MNLV: Все дороги ведут к гибели! / MNLV: All Routes Lead to Doom!

Гарри зевнул, лениво потянувшись на простынях. Он был совершенно вымотан после ночных проказ, поэтому пропустил ужин и лёг спать пораньше. Он взглянул на часы: оставалось около получаса до того, как нужно будет идти в Большой зал за расписанием. Закончив потягиваться, Гарри откинул бархатные занавески и выбрался из постели, поморщившись от холодного камня под ногами. Надо будет потом постелить ковёр, а лучше — один из тех дорогих магических, с подогревом. Тео уже сидел на своей кровати с книгой, полностью одетый. Он поднял глаза, когда Гарри спрыгнул с постели, и уставился на него. Гарри заметил, что Нотт всегда так делает: стоит ему войти или пошевелиться — тёмные глаза тут же следят за ним. «Стоит ли волноваться? — подумал Гарри. — Да нет, наверное.» Скорее всего, Нотт просто прикидывал, сможет ли его одолеть. Его отец был Пожирателем смерти, фанатиком. Гарри был уверен, что тот всё ещё сидит в Азкабане после войны, но и опекун Тео, вероятно, не лучше. Может, Тео даже велели избавиться от него при удобном случае. И всё это Гарри считал абсолютно нормальным — по нескольким причинам. Во‑первых, раньше он почти не общался с Теодором Ноттом‑младшим, так что теперь самое время. Если Тео будет постоянно следить за ним и ждать момента, чтобы убить, это рано или поздно приведёт к разговору, контакту или даже к покушению. А любое изменение могло бы спасти мир от неминуемой гибели. Во‑вторых, Гарри было ужасно скучно. Он уже совершил одно крупное преступление в этом году, и теперь у него было полно свободного времени. Следующее подобное дело придётся отложить до второго курса, а сидеть девять месяцев на уроках и учить «Левиоса» он не собирался. Попытка убийства сейчас пришлась бы очень кстати. Порывшись в сундуке, он достал чистую школьную мантию и пошёл переодеться в ванную. Драко всё ещё храпел за занавесками, а кровать Блейза была пуста — ранняя пташка, что и следовало ожидать. Переодевшись, Гарри натянул ботинки, взял сумку и посмотрел на кровать Драко: — Думаешь, он успеет проснуться к расписанию? — Тео лишь пожал плечами. Гарри немного подумал и решил проявить доброту. Может, хорошая карма вернётся. Он подошёл к четырёхместной кровати Драко и откинул занавески. К его изумлению и веселью, мальчик спал, обняв плюшевого дракончика. Это было одновременно смешно и трогательно, и Гарри едва сдержал смешок. Жаль, нельзя сфотографировать. — Драко, — тихо позвал он, слегка потряс за руку. — Проснись, ты пропустишь завтрак. Драко зашевелился, пробормотал что‑то невнятное и уткнулся лицом в игрушку. Гарри прикусил губу, чтобы не рассмеяться. — Драко, — сказал он громче. — Давай, пора вставать. Тот ещё немного поворчал, но начал тереть глаза. Несколько секунд смотрел невидящим взглядом, а потом пискнул, заметив Гарри над собой. Он поспешно отодвинулся, запутавшись в одеялах, и покраснел: — Я… я скоро буду готов. Не нужно ждать меня. Гарри широко улыбнулся, стараясь скрыть веселье: — Конечно, Драко. Увидимся позже. Он направился к двери, слыша за спиной суету — Драко пытался выбраться из простыней. Краем глаза Гарри заметил, как Тео закрыл книгу и плавно поднялся, чтобы последовать за ним. «Он меня преследует? Отлично.» В Большом зале он увидел Блейза, сидящего на середине стола, и плюхнулся рядом. Тот кивнул ему дружелюбно. Пропустив ужин, Гарри был зверски голоден. Он навалил себе такую башню блинов, что она почти была выше его самого. Полив