MNLV: Все дороги ведут к гибели! / MNLV: All Routes Lead to Doom!

Вот оно. Наконец-то это случилось. Это был тот день, когда у Гарри Поттера кончилась удача, день, когда он не выйдет отсюда живым. Он слишком зарвался, слишком уверовал, что ему ничто не угрожает, и теперь платил за это дорогой ценой. Пот стекал по его шее и капал по спине; сердце колотилось в груди, пока он лихорадочно искал какое-то решение, какой-то выход из той беды, что сам себе устроил. Зияющая пасть отчаяния нависала над ним, готовясь проглотить целиком. Он ничего не мог поделать. Это был конец. Он медленно поднял голову, чтобы встретиться взглядом с противником, — нечеловеческие глаза пригвоздили его к месту. Рука дрожала от страха, когда он потянулся вперед, чтобы сделать ход, который запечатает его судьбу. — Уно, — прошептал он, ужаса холодом пробирало по спине. Эльфийка медленно улыбнулась ему, злобно скривив тонкие губы. «Сварти думает, — мягко произнесла она, аккуратно кладя карту на стопку, — что Мастеру Гарри Поттеру не следует начинать битвы, которые он не может выиграть». Гарри сглотнул, не в силах отвести глаз от колоды карт. Карта «взять четыре». Он был кончен. — Уно, — выдохнула Сварти, и Гарри задрожал, протягивая руку к колоде. Но как раз когда он начал тянуть, она вбила последний гвоздь в его гроб. Она выложила свою последнюю карту. Взять четыре. Мерлину-то что. Комната молчала секунду. Две секунды. Потом — — ПОБЕДА! — Эльфы взорвались восторженными криками, прыгая от возбуждения, точно зайчики. Гарри простонал в отчаянии, бессильно завалившись на стол, пока самодовольная Сварти собирала свой выигрыш. Учить эльфов-домовиков играть в карты была худшей ошибкой в его жизни, кисло размышлял он, пока все его мини-пирожные с патокой исчезали в мешке, который потом передавали по кругу все еще празднующим кухонным служащим. И нет, Гермиона, не важно, что пирожные он получил от эльфов изначально и что они просто забирали свое. Это все равно было нечестно. Он планировал съесть их на десерт! Да, все 23 штуки. Он дулся, жалобно глядя на каждого эльфа, который случайно глянул в его сторону. Как и следовало ожидать, никто на него не пожалел. Сварти злобно хихикнула и специально сделала так, чтобы он видел, как она поедает пирожное самым отвратительным образом. Проклятые эльфы. Может, дело было в самом азарте — может, гоблины когда-то были вполне милыми и дружелюбными существами, пока кто-то не научил их играть в блэкджек. Не играйте в азартные игры, ребята, думал он угрюмо. Это развращает. Неделя тянулась куда медленнее, чем в его первый раз, когда его захватывала и уносила волна магии. Теперь, после семи с лишним лет в этом месте, Хогвартс утратил часть своего волшебства. Ему все еще нравилось здесь жить, просто он не испытывал особого энтузиазма, просыпаясь по утрам и идя на занятия. Сами занятия были почти невыносимо скучны. Помимо постоянного дежавю, уроки были задуманы, чтобы познакомить первокурсников с основами заклинаний и теории. Они шли в темпе, рассчитанном на детскую психику. Взрослый Гарри находил их, вполне понятно, крайне утомительными. А как он выяснил на собственном опыте, скучающий Гарри Поттер — это никогда не к добру. Он находил маленькие способы развеяться: заставлял разные предметы парить вокруг класса, пока МакГонагалл не смотрела, заколдовывал камешки, чтобы они швырялись в окно каждые пару минут, и так далее. Пока что это было не слишком зрело, но он считал, что эти мелкие шалости куда лучше альтернативы — устроить настоящий хаос от неконтролируемой скуки. Возможно, у него есть кое-какие проблемы. Он несколько раз засыпал на травологии (извини, Невилл), поскольку ему не нужны были напоминания о том, как правильно ухаживать за Дьявольской ловушкой. История магии, по крайней мере, оказалась чуть повеселее, чем прежде, — хотя это не говорит много, но улучшение все же было. Учитывая статус Биннса как нежити и статус Гарри как Повелителя Смерти, он ожидал чего-то экстраординарного. Призраки раньше вели себя странно рядом с ним, например, хогвартские привидения перед Распределением. Зная это, он немного нервничал перед занятием. Но, странно, Биннс ничего не заметил. Он рассеянно поздоровался с Гарри не тем именем, когда тот вошел, а потом продолжил писать на доске. Даже когда его медленно потянуло назад к Гарри из-за почти гравитационного притяжения его Магии Смерти, он не заметил ничего. А ученики заметили — если судить по их приглушенным смешкам. В середине урока Биннс вдруг осознал, что парит в шести футах от доски. Он недоуменно потряс полупрозрачной головой и отплыл обратно к началу класса, только чтобы то же самое повторилось. Несколько раз. Каждый день. Это стало известно среди учеников как «Танец Биннса», и теперь было популярным оскорблением сказать кому-то, что тот двигается как Биннс. Кроме того, это стало почти ежедневным представлением в гостиной Слизерина, которое чем-то напоминало демонстрацию лунахода. Пятничное утро наступило с пронзительным визгом несчастного старосты, которая случайно наткнулась в коридоре на Ланселота. Гарри хихикнул, скатившись с кровати с глухим стуком. Он совсем забыл, что увеличил своего младшего «я» до размеров удава-констриктора, чтобы тот чувствовал себя комфортнее при охоте. Наверное, стоило кого-нибудь предупредить. Наверное. — Извини, Фарли, — весело сказал он несколько минут спустя, уменьшив Ланселота обратно до размеров ладони. — Больше не повторится, обещаю. Фарли только уставилась на него в шоке, прижимая руку к груди. — Поттер! — окликнула она его, когда он повернулся, чтобы вернуться в спальню. — Ты ведь знаешь, что змеи не в списке разрешенных питомцев, правда? Гарри одарил ее невинной улыбкой через плечо. — Да, мэм. Впредь буду держать его подальше от глаз. Он не стал ждать ответа, проскользнув обратно в комнату. Староста из Слизерина не станет добровольно сдавать одного из своих учителям. Атмосфера в этом факультете