MNLV: Все дороги ведут к гибели! / MNLV: All Routes Lead to Doom!

Он дождался, пока его tempus покажет два часа ночи, прежде чем приступить к делу. В общежитии царила жуткая тишина, тёмные воды за окнами накрывали комнату плотным покрывалом молчания. Он осторожно выбрался из постели, заранее наложив заклинания приглушения и «Не замечай меня», чтобы скрыть свои движения. Сквозь открытые занавеси четырёхстворчатой кровати он слышал мягкое сопение Драко и ничего, кроме тишины, от двух других занавешенных лож. Он прошёл по коридору обратно в гостиную, ожидая у входа, пока камень сдвинется для него. Оказавшись снаружи, он ненадолго задумался над вариантами. Ему нужен был способ перемещения, который позволил бы надёжно входить и выходить из Хогвартса, не задевая при этом охранные чары Дамблдора. Он мог воспользоваться Пространственным Порталом — формой пространственной магии, позволяющей шагнуть в небытие и выйти в любой точке земного плана. Или пойти длинным путём: покинуть земли Хогвартса пешком и затем аппарировать из Хогсмита. Или, конечно, просто попросить эльфов. Направляясь к кухне, Гарри размышлял о глупости позволять детям бесконтрольно пользоваться любыми эльфами. Даже связанные древними контрактами, домовики обладали неизмеримой силой и знанием, унаследованным от Высших Эльфов. Эльфы Хогвартса были присягнувшими служить его жителям. Если студент спускался ночью на кухню и просил эльфа приготовить, скажем, патоку, эльф обязан был выполнить. Так что если студент, которому формально нельзя было вставать с постели, приходил и просил магическую доставку за пределы школы… Ну. Вопросов они задавать не станут. Он подошёл к портрету фруктовой миски и пощекотал грушу, которая разразилась пронзительным хихиканьем, неприятно напоминавшим ему Амбридж. Портрет распахнулся, открывая знакомый вид кухни Хогвартса. Эльфов было меньше, чем обычно, из‑за невообразимо раннего часа, но он знал: это место никогда не пустует. Он заметил пару фигур в полотенцах, сортировавших мешки с мукой у шкафов, и направился к ним. Эльфы подняли глаза, их выпуклые глаза сразу же увидели сквозь его иллюзии. — «Здравствуйте,» — сказал он, вежливо кивнув. — «Я хотел бы попросить об услуге, если это возможно.» Эльфы некоторое время просто смотрели на него, огромные глаза‑мячики светились слегка тревожно. Гарри, привыкший иметь дело с домовиками ещё со времён Хогвартса и затем в годы выживания, спокойно выдержал взгляд. Наконец, эльф в синей тоге заговорил: — «Что желает мастер Гарри Поттер?» Гарри не стал спрашивать, откуда эльф знает его имя. Эльфы знали всё о Хогвартсе — от тайных комнат и проходов до зарплаты каждого профессора. Он бы не удивился, если бы они знали о Тайной комнате и уже убирались там. — «Мне нужно ненадолго кое‑куда сходить сегодня ночью,» — обратился он к эльфу. Женщина, если он не ошибался. — «Если это не слишком трудно, не могли бы вы перебросить меня туда и обратно?» Эльф ещё немного смотрела на него. Медленно на её тонком лице расплылась широкая, неприятная улыбка, обнажив слишком много зубов. Гарри подавил дрожь. Это было почти хуже, чем у Фредди. — «И куда мастер Гарри хочет отправиться?» Гарри изобразил самое невинное выражение лица: — «В Нурменгард, пожалуйста.» Если бы домовики хоть немного заботились о законах или власти волшебников, это бы не сработало. Если бы они были обязаны защищать, а не только служить и повиноваться, это бы не сработало. Эльф подняла руку и щёлкнула двумя тонкими пальцами — и Гарри исчез. Он стоял перед величественной крепостью, знакомой ему лишь по видениям. Огромная, раскинувшаяся, архитектурно куда более впечатляющая, чем Азкабан. Встроенная в Альпы, эта переделанная тюрьма представляла собой острые шпили и скалы. Она мрачно возвышалась на фоне чёрного ночного неба. Нурменгард, вероятно, был создан, чтобы вселять отчаяние в любого, кто взглянет на него. Но Гарри чувствовал лишь то проклятое возбуждение, которое всегда приходило в самые неподходящие моменты. Он шлёпнул себя по щекам, пытаясь сосредоточиться. Помни, зачем ты это делаешь, строго сказал он себе. Верно. Спасение мира. Как он и предполагал, у ворот не было охраны. Он сомневался, что внутри тоже есть стража: считалось, что магические ошейники полностью лишают ведьму или волшебника сил, и дополнительные охранники не нужны. Не было даже элементарных защит от взлома, кроме антиаппарационных чар. Именно поэтому Волдеморт смог просто влететь через окно. Глупая недоработка, по мнению Гарри: ведь существуют способы побега не только магией. Ну что ж, их недосмотр облегчит ему задачу. Он перелетел через запертые ворота простым заклинанием левитации, переправив себя через острые