«Квазар»

Twenty One Pilots — Stressed Out (Acoustic)

Удивительно гибкое и стройное в обычное время тело расплылось толстенькой зелёной кляксой на стенке террариума. Лягушка крепко прижала к себе лапки, погрузившись в чуткий сон, так что синие с жёлтыми вертикальными полосками бока и оранжевые липкие пальцы, которыми, как присосками, она прилипилась к стеклу, были надёжно спрятаны от хищников, а огромные красные глаза превратились в щëлочки, затянутые прозрачным нижним веком, испещрëнным золотистой сеточкой. Видимо, она думала, что так очень походит на ничем не примечательный в «джунглях» ярко-салатовый лист. Джерард улыбнулся, глядя на мирно дремлющего Поки. Самец красноглазой квакши, что жил у него вот уже два года в собственноручно им оборудованном террариуме, был единственным, кого он с уверенностью мог бы назвать своим другом, несмотря на то, что активность тот проявлял только вечером и ночью и, безусловно, не был таким контактным, как собаки или кошки. Но он был удивительным. Таким ярким и в то же время очень приспосабливающимся: жить под пристальным наблюдением другого существа в прозрачной вертикальной коробке, имитирующей лес, не каждый бы смог. А ещё он был ни на что не похожим, уникальным, в каком-то смысле. Хотел бы Джерард быть столь же интересным человеком, насколько интересной была его лягушка. И таким же независимым ни от чьего мнения… Он отошёл от стекла и повалился на свою кровать, включая музыку в наушниках. События, которым было всего несколько часов, казались такими далёкими и затуманенными. Должно быть, все смеялись над ним и теперь считают его ещё более жалким. Но как он мог сделать это? Зная, что дома сидит почти такое же земноводное, живое и родное. Глаза слипались. Тяжёлый день размазал Джерарда, а мрак за окном только добавлял сонливости. Ничего же, если он немного подремлет, как и его питомец? Главное не забыть покормить Поки, когда проснётся, и сделать уроки. Он отчаянно надеялся, что каким-то образом сможет исправить отметку за эту лабораторную… Кажется, мама поверила, что причиной его обморока была духота. Он и сам почти убедил себя в этом… Наконец, он уснул, забываясь от чувства вины.

