Carry You

При виде фрагмента души у Се Ляня из горла вырвалось рыдание. Он боялся, что одно его дыхание может сдуть этот клочок. Горе разрывало ему грудь и сдавливало горло. Он прижал к себе крошечный шёлковый свёрток и горько, надрывно, уродливо заплакал. Эти слёзы были для Сяньлэ. Для страны, за которую он долго и упорно боролся, но всё равно проиграл. Для людей, которых он подвёл и позволил им умереть. Они были для его родителей. Для короля и королевы, которые полагались на своего жалкого сына-бога и видели, как он быстро и низко пал, и решили избавить его от своего бремени. Они были для Фэн Синя и Му Цина. Для друзей, которые так долго были рядом с ним, но ушли, когда его мир погрузился во тьму. Эти слёзы были для Умина. Безымянного призрака, которого он так и не узнал по-настоящему, но всё же тот решил в него поверить. Битва была окончена, и он проиграл. Он подвёл всех, кого когда-либо знал. Он был один, стоял на коленях в грязи и не мог притворяться, что ему хватит сил сдержать слёзы. Он вцепился в маленький шёлковый комочек, как в спасательный круг, и крепко прижал его к груди. Крошечный кусочек веры одинокого человека, который оставался рядом с ним всё это время. Верный сторонник жалкого подобия бога, который снова и снова подводил его. — Умин —, ему казалось неуважительным даже произносить это имя, несмотря на то, что это было вовсе не имя. Он всегда был жесток к призраку. Маленький огненный дух, который сопровождал его и пытался защитить, удостаивался лишь грубых слов и гневных угроз. — Прости меня —, голос Се Ляня был хриплым от сожаления и печали. Он держал в руках маленький шёлковый комок, в котором заключалась крошечная душа У Мина. — Мне так, так жаль. Из его ладоней вырвалось золотое сияние и мягко проникло сквозь шёлковую защиту в осколок души. У Се Ляня было не так много духовной энергии, но кое-что осталось после его короткого второго вознесения, которое произошло несколько мгновений назад. Это было жалкое зрелище: изгнанный бог отчаянно пытался спасти своего последнего верующего в этом мире. По его лицу текли слёзы, когда он оплакивал то, что натворил. Умин, его последний верующий, его призрачный огонь, его солдат. Как же отчаянно он хотел вернуть его в этот мир. Он не хотел его прощения. Он даже не хотел, чтобы тот в него верил. Он этого не заслуживал. Всё, чего он хотел, — это чтобы Умин вернулся, решил забыть его и быть счастливым. «У меня есть возлюбленный, который всё ещё в этом мире.» Несколько месяцев назад, когда он спас призрачный огонь от торговца духами, этот призрак рассказал ему, почему он всё ещё находится в этом мире. Он доверял ему настолько, что мог говорить с ним и полагаться на него. Се Лянь не мог понять почему. Будучи солдатом Сяньлэ, Се Лянь подводил его снова и снова. Он подводил его при жизни и подводил после смерти. Его слова были резкими, недобрыми и безразличными. — Почему ? —, он умолял. Он просто не мог понять. — Почему ты остался со мной ? Почему ты не пошёл дальше и не нашёл свою возлюбленную ? — Я хочу защитить его. Такими были его слова тогда. Он стал призраком, чтобы защищать своего возлюбленного. Это была такая простая причина для продолжения существования. Большинство призраков живут ради мести и обиды, но этот призрак жил ради любви. Существовал ради любви. И Се Лянь уничтожил его. — Я лишил тебя цели. Ты потерял жизнь, потому что я был слаб. Ты потерял душу, потому что я был зол. Умин, почему ? Почему ты продолжал возвращаться ко мне ? Эта сцена была жалкой и отвратительной. Он был всего лишь сломленным человеком, стоящим на коленях в грязи и цепляющимся за шёлковую ленту. Заблудший и одинокий бог, плачущий из-за потери всего, что он когда-либо знал. Но в этом сломленном человеке жила решимость исправить эту несправедливость. Жители Юани постепенно начали приходить в себя. Никто ничего