металлические пики и опустившись на другую сторону. Гарри чувствовал себя немного неловко, медленно пробираясь по снегу. Двор был длинным. Добравшись до огромных двустворчатых дверей крепости, он ощупал замки магией. Те были насыщены чарами против взлома, трансфигурации и зелий. К его удивлению, авроры не удосужились наложить такие же чары на другие части дверей или стены. Они решили, что камень и металл слишком прочны, чтобы их сломать силой, и что единственный способ проникнуть — взломать замки. Предположение, конечно, неверное. Авроры не казались ему самыми умными. Соблазнённый видом средневекового замка, Гарри открыл своё Пространственное Хранилище. Он знал, что где‑то там лежит цеп — он убрал его десять лет назад… «А, вот он.» Он достал тяжёлое оружие, пыхтя, пытаясь поднять шипастый шар на цепи, вонзившийся в снег. Быстро сдался и позволил магии сделать тяжёлую работу. Цеп поднялся в воздух, шипы скрипнули на цепи. Гарри увеличил его до размеров моржа, чтобы придать вес. Он на миг полюбовался его мрачным видом и обрушил на железные двери. Раздался огромный грохот, двери смялись и сорвались с петель. Камень вокруг содрогнулся, обрушившись в груду обломков. Он дождался, пока пыль осядет, убрал цеп обратно и шагнул через развалины. Он ожидал ловушку, но нет — за дверями был лишь тёмный зал с двумя высокими окнами. Казалось, здесь давно не было людей. Он вызвал свет на кончиках пальцев и направился к каменной лестнице. Вглядываясь вверх, он пытался разглядеть вершину. Ступени казались бесконечными, дыхание сбивалось. Проклятое тело недокормленной курицы, пробормотал он про себя. — «Укажи мне Геллерта Гриндевальда,» — прошептал он, и палочка повернулась вверх. Верно, бывшего Тёмного Лорда держали в самой высокой башне. Все ступени вверх. Прекрасно. Надо было просто влететь, как Волдеморт, плевать на оригинальность. Он хотел быть хитроумным, дать газетам повод, но это было нелепо. Обратно он точно не пойдёт пешком. Наконец он добрался до вершины, задыхаясь, словно пробежал милю с мёртвым гиппогрифом на спине. Он наконец добрался до вершины лестницы, задыхаясь так, словно пробежал милю с мёртвым гиппогрифом на спине. Перед ним был короткий коридор, освещённый лунным светом, льющимся через два окна по бокам. Камера Гриндевальда была единственной здесь, так что хотя бы не придётся стучаться в каждую дверь. Он сунул руку в мантию и достал знакомую уменьшенную форму своего костюма кролика. Несмотря на обстоятельства, он не смог сдержать смешок, вспомнив, как катался по Гринготтсу на прыгающем яйце. Ах, славные времена. Он быстро натянул костюм, убедившись, что голова закреплена правильно и не соскользнёт. Когда наряд был надёжно застёгнут, он подошёл к двери камеры Гриндевальда. Недолго раздумывая, он решил, что осторожность ни к чему, и взорвал петли заклинанием confringo. Дверь рухнула внутрь с пронзительным скрежетом. Грохот металла о камень был настолько громким, что мог бы убить инфериуса. Гарри мог бы беспокоиться о том, что его поймают, если бы не знал, что поблизости в Нурменгарде нет ни единой живой души. Кроме Гриндевальда, конечно, который вскочил на своей гранитной койке с криком тревоги. Заключённый волшебник отпрянул к стене, бледно‑голубые глаза уставились на Гарри с шоком и замешательством. Белые волосы тонкими прядями падали на его осунувшееся лицо. Толстый металлический ошейник обхватывал его шею. Он выглядел измученным и слабым, хотя не так плохо, как в видении, которое Гарри видел через Волдеморта. Ну, он был примерно на шесть лет моложе, чем тогда, когда Гарри видел его в последний раз, так что это было логично. Он продвигался уверенно, игнорируя хриплые вопросы Гриндевальда. Из маленького мешочка на животе своего костюма кролика он достал яркое пурпурное яйцо. Аккуратно положил его на каменную плиту кровати старика (места было достаточно, ведь тот жался в угол). Он отступил назад, чтобы оценить результат, длинные уши костюма подпрыгнули, когда он одобрительно кивнул. — «Ч-что…» — прохрипел Гриндевальд, голос его был осипшим от долгого молчания. Гарри проигнорировал его, сосредоточившись на призыве Пространственного Портала. Под их ногами начала материализоваться большая чёрная воронка. Пол исчез, поглощённый пространственной магией, и старый волшебник издал звуки страха и тревоги. Гарри схватил его костлявую руку и потянул обоих сквозь портал быстрее. Гринготтс и Нурменгард — две самых охраняемых крепостей Британии… понемногу Пасхальный Кролик создавал себе имя. Они вышли прямо перед воротами. И это было кстати: Гарри совсем не хотелось тащиться пять минут по двору с похищенным узником. Он перелетел обратно через ворота, волоча