Carry You

— Жое ! Жое вырвался из его запястья и полетел навстречу дикому вихрю обиженных душ, которые сходились на призраке, владевшем чёрным мечом. Шелковая лента попала в этот хаос, не могла сориентироваться и беспомощно металась из стороны в сторону. Сердце Се Ляня упало, когда взбудораженные духи полностью скрыли от него Умина, и он мог слышать только звуки рвущейся ткани. А затем раздался крик, такой душераздирающий и полный нестерпимой боли, что казалось, будто меч пронзил сердце Се Ляня. Он упал на колени и схватился за голову, рыдая вместе с Умином, чей крик разрывал сердце. Нет, нет ! Всё должно было быть не так ! Я этого не хотел ! Это должен был быть я ! Казалось, это длилось целую вечность. Он ничего не мог сделать, чтобы остановить это, пока все духи не насытились и не перешли в мир иной. Спустя неизвестное количество времени мир вокруг него наконец затих. Жое смог вернуться к нему — спутанный клубок из шёлковых нитей, который уткнулся ему в ладони. Он едва заметил возвращение демонической группы, продолжая сидеть на коленях с пустым взглядом и разорванным горлом, просто уставившись на то место, где только что был Умин. Поток обиженных душ полностью иссяк. Болезни человеческого лица нигде не было видно. Жители деревни лежали вокруг него без сознания, но живые и здоровые. Умин исчез. На том месте, где он только что стоял, остался только чёрный меч, брошенный на землю рядом с крошечным белым цветком. Позади Се Ляня раздался тихий голос. — А. Се Лянь не потрудился ему ответить. Он медленно поднялся на ноги и, пошатываясь, шагнул вперёд, срывая крошечный цветочек. Другой рукой он поднял меч. В клинке не было ни гнева, ни обиды. Он был совершенно безмолвен. Он уставился на этот крошечный белый цветок. Он совсем не пострадал. Его нежные лепестки были на месте. Неужели он его защитил ? Даже во время всего этого ? Даже когда его собственная душа разрывалась на части ? Тишину позади него нарушил смех, от которого у него внутри всё перевернулось от ярости. Голос Се Ляня был мягким, но в его словах слышалось презрение. — Над чем ты смеёшься ? — Ты всё ещё не понимаешь, что произошло ?—, Белый Безликий стоял позади него, засунув руки в карманы. Его маска всегда выглядела насмешливой. — Ты знаешь, кем был этот призрак ? — Солдат… погибший на поле боя при Сяньлэ…—, Се Лянь крепче сжал меч. Слова дались ему с трудом, потому что он знал, что дело не только в этом. Умин был кем-то большим, но Се Лянь не удосужился узнать его получше, слишком поглощённый собственной болью и гневом. — Да, — Белый Безликий подошёл к нему так близко, что его голос звучал прямо у Се Ляня над ухом. — Но он был и твоим последним верующим. Пульсирующая боль в сердце Се Ляня, казалось, пронзила всё его тело, словно лёд. Верующий…? Он давно думал, что больше никто не осмелится в него поверить. Так почему же ? Как ? Он был виноват в его смерти. Он подвёл его как лидера на войне, и все его слова были жестокими, пока он шёл за ним в смерть. Так как же могло случиться, что он всё ещё мог верить в него ? — Возможно, у вашего высочества есть здесь верующие, которые всё ещё поклоняются ему. Неужели он всё это время говорил о себе ? — Теперь его больше нет—, Белый Безликий пожал плечами и обошёл Се Ляня, чтобы встать перед ним. Се Лянь не мог говорить. Горе и сожаление сдавили ему горло, так что он не мог ни слова вымолвить, ни вздохнуть. Он так крепко сжимал меч, что его костяшки побелели и задрожали. Ему потребовались огромные усилия, чтобы выдавить из себя слова. — Что ты имеешь в виду… больше ничего ? — Его душа рассеялась. Ответ Белого Безликого был безразличным, но за маской скрывалась явная улыбка. От этого в груди Се Ляня вспыхнула ярость, когда он увидел, как призрак топчет землю в том месте, где в последний раз стоял Умин. — Он был проклят ради тебя. Духи, которых ты призвал, поглотили его душу. Чувство вины давило на него тяжким грузом. Из-за гнева и утраты он призвал эти души, чтобы отомстить, но когда он не смог довести дело до конца, расплачиваться должен был он. Не Умин. Почему ? Почему призрак занял его место ? Верующий, стоящий на месте своего бога ? Верующий, который добровольно отдаёт свою душу на растерзание и выбрасывает её на ветер ради несостоявшегося и падшего бога ? Так не должно было быть. В этом не было никакого смысла. Ни один нормальный верующий не поступил бы так. — Этот