была более расслабленной в этом отношении; ты не делаешь ничего плохого, пока тебя не поймают. Ланселот соскользнул на его плечи и теперь устроился в волосах, пока Гарри выполнял утренние процедуры. «Я думаю, я напугал ту девочку в коридоре, — грустно прошипела змея. — Я просто хотел поздороваться, но она не переставала кричать». Гарри тихо рассмеялся, почесав Ланселота под подбородком. — Не беспокойся об этом, малыш. Как сказал однажды великий человек, лучше быть страшным, чем любимым. Он направился в Большой зал и уселся на свое теперь постоянное место. Почтовые совы начали слетать вниз около восьми, и несколько из них опустились неподалеку от Гарри и остальных. Драко получил очередную посылку и принялся уменьшать коробки за коробками дорогих шоколадок. Блейз читал письмо от матери с видом скучающей непринужденности. Сова, которая приземлилась на плечо Гарри, показалась ему странно знакомой. Она не выглядела как почтовая сова, доставляющая утреннюю газету, но он определенно видел ее где-то раньше. Отвязав конверт после того, как отправил сову с несколькими ломтиками бекона, он сразу понял почему. Итак, Хагрид наконец решил пригласить его к себе, а? Они могли бы хорошенько пообщаться за миской свежих сливок — может, даже могли бы сделать котовник. Драко посмотрел на него через плечо, усмехаясь, хмурясь на письмо в своих руках. «От кого это?» — спросил он, как любопытный ребенок. «От егеря, Хагрида, — ответил он. — Он пригласил меня зайти на чай». Или скорее на тунец. Драко издал оскорбленный вздох. «От полукровки?» Гарри поморщился. Ему придется устроить Драко курс чувственного тренинга, потому что этот парень был ходячим воплощением политической некорректности. — Конечно, ты откажешься, да? — фыркнул он. — Этот увалень живет в хижине. Он едва ли достойная компания. — На самом деле, я думаю пойти, — сказал Гарри, пряча улыбку за стаканом тыквенного сока. — Звучит весело. — Но... но... — Драко беспомощно захлебнулся. Его плечи поникли в поражении. «Ладно, тогда я иду с тобой», — сказал он, выглядя мрачно решительным, как солдат накануне войны. Бровь Гарри приподнялась. — Конечно, — сказал он. — Два друга — два раза веселее. Хочешь присоединиться, Блейз? Тео? — Извини, — сказал Блейз, не очень раскаиваясь, — но у меня еще есть эссе по чарам. Тео даже не поднял глаз от своей колбаски. Он пожал плечами. — Ладно, Драко. Тогда только мы вдвоем. Идти знакомой дорогой в класс зельеварения после стольких лет было уникальным опытом, вызывающим в нем смешанные чувства ужаса и ликования. Ужас был так же глубоко укоренился в нем, как комфорт в тесных пространствах и склонность запасать еду; его вколачивали в него долгие годы, так что привычки следовали за ним далеко во взрослую жизнь. Ликование же было более новым изобретением. Это был головокружительный прилив силы, осознание, что он может делать все, что хочет, в любое время, и знать, что никто не сможет его остановить. Это было опасное чувство, которым он должен был следить, чтобы не злоупотреблять им слишком часто. Драко болтал без умолку рядом с ним, практически подпрыгивая от возбуждения. «—и конечно, Сев дает мне частные уроки уже годами, так что я могу помочь, если тебе понадобится—» — Заткнись уже? — прорычала Панзи на него. — Каждый дракон знает о твоих «частных уроках», и я думаю, я говорю за всех, когда говорю, что никому нет до этого дела. Девушка присоединилась к их маленькой свите после завтрака, материализовавшись среди них с Миллисент на буксире. Драко нахмурился на нее. — Знаешь, Сев считает, что у меня природный талант. Ты просто ревнуешь к моим превосходным навыкам зельеварения. Он повернул ожидающие глаза к Гарри. «Правда, Гарри?» Потребовалось физическое усилие, чтобы не погладить Драко по светловолосой голове, как щенка. Мальчишка, наверное, не оценит, если его «превосходство» воспримут легкомысленно. «Конечно, Драко, — весело ответил он. — Ты лучший, кого Хогвартс может предложить». Драко расцвел. Панзи закатила глаза. Когда они прибыли, Снейп уже сидел за своим столом, сверля взглядом каждого входящего. Если бы мужчина не был так привязан к Драко, Гарри был уверен, что он уже попытался бы устроить нечто. Вместо этого он просто хмурился, отвечая на возбужденное приветствие Драко неопределенным наклоном головы. Когда остальные ученики расселись, Снейп начал всю эту постановку. Будучи заменой Квиррелла, которого он ожидал только на один день, он даже не потрудился с перекличкой. Но в своем классе было лишь вопросом времени, прежде чем— — А, да. Гарри Поттер. Наш новый... знаменитый. И вот оно. Широко улыбаясь, Гарри поднял руку в маленьком приветствии. Он видел, как левый глаз Снейпа дернулся незаметно; мужчина боролся с автоматическим инстинктом снять очки. Даже он не ненавидел Гарри настолько, чтобы рисковать шансов Слизерина на Кубок факультетов. Резко отвернувшись, Снейп зашагал по проходу, его плащ неоправданно развевался позади. Такой драма-королева. Первый урок зельеварения у Гарри был одним из самых запоминающихся, на его взгляд. Разочарование от того, что вроде бы интересный класс портит плохой профессор, фрустрация от того, что тебя выделяют и несправедливо обращаются... и, конечно, та милая маленькая речь. «...