за собой покорного Гриндевальда. Бывший Тёмный Лорд выглядел ошеломлённым от того, что его внезапно похитил незнакомец в костюме кролика, и не сопротивлялся. Возможно, он ещё пытался осмыслить увиденную пространственную магию и задавался вопросом, почему его освободили спустя 46 лет после поражения. Гарри позволил ему гадать. Ему и всей магической Британии. Теперь, когда они официально покинули территорию Нурменгарда, Гарри позвал эльфа обратно. Несмотря на жалкое отсутствие реальных мер безопасности, правительство хотя бы догадалось установить охранные чары, которые оповещали Министерство о любом магическом перемещении внутрь или наружу тюрьмы. Они не могли остановить пространственную магию Гарри, но фиксировали действия эльфов. Когда маленькое существо появилось, Гарри повернулся к узнику. Гриндевальд дрожал в тонких тюремных робах, оглядываясь вокруг так, словно никогда не видел ничего подобного. Гарри решил, что это вполне естественная реакция для того, кто провёл десятилетия в заключении. Возможно, можно было просто отпустить его? Магический ошейник блокировал силу, так что проблем он не создаст. К тому же он был стар и крайне слаб после долгого пребывания в «роскошной» камере, далеко уйти не сможет. Конечно, он мог умереть в пути, но мог и найти способ снять ошейник и вернуть себе силу. Гарри было всё равно: цель этой вылазки заключалась не в освобождении Гриндевальда, а в том, чтобы увидеть реакцию «Ежедневного Пророка» на его освобождение. Нет, нет, он делал это ради тщательно продуманного плана изменить будущее. Совершенно бескорыстное предприятие. Ни капли личного удовольствия. Он оставил бывшего Тёмного Лорда шатко стоять у ворот и исчез с щелчком тонких пальцев эльфа. В мгновение ока он снова оказался на кухне Хогвартса. Эльфов стало больше: они начинали готовить завтрак. Гарри быстро вызвал tempus — было уже около пяти утра. Он поморщился. Нужно было спешить, если он хотел успеть всё этой ночью. Он повернулся к эльфу, который перенёс его в Австрию и обратно: — «Эй… как тебя зовут?» Эльф уставился на него немигающими жёлтыми глазами. Гарри понял, что всё ещё в костюме кролика. Ну и ладно, хотя бы маска. — «Я есть Нифти, мастер Гарри Поттер,» — пискляво ответило существо. — «Что вам надобно?» — «Сможешь перебросить меня в коридор на третьем этаже? В ту комнату за всеми остальными, за магическими ловушками.» Нифти долго смотрела на него, и Гарри уже начал тревожиться, что ошибся и эльфам запретили водить людей в запретные места. Но нет. В следующий миг он оказался в маленькой комнате с высокими арками и стенами из огня. Всё было как во время его схватки с Квирреллом, кроме одного: зеркала не было. Выругавшись, он метался по комнате в поисках того, чего знал — не найдёт. Где Зеркало Еиналеж? Почему его нет? Неужели Дамблдор знал о его планах и играет с ним? Нет. Спокойно. Должно быть разумное объяснение. Почему зеркала нет? Может, его ещё не перенесли? Гарри резко замер. Конечно. Его просто ещё не поставили сюда! Дамблдор перенёс Зеркало Еиналеж лишь в середине года, после того как застал Гарри с ним. Значит, он всё ещё работал над чарами, скрывающими Камень. Итак, где же Философский камень? Он должен быть у Дамблдора… в его покоях? Это сильно усложняло кражу. Гарри быстро принял решение. — «Нифти?» — позвал он. Эльф появилась. — «Извини, что снова прошу, но ты случайно не знаешь, где Философский камень?» Нифти моргнула. — «Он выглядит как маленький красный камень,» — Гарри показал руками. — «Может быть рядом с Дамблдором?» Эльф наблюдала за ним, наклонив голову, как летучая мышь. Если эльфы не видели Камень, возможно, его вообще нет в замке. Может, он спрятан в другом месте до завершения чар. Тогда придётся ждать праздников. Это тоже сработает, но эффект будет не тот. Гарри хотел максимального резонанса. Наконец эльф ответила: — «Нифти видела красный камень возле мастера Лорда Директора. Она знает, где он есть.» Гарри облегчённо выдохнул: — «Прекрасно, Нифти. Я был бы очень благодарен, если бы ты просто… принесла его. Украла?» Золотой взгляд эльфа не дрогнул. Лицо её было невыразительным, Гарри не понял реакции. — «Э… это проблема?» — осторожно спросил он. Но внезапно Нифти исчезла. Ну что ж, Гарри воспринял это как хороший знак. Предположив, что эльф сейчас обворовывает одного из самых могущественных магов века, Гарри решил перейти к финальной стадии плана. Он открыл Пространственный Портал и шагнул в коридор третьего этажа. Он внимательно осмотрел стены, представляя, что хочет сделать. У него были планы на этот коридор и набор магических красок в Пространственном Хранилище, заказанный заранее. Достав оборудование, он принялся за работу.