***

Следующие дни до выходных прошли в школе примерно так, как и ожидал Джерард. Стэнли и Филипп не преминули возможностью поиздеваться над ним в новом ключе, ведь он сам подкинул им прекрасный повод. Как ни странно, но Стэн как будто забыл о своём обещании отомстить. Возможно, это было связано с тем, что команда готовилась к первой игре в этом сезоне и ему было совсем не до этого. Так что пока обходилось малой кровью: тычки в коридоре, шкафчик, измазанный какой-то слизью, и типичные шутки о бородавках. Парень, что сидел с ним на том несчастном уроке, — Фрэнк — держался особняком, не проявив никакого участия, когда Джерард вернулся в школу, и вообще его не замечал, впрочем, чего тоже ожидал Джерард. Единственный, кто продолжал изредка и непременно внезапно проявлять к нему небольшой интерес — Зак. Воназа́к, как успел обнаружить Джерард, услышав однажды эту его кличку перед уроком. Её истории он не знал, но, будучи сам обладателем неприятного и незаслуженного прозвища, искренне сочувствовал ему. Конечно, он не стал бы рассказывать ему о случившемся на биологии, только если кто-то другой не сделает это за него, но, кажется, Зак тоже был не слишком общительным. Тем временем, набор на роли для мюзикла был завершён, о чём сообщили по школьному радио, что, конечно, вызвало у Джерарда лёгкое сожаление. Впрочем, теперь ему по крайней мере не нужно было переживать ещё и из-за этого. Правда, неприятностей добавляло то, что его вызывали к директору. К новой директриссе, которая сменила мистера Дейла Андерсона, строгого мужчину, проработавшего здесь лет десять, не меньше. Не сказать, что мисс Хелена Рамп была очень мягкой, но, по крайней мере она производила впечатление человека, которому не всё равно, что происходит в её школе и с её учениками. Когда он появился в директорском кабинете, нервно теребя злосчастные нитки на своём рюкзаке, она пригласила его присесть и объяснила, что речь пойдёт о произошедшем инциденте. Джерард в этом и не сомневался. Она расспрашивала его, что послужило причиной случившемуся, как вёл себя учитель и его одноклассники, есть ли у него проблемы со здоровьем, о которых ей следует знать, и всё в этом роде. Джерард не собирался никому создавать проблем. Всё, что услышала мисс Рамп, это: «Никто не виноват, я сам переоценил свои силы», «Я буду в порядке, Вам не о чем беспокоиться» и «Можно я пойду?». Она знала, что Джерард очень способный ученик и подавал большие надежды, чтобы поступить в хороший колледж с сильной программой по биологии. А также она догадывалась, что что-то происходит с этим мальчиком, и мысленно сделала для себя пометку приглядывать за ним и ситуацией, которая складывалась вокруг него. Но до тех пор отпустила его с миром. И вот он здесь, перед кабинетом биологии вновь. Джерард вдохнул и выдохнул, собираясь с силами, что должно было смотреться комично со стороны, но только не для него. Решалась его судьба, ведь он надеялся на возможность исправить оценку, так как для поступления важен каждый балл, особенно за лабораторные, с которыми до этого у него не было проблем. Джерард планировал отсидеть урок, добросовестно выполнив к нему задание про тритонов, а затем подойти к мистеру Гридигу с просьбой как-то отработать неудавшуюся лабораторную. Он зашёл в класс, почему-то первым делом оглядывая ряд возле окна. В кабинете было человек шесть от силы, среди которых первым, кого он увидел, был Фрэнк, сидящий на своём привычном месте в чёрной рубашке с закатанными рукавами. Тот повернул голову, покусывая нижнюю губу, в которой, как оказалось, есть пирсинг, и, столкнувшись с ним особо ничего не выражающим взглядом, вновь отвернулся к окну. Погода сегодня и впрямь была сносная, к тому же многие только и ждали, как бы дожить эту пятницу и наслаждаться выходными. Джерард прошёл к своему месту. К счастью, в классе были в основном те, кому не было до него дела, даже несмотря на то, какое представление они могли видеть несколько дней назад. Ада (Сосалка) сидела сзади Фрэнка, перекатывая за щекой конфетку и внимательно наблюдая за ним. Ещё пара девушек уставились в сматрфон, над чем-то там подхихикивая. Джерард чувствовал себя крайне сконфуженно. Казалось, всем по большому счёту было плевать, никто не собирался особо смеяться, но это тоже отчего-то ранило. Никто не волновался о нём и не тревожился за его здоровье. Почему он никак не мог до конца к этому привыкнуть? Джерард сел на своё место, поправляя задравшуюся футболку реглан, и достал учебник из рюкзака. Навязчивая мысль, что вот сейчас кто-то издевательски плюхнет перед ним на стол «недобитую» тогда лягушку, не отпускала. На бабочек на стене не хотелось даже смотреть. К счастью, очень долго ждать не пришлось, и остаток перемены за его тревогами пролетел быстро. В класс вальяжно прошли Филипп и Стэнли, и на лицо последнего наползла кривая усмешка. Ему явно приносил удовольствие загнанный вид Уэя, в любую минуту ожидающего подставы, так что он собирался помариновать его в испуге ещё какое-то время. Филипп по большей степени предпочитал игнорировать его, и Джерард предполагал, что больше стоит переживать именно из-за агрессивного Стэна. Хотя из них двоих именно Филипп имел нехорошую славу рассчётливого и бесчувственного человека. Но произойти ничего не успело: вошёл вечно недовольный мистер Твидиг, и урок быстро завертелся. Джерард собирался показать себя на нём с лучшей стороны, прежде чем подходить и просить об одолжении. Он отбросил тревоги и сосредоточился на работе.