сиропом, он разрезал стопку и насадил кусок на вилку. «Есть по‑человечески или попробовать засунуть целиком?» — размышлял он. Тео сел напротив Блейза, как и вчера. Похоже, это стало постоянной рассадкой, а значит — их официальная компания. Отлично. Быть частью «банды Малфоя» — это было максимально далеко от его прежней жизни. Хорошие перемены. Правда, из‑за того, как работает Кринсальтал, он не узнает, удалось ли всё, пока не вернётся в своё настоящее тело. Придётся ждать ещё несколько месяцев. Но Гарри был настроен оптимистично. Если что‑то и могло разрушить апокалиптическую цепь событий, так это дружба Гарри Поттера с Драко Малфоем. Блейз с интересом наблюдал, как он жует кусок блина. Вкуснотища. Гарри точно снова заглянет на кухню сегодня. Вчера после обеда он уже ходил туда — поблагодарить Нифти за помощь и познакомиться с другими эльфами. Их там было гораздо больше, и Гарри чувствовал себя так, будто вошёл в комнату, полную кроликов: куда ни ступи — рискуешь наступить на кого‑то. Стоило ему появиться, как сотня глаз уставилась на него. Видимо, Нифти рассказал остальным о его… внеурочных делах. Но никто не удивился. Вместо этого к нему подошёл очень старый эльф в тунике с гербом — главный повар. Гарри сказал, что пришёл лишь поблагодарить за еду и за то, что Нифти нарушил столько правил ради него. Старый эльф улыбнулся и представился Фроудином. Эльфы не интересовались, чем ты занимаешься, пока не мешаешь их работе. Он познакомился с остальными, закрепив имена и лица в памяти заклинанием. Их было слишком много, и Гарри едва справлялся даже с именами людей. Эльфы были дружелюбны и неизменно вежливы. Они обращались к нему как к «господину Гарри Поттеру» и спрашивали, не хочет ли он поесть или попить. Гарри никогда не понимал, почему они так почтительны к волшебникам, ведь сами эльфы куда сильнее людей. Странно, что они не стремились к свободе. Неужели им нравилось быть рабами? Но Добби доказал, что некоторые всё же мечтают о свободе. Люциус Малфой был ужасным человеком, и Добби не колебался, чтобы отомстить, получив носок. Может, сначала нужно освободить эльфов? Но как они вообще стали рабами? С их силой логичнее было бы наоборот — поработить волшебников. Он разберётся позже. А пока будет пользоваться их услугами и просить кучу одолжений. Если им что‑то понадобится взамен — Гарри с радостью прирежет любого, кто доставит им неприятности. Даже посуду помыть он бы согласился, но сомневался, что эльфы пустят его на кухню. Эльфы были страшные. Гарри вынырнул из мыслей, когда подошёл Драко и сел напротив. За ним, сонные и неуклюжие, пришли Крэбб и Гойл, усевшись слева. — Доброе утро всем, — сказал Драко чинно, наливая себе чай. — Доброе утро, Драко, — ответил Гарри, с улыбкой наблюдая, как блондин смотрит куда угодно, только не на него. С тех пор, как случился инцидент с парселтангом, Драко вёл себя удивительно нервно: либо избегал взгляда Гарри, либо поспешно уходил из комнаты при его появлении. Это было даже мило, хотя Гарри и недоумевал, почему. Ведь способность говорить со змеями должна была меньше всего смущать именно слизеринцев. Споры вокруг языка змей возникали из‑за того, что им владел Салазар Слизерин, тёмный маг. Но разве семья Малфоев могла быть предвзята к такому? Наверное, дело было в неловкости. Драко наверняка приехал в Хогвартс с кучей ожиданий о том, каким окажется Гарри Поттер. Увидеть его в Слизерине, да ещё в такой драматичной манере, должно было сильно удивить. А потом