***

Гарри навалил себе гору яичницы и с удовольствием принялся за еду. Уходить от преступления ещё до того, как власти осознают, что оно произошло, всегда вызывало у него зверский аппетит. Башни блюд с яйцами, беконом, сосисками и блинами тоже не мешали; домовики и правда были невероятно талантливы. В Большом зале почти никого не было из‑за раннего часа. Гарри даже не пытался уснуть после возвращения в спальню — выпил бодрящее зелье и отправился занимать место за завтраком. Когда он уходил, все трое его соседей по комнате ещё спали. Нифти принесла ему Философский камень чуть раньше, и он спрятал его в Пространственном кармане. На вопрос, где она его нашла, эльф ответила: «Нифти нашла красный камень в тайной стене мастера Лорда Директора. Он был покрыт защитной магией, да, но Нифти всё равно взяла его, и мастер Лорд Директор не заметил.» Если бы Гарри не знал лучше, он бы подумал, что эльф звучала почти… гордо. Ну, если она сумела пройти сквозь несколько слоёв анти‑воровских чар и вытащить самый желанный артефакт как в магическом, так и в магловском мире прямо из‑под носа у Альбуса Дамблдора, то имела право на гордость. Уважение. В любом случае, неведение Дамблдора о событиях прошлой ночи было отличным знаком. Это означало, что когда Британия узнает новости из утренней почты, он тоже узнает их. А Гарри будет сидеть здесь и наблюдать за хаосом. К семи тридцати студенты начали стекаться в зал, наполняя его привычным утренним гулом и зевотой. Учительский стол тоже постепенно заполнялся. Гарри заметил Квиррелла, но Дамблдор отсутствовал. Гарри с ухмылкой подумал, не узнал ли тот уже о коридоре на третьем этаже. — «Что это ты так ухмыляешься?» — спросил голос за спиной. Он обернулся и увидел Блейза, усаживающегося рядом. Тот вопросительно поднял бровь. — «Да так, ничего,» — невинно ответил Гарри, наливая себе тыквенного сока. — «Просто ночь была хорошая.» Блейз выглядел сомневающимся, но больше не спрашивал. Вскоре подошёл Тео, сел напротив и лишь кивнул в ответ на приветствие Гарри. Через некоторое время спустился Драко, сел напротив Гарри и сухо произнёс: — «Доброе утро.» Он избегал взгляда. Гарри едва удержался от смеха. — «Доброе утро, Драко,» — весело ответил он. Если бы он знал раньше, что дразнить этого избалованного сноба так весело, он бы делал это ещё семь лет назад. Вскоре подошли и его тени — Крэбб и Гойл, сонные и тяжёлые. Гарри тоже их поприветствовал, слишком нетерпеливый, чтобы дождаться результата своей маленькой вылазки. К моменту прибытия утренней почты Гарри едва мог усидеть на месте. Он чувствовал себя как ребёнок, устроивший особенно хитрую шалость. Совы влетели в зал целыми стаями. Серебристая птица села на спинку стула Драко, другие — к Блейзу и Тео. К Гарри прилетела незнакомая почтовая сова. Он специально оформил подписку на «Ежедневный пророк» ради этого момента. Он быстро развязал свёрнутую газету и развернул её: ГРИНДЕВАЛЬД СБЕЖАЛ ИЗ НУРМЕНГАРДА! Гарри с восторгом пробежал глазами статью. Рано утром бывший Тёмный Лорд Геллерт Гриндевальд был обнаружен пропавшим из своей камеры. Заклинание, доставлявшее еду в тюрьму, не сработало. При проверке выяснилось, что заключённый исчез. Вход в тюрьму был полностью разрушен снаружи, что указывало на взлом. … После осмотра камеры авроры нашли на кровати странное яйцо unnatural purple цвета. Его изъяли для проверки. После ограбления Гринготтса, самой охраняемой магической банки Британии, может ли это быть случайностью? Гарри фыркнул. Министерство всерьёз решило, что разрушение дверей средневековым магловским оружием — это «нападение нечеловеческой силы»? Волшебники были самым