«Квазар»

Nothing But Thiefs — Amsterdam

— Давно не виделись, Варди. Успел соскучиться? — раздалось привычно насмешливое обращение. Джерард как-то обречённо вздохнул, стараясь лишний раз не провоцировать двух рослых парней на продолжение издевательств и не подстёгивать их азарт, явственно ощущая себя как смятая по бокам консервная банка — так добротно его притиснули с обеих сторон, — уткнувшись взглядом в пуговицу на леттерман-куртке одного из них. Парни — весьма не тупые, раз не лезли в открытую с кулаками, умело создавая для окружающих видимость, что их троица просто общается возле школьных ящичков, — переглянулись с наглыми ухмылками на лицах, подпихивая жертву посильнее. — Чувак, надеюсь, мы не заразимся от того, что к тебе перешла парочка наших братанов? Ты ведь не заразный, а? — последовал грубый и болезненный, но малоамплитудный и оттого почти не заметный со стороны, тычок локтем в рёбра от брюнета с ямочкой на подбородке, что был ниже Джерарда на полголовы и на целую голову — своего светловолосого товарища. Да, этот год начался с невероятного «везения» — часть футболистов угодили при переформировании в его класс… Джерард коротко мотнул головой, глядя поочерёдно то на одного, то на другого ни то затравленно, ни то смущённо. Отчего-то он чувствовал себя больше виноватым и жалким, чем униженным, — в том, что привлекает внимание случайных зевак в коридоре такой нелепой ситуацией и в очередной раз не может ничего с этим сделать. — Чёрт, фу, ты слишком близко, — засмеялся тот, что допытывал его, но, вопреки собственным словам, дистанцию между ними не увеличил. Жизнь Джерарда обещала превратиться в сплошной ад: если и раньше отморозки умудрялись его доставать (можно подумать, запугивания своих фриков им было мало), то теперь, когда остались последние девять месяцев обучения в школе, нападки явно должны были участиться вдвое. Они чморили всех, кто хоть как-то выбивался из общепринятого, «нормального», образа жизни: вечеринки, алкоголь, спорт — возможно, секс. — Ладно, пока оставь его, у нас впереди ещё целый год, — словно в подтверждение мыслей Джерарда бросил, многозначительно вздёрнув брови, своему приятелю обладатель блестящей кнопки на форменной куртке, к созерцанию которой неизбежно вернулся Джерард. Что ж, учёба началась именно так, как, ожидаемо, и должна была начаться у него…