узнать, что он владеет способностью, которой славился сам Тёмный Лорд… это рушило все привычные представления. Драко, похоже, просто не знал, как себя вести рядом с Гарри. Хотя Гарри и держал его поблизости ради миссии (и ради смеха), он всё же считал, что подружиться с Драко будет полезно. Может, если провести с ним достаточно времени, тот перестанет вставлять «грязнокровок» в каждое предложение и повторять политические лозунги отца. Может, даже перестанет зализывать волосы назад. Оставалось только надеяться. … За завтраком многие студенты тревожно поглядывали на окна. После вчерашней сенсационной статьи все ждали свежих новостей о беглом узнике. Гарри был уверен: «Пророк» будет доить эту историю до последней капли, играя на страхе людей ради золота. Он легко представлял себе жадное ликование Скитер. И оказался прав: газета была набита слухами и домыслами. Одна статья даже обвиняла Дамблдора в заговоре с Гриндевальдом против Министерства. … К концу завтрака старосты начали раздавать расписания. У Гарри первым стояло Превращение. До третьего курса все его одноклассники будут ходить на те же занятия, так что «банда Малфоя» отправится вместе. Гарри уже видел это: он, Крэбб и Гойл позади важно шагающего Малфоя, презрительно глядя на всех вокруг. Четвёртый мушкетёр. Но всё вышло иначе. Драко вовсе не собирался обращаться с ним как с приспешником, а наоборот — пытался сам стать его приспешником. Он всё время спрашивал, можно ли понести его сумку, книги, даже палочку, не обращая внимания на бедных Крэбба и Гойла, которые уже тащили его вещи. Гарри мягко отказывал, но, увидев огорчённое лицо Драко, уступил и позволил ему держать перо. Драко выглядел так, будто получил Орден Мерлина первой степени, и теперь ждал поклонов. Блейз шёл чуть поодаль, с плохо скрываемым весельем наблюдая за процессией. Тео тоже следовал за ними, но на расстоянии, с выражением лица, напоминающим Гарри его сову Хедвиг, когда та осуждающе смотрела на него за глупости. В классе Превращений Драко торжественно вручил Гарри перо, словно легендарный меч. — Спасибо, Драко, — сказал Гарри, едва удерживая серьёзность. — Ты был очень полезен, я серьёзно. Драко расправил плечи, как павлин, и полчаса не переставал сиять. … Когда профессор МакГонагалл в облике кошки дождалась опоздавшего Джастина Финч‑Флетчли и эффектно обернулась обратно, весь класс ахнул. Гарри с лёгкой ностальгией наблюдал, как стол превращается в свинью — всё было точно так же, как много лет назад. Блейз справился с заданием легко. Драко после нескольких попыток тоже добился успеха и требовал, чтобы Гарри оценил его иглу. Гарри похвалил — и Драко светился от счастья. А вот сам Гарри забыл о своей спичке. Когда МакГонагалл подошла, он небрежно махнул палочкой — и спичка превратилась в иглу без единого слова. Класс ахнул. МакГонагалл подняла брови так высоко, что они почти исчезли. — Мистер Поттер, — сказала она ошеломлённо, — вы знаете, что безсловесное колдовство изучают только с шестого курса? Гарри замер, а потом честно соврал: — Я просто произнёс заклинание про себя. Простите, профессор. Она смягчилась и даже добавила десять очков Слизерину. Драко чуть не упал в обморок, а Блейз смотрел на Гарри так, будто хотел заглянуть ему в голову. Тео тоже не отводил взгляда. — Есть ещё сюрпризы, Гарри? — спросил Блейз. — Никаких, — весело соврал Гарри, решив никогда не принимать от него еду или питьё. … Оставшуюся часть урока он чувствовал на себе два жгучих взгляда — Драко и Тео.