безвоображательным народом. … Когда студенты начали раскрывать газеты, шум в зале резко стих. Вся комната замерла. Гарри вспомнил свою Сортировку — и усмехнулся: снова он стал причиной тишины. Драко сидел неподвижно, лицо белое как мел, пальцы сжимали газету так, что она могла порваться. Тео выглядел спокойным, но Гарри заметил малейшее напряжение. Блейз же был скорее заинтригован и листал раздел слухов. Тишину нарушил визг второкурсника Пуффендуя, который тут же упал в обморок. Комната взорвалась хаосом. Студенты и учителя закричали, столы опрокинулись, еда летела на пол. Некоторые падали в обморок или блевали. Абсолютный бедлам — и Гарри наслаждался каждой секундой. Жаль, что Дамблдор не пришёл: он бы с удовольствием увидел его реакцию на побег бывшего любовника. Гарри аккуратно сложил газету и убрал её в сумку, уже планируя повесить её на стену рядом с кроватью. … Пэнси пробилась сквозь толпу и бросила газету на стол: — «Что, чёрт возьми, происходит?!» — «Откуда мне знать?!» — взвился Драко. — «Это не я освободил Гриндевальда, а ты?!» Да, подумал Гарри с весельем. — «Если Гриндевальд на свободе, это может значить новую войну,» — мрачно сказала Пэнси. — «Едва прошло десять лет с последней.» Она взглянула на Гарри, только сейчас заметив его. Он улыбнулся ей невинно. Блейз смотрел на него прищурившись: — «Ты не выглядишь удивлённым.» Гарри улыбнулся ещё шире: — «Разве? Уверяю, я абсолютно потрясён и ужасен этим неожиданным событием.» На самом деле он был потрясён и ужасен — летящими кувшинами сока и разбившимся окном. Это был настоящий джунгли. Остальные тоже смотрели на него подозрительно. Гарри счёл это несправедливым: его невозмутимость подвергали сомнению, а покерфейс Тео — нет. Что, они думали, он какой‑то гриффиндор, неспособный контролировать эмоции? Конечно же, нет. Иначе он катался бы по полу, хохоча до слёз. Не обращая внимания на взгляды, Гарри спокойно продолжил есть яйца. Он слегка наклонил голову, когда мимо пролетела вилка и вонзилась в стену. Это было действительно вкусно; позже он обязательно зайдёт на кухню поблагодарить домовиков.

***

Альбус Дамблдор был чрезвычайно занятым человеком. Как директор Хогвартса, он должен был следить за бюджетом, ремонтом и тысячей других обязанностей. Кроме того, он занимал пост Верховного Мугвумпа Международной конфедерации магов и Верховного чародея Визенгамота — оба титула давали ему бесконечный список дел, приводивший к поздним ночам и частым бессонным. Да, Альбус был бесконечно занят; поэтому, когда его грубо вырвали из столь необходимого сна громким стуком в дверь и неприятным голосом, выкрикивающим его имя, он вполне естественно пожелал Аргусу Филчу скорейшей гибели. Через несколько часов, когда он окончательно проснётся (возможно, за чашкой дарджилинга), он наверняка почувствует стыд за такие жестокие мысли о привратнике. Он напомнит себе, что его собственные проблемы — не единственные, и что нужно быть терпеливым. Но сейчас он хотел лишь наложить заклинание тишины на кровать и снова уснуть. Фоукс зашуршал на жердочке, когда Альбус выбрался из постели, поспешно накинув тёплый халат. Феникс бросил недовольный взгляд на дверь, пряча голову под крылом. В подтверждение его раздражения стук повторился. — «Иду, Аргус,» — позвал он, торопясь открыть дверь. Привратник стоял в проёме, выглядя угрожающе, в коричневом пальто и с яростной гримасой. — «Директор,» — прорычал он вместо приветствия. — «Что случилось, Аргус?» — спросил Альбус как можно любезнее. Тот скривился. — «Некоторые студенты,» — он выплюнул слово как проклятие, — «баловались прошлой ночью. Изрисовали весь коридор на