***

Джерард остановился в дверях, хмуро всматриваясь в имущество на учительском столе. Он поймал себя на мысли, что явно нервничает, так как прямо сейчас способствовал преждевременной кончине своего рюкзака, расковыривая и так наполовину оторвавшуюся и пестрящую нитками лямку. Едва ли то, что было на столе, походило на очки для чтения и «вечноцветущую» маммиллярию миссис Келли. Мужской портфель, массивная ручка, похожая на старый поддельный «Паркер» с облезшей имитацией позолоты, и какие-то многочисленные листы — то, что так чужеродно не вписывалось в привычную обстановку. Проектор, с помощью которого столько интересных, любовно собранных миссис Келли документальных фильмов и презентаций о природе посмотрел Джерард, тоже исчез. Если бы не знакомые лица некоторых людей из класса, он бы подумал, что ошибся дверью. Джерард чувствовал себя обескураженным, но третий урок должен был вот-вот начаться, и он не хотел стоять здесь столбом и собирать вопросительные взгляды. Он поторопился сесть за вторую парту в среднем ряду (где всегда сидел), в надежде, что с началом урока всё прояснится. Может быть, миссис Келли приболела, и поставили учителя на замену? Но где же тогда её кактус… Приготовившись к занятию, Джерард медленно оглянулся, сталкиваясь на мгновение взглядами с двумя девчонками, сидящими позади него: одна, Лекси, была из его класса, а вторая, чьё имя он даже не знал, так как она была молчуньей на предыдущих двух уроках, пришла из параллельного класса вместе с ещё одиннадцатью ребятами при перемешивании последних составов обучающихся. В числе тех одиннадцати были товарищи по футболу двух самых больших проблем Джерарда — капитана школьной футбольной команды Филиппа Клаггена и центрового Стэнли Коллинза. Из оставшихся семерых он слышал только об Эректильном Джоне (наверное, не было ни одного человека, кто бы о нём не слышал после того случая, когда у него встал на изображение женских половых органов на уроке биологии), Сосалке (так прозвали девчонку, которая пачками жевала леденцы от кашля, хотя, говорят, горло у неё и не болело, и носила только чёрные водолазки с воротом, который каждый раз натягивала повыше) и его однофамилице Джессике Уэй. — Что? — недовольным тоном спросила Лекси, выгибая бровь и набычиваясь, что смотрелось странно с её миловидной внешностью. Джерард поспешно отвернулся обратно. — Да пошёл он нахуй! — гневное высказывание о нём? нет, о ком-то другом — заставило его бросить взгляд в сторону парней, сидящих рядом, но он остался незамеченным, и тогда решил просто уткнуться в учебник. Джерард чувствовал себя голым или как насекомое в террариуме под пристальным наблюдением, хотя никому в классе, кажется, на самом деле не было до него дела. Оставалось гадать, знают ли те, с кем он не был знаком, — а это теперь почти половина класса, — о его неприятной кличке, думают ли о нём плохо или им совсем всё равно. Всё, что он мог сделать, это быть достаточно хорошим человеком и не мешать никому. — Вот блин, у тебя нет запасной ручки? Карандаш тоже сгодится, — послышался сзади голос, не принадлежащий Лекси. По тишине и последовавшему озадаченному вздоху стало понятно, что та отрицательно покачала головой, и новенькая девушка заозиралась в поисках кого-то, у кого можно было занять ручку. — Держи, — Джерард неловко улыбнулся, вдруг обернувшись вполоборота к ней и протягивая запасную ручку. Она потянулась за ней, но её прервал громкий возглас соседки: — Стой! Ты чего? Только не у него, — Лекси скривилась, брезгливо глядя на вытянутую руку Джерарда. — Хочешь, чтобы у тебя были бородавки? Девушка отдернула кисть, как от огня, и уставилась большими глазами в стыдливое лицо парня, а затем опустила руку обратно на парту. Джерард почувствовал себя облитым помоями, он резко отвернулся и решил больше не высовываться из-за своего учебника. — Ты что, одна в школе, что ли, не в курсе его клички? — уже тише, но всё ещё бесстыдно продолжила обсуждение блондинка с красными губами. После паузы — видимо, её соседка и правда не знала, — она снова заговорила: — Ну даëшь… Погоди, сейчас стрельну ручку у Тимоти, он всегда таскается с этим дебильным пеналом. Тим. Тимоти! Дальше Джерард не слушал, уйдя в себя и стараясь игнорировать жгучее чувство стыда и вины. Кажется, не стоило больше предпринимать никаких попыток заговорить с кем-то. Только глухой не слышал унизительных слов Лекси… Дверь хлопнула, и одновременно с раздавшимся звонком вошёл хмурый мужчина лет пятидесяти, худощавый и ссутуленный. Джерард его не знал. — Закончили свои дела, — оборвал он гомон в классе, и стало заметно тише. Он продолжил без приветствия: — Я мистер Гридиг, теперь я буду преподавать вам биологию. Я не терплю шум и лень, так что придётся постараться, чтобы мне понравиться. Он прошёл к своим бумагам и, не обращая внимания на переглядывающихся между собой учеников, зашуршал ими, выискивая что-то конкретное. Он выудил файл с листками и припечатал всех в классе новостью: — Теперь посмотрим, на что вы способны. Тест. И под возмущённый ропот листки пошли по классу. Джерард чувствовал себя просто мëртвым внутри. Стало понятно, что его миссис Келли не вернётся…