призрак довольно долго следовал за тобой—, продолжил Белый Безликий. — Я думал, что он просто хочет отомстить тебе, но я поймал его и допросил, и его ответы оказались весьма интересными. Хочешь знать, что он сказал, Ваше Высочество ? Мог ли кто-то из тех, кого он встречал в жизни, зайти так далеко ? Фэн Синь и Му Цин ушли. Его родителей больше нет. Государственного наставника больше нет. Он не мог вспомнить никого, кто всё ещё верил бы в него и следовал за ним. Белый Безликий не обратил внимания на его молчание. — Фестиваль Чжунюань. Ночь фонарей. Маленький блуждающий огонёк-призрак, всегда рядом с тобой. С каждой фразой на него нахлынывали воспоминания о ярком призрачном огне, который мог с ним разговаривать. Этот маленький призрачный огонёк был с ним в могиле и отчаянно пытался согреть его холодным вечером. Эта маленькая душа хотела помочь ему подняться, когда его столкнули с горы в окружении небесных чиновников. Призрачный огонёк собрал вокруг себя собратьев и велел ему повернуть назад. Эта маленькая пылающая душа видела его только с худшей стороны. Этот дух, у которого была возлюбленная, всё же находил время, чтобы присматривать за ним, пока тот страдал и изнывал от жалости. Даже после всего этого он всё ещё верил в него ? — При жизни он следовал за тобой как солдат. После смерти он последовал за тобой как душа. Только для того, чтобы ты уничтожил его, когда выпустил на волю болезнь человеческого лица—, Белый Безликий рассмеялся, полный снисходительности и насмешки. — Это так печально, что даже смешно. Ты — жалкий падший бог и у тебя был такой же жалкий последователь. В горле Се Ляня вспыхнул гнев. Он бурлил у него в животе. Оскорбление ничего не значило, но Умин был его последним верующим. Последним человеком, который остался с ним. Он не мог допустить, чтобы его имя было опорочено. Он набросился на Белого Безликого, вонзив чёрный меч прямо ему в грудь. — Заткнись ! Бедствие легко уклонилось от атаки и схватило его за запястье. В его голосе больше не было юмора, он стал холодным как лёд. — Тебе не победить меня таким образом. Он знал ! Он знал это ! Но ему было всё равно ! Всё, чего он хотел, — это избить это ужасное существо до полусмерти ! Он не попытался вырваться из хватки, вместо этого сжал другую руку в кулак и изо всех сил ударил прямо в лицо призрака в маске. Прежде чем его кулак успел соприкоснуться с противником, Белый Безликий прижал ладонь к груди Се Ляня, и поток духовной силы, прошедший через его тело, отбросил его на сотни футов. Кровь подступила к горлу, и он подавился ею, покатился по земле и ударился о неё. Его рёбра, несомненно, были сломаны, а лёгкие так сильно повреждены, что он не мог вдохнуть. Белый Безликий навис над ним. — Пока ты не подчинишься моим учениям, ты не победишь меня. Вставай ! Его разум кричал ему об этом, когда рука Белого Безликого потянулась к нему, вцепилась в волосы и рывком подняла его. Призрак протянул руку, и на его ладони появилась ещё одна улыбающаяся маска, идеально подходящая по размеру. — Давай начнём сначала. Вставай ! Он изо всех сил пытался заставить своё тело двигаться, но всё равно не мог дышать из-за крови в лёгких. Ему хотелось плюнуть на него и прорычать, что он никогда не станет таким, как он ! Не успел он прижать маску к лицу, как земля задрожала у них под ногами. С небес донёсся оглушительный рёв, и воздух пронзил звон гонга. Белый Безликий остановился, встревоженный внезапным шумом. — Что это..? —, он повернулся к небу, и в его голосе прозвучала насмешка. Облака расступились, и взору предстал воинственный бог, облачённый в белое. Его тело окутывала сияющая белая духовная энергия. — Если он не может победить тебя, то что насчёт меня ? Цзюнь У ! *~*~*~* Битва была долгой и трудной, но в конце концов Небесный император одержал победу. Небо прояснилось, оставив после себя выжженную землю и двух потрёпанных боевых богов. Цзюнь У убрал меч в ножны и протянул руку Се Ляню. — Сяньлэ, добро пожаловать обратно. Они оба были покрыты ранами, большими и маленькими, но ни одна из них не была такой серьёзной, как та, что изуродовала Белого Безликого. Се Лянь взглянул на разбитую маску, лежавшую там, где он стоял в последний раз. Часть его хотела раздавить эту маску каблуком, но в то же время он чувствовал пустоту. Он осторожно коснулся пальцами шеи и понял, что не чувствует вмятины от проклятой скобы, к которой