третьем этаже, маленькие монстры.» У Альбуса ёкнуло сердце. Третий этаж? Он ожидал любопытства от студентов, особенно гриффиндорцев, но чтобы инцидент в запретном коридоре в первую же ночь? И не было гарантии, что это сделали студенты. Альбус подозревал, что кто‑то попытается украсть Философский камень рано или поздно, но не думал, что так скоро. Хорошо ещё, что он не успел поместить Камень туда — иначе это была бы катастрофа. Странно, что ни одна из охранных чар на двери к первому испытанию не сработала. Если виновник лишь дошёл до коридора и не пытался пройти дальше, возможно, это и правда детская шалость. Он поспешил к третьему этажу, Аргус плёлся следом, ворча о том, что подвесил бы студентов за ноги. Альбус шагал быстро, по две ступени. Добравшись, он остановился в шоке. Это было не то, чего он ожидал. Знак Даров Смерти был нарисован чёрной краской по стенам, так густо, что почти полностью покрывал камень. Символ, с которым он был слишком хорошо знаком, и который надеялся никогда больше не видеть. Никаких надписей, ничего, что указало бы на виновных. В груди Альбуса поднялось беспокойство. Это действительно была детская шалость или нечто более зловещее? Аргус уже пытался стереть краску грязной тряпкой, но безуспешно. Альбус взмахнул палочкой — scourgify — и облегчённо выдохнул, когда знак исчез. По крайней мере, его не зачаровали против очистки. — «Когда вы это обнаружили?» — спросил он. — «Минут двадцать назад, во время утреннего обхода. Сразу пошёл к вам, директор. Вы поймаете виновных, правда?» — в голосе звучала тревожная надежда. — «Разумеется, Аргус,» — рассеянно ответил Альбус, уже перебирая список подозреваемых. — «Это серьёзное нарушение. Я ведь только вчера объявил этот коридор запре—» Его прервал филин, влетевший в окно. Альбус протянул руку, развязал письмо. Увидев отправителя, сердце его сжалось. — «Извините, Аргус,» — сказал он, уже направляясь в свои покои. — «У меня срочное дело. Обещаю, я займусь этим.» Протесты сквиба он не слушал. Письмо было из Министерства: его срочно вызывали обсудить дела, которые нельзя было изложить письменно. Тревога усилилась. Он быстро переоделся в дневные одежды, бросил горсть порошка Флу в камин и шагнул: — «Министерство магии, атриум!» Мир закружился, и он оказался в пункте назначения. Он показал вызов ведьме на ресепшене, прошёл проверку и направился в Департамент магического правопорядка. Через десять минут, длинный коридор и три лифта он оказался у кабинета начальника. Постучал — и дверь распахнул мрачный Кингсли Шеклболт. — «Альбус,» — кивнул он, впуская его и запирая дверь. Вспыхнули охранные чары. Кабинет был тесным, стол завален бумагами. Вокруг стояли трое авроров: Руфус Скримджер, Аластор Муди и незнакомец. — «Если позволите, о чём речь?» — спросил Альбус. Лица были суровы. — «Это Гриндевальд,» — сказал Скримджер. — «Он сбежал.» Альбус замер, дыхание перехватило. Скримджер продолжил: — «Заклинание доставки еды не сработало. Мы отправили людей проверить. Явные следы взлома снаружи. Значит, он не один.» Он указал на стол. Там лежало ярко‑пурпурное яйцо, вызывая подозрительные взгляды Муди. — «Это единственная улика,» — сказал Скримджер. — «Мы пока не знаем, что это, исследователи займутся.» Альбус собрался с мыслями. — «Есть ли доказательства, кто организовал побег? Может, сторонники Гриндевальда?» — «Мы надеялись, что вы скажете,» — ответил Кингсли. — «Вы же его туда посадили.» — «Очевидно, как он вышел,» — прорычал Муди. — «Дверь вырвана! Но как он связался с последователями изнутри?» — «Нет гарантии, что он сам организовал побег,» — возразил Кингсли. — «Может, сторонники