***

Шум в столовой мешал думать. Общее пространство было условно поделено на секции (или клетки в зверинце, иногда думалось Джерарду) — каждому своё место: крутые с крутыми, отбросы с отбросами, серая масса с себе подобными. Учителя отдельно. Столовая была достаточно стабильной и свободной от конфликтов зоной: здесь всегда был кто-то из учителей, к тому же еда благотворно влияла на возбуждëнные умы подростков. Джерард сидел один за столиком в секции лузеров — ещё никто не занимал его место, так что он по праву мог считать его своим. Аппетита и настроения не было, он вяло ковырялся в еде, отбирая макароны в одну сторону, а брокколи в другую, стараясь оставить между ними дорожку из соуса. Все его мысли вращались вокруг ситуации, сложившейся с биологией. Перспектива вырисовывалась мрачная: единственный по-настоящему с добром относящийся к нему человек — учитель по его любимому предмету — кажется, покинула должность, и теперь школа превращалась просто в поле битвы. Добавляла «счастья» перетасовка двух классов, так что Джерард чувствовал себя теперь так, словно его подтащили вплотную к клетке с голодными тиграми, в то время как раньше только дразнили им перед их носами, как вкусняшкой, сквозь прутья решётки. Всё же получать один раз в день или пять, под предлогом визита к своим товарищам, — есть в этом большая разница. Он поднял взгляд, без промедления находя самый популярный столик — он же самый шумный, бурлящий вскинутыми с невидимым мячом руками и мутузящими невидимых врагов локтями под басовитый гогот. Никому с того столика не было дела до него. Ни с какого столика, в общем-то. Джерард отодвинул тарелку, предварительно смешав упорядоченную еду в подобие современного искусства, и, подперев щёку рукой, принялся рассматривать жизнь, кипящую в столовой. В этом году многое поменялось. Как оказалось, ушла часть учителей — не только миссис Келли. Их класс претерпел изменения, а ещё сменился директор. И, конечно, ажиотаж вызывала ещё одна новость. Похоже, с момента, как только они все занесли ногу над порогом школы, почти всё живое в школе встало на изготовку с рупорами, чтобы не дать им забыть о том, что это: последний год! Выпускной! Год поступления! Самый ответственный и решающий вообще всё! За один только этот день, кажется, Джерард услышал это больше раз, чем своё имя за всю жизнь… Нельзя сказать, что он сильно переживал из-за учёбы: с оценками у него всегда был полный порядок практически по всем фронтам, но всё вместе это оказывало на него нехилое давление. Всего один день, но он успел прочувствовать на себе, что значит быть новичком, пусть и учился в этой школе всю жизнь — половина другого класса, сменившиеся учителя и эти выпускные хлопоты… Придётся постараться, чтобы никого не разочаровать. Через столик от Джерарда, воровато оглядываясь, запихивал в себя еду Эректильный Джон. Никто не хотел делить место с озабоченным Джоном, поэтому он тоже сидел совсем один. Если честно, он и не был слишком приятным парнем: Джерард не раз видел, как тот ворует деньги у других для Стэнли и его дружков, желая подлизаться и подсластить себе жизнь в школе. К сожалению, это абсолютно не работало… Джерард вздохнул, переводя взгляд за окно, а затем снова возвращаясь к рассматриванию людей. Он чувствовал сонливость, на улице как будто вечерело — настолько всё посерело из-за накрапывающего дождя, вгоняющего в уныние. Лапмы в столовой от этого светили слишком ярко и немного действовали на нервы. За дальним столиком собрались девушки, кажется, они обсуждали что-то весёлое, вполне беспроблемно приняв в свою компанию учениц из параллели. За отдельным столиком сидели две не особо популярные девушки, какие-то учителя, люди, люди. Он зевнул, ложась лбом на сложенные на столе руки. Нужно держаться и не спать, мама на него расчитывает, он должен держать планку.

