Где-то в параллельной вселенной

Время уводило его в ночь под шорох автомобильных шин и негромкое гудение мотора. Время – это то, чего оставалось совсем немного, поэтому требовалось использовать его с умом. Бутчер делал всё, что мог, хотя мог он теперь совсем немного. Но и не мало. Он окончательно оказался вне закона, на них с бывшей командой объявили охоту по всей стране, и смертельная зараза по-прежнему вгрызалась в мозг, вызывая видения призрака вонючего Кесслера, который бессменно торчал на заднем сидении и пялился пустыми глазами. Но и в минусе Билли не остался тоже. Он сумел добраться до стервы Ньюман. И наконец-то получить стоящее оружие. Пусть его требовалось доработать, но оно было реально, в отличие от суррогатов, за которыми он гонялся все последние десять лет. Вирус, убивающий суперов. Смертельная болезнь, от которой должен пасть Хоумлендер. И, возможно, не только он. Бутчер ещё раз взглянул в зеркало заднего вида, встретился глазами с Кесслером и, открыв бардачок, сунул шприц с тёмной жижей за тканевую подкладку. Он не был уверен в правильности условий хранения этой дряни, но предложить других пока всё равно не мог. За окном проносилась морозная ночь среди бескрайних заснеженных полей. Его автомобиль был единственным на тёмной дороге, которая освещалась только светом фар, и из-за этого происходящее казалось прелюдией к началу какого-то среднебюджетного хоррора. Но Бутчер боялся не монстров из холодного тумана. Гораздо более страшный монстр, который был так же реален, как и он сам, сидел внутри и вырывался в моменты, которые считал подходящими. Монстр разговаривал с ним голосами Кесслера и Бекки, но в основном Кесслера, с трудом заставляя фокусироваться на происходящем. Эта тварь долго росла, перестраивалась и адаптировалась в теле Билли, пока не прижилась окончательно в извращенной пародии на симбиоз. Она была убедительна, жестока и чудовищно сильна. И, что самое худшее, Бутчер не мог решить до сих пор, хочет ли он, чтобы это чудище осталось, или лучше вырвать его с корнем навсегда. И даст ли оно себя вырывать, если носитель действительно захочет? - А зачем это тебе, приятель? Разве нам не хорошо вместе? Билли бросил ещё один взгляд в зеркало и промолчал. Кесслер, которому, как видно, молчанье надоело, расположился поудобнее, опершись на спинку сиденья и умудрившись закинуть ногу на ногу. - Зря ты пренебрегаешь мной и нашими разговорами, - снова завёл он свою шарманку. – Ведь я же тебя спас. И могу продолжать спасать и дальше. А могу обидеться и уйти. И тогда тебе пиздец. Полный пиздец, друг мой Билли. Полный и бесповоротный… - Что-то ты сегодня распизделся, - пробормотал Бутчер, сообразив, что от него не отстанут. - Ну почему нет? - Кесслер ухмыльнулся, почесав седую щетину. – Разве у нас нет повода? Мы же прищучили ту носатую суку. Видал, как мы её, а? Раз – и пополам. А ведь это было совсем не просто. Поначалу мы так не могли. А теперь можем. А если ты будешь паинькой и сделаешь всё по уму, очень скоро та же участь постигнет и нашу ебучую супер-пизду мать его патриота всея Америки. И любого другого супера, если он встанет у тебя на пути. И не понадобится никакого вируса, который, наверное, уже там и выдохся весь. Ну, как тебе перспективы? А? - А, а, а, - передразнил Бутчер, которому на самом деле совершенно не приносили удовольствия воспоминания об извивающейся Ньюман, которую он на глазах у дочери и всей своей команды разорвал на части. – Заакал, блядь. - О, какие мы нежные, - монстр под личиной старого убийцы всхохотнул. – Ладно, раз не хочешь говорить – умолкаю. Но смотри, будешь долго играть в игнор, реально свалю в закат и оставлю тебя в одиночку разгребать всё дерьмо. И нужно будет очень сильно попросить, чтобы я вернулся обратно… Билли хмыкнул, придерживая руль. Он сейчас был бы очень не прочь, чтобы говорливый сожитель его тела действительно заткнулся и куда-то свалил. Большей частью это совместное существование его не радовало. - Ты глянь, - тем временем, на миг обернувшись, с преувеличенной радостью сообщил ему Кесслер. – Кавалерия поспела. Вот теперь и посмотрим, приятель, как ты справишься один, без меня. Видение пропало. Бутчер взглянул во внешнее зеркало заднего вида и грязно выругался.