действовали сами. Главное — найти виновных и укрепить охрану. Слишком уж доверились Нурменгарду.» Альбус спросил: — «Когда это произошло?» — «Обнаружили утром, значит, прошлой ночью,» — ответил Скримджер. Прошлой ночью? В ту же ночь, когда кто‑то изрисовал третий этаж символами Даров Смерти? Это не могло быть совпадением. Неужели кто‑то в замке помогает Геллерту? Он считал, что угроза исходит скорее от сторонников Волдеморта. Но вопрос, возникший при виде стен, снова всплыл: почему именно Дары Смерти, а не Тёмная метка? Мысль пришла ему тогда — настолько ужасающая, что грудь наполнилась ледяным холодом. Этого не могло быть… это просто невозможно. — «Я… должен идти,» — услышал он собственный голос, разворачиваясь на каблуках и почти распахивая дверь. — «Альбус!» — позвал кто‑то ему вслед, но он не остановился. Не мог — не тогда, когда Камень был в опасности. Всё складывалось. Геллерт каким‑то образом узнал, что Философский камень находится в Хогвартсе, и наконец решил сделать ставку на свободу. Он был в замке той ночью, Альбус был уверен, и оставил свой знак, чтобы Альбус его нашёл. Он был одержим бессмертием ещё с детства. Альбус должен был знать, что даже долгие годы заключения не заставят его отказаться. У него наверняка остались верные последователи, просто ждавшие возвращения своего Лорда, и он инсценировал побег ради возможности заполучить Эликсир жизни. Как он это сделал, Альбус не понимал. Его магия была подавлена, а человеческого общения не было сорок шесть лет. Но, похоже, этого оказалось недостаточно, чтобы остановить Геллерта. Альбус проклинал себя за то, что не понял раньше; он знал Геллерта, знал, что тот неудержим, когда решает чего‑то добиться. Как он мог ослабить бдительность хоть на минуту — тем более на полвека? Он вернулся через камин в Хогвартс так быстро, как только позволяла магия, вывалился из очага в свои покои. Фоукс приветственно каркнул, но Альбус не ответил. Он почти бегом бросился к портрету директрисы Эдессы Сакнендберг на стене напротив стола, лихорадочно снимая защитные чары. Схватив края картины, он распахнул её, открывая тайный сейф в стене. Дрожащими руками он возился с ключом на шее, несколько раз промахиваясь мимо замочной скважины. Наконец открыл дверь, распахнул её — и… Пусто. Паника захлестнула его, затуманив разум отчаянием. Как это могло случиться? Как он мог так обмануться? Но, конечно, Геллерт знал его так же хорошо, как он знал Геллерта. Он мог предугадать каждый шаг Альбуса. Возможно, он даже не забрал Камень той же ночью, а просто ждал, пока Альбус выйдет из замка. Альбус должен был сразу подумать о безопасности Камня, когда увидел знаки Даров Смерти на стенах, но не проверил. Почему он не проверил? Он опустил голову в ладони в безнадёжности. Камень украли прямо из‑под его носа, а он не заметил ничего, пока не стало слишком поздно. Он потерпел поражение. Хотя, как ужасна ни была ситуация, могла быть и хуже. Камень мог достаться Волдеморту, и тот использовал бы его, чтобы вернуть себе силу. Эликсир жизни в руках Геллерта Гриндевальда — определённо беда, но хотя бы это означало, что он временно недоступен Волдеморту. О, Мерлин, подумал он в отчаянии, теперь у меня два Тёмных Лорда, о которых нужно беспокоиться. Альбус не считал, что старое магловское выражение «чем больше, тем веселее» применимо в данном случае. Может, ему повезёт, и они просто убьют друг друга? Но куда более вероятно, что они объединятся или хотя бы заключат шаткое перемирие. С тяжёлым вздохом он опустился в любимое кресло, чувствуя, как Фоукс перелетел и сел на спинку. Учебный год только начался — а уже превратился в катастрофу.