не сказал перепачканному, плачущему богу, но шёпота и взглядов было достаточно. Как только вся его духовная энергия была влита в маленькую душу, Жое снова сомкнулась вокруг него, и Се Лянь встал. Бедная бамбуковая шляпа была вся в грязи после битвы, поэтому он поднял её и надел на голову. Затем он взял чёрный меч, повесил его на спину и покинул Юнъань. Куда он направлялся, он не знал. Ему никуда не хотелось идти. Он просто шёл. Дни сменялись неделями, которые постепенно перетекали в месяцы. Он не знал, где оказался, но точно не в окрестностях Юнъаня. Он проводил дни, сидя в медитации на берегу тихо текущей реки. Он посвящал всё своё время развитию духовной энергии, которую затем вливал в маленький кусочек души, бережно хранимый Жое. Он нарушал свой распорядок дня, только когда его смертное тело требовало сна или еды. Он ходил в близлежащие города и подрабатывал, где мог, или играл на улице. Иногда у людей были какие-то мелкие сломанные вещи, которые они отдавали ему вместо денег, и у него постепенно выработалась привычка чинить их. Сначала он делал это для себя. Кто-то выбросил старое одеяло и циновку. Он забрал их и постарался привести в порядок, чтобы ими можно было пользоваться. Это было ужасно. Он никогда в жизни не пользовался ниткой с иголкой, и это было заметно. Но дырки в одеялах были лучше, и по утрам они защищали его от росы. Он научился плести, чтобы чинить соломенные циновки и бамбуковые шляпы, и вскоре смог починить старую корзину, в которой можно было носить вещи на спине. Однажды, когда он был в городе и покупал еду, маленькая девочка сломала деревянную куклу. Тогда он подумал, что, наверное, не так уж плохо чинить вещи для других. Когда он починил руку её кукле, в нём что-то ожило, хотя до этого было неподвижно. Поэтому он начал собирать металлолом. Иногда это были мелкие вещи, которые он мог быстро починить и вернуть людям, если они хотели их получить обратно, но чаще всего это был просто мусор. Иногда он мог починить их и продать за несколько монет, по крайней мере, на то, чтобы заработать на тарелку супа или булочку на пару. Но в основном это был просто мусор, который он таскал с собой, пока не находил ему какое-нибудь применение. Это было просто, и он чувствовал себя полезным, когда забирал у людей ненужные вещи, и ему было приятно, когда он мог дать им новую жизнь. Как же глупо всё это было, на самом деле. Из наследного принца в сборщика мусора. Однажды он, возможно, посмеялся бы над иронией ситуации, но сейчас, когда раны ещё слишком свежи, он просто старался подарить другим немного радости. Спать было трудно. Он старался не спать так долго, как только мог. Когда он засыпал, его мучили кошмары о прошлом. О горящих храмах и кричащих людях. О спинах его друзей, уходящих от него, и фигурах, свисающих с потолочных балок. О мече, снова и снова рассекающем плоть и кости, и о крике, от которого кровь стыла в жилах и который заставил его проснуться в холодном поту. Он мог уснуть, только когда был на грани полного изнеможения, когда он был слишком уставшим, чтобы даже мечтать. Всё остальное время он посвящал самосовершенствованию. Иногда ему начинало не везти. Как правило, это происходило после того, как он задерживался на одном месте слишком надолго. В первом городе он споткнулся и упал на прилавок торговца, который врезался в соседний, и так по принципу домино была разрушена вся рыночная улица. После этого его выгнали из города, но он устроился в соседнем городе, где в здание, которое он помогал строить, ударила молния и оно загорелось. Жизнь в лесу была не намного лучше. Однажды семейство медведей прогнали его с тихого места у реки, а потом, в грозовую ночь, река вышла из берегов и смыла берег, на котором он медитировал, прямо у него из-под ног. После этого у него вошло в привычку каждый месяц или около того переезжать из