***

После Превращений был Чары, и Драко великодушно предложил понести чернильницу Гарри по дороге. Гарри было слишком весело, чтобы отказать, и так Драко стал его официальным «носильщиком вещей». Правда, свои собственные вещи он всё равно не носил — просто молча передавал их Гойлу. Урок Чар оказался до боли ностальгическим. Всё происходило так же, как раньше, только теперь Гарри был в Слизерине и, следовательно, не учился вместе с Роном. Немного жаль — он не увидит знаменитое «не левио-са, а левио-саа» от Гермионы. Чары прошли гораздо лучше, чем Превращения: Флитвик подробно объяснял теорию, и никакой магии выполнять не требовалось. Значит, не было риска случайно показать что‑то лишнее перед свидетелями, которые могли бы попытаться вскрыть ему череп ради секретов. Потом был обед, и Гарри наслаждался им от души. Он мог честно сказать: еда — его любимая часть Хогвартса. Он бы согласился даже на жизнь без магии, пусть и скребя полы, как Филч, лишь бы эльфы продолжали готовить ему обед. Фроудин точно получит часть его завещания. В расписании Гарри с радостью отметил: следующим предметом была Защита от тёмных искусств. На следующий день после того, как он забрал Камень, Квиррел «таинственно исчез». Гарри проверил — тот действительно пропал, вместе с тюрбаном. Гарри прекрасно понимал, к кому он отправился. Но прошло всего лишь сутки, так что, скорее всего, это ещё не стало общеизвестным. Остальные преподаватели решили бы, что Квиррел просто заболел, и кто‑то временно заменяет его. Дамблдор наверняка знал. Он ожидал, что кто‑то из сторонников Волдеморта попытается добраться до Камня, так что исчезновение члена персонала сразу после этого должно было вызвать тревогу. И Гарри оказался прав. Войдя в класс, они увидели Снейпа за учительским столом. Тот скривился при виде Гарри и ещё сильнее — когда Драко торжественно протянул ему бумаги, которые настаивал носить. Гарри улыбнулся приветливо, ощущая знакомое злорадное желание разрушить чью‑то жизнь — то же, что испытал при виде Дамблдора. Он был благодарен Снейпу за верность его матери и попытки защитить его, но сам человек был настолько неприятен. Снейп заставил Гарри ненавидеть зельеварение на годы, и лишь взрослым он научился варить правильно. Снейп был мелочным, озлобленным и несправедливым. Гарри больше не был ребёнком. Сейчас Снейп был моложе его. Если речь о власти, то власть принадлежала Гарри. — Северус? Почему он здесь? — нахмурился Драко. — Разве этот предмет не должен вести Квиррел? — Может, заболел, — лениво предположил Блейз. «Одержимость» ведь тоже болезнь? Он же умирал… Через минуту пришли Паркинсон, Миллисента и светловолосая Дафна Гринграсс. Увидев их, Паркинсон подсела к Драко. — Почему Снейп здесь? Я думала, этот класс ведёт Квиррел. — Не знаю, — буркнул Драко. — Он мне ничего не говорил. Когда все собрались, Снейп поднялся и вышел к классу. Даже несмотря на то, что это был не Зелья, его репутация обеспечила мёртвую тишину. Тёмные глаза скользнули по комнате, задержавшись на Гарри. — Профессор Квиррел сейчас недоступен. Я буду вашим преподавателем, пока он не вернётся. Гарри подумал: «Да он уже не вернётся». — Откройте книги на странице 56. Мы будем обсуждать вампиров и как их распознавать… — Э‑э, сэр? — поднял руку Симус Финниган, нервно глядя на Снейпа, который будто пытался испепелить его взглядом. — Что, Финниган? — прошипел тот. — Простите, сэр, я хотел спросить… ну… — Быстрее! — рявкнул Снейп. — Правда ли, что Гриндевальд пробрался в Хогвартс? — выпалил Симус. Снейп уставился на него убийственным взглядом. — Просто… говорят, что