***

Занятия отменили на весь день. Такое почти никогда не случалось в первый день учебного года, но обстоятельства явно требовали исключения. Даже если бы уроки состоялись, никто бы не пришёл. Состояние учеников было слишком тяжёлым. Помимо полудюжины студентов, потерявших сознание от шока, было множество других травм, вызванных давкой в Большом зале за завтраком. Несколько человек затоптали, троих Гарри видел, как ударили летящие предметы. В лазарете оказалось больше учеников, чем вне его. Преподаватели тоже исчезли: Дамблдор собрал их на совещание. Он вернулся в конце завтрака и восстановил порядок неожиданно властным криком. Затем объявил, что занятия откладываются до завтра, а сегодня студенты свободны. Лицо старика было мрачным и пепельным — редкое зрелище для обычно добродушного волшебника. Остальные учителя выглядели так же, следуя за директором без вопросов. Реакция студентов была разной. Маглорождённые лишь недоумевали, а остальные выросли на историях о Первой войне и были охвачены страхом. Слухи множились. Честно говоря, Блейз находил всё происходящее абсолютно захватывающим. Ему было всё равно на Гриндевальда, такого же старого, как Дамблдор, и почти не представлявшего угрозы. Загадка побега его немного интересовала, но куда больше его занимал Гарри Поттер. Поттер был… другим. С того момента, как Шляпа почти объявила его богом среди смертных, Блейз был уверен: происходят большие вещи. Хогвартс становился куда интереснее, чем он ожидал. В груди шевельнулось чувство, которое он быстро распознал: Волнение. Блейз был взволнован по‑настоящему, а не мимолётным интересом. Его редко что‑то удерживало надолго, он быстро скучал. Но когда рядом было нечто столь увлекательное, он знал: нельзя упускать. «Находи развлечения, где можешь, amore mio,» часто говорила мать. «Не бывает игры без игроков.» Эта игра явно не наскучит ему скоро. Он сидел в глубине библиотеки, за столом в нише. Его развлечение сидело напротив, развалившись в мягком пурпурном кресле, увлечённое, казалось, магловским любовным романом. Блейз смотрел откровенно, но Поттер не замечал. Ему было любопытно, как «Мальчик‑Который‑Выжил» отреагирует на новость о побеге бывшего Тёмного Лорда. Все его сверстники испугались, как он и ожидал. Но Поттер — нет. Ни страха, ни замешательства, ни удивления. Наоборот, он улыбался. Это не была маска — Блейз бы заметил. Это была настоящая невозмутимость. И именно поэтому Блейз был уверен: Поттер что‑то скрывает. Никто не мог так спокойно реагировать на такую статью. Разве что он ожидал её. Разве что он знал что‑то. Поттер тихо напевал и переворачивал страницу. Блейз продолжал наблюдать, глаза прикованы к его лицу. Он выглядел полностью погружённым в чтение, ноги свисали с подлокотника, качаясь. Картина детской невинности. Блейз не верил ни на секунду. — «Вот ты где, Забини,» — раздался голос. Он отвёл взгляд от Поттера и увидел Паркинсон, протискивающуюся в нишу. — «Я тебя везде ищу.» — «Везде, кроме здесь,» — лениво ответил он. Паркинсон скривилась. — «Ты слышал про коридор на третьем этаже?» — спросила она, возбуждённо. Блейз поднял бровь. — «Запретный коридор? С тех пор, как Дамблдор запретил его вчера, ничего не слышал.» Паркинсон наклонилась вперёд, глаза блестели. — «Ну, один пуффендуй‑первокурсник заблудился утром и случайно попал туда.» Как можно случайно попасть именно в запретный коридор? Блейз нетерпеливо махнул рукой, ожидая продолжения. — «Он говорит, что видел Филча, яростно оттирающего стены. Думал, что какой‑то ребёнок ночью нарисовал граффити. А там были знаки Даров Смерти, символ Гриндевальда, по всей стене.» Блейз резко вдохнул, глаза расширились. Символ Гриндевальда? И в то же время, когда он сбежал из Нурменгарда? Это точно не просто шалость. Он посмотрел на Поттера, который всё ещё не отрывал глаз от книги. Неужели и это его рук дело? Уж слишком весёлым он был утром… Наконец загадка, не слишком простая. Поттер скрывал что‑то, и Блейз собирался выяснить, даже если придётся вытянуть тайну из его головы. Он снова стал наблюдать, перебирая теории. Паркинсон смотрела на него с лёгким смущением и вскоре поднялась. — «Ну, Забини, я оставлю тебя… с этим.» Блейз чуть кивнул, не отрывая взгляда от Поттера. — «Пока, Пэнси,» — сказал Поттер, хотя не показывал, что слушал. Паркинсон растерялась. — «Э… да. Пока, Поттер.» — «Гарри,» — рассеянно поправил он, переворачивая страницу. — «…Гарри, тогда,» — сказала она, сбитая с толку. Блейз ухмыльнулся. Паркинсон ушла, и ниша снова погрузилась в тишину. — «Уже почти обед,» — заметил Блейз. Поттер лишь тихо хмыкнул, закусив губу — признак глубокого сосредоточения. Блейз встал, потянулся. — «Пойду найду Малфоя,» — объявил он. Поттер снова хмыкнул, не поднимая глаз. Что же было такого интересного в книге? Блейз закинул сумку на плечо и вышел. На ходу он взглянул вниз, на страницы. Вместо любовного романа там был подробный пример очень Тёмного, очень незаконного проклятия расчленения. Он не должен был удивляться, после всего. Возможно, именно эта непредсказуемость и привлекла его — непредсказуемость, которая рушила все ожидания. В любом случае, он давно не был так увлечён чем‑то. И игра становилась всё интереснее.