницу снизу, наблюдая как отец ловко орудует на высоте.       Солнце припекало спину, а в ушах всё еще стоял тихий голос Робби. Парень чувствовал его взгляд на себе. Тяжелый, изучающий. Ему казалось, что он его чувствует, это может быть просто солнце, просто… Просто воображение.       Робби подошел ближе, закинув руки в карманы. Парень чувствовал как его бок горит от чужого тепла. От неловкости.       — В Питтсбурге у меня была квартира на двадцать втором этаже, — сказал он задумчиво, — Там о водостоках не думаешь.       Отец рассмеялся, и Уитакер успел взглянуть в чужое лицо. Улыбка Робби была красивой, заразительной. Так что он тоже улыбнулся, из-за чего ему вновь стало неловко.       Нужно повышать свои социальные навыки, верно? Если он хотел быть пастором или…       — Вот и все, — отец справился быстро. Он кинул на землю проржавевшие кронштейны, оглядывая свою работу. С помощью проволоки он прочистил водосток, закрутил трубу на этот раз под нужным углом. Все быстро, все на автомате. Мужчина спустился на землю так же быстро, как и забрался.       Дэннис отпустил лестницу, чувствуя, как ладони горят от напряжения. Отец отряхнул руки, с удовлетворением глядя на лицо Робби. Тот смотрел на него с уважением, с благодарностью.       — Спасибо, — тихо начал мужчина, — Я… Я сам бы вряд-ли понял, что нужно делать, — Он замялся, глядя то на отца, то на Дэнниса. — Позвольте хоть как-то отблагодарить. Деньги или…       Отец замахал руками, словно отгоняя назойливую муху.       — Какие деньги! — он почти вскрикнул, — Миссис Уильямс была невероятной женщиной, так что… Мы только рады помочь.       — Спасибо, но… — продолжал Робби, — Правда, не могу так просто вас отпустить.       Мужчина водил взглядом то по лицу мистера Уитакера, то по лицу Дэнниса, почему-то довольно отмечая, как мальчишка отводит взгляд.       — Позвольте я хоть на ужин вас приглашу, — смеется мужчина, — Я готовлю не ужасно.       — У нас много работы, так что… — зачем-то начал Дэннис, но быстро осекся, когда отец недовольно на него посмотрел.       — Хорошо, договоримся на ужине, — кивает мужчина, — От него мы точно не откажемся, верно, Дэнни?       Парень почувствовал как его уши горят от этого обращения, и он почти закатил глаза, когда услышал низкий смех соседа.       — Отлично, — Робби теперь смотрел только на лицо Дэнниса, чьи глаза приятгательно горели под лучами солнца. Они были так похожи на отцовские, но… Что-то неуловимое в них отличалось. Что-то… — Тогда я приготовлю пасту, если вы не возражаете. Сегодня в семь, в восемь?       Отец, казалось, не заметил ни странной паузы, ни того, как Дэннис проглотил воздух, пытаясь найти возражение. Мистер Уитакер уже кивал, его лицо расплылось в широкой, добродушной улыбке.       — В восемь пойдет, — бросил он, собирая инструменты и скидывая ладонями опилки с брюк. Остались еще с починки забора, — Мы как раз к тому времени управимся. Правда, Дэнни?       Хватит уже меня так звать, думал парень. И Робби усмехнулся, глядя ему в глаза, словно мог прочесть его мысли. Парень отвел взгляд в очередной раз.       — Да, пап, — выдавил он наконец спустя недолгой паузы, заставляя себя поднять глаза и встретиться взглядом с соседом. Улыбка Робби стала чуть шире, уголки глаз собрались в лучики морщин. Уитакер начал пялиться, — Да, спасибо… Спасибо за приглашение.       — Отлично, — Робби кивнул, и его взгляд быстро вернулся к отцовскому лицу. Дэннис даже на секунду подумал, что все их переглядки ему показались, — Тогда до вечера.       Отец что-то еще бодро говорил о том, чтобы мужчина и не вздумал заморачиваться, что-то о простой еде, но Дэннис почти не слышал. Он поспешил чем-то заняться, уйти, сбежать от этого неловкого чувства. Парень загружал инструменты в пикап, пока мужчины на фоне о чем-то беседовали.       Дорога домой прошла в молчании, но на этот раз оно было иным. Отец, довольный сделанным добрым делом, насвистывал что-то под нос, а Дэннис смотрел в окно, но уже не видел бесконечных полей. Он видел отражение своего лица в стекле. Растерянное, с непонятным отблеском в глазах. Его пальцы нервно теребили складки на старых джинсах.       Что с ним?       Этот вопрос вертелся в голове, навязчивый и бессмысленный. Он просто помог соседу. Сосед пригласил их на ужин из вежливости. Все логично, все по-соседски. Робби такой вежливый. Хороший человек.       Но почему он вспомнил, как мужчина смотрел на полоску оголенной кожи на его спине, когда он тянулся? Ему ведь тогда показалось? Наверняка показалось.       Не ложись с мужчиной, как с женщиной, — мерзость это.       Почему он вообще об этом думает? Уитакер сжал свои колени до боли, впиваясь в них ногтями.       Если же мужчина лег с мужчиной, как с женщиной, то оба они поступили мерзко и должны быть преданы смерти, в которой сами виновны.       Сейчас это не имеет никакого смысла. Парень не понимает почему эти строки крутятся в его голове. Он не понимает почему его виски так сильно сдавливает тревога, не понимает почему это с ним происходит.       Парень сжимает пальцы ещё сильнее, ему больно, но так мысли наконец уходят на второй план. Ему нужно заняться делом, верно? Забыть о предстоящем ужине.       Когда они подъехали к дому, Дэннис вышел из машины и почти побежал в сарай, делая вид, что ему срочно нужно проверить мешки с кормом. Пусть он уже и сделал это с утра.       Прохлада и знакомый запах пыли немного успокоили его. Ему нужно скинуть с себя это наваждение.       Всему свое время, время разрушать, и время строить... время обнимать, и время уклоняться от объятий.       Он схватился пальцами за шершавый мешок комбикорма, сжимал, разжимал, оставляя лёгкие царапины на пальцах.       И наваждение прошло.       Так правильно. Это ему всегда помогало.       Он посмотрел на горящую кожу и прижал ладонь, сжавшуюся в кулак к своему лбу.       Прошу Тебя, успокой мое сердце. Дай мне почувствовать Твое присутствие здесь и сейчас.       И Дэннису на секунду показалось, что его исцарапанных ладоней касается что-то теплое.       Стало легче, так что мальчишка поспешил вернутся в дом. Глаза соседа остались где-то глубоко в его сознании.       По крайней мере, до сегодняшнего вечера.