видели знак Гриндевальда в коридоре на третьем этаже в ту же ночь, когда он сбежал из тюрьмы, и… — Не верь всему, что слышишь, — прошипел Снейп. — Хватит чепухи. Откройте книги. Никто не двинулся. — СЕЙЧАС! — взревел он, и студенты поспешно достали учебники. … Остаток урока он читал лекцию о вампирах. Гарри честно признался себе: в первый год он ничего подобного не слышал. Квиррел был никудышным учителем, и Гарри до сих пор не знал, притворялся ли он. Всё, что он запомнил тогда, — это байки про чеснок. Снейп не был плохим преподавателем по сравнению с другими по Защите. Он просто был плохим человеком. А для работы с детьми это важнее. … После урока большинство студентов поспешили сбежать. Гарри и его компания вышли спокойно — они привыкли к мрачному профессору. Это был последний урок дня, и теперь у Гарри было несколько часов свободного времени до ужина. Он надеялся сделать визиты на кухню ежедневными, чтобы наладить отношения с эльфами. Он извинился перед друзьями, стараясь не слышать огорчённое «а куда ты?» от Драко и не замечать любопытного взгляда Блейза и оценивающего Тео. Эти дети были слишком прилипчивыми. … В кухнях эльфы готовили ужин. Огромные котлы кипели на огне, наполняя воздух ароматом тушёной говядины. Гарри сел за стол и стал наблюдать. — Приветствуем господина Гарри Поттера, — пискнул голос у локтя. Маленький эльф смотрел на него снизу вверх с улыбкой, не подозревая, насколько она тревожна. Лицо гладкое, глаза ярко‑голубые — совсем юный. — Есть ли что‑нибудь, что Йолки может сделать для господина Гарри Поттера? — спросил он с надеждой. — Нет, спасибо, — ответил Гарри, с тоской глядя на миску с картошкой, плывущую мимо. — Я просто зашёл поздороваться. И тут же перед ним появилась тарелка хрустящей картошки с приправами. Йолки сиял, как щенок, ждущий похвалы. Гарри поблагодарил его. — Скажи, Йолки, — сказал он, закидывая кусочек в рот. — Ты знаешь какие‑нибудь карточные игры? Эльф моргнул. — Карточные игры, господин? — Ну, покер, блэкджек… Уно? Медленное моргание. «Серьёзно? Ни одной игры?» — подумал Гарри. Это не годилось. Он отложил картошку и щёлкнул пальцами, призвав колоду карт — трюк, которому научился у гоблинов. Те обожали азартные игры. — Ладно, смотри, как играть… Он десять минут объяснял правила покера, и вокруг собралась толпа эльфов, прерывавших готовку, чтобы послушать. Йолки внимал каждому слову и, когда Гарри предложил сыграть, так энергично закивал, что уши затрепетали. Они начали игру, используя картошку и стручковую фасоль как валюту. Йолки сначала робел, огромные глаза метались между картами и лицом Гарри. Эльфы всё больше увлекались игрой: они толпились вокруг стола, подскакивали от азарта, подбадривали Йолки, советовали «повышай!» или «принимай!». Они заглядывали в карты Гарри, потом бежали к Йолки, чтобы посмотреть его руку. Гарри бросал им строгие взгляды, предупреждая, чтобы не жульничали, но не стал их одёргивать, когда один из них шепнул что‑то сопернику. Всё‑таки для Йолки это была первая партия, а у Гарри за плечами годы опыта. Картошка и фасоль летали туда‑сюда, ставки росли. Йолки сначала робел, но вскоре его глаза загорелись азартом. Он уже не просто играл — он наслаждался процессом. Гарри ухмыльнулся: «Вот так, ещё один шаг к революции. Научим эльфов азартным играм — и мир никогда не будет прежним». В конце концов Йолки собрал комбинацию, и толпа эльфов взорвалась радостными писками. Гарри с улыбкой признал поражение и отдал ему горсть фасоли. — Отличная игра, — сказал он, похлопав Йолки по плечу. — Ты быстро учишься. Эльф сиял