***

— Извините, мистер Гридиг? Вы можете уделить мне минуту? — Джерард взволнованно поднялся с места, когда класс стал стремительно пустеть. Сейчас или будет поздно. — Мистер Уэй, я тороплюсь, у Вас было время уточнить всё, что непонятно, на уроке, — учитель резким движением собрал бумаги в стопку и нервно впихнул их в свой портфель, щёлкая металлическими пряжками на нём. — Это… Это очень быстро! Про… мою лабораторную, — Джерард стыдливо опустил голову, не дойдя до преподавательского стола нескольких шагов, и заломил пальцы. — На следующем занятии мы решим этот вопрос, — категорично оборвал его мистер Гридиг и жестом указал на свои наручные часы. Джерарду ничего не оставалось — он кивнул и поспешил вернуться к своему месту, чтобы затолкать всё в рюкзак. Похоже, плодотворная работа на уроке и его усердие совсем не меняли отношение к нему в лучшую сторону, а значит надвигались проблемы…

***

В небольшом чулане, из которого доносилось звонкое стрекотание, щёлкнул выключатель — Джерард остановился на пороге, привыкая к свету. Он так не любил эти моменты, но от всей души старался быть Поки хорошим хозяином, так что этого было не избежать — приходилось проведывать эту комнату каждый день, а иногда и по два раза. Он приблизился к старому комоду, служившему, помимо хранения совсем старых вещей, к тому же подставкой для домика живущих в нём бедолаг. Наклонившись и пристально поизучав обстановку внутри сквозь прозрачную стенку (и отметив про себя, что пора уже убраться), он взял маленькую пластиковую коробочку, которая сразу притихла, размерами немногим больше ботинка, и направился в свою комнату. Зайдя, он поставил её на стол, всматриваясь в листву в террариуме. Поки уже не спал — он часто кормил его где-то в это время, в начале девятого, то есть вечером, как раз когда лягушка просыпалась для своей ночной охоты. Он обнаружился у задней стенки, прячась за большой корягой и взирая на хозяина будто с вечным удивлением своими немигающими красными глазами с вертикальным зрачком. — М-м-м, твоё любимое, Поки! — Джерард демонстративно слегка тряхнул коробочкой, что вызвало в ней волнение, а затем поставил обратно, беря с полки пинцет и совсем маленькую баночку с белым порошком — кальцием. — Знал бы ты, какая это мерзость на самом деле… Он разговаривал по большей части с самим собой, а не с Поки, чтобы немного отвлечь себя от неприятного занятия. Он отвинтил крышку, оставляя кальций открытым, аккуратно открыл контейнер, в котором по половинке апельсина и между ячеек коробки из-под яиц пока ещё лениво ползали жирные живые сверчки. Джерард терпеть не мог насекомых, наверное, даже боялся, но именно эти ребята были самым подходящим кормом для древесной лягушки, любящей поохотиться на движущуюся добычу, так что он добросовестно выполнял свой долг. Хотя борьба с собой и отвращением к ним не прекращалась ни на миг: он просто не мог привыкнуть к такому. Хорошо, что эта экзекуция проходила только раз в три дня. Подцепив одного пинцетом и сжав его в стальном, но не калечащем захвате, он бросил сверчка в банку с кальцием, обваливая его там как мясную тефтельку в муке. Насекомому такое обращение совсем не понравилось, и оно начало остервенело копошиться в порошке, облегчая Джерарду задачу. После того, как сверчок побелел, хозяин вновь стиснул его пинцетом и быстро перебросил на корягу в террариуме, сантиметрах в десяти от неподвижного Поки, после чего тот стремительно побежал по коре, прожив, впрочем, совсем недолго. Лягушка изрядно проголодалась и, чутко уловив движение рядом, сделала меткий бросок, оставляя торчать из своего небольшого рта только подергивающиеся в агонии тонкие лапки. Джерард проделал подобную процедуру несколько раз, готовый к тому, что сверчок вот-вот прыгнет на его руку, или одежду, или, о, боже, волосы, что точно повергло бы его в ужас. Уронив одного на ковёр, но, к счастью, быстро подобрав пинцетом и отправив его к лягушке, он закончил кормление, всё закрыл, вернул стекло на место и сел наблюдать за охотящимся Поки. Это было любопытное зрелище. Почти никто не уходил от него живым: хоть некоторым иногда и удавалось пожить подольше, сбежав от ловкой квакши, но конец у них всех был один — ночь охоты становилась для них последней.