одного города в другой в надежде, что его невезение не распространится на других людей. Если ему не нужно было есть, он оставался в лесу. Он предпочитал медитировать в тишине природы. Но ему было слишком тяжело убивать животных и у него не было ни инструментов, ни ингредиентов для приготовления пищи, поэтому он был вынужден оставаться рядом с городом. Всё это время крошечный кусочек души оставался невероятно слабым. Се Лянь боялся, что, если он полностью уберёт Жое, душа просто развеется по ветру. То, что им удалось спасти этот крошечный кусочек, было настоящим чудом. Он не хотел рисковать и потерять его, поэтому Жое оставалася плотно свернутая в клубок вокруг него. Се Лянь вливал свою духовную энергию в этот маленький шелковый клубок и надеялся, что душа Умина сможет его поглотить. Жое иногда ёрзала и извивалась, словно пытаясь устроиться поудобнее. Иногда она высовывала кончик, словно смотрел на Се Ляня, и тёрлась о его пальцы. Это было невероятно странное духовное устройство. В его волокнах хранилось столько ужасных воспоминаний, и оно источало демоническую ци, но оно подчинилось ему и спасло этот крошечный кусочек души. Когда он в панике просыпался от ночных кошмаров, ткань сжималась на его запястье, словно пытаясь утешить его. Он не знал, как относиться к этому. Она был воплощением его неудач, потерь и травм, и всё же, как и воспоминания об этих моментах, она была единственной, что осталось с ним. Со временем он понял, что смирился с этим. В тишине леса царило умиротворение, но он чувствовал себя одиноким. Гнетущая тишина давила на него, и он не замечал, как его мысли блуждают. Он часто вспоминал тёплые разговоры с родителями, которые они вели до войны. Он вспоминал, как Му Цин и Фэн Синь постоянно препирались, но по сравнению с этим одиночеством даже их перепалки казались приятными. Будучи наследным принцем, он очень редко оставался совсем один. Во время культивации он знал, что Фэн Синь находится рядом и охраняет его. Даже после войны Фэн Синь оставался рядом с ним очень долгое время. Мысли о нём вызывали такую нежность и такую боль. Иногда он задумывался о том, будет ли Умин мстить, когда его душа и тело восстановятся. Се Лянь принял бы это, если бы он захотел. Он заслужил это, но, возможно, это будет непросто из-за его неспособности умереть. Сохранит ли Умин свои воспоминания ? Или его разум будет сломлен из-за того, что его почти уничтожили ? На все эти вопросы не будет ответа, пока он не обретёт прежнюю форму. В конце концов, сам того не осознавая, он начал разговаривать с маленькой душой во время медитации. Сначала он говорил о простых, обыденных вещах, например о тепле солнца и успокаивающем журчании реки. Со временем он стал задавать вопросы об Умине. Каким было его детство, были ли у него братья и сестры, что он любил. Иногда маленький кусочек души мерцал, когда он задавал вопросы, но он знал, что не получит ответа прямо сейчас. Но когда-нибудь... когда-нибудь, надеялся он, это случится. Иногда он говорил о себе. О том, что он хотел бы сделать по-другому, о том, как иначе он мог бы предотвратить катастрофы, обрушившиеся на Сяньлэ. Возможно, если бы он послушался своего Гоши, остался на небесах и не вмешивался, всё было бы иначе. Возможно, если бы он был лучшим сыном, более мудрым правителем, более добрым другом, он бы сейчас не был так одинок. Возможно, если бы он никогда не родился, наследным принцем Сяньлэ стал бы кто-то другой, и всё было бы лучше. Однажды, когда он рассеянно размышлял об этом вслух, маленький осколок духа ярко и беспорядочно вспыхнул. Он горел так неистово, что Се Лянь испугался, как бы он не погас, и ему пришлось быстро успокоить его с помощью притока духовной энергии. Возможно, внезапный прилив сил был просто совпадением, но не исключено, что маленькая душа могла его услышать, поэтому с тех пор он стал