очаровывая разум, пленяя чувства...» Боже. Драма. — Поттер! — рявкнул Снейп. Время сиять. — Что у меня получится, если я добавлю— — Порошок корня аконит в настойку полыни? Снейп уставился. — Ну, сэр, — начал Гарри невинно, — аконит и полынь создают сонное зелье такой силы, что оно известно как Призрак Жизни. Класс был таким тихим, что он слышал слабое бульканье котла в задней комнате. Выражение Снейпа было... забавным. Невилл явно думал, что это страшно, но Гарри был на грани разразиться громким хохотом. Давай, насмехался он в уме. Спроси меня еще один. Снейп не разочаровал. «Поттер, — прошипел он сквозь зубы, и на этот раз это прозвучало лично. — Где бы ты искал, если бы я сказал тебе—» — Найти безоар? На этот раз Гарри мог видеть, как пульсирует вена на лбу Снейпа. В восторге он продолжил: «В желудке козла. Забавный факт о безoaraх — они действуют как противоядие ко многим ядам». Гарри старался не смотреть в сторону гриффиндорцев, которые дрожали от страха, боясь, что он потеряет контроль и начнет хохотать. Это сработает только, если он сыграет правильно. Снейп, казалось, взял глубокий вдох, закрыв глаза, будто проверяя свой темперамент. Когда он открыл их снова, взгляд, который он направил на Гарри, мог быть описан только как убийственный. «Какова разница, Поттер, между—» — Аконитом и волчьими ягодами?» — Нет, — прошипел Снейп ядовито. — Поэтому важно дождаться конца вопроса, Поттер. Скажи мне разницу между мусковитом и биотитом. О, это был новый один. Похоже, Снейп наконец устал оттого, что его прерывают. «Хитрый вопрос, сэр, — сказал Гарри непринужденно. — Мусковит и биотит — две формы одного и того же минерала. Черная и белая кристаллические формы слюды имеют одинаковые химические свойства, так что единственная техническая разница между ними — цвет». Везучий вопрос — Гарри действительно добывал кристаллы слюды раньше, после побега в Гринготтс. Камень можно использовать в ритуалах для создания постоянных источников света, которые были явно полезны в подземной пещерной системе. Снейп не выглядел счастливым. Фактически, он выглядел так, будто вот-вот снимет около 100 баллов — прежде чем его глаза явно опустились на герб Слизерина на мантии Гарри, и его взгляд стал еще более разъяренным. Развернувшись, он зашагал обратно к доске и начал яростно записывать ингредиенты для зелья от кипящих прыщей. Ладно, притворяемся, что ничего не случилось. Круто. Он повернулся к своим соседам по столу. «Эй, Драко, давай будем парой?» Драко не ответил, видимо, слишком занятый, пялясь на Гарри. Осматриваясь по классу, он заметил похожие грубые взгляды от остальной части класса. Гермиона вертела головой между Гарри и доской, как на пинг-понг матче. «Так... это значит нет?» Блейз кашлянул с смехом, откидываясь назад на стуле, где он наблюдал за их маленькой сценой, как за мыльной оперой. «Что, черт возьми, это было? У тебя с Снейпом что-то есть?» — Нет, — солгал Гарри с улыбкой. — Не представляю, почему он меня не любит. «Это бессмысленно». Драко теперь хмурился на спину Снейпа. «Сев — профессор Снейп всегда был колючим, но он обычно не делает таких вещей. Интересно, что его достало». О, боже, какая тайна. Как будто отпрыск его бывшего хулигана и его невыполнимого влечения не вошел в его класс, нося цвета его факультета. Удивительно, что его достало. Когда Снейп закончил записывать ингредиенты на доске, он рявкнул классу открыть правильную страницу в учебниках, а затем вернулся к сидению за своим столом, хмурясь как летучая мышь, каким Гарри знал, что он тайно являлся. Драко умчался в кладовку за материалами, так что Гарри начал нагревать котел, пока ждал. Бездельно он размышлял, не стащить ли снова старую книгу Снейпа по зельям, пока он здесь. Нет, это было бы жадно. Тем не менее... Драко был крайне энтузиастичен по поводу зельеварения, как Гарри понял. Мальчишка с энтузиазмом пересказывал многие случаи, когда варил зелья от кипящих прыщей прежде, настаивая на том, чтобы раздавить змеиные клыки и варить рогатых слизняков самому. Это было забавно, так что Гарри позволил ему взять инициативу. Это означало, что у него не было ничего делать, так что его взгляд блуждал по классу. У Гермионы нос практически утопал в учебнике, она так внимательно следовала инструкциям, что едва не опрокинула сушеную крапиву. Бедный Рон оказался с Невиллом, который уже превратил их зелье в неисправимую жижу. Он смутно помнил, как котел Невилла плавился где-то во время этого урока, и как при свидетеле аварии, он мрачно продолжал смотреть. Невилл потянулся, чтобы бросить дикобразовые иглы в уже нестабильную смесь, и смотреть больше не казалось хорошей идеей. Поморщившись, он потушил огонь под котлом двух мальчиков. Он не мог изменить дерьмовые навыки зельеварения Невилла, но мог хотя бы избавить парня от поездки в больничное крыло. «Посмотри, Гарри, наше зелье покраснело!» Он повернулся к Драко с потворством, где тот сиял от гордости над котлом. — Вау, ты действительно прекрасен в зельеварении, — похвалил он, улыбаясь немного из-за порошка клыков, пачкающем щеку мальчишки. Зелье на самом деле выглядело довольно хорошо, определенно лучше, чем ему удалось в тот первый урок. Это могло действительно сработать; с Драко как партнером, ему не пришлось бы даже пальцем шевелить. Нет, Гермиона, я не использую его. Он любит варить зелья! Прекрати судить меня! Он осторожно взглянул назад на место, где одиннадцатилетняя сама Гермиона нервно регулировала огонь под своим котлом. Тот голос в его голове звучал именно как она, но, конечно, это было невозможно. Догадываюсь, это действительно была просто его совесть, пытающаяся звучать авторитетно. Урок прошел без дальнейших инцидентов, Гарри предотвратил катастрофу, которой была работа Рона с Невиллом. Их зелье закончилось выглядя как ядерные отходы, но по крайней мере класс не искупался в нем на этот раз. Маленькие чудеса. Гарри и Драко отделились от группы у двери. «Повеселитесь», — усмехнулся Блейз, пока они уходили. —“Мы пойдем,” — крикнул Гарри вслед, пока Драко строил рожу, которая выглядела как смесь гримасы и хмурого взгляда. Он чувствовал, что Драко не будет в восторге от этого прекрасного послеобеденного времени. Они направились вниз по территории замка к краю леса. Тыквенная грядка воскрешала воспоминания о Бакбике, а арбалет, прислоненный к стене дома, остался точно таким же. Хижина Хагрида тоже была такой, какой он ее помнил, хотя и несколько… большей. Черт, он был невысокого роста. Драко колебался у двери некоторое время, выглядя отвращенным от самой мысли прикоснуться к ней. Гарри приподнял бровь. “Последний шанс отступить. Ты не обязан идти со