так, будто выиграл Кубок Хогвартса. Остальные эльфы возбуждённо обсуждали правила, спорили о стратегиях и уже строили планы сыграть ещё раз. Гарри откинулся на спинку стула, довольный. Он чувствовал, что постепенно завоёвывает доверие этих существ. А доверие эльфов могло оказаться куда ценнее, чем доверие половины преподавателей. Гарри знал по опыту, каково это — когда жадные до золота пирании, называющие себя гоблинами, вытягивают из тебя все деньги. Он, конечно, выиграл — неудивительно, учитывая неопытность соперника. Перетянув к себе шаткую стопку картошки, он весело утешал подавленного Йолки, уверяя, что с каждой партией тот будет становиться лучше. Именно так его самого когда‑то заманили гоблины: «играй, пока не выиграешь». А если не выиграешь никогда — ну, это уже не их вина. «Сплошные жулики», — подумал Гарри. Остальные эльфы тоже захотели сыграть, наперебой требуя очередь. Они были на середине третьего раунда, когда на них с половником налетел Главный Повар Фроудин. Уворачиваясь от размахивающих кухонных приборов, Гарри понял, что учить персонал карточным играм за час до ужина было не лучшей идеей. Он смущённо извинился, пообещав вернуться в более подходящее время. Эльфы поспешно вернулись к работе, бросая тревожные взгляды на Фроудина. Тот стоял, скрестив тонкие руки, и сверлил Гарри чёрными бусинами глаз. Для существа ростом в два фута он был впечатляюще грозным. Освободившись от кухонь, Гарри бесцельно побрёл по замку в поисках занятия. Можно было вернуться в спальню: летом он набил свой магически расширенный сундук интересными книгами, чтобы не скучать. Но вчера он уже много читал — и какой же это был чудесный свободный день! Гарри не ожидал, что занятия отменят, но был в восторге. Целый день отдыха, и не в конце семестра после очередной атаки Волдеморта? Небывалое дело. Дамблдор, похоже, был сильно потрясён. Эта мысль доставляла Гарри бесконечное удовольствие. Может, прогуляться к озеру? Погода стояла солнечная. Он уже повернул, чтобы идти, как услышал знакомый жалобный голос: — Гарри! Подожди! К нему подбежал Драко, запыхавшийся и с розовыми от усилия щеками. Видимо, он не привык догонять кого‑то — обычно всё было наоборот. Гарри послушно остановился. — Где ты был? — пожаловался Драко. — Я тебя везде искал. — Я думал, ты с Блейзом и Тео, — заметил Гарри, снова двинувшись. — Почему не проводишь время с ними? Драко фыркнул: — Забини ушёл, потому что тебя не было, а Нотт никогда добровольно ни с кем не сидит. Уже странно, что он так часто оказывается рядом. Ну да, Тео ведь не мог шпионить за ним издалека. Половина сплетен бы ускользнула. — Жаль, — сказал Гарри безразлично. — Я как раз собирался прогуляться к озеру перед ужином. Хочешь со мной? Драко заметно оживился, но тут же придал лицу более достойное выражение: — Пожалуй, — надменно произнёс он, и Гарри спрятал улыбку. «У него ведь почти нет настоящих друзей, да?» — подумал он. Ну, это можно исправить. Тем более мальчик помогал ему в миссии по спасению мира от гибели — заслуживал небольшой компенсации. Они вышли из замка и пошли к озеру, наслаждаясь тёплым ветерком в молчании. Это было, пожалуй, самое долгое время, что Гарри проводил с блондином наедине без ссоры. — Скажи, Гарри, — спросил Драко, — куда ты делся после урока? — Играл в покер, — небрежно ответил Гарри. Драко нахмурился, почти обиженно: — Я бы тоже сыграл с тобой, — пробормотал он. Гарри рассмеялся, отвернувшись от его недовольной гримасы. — Учту. В следующий раз приглашу, — пообещал он. На самом деле ему не хотелось играть с первокурсником: слишком много