осторожнее подбирать слова. Прошлое осталось в прошлом, и его нельзя изменить. Лучше не зацикливаться на этом. Однажды, когда Се Лянь погрузился в медитацию, он услышал доносящиеся из-за деревьев голоса. Они разговаривали громко и не пытались вести себя тихо. Прислушавшись, он не услышал ни шагов, ни сердцебиения, и по этому, а также по их разговору он понял, что это группа призраков. Группа призраков вряд ли захотела бы увидеть в лесу совершенствующегося, да и у него не было желания сражаться. Он постарался не привлекать к себе внимания и продолжил слушать. — Гора Тунлу вновь открылась. Скоро родится новый король призраков.—, так говорил призрак мужского пола. Его голос был хриплым и грубым. — Я говорю, что мы должны пойти и попробовать —, сказал другой призрак мужского пола, на этот раз голос звучал молодо и уверенно. — Это наш единственный шанс стать сильнее. Обычно на то, чтобы стать разгневанным, уходят сотни лет, если вообще удаётся. Представь, какой силой мы будем обладать, когда станем Верховными. — Ты сошёл с ума —, это была женщина призрак, её голос был высоким, но приятным и осуждающим. — Единственный, кто выйдет из горы Тунлу, будет королём призраков. Все остальные призраки будут убиты. Я не настолько самонадеянна, чтобы думать, что у меня есть шанс. — Только если ты войдёшь в печь —, призрак с хриплым голосом обдумал эту идею. — Мы можем покрутиться вокруг, прикончить пару призраков, а потом вернуться в мир смертных. — Ага, конечно —, с сарказмом ответила женщина. — При жизни вы двое были солдатами. Вас учили сражаться. Я всего лишь дочь фермера, затаившая обиду. Когда родится новый король призраков, все, чего я хочу, это оставаться на их стороне. Молодой призрак мужского пола равнодушно хмыкнул. — Как хочешь, но мы собираемся попробовать. Мы вернёмся в виде фурий или погибнем, пытаясь ! — Ты уже мёртв ! —, в ответ на выпад призрачной женщины раздался лишь смех. Се Лянь с трудом сдерживал смех, наблюдая за происходящим. Это напомнило ему ссору между непоседливыми братьями и сёстрами. Но тема его заинтриговала. Гора Тунлу. Судя по всему, это место, где призраки могут быстро набираться сил, сражаясь с другими призраками и поглощая их духовную энергию. Это опасно, но если то, что сказал призрак, правда, то он сможет преодолеть барьер и уничтожить достаточно призраков, чтобы накопить духовную энергию и восстановить свою физическую форму, а затем уйти. Очевидно, в этом плане были некоторые недостатки. Он понятия не имел, где находится гора Тунлу, и сильно сомневался, что троица призраков, проходящая мимо, хорошо отреагирует на культиватора, выскочившего из кустов, чтобы спросить у них дорогу. Кроме того, было невероятно рискованно приводить хрупкую душу Умина в такое опасное место. Там было много высоко квалифицированных призраков, каждый из которых стремился стать Королём призраков. Се Лянь не мог умереть, но на восстановление после серьёзных травм определённо требовалось время, и в этот период Умин оставался на попечении Жое. Но опять же... Се Лянь не мог умереть, по крайней мере окончательно, а это означало, что эта возможность была для него глубоким источником духовной энергии, который он мог использовать. Сколько бы призраков ни думали, что смогут его уничтожить, он просто будет возвращаться. Скорее всего, потребуется много лет, чтобы возродить Умина с помощью той скудной духовной энергии, которую он мог накопить самостоятельно, будучи в оковах. Он без проблем мог бы посвятить это время Умину, но его беспокоило, что за это время его возлюбленный может уйти из жизни, и тогда маленький призрак никогда не достигнет своей цели — защитить его. — Полагаю, стоит попробовать —, подумал он и быстро собрал свои немногочисленные пожитки, чтобы проследить за призраками на расстоянии. Будем надеяться, что они не заметят Се Ляня слишком быстро.