мной, если не хочешь.” Драко немедленно покачал головой. “Я хочу,” — сказал он неубедительно. Как будто чтобы доказать, насколько ему хочется пить чай в лачуге с полукровкой только потому, что Гарри это делает, он поднял руку и постучал в дверь. Его костяшки должны были коснуться дерева около 0,2 секунды, что, очевидно, было достаточно, чтобы запачкать самую душу Драко. Глубоко вздрогнув, мальчик энергично вытер руку о мантию. Звук лая Фанга был тем, чего он даже не знал, что скучал. Может, это был просто звук любой собаки вообще; вид вымер вместе с другими домашними животными, когда наступил апокалипсис. Покойся с миром, Риппер бульдог, пусть он покоится в могиле далеко от тети Мардж. Когда Хагрид рванул дверь, сияя и борясь с удержанием борзой, Драко сделал фактический шаг назад. Его лицо отражало horror, достойный персонажа Стивена Кинга, столкнувшегося с элдрич-тым клоуном, или, возможно, человека, ставшего свидетелем акта каннибализма. “'Арри!” Широкая улыбка Хагрида немного увяла, когда он заметил блондина рядом с ним. “Здравствуйте, мистер Хагрид,” — приветствовал он. “Я подумал привести одного из моих друзей. Это нормально?” Он видел, как улыбка Хагрида стала чуть более вынужденной. “Аконеш. Чем больше народу, тем веселее,” — сказал крупный мужчина, не выглядя очень веселым. “Заходите тогда.” Гарри так и сделал, пройдя мимо Хагрида в знакомый деревянный коттедж, которого он не видел больше тридцати пяти лет. Ах, ностальгия. Драко, очевидно, не чувствовал ничего подобного, когда неохотно последовал за Гарри внутрь, пригибаясь и уклоняясь, чтобы случайно ни к чему не прикоснуться. Фанг залаял, напрягаясь против хватки Хагрида, чтобы добраться до гостей, и Драко издал довольно высокий звук, который тактично можно было назвать писком. “Спокойно, Фанг,” — прорычал Хагрид, волоча огромного пса к его кровати. “Не прыгай на гостей, понятно. Некоторые не любят этого.” Фанг не казался готовым успокоиться, поэтому полугинант швырнул ему кость с ближайшего стола. Временно отвлеченный от новоприбывших, борзая счастливо начала грызть. “Можете сесть за стол,” — пригласил Хагрид, наливая воду в чайник. Драко осмотрел собаку с опаской, прежде чем медленно направиться к столу, усевшись на самый краешек стула, как будто опасаясь, что он испортит его мантию. Гарри наклонился кратко, чтобы погладить Фанга, прежде чем последовать примеру. Хагрид вернулся через мгновение с чайником, тарелкой каменных пирожных и — Гарри догадался — миской тунца. Драко смотрел, озадаченный, как крупный мужчина раскладывал все. “‘Вот, 'Арри,” — прогремел он, ставя миску перед ним. Борясь с подавлением смеха, Гарри ответил так спокойно, как мог. “Спасибо, мистер Хагрид. Я обожаю тунец.” “Ах, акконеш обожаешь, 'Арри,” — сиял Хагрид. Драко выглядел все более confused. Хагрид повернулся к мальчику тогда. “Попробуй каменных пирожных,” — сказал он несколько менее восторженно. “Я сам сделал.” “А… да.” Драко сморщился, изящно выбирая бесформенный комок. “Я вижу это.” Разговор был намного более натянутым, чем с Роном, поскольку и Драко, и Хагрид казалось, одновременно относились друг к другу как к чуме и пытались не быть очевидными на этот счет. Как можно представить, ни один из них не был даже близко к тонкости, и Гарри быстро обнаружил себя потягивающим молоко из кружки, пока Хагрид неловко спрашивал об их классах. Несколько скованных ответов спустя наступило некомфортное молчание. Решив, что пора прекратить мучения, Гарри поставил кружку с тихим стуком. “Хагрид,” — начал он, заметив знакомую газетную вырезку, торчащую из-под чайной салфетки. “Ты помнишь ограбление Гринготтса?” Хагрид тоже поставил кружку, хмурясь. “Как я могу забыть? Это было во всех газетах неделями. Даже сейчас.” Он передал вырезку, чтобы они посмотрели. Притворяясь, что сканирует статью, Гарри положил палец на дату. “Мистер Хагрид, здесь сказано, что ограбление произошло в мой день рождения, тот же день, когда вы пришли меня навестить. Сэр, вы не говорили, что должны были что-то забрать из Гринготтса в тот день?” Хагрид стал заметно нервным, маленькие глазки метнулись прочь. “Я… э…” Мастер тонкости. “Да, помню! Это был тот же день!” Он наклонился фальшиво-жадно вперед, глаза уставились на тревожную дрожь горла Хагрида. “Сэр, вы могли быть там во время ограбления!” Полугинант теперь потел, отчаянно оглядываясь по комнате в поисках, чтобы сменить тему. “Т-ты хочешь еще одно каменное пирожное, Малфой?” — предложил он слабо. “У меня куча.” Драко теперь стал выглядеть подозрительно, косясь между ними с прищуренными глазами. Из некоторой жалости к Хагриду Гарри решил не давить больше. Вместо этого он завел разговор о драконах, к которому Хагрид отчаянно ухватился. Полчаса спустя они попрощались и направились обратно к замку. “Возвращайся в гости когда хочешь, 'Арри!” — позвал Хагрид вслед. Пропуск имени Драко в этом приглашении звучал громко и ясно. “Спасибо, сэр, приду!” — ответил он весело. Драко торопился следом, бросая украдкой взгляды обратно на хижину. “Этот болван вел себя подозрительно,” — прошептал он заговорщицки. “Он все время ерзал и избегал зрительного контакта. Это было почти так, будто он пытался что-то от нас скрыть. Еще он угостил тебя тунцом и молоком. Очень подозрительно.” Гарри взглянул на него, развлеченный. Драко напоминал ему самого себя в том возрасте; у них был практически тот же ход мыслей после опыта об… indiscretions Хагрида. Если бы он не был хорошо осведомлен о неуклюжей натуре Хагрида, он мог бы подумать, что полугинант нарочно допускал промахи. “Что ты думаешь, он мог скрывать?” — спросил он снисходительно. “Ты видел, как он избегал твоих вопросов?” — сказал Драко. Он очень увлекся этим, отметил Гарри. “Думаю, он знает что-то об ограблении Гринготтса — он может даже знать, что вор искал.” “О, я уже знаю, что это было,” — сказал Гарри nonchalantly. “Я украл это какое-то время назад.” Похоже, Драко потребовалось