привык. Се Лянь не поднялся, чтобы пожать протянутую руку, а вместо этого мягко улыбнулся, хотя улыбка и не коснулась его глаз. — Господин, я хотел бы обратиться к вам с просьбой. — Разрешено —, ответил Цзюнь У, не убирая руки. Се Лянь замялся. — Вы ещё не спросили, что это за просьба. — Сегодня ты вознёся на небеса, Сяньлэ. Пусть сегодняшнее происшествие станет моим подарком тебе. Наконец Се Лянь поднялся на ноги и выпрямился. Его глаза горели решимостью, когда он встретился взглядом с Цзюнь У. Он сложил ладони и поклонился Небесному императору. — Я молю моего господина снова изгнать меня в мир смертных. На лице Цзюнь У отразилось потрясение. На его лице читались разочарование и растерянность. — Зачем ? — Я поступил неправильно—, Се Лянь не распрямлялся, но его пальцы напряглись, а на лице отразилось сожаление о содеянном. — В гневе я попытался во второй раз вызвать болезнь «Человеческого лица», и хотя на этот раз разрушения были не такими ужасными, как в первый раз, это всё равно стоило жизни одной душе. Если произнести это вслух, прозвучит почти глупо. Всего одна душа. Душа безымянного призрака, чья возлюбленная, скорее всего, уже оплакивает его смерть. Но достаточно было и одной. Миллионы обиженных духов выплеснули свою ярость и прошли через жертву одной души. Но эта душа пострадала из-за него. Из-за его гнева. Из-за его неудачи. Его последний верующий в этом мире. — Если ты знаешь, что поступил неправильно, значит, ты уже на правильной стороне—, Цзюнь У внимательно посмотрел на него. Се Лянь мягко покачал головой, не переставая нежно улыбаться, хотя на его веках блестели слёзы. — Этого недостаточно. Я должен понести наказание, но вместо этого наказан тот, кто пострадал из-за меня… Эти слова было слишком трудно произнести. Он опустил взгляд на Жое, который крепко сжимал его запястье, спрятанное в рукаве. Из-под шёлка у основания его ладони едва виднелся маленький белый цветок. Се Лянь глубоко вздохнул, собрался с силами и снова поднял голову. — Это эгоистичная просьба, если позволите мне быть такой дерзкой. Я хотела бы попросить вас ослабить мои оковы. Я прошу вас позволить мне использовать духовную энергию ради других, а не ради себя. Даже если я намереваюсь отдать её другим, чтобы они вернули её мне, пожалуйста, сделайте так, чтобы я не могла использовать её в корыстных целях. — Сяньлэ, это даст твоим оковам больше силы, чем раньше—, Цзюнь У нахмурился. — Как небесный чиновник, ты всё равно можешь использовать свою духовную силу, чтобы помогать другим. — Тогда, пожалуйста, дайте мне и вторую скобу, — яростная решимость Се Ляня ничуть не ослабла после слов императора. — Ту, что рассеет мою удачу и богатство, чтобы ими могли воспользоваться другие. — Развеять всю твою удачу и везение ? Ты хочешь стать настоящим богом несчастий, Сяньлэ ? От этого титула у него что-то сжалось в груди. Это оскорбление сыпалось на него снова и снова во время падения Сяньлэ, и он глубоко презирал его. Но сейчас, стоя здесь с чувством вины, тяжёлым, как свинец, в сердце, он чувствовал, что этот титул ему более чем подходит. — Пусть будет так… пока в глубине души я знаю, что я не… тогда я не буду таким. Он хотел искупить свою вину. Каким бы унизительным и постыдным это ни было, это было искуплением за то, что он сделал. Если бы он мог хоть немного загладить свою вину, он бы делал это до конца своих дней. Цзюнь У долго молчал, так долго, что Се Лянь уже решил, что он отклонит просьбу. Однако в конце концов он тяжело вздохнул. — Сяньлэ вырос. Се Лянь почувствовал укол грусти, а также лёгкое чувство гордости. — Раз ты выбрал этот путь, я сделаю так, как ты просишь. Однако мне нужна причина, чтобы изгнать тебя в мир смертных. Се Лянь снова выпрямился, и на этот раз улыбка на его лице была чуть более искренней. — Мой господин, я не думаю, что мы когда-либо выкладывались на полную во время спарринга. *~*~*~* Цзюнь У вернулся на небеса, оставив Се Ляня на берегу залива Лан-эр с двумя новыми тяжёлыми кандалами. Как только облака сомкнулись за его спиной, Се Лянь упал на колени. Груз всего, что произошло, обрушился на его грудь десятитонным валуном. Впервые в жизни он был совершенно один. Из рукава он достал Жое, которая была плотно скручена в клубок. Жое медленно развернулся, и Се Лянь заглянул внутрь, чтобы увидеть, что она защищает. Крошечный, едва заметный проблеск призрачной души. Умин.