капризов при проигрыше. Они дошли до берега и пошли вдоль воды. На лужайке сидели группы студентов, наслаждаясь погодой. Время от времени из воды показывались щупальца гигантского кальмара. Было очень спокойно — и потому сразу заметно, как Драко начал ёрзать и бросать на него нервные взгляды. — Что‑то случилось? — мягко спросил Гарри. Драко вздрогнул, пойманный на месте. — Ничего, — пробормотал он, явно смущённый. Гарри мысленно поднял бровь. «Ничего, да?» — Это из‑за того, что я Парселмут? — невинно спросил он, наблюдая, как Драко снова напрягся и отвёл взгляд. — Нет, я… ну, понимаешь… Гарри едва сдержал улыбку при виде его смятения, но быстро принял выражение лёгкой заботы, когда Драко наконец поднял глаза. — Я давно хотел поговорить с тобой… Гарри кивнул, ожидая с любопытством. — Я был… удивлён… когда узнал, что ты Парселмут… — Ты упал в обморок. — …Да. Это был шок. В любом случае, язык змей нельзя игнорировать. Это же способность Тёмного Лорда. Драко сглотнул, снова отвёл взгляд: — Отец учил меня уважать такие способности. Уважать силу. Поэтому я и стараюсь быть ближе к тебе. … — И всё? — сказал Гарри. — Моё шипение заставило тебя так себя вести? Не переживай. Я не жду, что ты будешь относиться ко мне иначе, чем к другим друзьям. Драко смотрел на него с смесью смущения и раздражения: — Ты не понимаешь? Ты говоришь со змеями. Ты колдуешь без слов с первой попытки. Шляпа назвала тебя королём! — Не придавай этому значения, — повторил Гарри. — Всё это не так важно. Просто забудь. — Я не могу! — воскликнул Драко. — Это не только язык змей, это всё! Ты явно станешь кем‑то великим, и не только потому, что знаменит. Забини и Нотт тоже это видят, поэтому держатся рядом! Крэбб и Гойл слушаются меня, потому что моя семья богаче и влиятельнее их. Логично, что я должен… Он запнулся, покраснев, и Гарри решил пожалеть его: — Мне приятно, что ты так думаешь обо мне, — сказал он, — но тебе не нужно относиться ко мне как к особому. Не надо подлизываться. Давай просто будем друзьями, ладно? Драко уставился на него, лицо всё ещё розовое. Потом будто сдулся, издав звук, похожий на выходящий воздух из шара. — Почему… почему ты…? — Почему я что, Драко? — мягко подсказал Гарри. — …Другой, — наконец выдавил он. — Не такой, каким я думал. — А каким ты думал? — спросил Гарри. Драко помолчал, глядя на озеро. — Я думал, ты будешь гриффиндорцем, — признался он. — Самодовольным героем‑идиотом, который бегает с Уизли. «Ай», — подумал Гарри. Он не считал себя самодовольным. И откуда у Драко такая ненависть к Рону? Они ведь даже не встречались. — Но ты совсем не такой, — продолжил Драко. — И уж точно не гриффиндорец. — Знаешь, многие этим разочарованы, — заметил Гарри. — Я весь день ловлю странные взгляды. Люди, которых я даже не знаю, смотрят на меня так, будто я их лично обидел. — Все ожидали, что ты будешь в Гриффиндоре, — сказал Драко. — Думаю, не все ещё оправились от шока. Гарри хмыкнул. Да, шок. Он и правда устроил немало хаоса, не так ли? Они двинулись обратно к замку, надеясь успеть до начала ужина. Драко не хотел пропустить своё любимое блюдо из лосося, уверяя, что если опоздать хоть на минуту, ничего не останется. — Так, — начал Гарри, бросив на него взгляд краем глаза. — Именно поэтому ты всё время просил понести мои вещи? Драко дёрнулся, и щеки его снова порозовели. Гарри отметил про себя: краснеет он очень легко. — Я думал, ты будешь… э‑э… более расположен общаться со мной, если посчитаешь меня полезным. — А я‑то думал, ты просто добрый, — поддразнил его Гарри, смеясь над лёгкой обидой на лице Драко.