несколько секунд, чтобы обработать это. Он резко остановился, уставившись на спину Гарри, казалось, замерев. Потом— “ТЫ ЧТО?” Гарри хихикнул. Мальчишка побежал догонять, почти спотыкаясь о свои ноги. “Что значит ты украл?!” — практически завизжал он, щеки пятнами красного от возбуждения. Мерлин, этому kid нужно успокоиться. “Это значит именно то, что я сказал,” — ответил Гарри blandly. “Так что ты думаешь о Фанге? Разве он не самый милый?” Драко забулькал и продолжил засыпать его быстрым огнем вопросов, каждый из которых был вариацией “но что ты имеешь в виду?” Гарри не стал отвечать; он просто позволит Драко самому сделать выводы. Забавнее так. Северус шествовал по коридору, ученики разлетались перед ним как мальки в пруду. Зная, куда он идет, он даже не мог наслаждаться маленьким ужасом этих bratов при виде его. Собрания преподавателей случались дважды в месяц, занимая примерно полтора часа его пятничного вечера. Просто тратить время на такое, вместо чего-то любого другого, уже было достаточно плохо. Собрания начала учебного года, однако, были особой породой. Вместо того, чтобы тратить свое ценное время на что-то продуктивное, он проведет вечер обсуждая учеников. Достаточно плохо, что это было начало семестра, но теперь у него были два класса для покрытия. Как будто dunderheads в его классе зельеварения было недостаточно, теперь у него была целая вторая группа dunderheads. Он ненавидел этот год уже сейчас. Он распахнул дверь учительской взмахом палочки, захлопнув ее снова позади себя. Бах эхом разнесся, и его коллеги подняли головы с мест за длинным деревянным учительским столом. Сибила икнула от удивления при его резком появлении, едва не опрокинув бутылку шерри перед собой. Он был уверен, что его лицо отражало настроение, потому что Филиус слегка вздрогнул, когда он прошествовал мимо к своему месту. Кеттлбурн слегка отодвинулся от него, избегая зрительного контакта. Биннс, паря где-то в углу, даже не поднял взгляд оттуда, где он бессмысленно смотрел на стену. “Ты выглядишь веселым сегодня, Северус,” — сухо наблюдала Минерва со своего места у головы стола. Северус предпочел не отвечать, вместо этого усаживаясь на место напротив нее, слева от кресла Альбуса. Которое было заметно пустым. Замечательно. “Где Альбус?” — спросил он, массируя виски, чтобы унять растущую головную боль. Собрания преподавателей были достаточно долгими без проклятого задержки, пока ждут всех, кто решил не явиться вовремя. Он специально прибыл поздно в надежде избежать этой самой ситуации. “Мы надеялись, он будет с тобой,” — подала голос Помона. “Все остальные здесь.” Абсолютно идеально. Как раз когда он начал передумывать о своем присутствии, двери распахнулись, открывая самого человека. “Добрый вечер, мои друзья,” — сказал Альбус весело, входя в комнату. Его мантия были ярко алого цвета, но даже оскорбительный цвет не мог полностью скрыть усталость в улыбке старого директора. “Ты опоздал, Альбус,” — сказала Минерва прямо. “Мои извинения,” — ответил Альбус, занимая свое место во главе стола. “Я слегка увлекся работой.” Он окинул комнату взглядом поверх полукруглых очков, голубые глаза поблескивали. “Итак, как прошло начало семестра? Минерва, если ты не возражаешь начать нас…?” Строгая колдунья кивнула и повернулась лицом к столу. “Мои классы идут гладко, в основном,” — начала она. “Думаю, у нас хороший набор в этом году. Я также рада объявить, что не вижу признаков повторения близнецов Уизли.” Хор облегченных вздохов и “спасибо Мерлину” разнесся по комнате. Северус был equally relieved отметить, что после недели классов ни одна туалетная комната не взорвалась, ни фейерверки не взлетали. Это не предвещало хорошо вероятность проказа Уизли в ближайшем будущем, как никогда не предвещали подозрительные тишины, но он мог хотя бы отдохнуть уверенностью, что ни один текущий первогодка не нуждается в мониторинге. Ну, мониторинге по той причине. Северус мог подумать об одном или двух учениках, которые нуждаются в… особом внимании. Поттер, этот проклятый brat… мальчишка абсолютно несносный, точно как его отец. Он каким-то образом подкупил Сортировочную шляпу, чтобы та пела его похвалы, и теперь разгуливает по замку, словно он здесь хозяин. Он должен был украсть список Северуса вопросов для дурацких учеников и заучить ответы только чтобы поиздеваться над ним. Хуже всего, Драко, ребенок, которого он практически помогал растить с младенчества, был пойман этим ублюдком. Он таскался за мальчишкой Поттером как за богом, глядя на него звездами в глазах и виснув на каждом слове. Он даже вынужден носить его книги! Потрясающая наглость. Если бы ублюдок не был Отсортирован в Слизерин, Северус мог снять баллы за наглость. К несчастью, ему пришлось принимать приоритет Кубка факультетов; Слизерин был на победной серии, и он не позволит Поттеру испортить и это. Он всегда мог вручить несколько отработок, чтобы держать мальчишку в узде. “…что довольно облегчение, на самом деле, потому что в прошлом году ученики не уважали правильную технику картографирования звезд…” Северус желал, чтобы Синестра поторопилась уже, чтобы он мог запереться в своих комнатах и открыть бутылку Огденса. Он имел больше чем достаточно социализации на этот день. Неделю. Год. “И ты, Северус?” Альбус наконец обратился к нему. “Как идут твои классы?” “Просто чудесно,” — ответил он плоско. “Соскребывать расплавленный котел с моего стола так невероятно вознаграждающее.” Помона цокнула. “Ох, Северус, они всего лишь первогодки. Ты не можешь ожидать совершенных маленьких зельеваров с самого первого урока.” “Я не ожидаю совершенства от bratов,” — проворчал он. “Я ожидаю самого скромного модikума интеллекта и здравого смысла, который не приведет к попытке Родинки Излечения прожечь дыру в твердом красном дереве. Очевидно, это было слишком много попросить.” Альбус засмеялся, будто над благодушной шуткой. Северус почувствовал сильный порыв задушить человека своей