***

— Мам? — вытянув шею и мгновенно об этом пожалев, позвал, захлопнув за собой дверь, Джерард. Холодная дождевая вода с волос мгновенно побежала по коже новыми противными каплями между лопаток и ключиц. Короткие каштановые локоны, взъерошенные в обычное время непослушными вихрами, стали влажными и ещё более вьющимися, поднятый воротник куртки совсем не спас, а в кедах натурально хлюпало. Только бы не расклеились… Мама обязательно выскажет за то, что забыл зонт дома, потому что он знал, что погода будет непривычно отвратительной, и всё равно ведь ушёл без него. — Ма-ам? — громче прокричал он в глубь дома, разуваясь без помощи рук и стягивая с себя промокшую до подклада куртку. — Я внизу! — донëсся приглушëнный женский голос. «Класс» -бодро подумал Джерард и, раздевшись, поспешил в ванную, чтобы вымыть руки и вытереть полотенцем голову. — Всё-таки промок, да? — неожиданно раздалось за спиной, почти напугав его, когда он уже стоял перед раковиной с зелёным полотенцем на голове. Он с промедлением стянул его и увидел в зеркале маму, облокотившуюся на дверной косяк и скрестившую руки на груди. На ней был привычный рабочий фартук, лицо и руки были тоже в краске. — Привет, — Джерард заискивающе улыбнулся, хоть лицо мамы и не выражало особого недовольства. Увидев его, она тепло рассмеялась: — Ну и мордашка. Давай, иди за стол, я сейчас умоюсь и приду. Джерард облегчённо выдохнул и прошмыгнул мимо матери, подумывая о том, что не так уж он и голоден. Может быть, просто перекусит? Хотя запах рыбного супа из кастрюли на плите откровенно насмехался над его уверенностью в собственной сытости. Мама, уже без фартука, в домашней кофточке и брюках, застала его наливающим себе суп в тарелку и села за стол, поглядывая на сына. — Будешь? — повернулся он к ней с половником в руке, услышав скрип стула. Она отрицательно покачала головой. — Над чем работала? — РаботаЮ, — поправила она его, распуская длинные, такие же каштановые, как у сына, волосы, прихваченные сединой у висков. — Всё ещё над Девой Марией, там оказалось больше деталей, чем я сначала планировала. Джерард понимающе покивал, поспешно ставя полную тарелку напротив и с болезненной гримассой хватаясь пальцами за мочки ушей. Он сел, но не успел ничего сделать, как, вздохнув, поднялась со своего места мама и подала ему со столешницы забытую им ложку. Она продолжила: — А ещё взялась за кружки-тыквы. — Спасибо. Ого, ты рано, ещё же два месяца? — Джерард отхлебнул супа и удовлетворëнно прикрыл глаза. Какой же способной была его мама, совсем не такой, как он. — Решила поотрабатывать новый дизайн, чтобы не спешить перед Хэллоуином, — она подала ему нарезанный хлеб и снова села, наблюдая за сыном. — Как там Пóки? — после паузы, прожевав рыбу, спросил он. — Ну куда он денется? Наверняка просто сидит, как обычно. Я не заходила к тебе, — беззаботно пожала плечами мама, заправляя локон за ухо и потирая маленькое неотмывшееся или не сразу замеченное ею пятно краски на запястье. — Как первый день? — Всё прошло хорошо. И ты же знаешь, что он не просто сидит, — дежурно отчитавшись поначалу, укоризненно заметил Джерард затем, стремясь быстрее прикончить тарелку супа. — Ну, он не самый интересный питомец, — она улыбнулась, вновь пожимая плечами, и подпëрла голову кулаком. — Ты… просто не разбираешься, — Джерард поднялся из-за стола, поблагодарив маму, и собирался помыть за собой тарелку, но она замахала на него руками, и он сдался. — Ладно, тогда я буду у себя, мам. Он поспешил наверх, в свою комнату, наконец, чувствуя себя на своём месте.