***

Гарри спокойно шагал по тёмному коридору, ненадолго остановившись у окна, чтобы вдохнуть прохладный ночной воздух. Бродить по коридорам ночью было куда приятнее, когда не нужно было бояться быть пойманным. Он заручился помощью Нифти, чтобы вернуть мантию‑невидимку из кабинета Дамблдора, не желая ждать каникул. Оказалось, у Нифти есть склонность к клептомании. И она была хороша в этом — чертовски полезный эльф, своё имя оправдывала втройне. Под мантией и с набором чар на тишину и приглушение шагов Гарри чувствовал себя в безопасности. Он прошёл прямо мимо ворчащего Филча — тот даже не заметил. Кошка, правда, могла уловить его: миссис Норрис всегда имела шестое чувство. Но Гарри недавно кинул ей рыбные косточки, так что они были в хороших отношениях. Хотя ночная прогулка по Хогвартсу была приятной, у него была цель. Он вспомнил, что в школе есть крестраж, и решил, что он может пригодиться. Не то чтобы он был нужен для его планов, но любое изменение — это хорошее изменение, верно? Дорога на седьмой этаж была знакома ему ещё с шестого курса, когда он часто ходил в Комнату. Он дошёл до стены и начал мерить шагами коридор. «Мне нужна Комната Скрытых вещей», — подумал он, игнорируя храп Барнабаса. На третьем проходе появилась знакомая дверь. Гарри оглянулся, проверяя, нет ли слежки, и вошёл. Комната была такой же хаотичной, как он её помнил: башни из вещей тянулись к потолку, создавая бесконечный лабиринт. Забудьте Гринготтс — здесь можно было спрятать целую нацию гоблинов с их золотом! В прошлый раз он спешил и не запомнил точно, где диадема. Но он узнает мраморный бюст, так что не был совсем вслепую. Раз времени хватало, он решил осмотреться и прихватить пару безделушек. Книги, палочки, мантии… и — святые угодники, это же Экскалибур?! Он бросился вперёд, сбив несколько стопок, и схватил меч. Гравировка на рукояти, сияющие вставки… это был настоящий артефакт. И просто лежал здесь. Бесплатно. …Он не собирался красть древнюю реликвию. Не собирался. — К чёрту, — вслух сказал он и сунул меч в карман‑измерение. Ведь Волдеморт первым украл диадему и кубок. Гарри же просто спасал то, что иначе погибло бы в Фиенфайре. Это не кража. «Нет, Гермиона, и мне не нравится твой тон», — мысленно добавил он. Он отряхнулся и пошёл дальше, выискивая бюсты. За десять минут он нашёл ещё три легендарных артефакта и котёл святой воды из источника молодости. «Почему я раньше не использовал Комнату лучше?» — подумал он. Наконец он нашёл крестраж: диадема лежала на парике, надетом на мраморную голову, стоящую на шкафу. Гарри снял её и сунул в карман. Статуя смотрела осуждающе, так что он забрал и парик. Лысая она выглядела менее внушительно. Он поспешил уйти, чтобы не соблазниться серебряным щитом, похожим на мифический Эгид. «Я становлюсь клептоманом, как Нифти», — усмехнулся он. На обратном пути он едва не столкнулся с двумя рыжими головами. Третьекурсники‑близнецы Уизли пробежали мимо, смеясь. Они выглядели моложе, но глаза были те же — полные озорства. Гарри улыбнулся им вслед. Приятно было видеть их живыми и целыми. В этот раз он позаботится, чтобы так и осталось. Он вернулся в подземелья без происшествий, прошептал пароль и вошёл. В гостиной сидел староста пятого курса, настороженно поднявший палочку. Гарри спокойно прошёл мимо под мантией. В спальне он снял мантию, аккуратно сложил и убрал в сундук. Он знал: нельзя оставлять её на виду — Ланселот однажды наткнулся, и Гарри три часа искал его. Он повернулся, собираясь умыться, и едва не подпрыгнул: Теодор Нотт сидел в кресле у окна и смотрел прямо на него. — Э… привет, — сказал Гарри. — Не спишь, да? Тео молчал, глаза не отрывались от него. Это напоминало утро, и Гарри снова подумал о Хедвиг. Она тоже сидела и смотрела на него, пока он не просыпался. «Неужели Тео тоже смотрит на меня, пока я сплю?» — подумал Гарри. Это было бы жутко. Хотя, может, даже полезно для миссии. Он отвёл взгляд и направился в ванную. — Ну, спокойной ночи, — бросил он через плечо. Ответа не последовало, но Гарри и не ждал. Этот день был… чем‑то. Он не знал, чем именно, но чем‑то. Никогда ещё первый день школы не был таким. Теперь, когда он изменил самый важный момент своего первого года, могло случиться всё что угодно. Чем больше он менял, тем меньше знал о будущем. Может, у него будет нормальная школьная жизнь — без Камня и Волдеморта. А может, он вызвал цепь событий, что приведёт к катастрофе. В любом случае скучно не будет.