собственной переросшей бородой. “Я рад слышать, что нет крупных проблем,” — объявил он весело. “Итак, есть ли среди наших новоприбывших особенно одаренные ученики? Какие-то budding young таланты?” Budding young таланты, его задница. Они все куча dunces. “Все первогодки такие милые,” — сюсюкала Помона. “Молодой мистер Лонгботтом кажется очень заинтересованным в Гербологии, что всегда так мило видеть. К несчастью, ученики не смогут получить много практического опыта в теплицах до второго года, так что я не могу говорить об их мастерстве.” Альбус улыбнулся тепло. “Не беспокойтесь. У нас куча времени, чтобы наблюдать за их ростом.” Он повернулся к Синестре тогда. “А ты, дорогая? Ты заметила учеников с особой склонностью к наблюдению звезд?” “Бедные дорогушы все казались полусонными,” — сказала она. “Им придется привыкнуть бодрствовать для моего класса. Что касается таланта, мне нужно больше времени, чтобы сказать наверняка, но мои Рэйвенкловы все кажутся очень enthused по теме.” “Конечно,” — кивнул Альбус. “Я полагаю, было бы более благоразумно спросить тех из вас, кто уже провел практические уроки.” Филиус подался вперед eagerly. “Я не собирался говорить это риск ради favoritism, но я просто должен упомянуть — молодой мистер Поттер показывает такой promise для Чар, точно как его отец!” Северус вдруг обнаружил, что развивает тик в веке. Этот проклятый brat Поттер… конечно, он снова в центре внимания. Филиус был прав в одном; он был точно как Джеймс Поттер. “Альбус, ты не поверишь, как быстро он освоил домашние чары,” — пищал крошечный мужчина. “С первой попытки, все их! Он просто вундеркинд!” “Я должна согласиться с этой оценкой,” — сказала Минерва, с ноткой гордости в строгом голосе. “Мистер Поттер каким-то образом сумел произвести успешную невербальную трансфигурацию с первой попытки. Я вижу в нём огромный потенциал.” Внезапно все его коллеги вспомнили, как говорить, и начали восхищаться Поттером. Казалось, будто они просто ждали такого повода, в Мерлина душу. По крайней мере, Биннс всё ещё спокойно крутился в углу. “Он такой милый, вежливый мальчик,” — ворковала Помона. “Он всегда сидит так терпеливо и никогда не разговаривает во время моих лекций!” Северус задумался, когда же закончится это собрание и директор отпустит всех. Ему действительно нужна была бутылочка Огденса. “А что ты думаешь об этом мальчике, Северус?” — спросил Альбус, с раздражающим блеском в глазах. “Если я не ошибаюсь, ты только что имел дело со слизеринскими первокурсниками сегодня днём.” Это была наглость того старика вовлекать его в этот разговор… Северус удостоверился, что его недовольство отражено в самом тёмном взгляде, на который он был способен. “Что тут сказать? Поттер — абсолютная катастрофа.” “Северус,” — упрекнула Помона. “Ты не можешь позволить своей неприязни к покойному отцу мальчика искажать твоё мнение о нём. Дети — это не их родители.” Северусу, как никому другому, не нужна была такая напоминалка. Но, опять же, речь шла о Поттере. Конечно, он будет точь-в-точь как его отец. (Он твёрдо избегал мыслей о том, кто была матерью мальчика.) “Прошу прощения, друзья,” — прервал разговор Альбус с сожалением, “но боюсь, нам придётся оборвать эту беседу. Я с удовольствием выслушал бы больше в другой раз, возможно, за чашкой хорошего чая.” Северус взглянул на старого волшебника, отметив тени под его искрящимися глазами и беспокойные постукивания пальцами по столу. Было ясно, что он был на грани с того дня. Альбус не из тех, кто показывает такое, так что новости, должно быть, сильно на него подействовали. Пока другие профессора вставали и прощались, Северус задержался на своём месте. Когда двери с глухим стуком закрылись, оставив комнату пустой, кроме них двоих, он обошёл стол и подошёл к тому месту, где поднялся директор. “Северус,” — устало заметил старый волшебник. “Тебе что-то нужно?” Теперь, когда все ушли, его весёлое выражение лица слегка увяло. Он выглядел измученным. “Расследование,” — начал Северус. “Есть ли какие-нибудь успехи?” Альбус вздохнул, усталость словно состарила его на глазах. “Нет. Словно Геллерт Гриндевальд просто исчез. Авроры, отправленные по его следам, проследили их до основания горы, где след оборвался.” Это… нехорошо. Северус подозревал, вместе со большинством своих коллег, что независимо от того, как Гриндевальду удалось сбежать, Министерство сможет быстро его отследить. Этот знаменитый террорист был заперт десятилетиями, и без палочки он не мог далеко уйти. То, что он всё ещё ускользает от авроров, могло означать, что он действительно получает помощь от неизвестных. “А яйцо, найденное в его камере? Были ли подсказки о том, кто его оставил или что оно может значить?” И кто слил информацию о нём в газеты? Альбус сказал, что вся ситуация была заперта под слоями бюрократической ленты. Директор покачал головой. “Расследование не дало ничего важного. Яйцо оказалось просто яйцом. Оно не содержало необычных свойств или следов заклинаний, так что оно, вероятно, было оставлено как сообщение, а не ловушка. Поиск отпечатков пальцев и других биологических следов оказался бесплодным, так что Департамент планирует отказаться от яйца как от релевантного доказательства.” Альбус снова вздохнул, прижимая длинные пальцы к вискам. “Местность вокруг того места, где оборвался след, всё ещё прочесывается, но то яйцо было нашей самой большой подсказкой. Теперь, когда оно оказалось бесполезным, у нас мало шансов его найти.” Определённо нехорошо. Если этот человек действительно сумел украсть Философский камень (а Северус всё ещё был довольно скептичен по этому поводу), Британия скоро столкнётся с потрясениями, каких не видела со времён последней магической войны. По крайней мере, он мог верить в решимость Альбуса достать Гриндевальда обратно за решётку, где ему место. “Министерство объявило план действий?” — спросил он. “Вводятся ли новые меры безопасности?” “Отчасти,” — ответил Альбус устало. “Департамент авроров планирует выпустить дименторов на поиски… заключённого. Это действительно наш единственный вариант сейчас, учитывая отсутствие следов и срочность дела. Конечно, это означает, что Азкабан придётся охранять волшебниками, что приведёт к нехватке боеспособных бойцов.” Ещё больше ослабляя уже разделённое Министерство, чтобы удобный Тёмный Лорд воспользовался этим. Просто отличные новости. “Ты сообщишь мне о любых изменениях,” — сказал он твёрдо. Сейчас не время для склонности директора держать важную информацию при себе. “Да, конечно, мой мальчик,” — заверил его Альбус. Он лгал. Северусу даже не нужно было использовать Легиллименцию на нём (да и он не мог), чтобы это понять. Покидая учительскую, Северус почувствовал, что мигрень, которая слегка отступила во время разговора с Альбусом, быстро возвращается. Он даже не стал утруждать себя коридорами, вместо этого вызвав одного из домовых эльфов персонала. Морщинистое существо появилось в нескольких футах от него. По какой-то причине оно, казалось, держало… колоду карт? Как странно. “Отведи меня в мои покои,” — приказал он маленькому существу, не желая тратить больше энергии на размышления об этом. Эльф склонил голову и отправил его прочь щелчком длинных худых пальцев. Между одним мгновением и другим Северус оказался обратно в своих комнатах. Не снимая мантии, он прямо направился к бару и достал долгожданную бутылку крепчайшего напитка в пределах своего бюджета. Только бы у него был погреб, запасённый эльфьим, но не всем быть Люциусом Малфоем. Северус плюхнулся в кресло у камина, тяжело вздохнув и отбросив хрустальный бокал, чтобы сделать большой глоток прямо из бутылки. Уставившись в пламя, он смутно подумал просто запереть дверь и больше никогда не выходить. Слишком много всего происходило одновременно, и у него было плохое предчувствие, что лекции дополнительного класса — это наименьшая из его забот. Выходные в Хогвартсе всегда были неизменно расслабленными делами. Гарри помнил, как он лентяйничал в мягких креслах гостиной Гриффиндора, болтая и набивая рот всеми вкусными фасолевинами. Школа была поразительно мирной, когда его не атаковали какие-нибудь твари или другие. Его выходные теперь выглядели немного иначе, но всё равно довольно мирно. Он провёл почти весь субботу на кухне с эльфами, заводя связи (определённо не гэмблинг) и играя в дружеские партии криббэджа (он определённо не был в долгу на 50 тысяч тарталеток с патокой). Весёлые счастливые времена. Он также провёл некоторое время, рыская по Комнате Требований в поисках ещё блестящих вещичек, которые могут быть незаконными для владения. Пока что он приобрёл банку пикси-драсти, рог единорога и свежеотрубленную голову горгоны. Эта последняя особенно выделялась для Гарри — потому что она недавняя. То есть, кто здесь избавляется от голов горгон по всему Хогвартсу? Очень странно. Отдельной темой было дело Гриндевальда, которое развивалось гораздо лучше, чем он ожидал. Честно говоря, он не думал, что парень продержится больше нескольких часов, прежде чем его поймают и запрут снова, но каким-то образом он действительно сбежал. Даже Гарри не имел понятия, где он сейчас. По версии Ежедневного Пророка, Гриндевальд всё ещё на свободе, и Министерство в панике. По хорошей причине — Британия была ответственна за содержание единственного заключённого в Нурменгарде, потому что именно Дамблдор победил его. Теперь, когда авроры так впечатляюще облажали свою единственную работу, им придётся иметь дело ещё и с австрийским Министерством. По всему замку летали всевозможные теории заговора, от договоров Гриндевальда с демонами до 37-го гоблинского восстания. Одна теория, любимая Гарой, утверждала, что Гриндевальда унёс редкий вид магического кроличьего духа. Это мнение даже попало в газеты через “анонимную” (кашльРитыСкеттеркашль) колонку сплетен. В целом, очень успешный план. Десять из десяти, рекомендую. Позже той ночью Гарри сидел со скрещенными ногами посреди своей кровати. Он затащил Драко вниз рядом с собой, а Блейз плюхнулся тоже, так что они сидели в маленьком кружке на покрывале. Даже Тео подошёл и зависал рядом. Причиной, конечно, был Ланселот. “Посмотри на него, Драко. Он очаровательный! Нечего бояться.” Драко нервно уставился на змею, дёрнувшись, когда Ланселот высунул крошечный язык, чтобы его понюхать. “Он… милый,” — сказал мальчик самым неубедительным тоном, какой Гарри когда-либо слышал. “Он кусает?” “Не-а. Он совершенно безвредный,” — сказал он, погладив костяшкой пальца крошечную голову змеи. “Ланселот — самый сладкий маленький ангелочек — он даже не укусит, если ты захочешь.” Драко всё равно выглядел довольно беспокойно. Он замер, когда Ланселот качнул крошечной головой вперёд. Гарри рассмеялся, когда он ткнулся носом в щёку Драко. “Смотри, он тебя любит.” Блейз наклонился ближе, с любопытством наблюдая за змеёй. “Он ядовитый?” — спросил он, не отрывая глаз от Ланселота. “Моя мать держит несколько змей, но я никогда не видел таких.” “Вероятно, потому что это не магический вид,” — ответил Гарри. “Это детёныш полосатой змеи, которого я нашёл в своём саду. Технически он ядовитый, но его укусы не причинят большего ущерба, чем небольшой отёк. Вероятно, даже меньше, потому что он такой молодой. Кроме того,” — он нежно почесал Ланселота под подбородком, “как я сказал, он ангел. Пифончик скорее нападёт.” Как по команде, Ланселот перевернулся на спину и заёрзал, требуя больше чесотки. “Думаю, он довольно милый,” — признал Драко. “О, это ещё не всё,” — ухмыльнулся он. “Ланс знает всевозможные трюки. Давай, дай ему команду.” Драко задумался немного, нахмурив брови. “...Перевернись?” — сказал он змее нерешительно. Блейз пренебрежительно фыркнул. “Это не собака, Малфой.” Драко нахмурился на него. Ланселот, благослови его маленькое сердечко, сделал точно как велели. Драко ахнул от изумления, когда змея перекатывалась взад-вперёд по руке Гарри. “Он делает это! Он действительно делает!” Мальчик чуть не завизжал. “О, подождите, пока отец услышит об этом!” Гарри рассмеялся. Подождите, пока Люциус Малфой услышит о змее, которая знает собачьи трюки. Или лучше, подождите, пока он услышит о человеке, маскирующемся под змею, который понимает английский и, вероятно, всё ещё может использовать магию. “Что ещё он умеет?” — спросил Блейз, глядя на Ланселота с renewed интересом. “Он очень умный,” — сказал Гарри, вытянув руку поперёк кровати. “Он уже знает вас по именам и может распознавать лица. Ланселот, где Блейз?” Ланселот соскользнул с его руки и пополз по покрывалу к Блейзу. Мальчик протянул собственную руку, чтобы змея вскарабкалась, и Ланселот обвился вокруг запястья. “Вау,” — выдохнул Драко. “Он действительно распознаёт имена. Он знает моё тоже?” Гарри улыбнулся. “Ланс, иди к Драко.” Змея соскользнула с Блейза, который неохотно убрал руку. Драко выпрямился, когда Ланселот приблизился, и Гарри почти мог увидеть, как за ним вьётся хвост от возбуждения. Было приятно видеть, как ребята ладят. Гарри взглянул туда, где Тео стоял в стороне, просто наблюдая. Он не был уверен, но казалось, будто мальчик хочет подойти ближе. Приняв быстрое управленческое решение, Гарри подобрал Ланселота с того места, где Драко ворковал над ним. “Эй, Тео,” — позвал он. “Иди сюда.” Взгляд мальчика метнулся на него. Он не двинулся, и на мгновение Гарри подумал, что Тео просто его проигнорирует. После добрых десяти секунд он, похоже, решил, что нет вреда в том, чтобы подойти чуть ближе, и медленно приблизился к кровати. “Хочешь его погладить?” — предложил Гарри. Он протянул Ланселота приветливо. Ланс свернул голову назад нервно. “Ты уверен, что это хорошая идея, Гарри?” — прошипел он ему. “Этот человек не выглядит очень дружелюбным для меня. Он пахнет… взволновано.” Гарри прищурился. Тео взволнован? Мальчик не выглядел по-другому для него. Если так, то у него чертовски хорошая маска покера… может, он заинтересуется дружеской партийкой в гэмблинг. “Не беспокойся, Маленький Я,” — ответил он. “Тео совершенно безопасен. Я не уверен, почему он пахнет agitated для тебя, но он знает лучше, чем пытаться что-то выкинуть перед столькими свидетелями. Кроме того, я единственный, кого он активно хочет убить, так что ты должен быть в безопасности.” “...Что?” “Вот, держи,” — весело сказал он, сбрасывая встревоженную змею на не совсем добровольного Тео. “Давай, погладь его! Это хорошо для стресса.” Блейз тихо хихикнул, наблюдая за ними с явным развлечением. Тео стоял недвижим, как статуя. Ланселот выглядел довольно жёстким тоже, хвост замер там, где он свисал с воротника рубашки Тео. Они выглядели как одна из тех греческих скульптур, которые Гарри когда-то видел в музеях. “Давай, Ланс,” — подбодрил он прошипев, “погладь его. Похоже, ему это нужно.” Взгляд, который Ланселот бросил на него тогда, определённо принадлежал человеческому лицу. Чешуйки просто не переводят это хорошо. Маленькая змея осторожно начала обиваться вокруг плеч Тео, медленно опуская свою лапшевую голову, чтобы прислониться к шее мальчика. Тео напрягся ещё сильнее, если это возможно. Ох, погодите… “Подожди, извини, я должен был спросить раньше — ты боишься змей?” Тео не отреагировал на вопрос, но Гарри подумал, что жёсткая линия его тела говорила сама за себя. “Упс”. Он осторожно снял Ланселота с плеча мальчика, стараясь не подойти слишком близко. В тот момент, когда голова Ланса оказалась в стороне от Тео, напряжённые плечи мальчика слегка расслабились. “Я же говорил,” — укоризненно прошипел Ланселот. “Извини, Тео, я не знал,” — извинился Гарри виновато. “Я не заставлю тебя снова держать его, обещаю”. Тео не ответил. Вместо этого он повернулся и вышел из спальни без слова. Гарри поморщился. Ну, не самый лучший старт. Хотя, в его защиту, действительно казалось, будто парень ждал шанса подойти ближе. Ведь трудно собрать сколько-нибудь значимую информацию, стоя на другом конце комнаты, правда? Правда? Гарри не был задирой, он просто… неправильно понял. “Чёрт,” — сказал он вслух. “Я понятия не имел, что Тео так боится змей. Как он может думать, что Ланселот страшный? Он же просто сладкий маленькая кроха!” Ланс окинул его сердитым шипением, бросив косой взгляд. “Думаю, дело не столько в змее,” — сухо сказал Блейз, “сколько в том, что ты ею управляешь. Представь: зубастое существо нависает над твоей шеей, готовое укусить по первому слову своего хозяина… Трудно чувствовать себя полностью комфортно в такой ситуации.” Гарри нахмурился. Конечно, Тео пока его не знал, и Ланселота тоже, но он должен хотя бы доверять, что Гарри не настолько глуп, чтобы натравить свою домашнюю змею на одноклассника. На виду у всех. С Драко Малфоем в качестве свидетеля. Его выгнали бы из Хогвартса до наступления ночи. Кроме того, Ланселот едва ли ядовит. Буквально нечего бояться, даже если он укусит. Он такой безвредный, что Гарри даже немного беспокоился… ведь это был его одиннадцатилетний я в этом крошечном спагетти-образном теле. Мерлин только знает, какой парадокс возникнет, если он умрёт. Он глянул вниз на змею, свернувшуюся вокруг его запястья. Пара изумрудных глаз встретила его взгляд. “Ты собираешься прекратить навязывать меня недружелюбным незнакомцам?” Гарри улыбнулся ему. “Ни за что”. “Что он сказал?” — спросил Драко с любопытством. “Он сказал, что хочет ещё поиграть с Тео,” — невинно ответил Гарри. “Кажется, Ланселот очень его полюбил.” “Вовсе нет!” — прошипел Ланс, возмущённо. “Прекрати искажать мои слова!” “Да, он просто обожает незнакомцев. Он настоящая змея для людей.” “Я тебя укушу,” — пригрозил Ланс. “Ой, он только что сказал, что любит меня,” — проворковал Гарри, потрепав Ланселота по голове. Получившийся укус большого пальца был вполне заслуженным, хоть и едва эффективным. Это ощущалось почти как удар бабочки. “Как мило,” — ухмыльнулся Гарри. “Любовный укусочек”. Он рассмеялся над разъярённым шипением Ланселота.