Геенна огненная

Радио в машине надрывалось хриплым голосом. Вокс вообще-то обычно не был против, но сегодня у него дёргался глаз от самого факта работающего радио. Обычно его включал Аластор, находил какую-нибудь волну, кроме той, где была его программа, но Аластор пошёл нахуй. Аластор пошёл нахуй из его машины, из дома и из жизни. Вокс крепче вцепился в руль и устало выдохнул. You might forget your manners. You might refuse to stay. And so the best that I can do is pray. Luck be a lady tonight Да пошёл он нахуй. Машина только покидала пределы города, Вокс, не отрываясь, смотрел в темноту далеко впереди, он не хотел включать фары, он почти хотел врезаться во что-нибудь, чтобы эта ебучая неделя наконец закончилась. Он ненавидел последние четыре дня всем тем, что у него в груди было вместо сердца. Едва ли оно было настоящим, едва ли он вообще был жив: Аластор спустил курок трижды, стоило только загнать ублюдка вопросами в угол, а потом позвонил в скорую, и пообещал убить, если Вокс кому-нибудь проболтается о прошедшем вечере. Кто-то поверил в вялую байку про залезших грабителей. Аластор сломал окно в доме для убедительности и выкинул из него что-то. Вокс никак не мог вспомнить, что именно. И потом никак не мог вспомнить причины своего преступного побега из больницы. Он просто отвратительно ходил, пусть пуля задела бедро только по касательной. Он просто отвратительно влез в чистый костюм и вышел на улицу. Будто бы его побег был логичным решением. Но его машина стояла на парковке. Вокс нашёл бумажник и свои документы в бардачке, а ещё настроенную волну и тёплую бутылку воды. Аластор знал, что больше они не увидятся и сделал всё, чтобы расставание было комфортным в его понимании. Luck let a gentleman see just how nice a dame you can be. I know the way you’ve treated other guys you’ve been with. Не то, что он действительно мог в полной мере шевелиться и существовать, он мог только жать впёред и иногда останавливаться, чтобы проверить отсутствие крови на бинтах. Дыра в нём была ужасно понимающая, она только болела, особенно сходя с ума на заправках, и не хотела кровоточить. Вокс всё равно с каждой милей чувствовал себя всё более вымотанным и накрученным. Синатра не был виноват в его проблемах, но был виноват в том, что какой-то ублюдок крутил его целый день, а Аластор был виноват в том, что они как-то раз танцевали под Долгую ночь. Вокс терпеть не мог ассоциации, ему хотелось рвать волосы на голове, хотелось отпинать машину, хотелось проехаться подошвой по напряжённой человеческой плоти. Ему отчаянно надо было услышать хруст костей и тот мерзкий звук, с который пробивается человеческий череп. Ему хотелось рухнуть на колени и завыть, чтобы избавить себя от всех этих желаний. Но Вокс только думал про то, как нож входит кому-нибудь в печень, будто это масло, а ещё о том, как этот нож там проворачивается. Он чувствовал себя злым до предела. Обычно контролируемые мысли бы стали пугать, если бы не успокаивали. Вокс мог дышать, пока думал о разрушении, это было неплохо. И, в конце концов, трасса была пустой, а сбить никого он не хотел, это было даже лучше, чем просто неплохо. Френк не был хорошим спутником в эту ночь. Воксу очень хотелось взять любого хоть немного умеющего петь человека за волосы и разбить ему голову о рояль. Руки тряслись и невозможность дышать навалилась с особым усердием, будто пытаясь прямо сейчас привести к разрыву лёгких. Вокс решил, что умрёт он, если это не случится с кем-нибудь другим. Let’s keep this party polite. Never get out of my sight. Stick with me baby. Радио доводило его до чего-то невероятного в худшем из смыслов. Аластор осел в голове и капал светящимся зелёным ядом прямо в черепную коробку. Зелёный ему вообще не шёл, но в выборе цвета Вокс почему-то не сомневался. Он выругался и остановился посреди пересекающего другую дорогу моста. Вокса тошнило, машина казалась ему невероятно тесной, а голос в ней стискивал болью виски. Трансмиттер весело подмигивал ему синим экранчиком и фиолетовыми кнопками и издал какой-то жалобный звук, когда Вокс ударил в первый раз. Хрупкой технике пришёл конец уже после одного тычка, но жажда крови была так сильна, что Вокс нуждался в большем, когда вырвал несчастный приёмник из машины и швырнул на асфальт. Было недостаточно, даже когда Вокс продолжал его со всей остервенелой злостью добивать о барьерные ограждения моста. Он бил жалкие микросхемы в пластике, пока костяшки не начали кровоточить, а боль в боку не возросла до возможности потерять сознание. Гнев вытекал из него, уступая место усталости, Воксу захотелось сползти на землю и проспать там до утра, но он только уронил источник шума на асфальт и пнул его подальше до того, как вернуться в машину. Вокс смотрел вперёд и продолжал видеть разве что разочарование в существовании и ценностях. Бог мёртв и всё это, хотя едва ли он действительно верил в кого-нибудь. Разве только во вселенскую несправедливость. Несправедливость стала ощутимее, когда он осознал, что не делал остановок больше десяти часов и картинка перед глазами расплывалась. Где-то в его зрении появились битые пиксели, будто бы он начинал терять сознание, а руки на руле затекли и плохо слушались. Вокс собирался сделать остановку, потому что, блять, нормальный человек бы так поступил, Вокс должен был оставаться нормальным даже с ощущением, что ночной приступ отпустил не до конца. Где-то в горле застрял ком, а через кожу прорывалось раздражение, когда луна светила слишком ярко, а редкие водители проявляли себя. Или когда прямо перед ним выросла ебанутая фигура. Вокс вдарил по тормозам и машина замедлилась, как послушный домашний питомец, только слегка толкнув дорожного ублюдка. Вокс не сдержал яростное рычание, когда запутался в ремне, отцепляя его и вываливаясь на дорогу. Слишком много остановок там, где останавливаться нельзя, но в этот несчастный раз на Вокса кричали снаружи и так надрывисто, что он почти подумал совершить убийство. — ¿Qué demonios estás haciendo? ¿No ves a dónde vas?, — Вокс пропустил то, что принял за ругательства, хотя для него всё использование других языков походило на ругательство. Человек отполз подальше от капота и продолжал возмущаться в воздух. Вокс присел на корточки рядом, сосредоточенно разглядывая его и находя только старые синяки и слой пыли, этого было достаточно, чтобы он наконец выдал в ответ: — Завязывай делать вид, что я убил тебя. Ему не хотелось возиться с этим парнем, а тот от такого заявления стал выглядеть только возмущённей, зато совсем сел и скрестил руки на груди, сообщив Воксу, что он, наверное, ублюдок. — Ты знаешь Английский, иначе бы не продержался слишком долго, — голова не работала, Воксу почти хотелось растянуться на асфальте и проспать, пока его не подберёт катафалк. Действие обезболивающего заканчивалось, приходилось сжимать зубы. Он только покачнулся в своей позе и рывком поднялся на ноги. Перед глазами потемнело, пришлось опереться на машину, а потом кивнуть в ту же сторону: — Я могу подвезти. — Обойдусь, ёбаный ты расист, — наконец он мог разобрать слова. И противоречия, потому что несчастна дорожная мишень поднялась и отряхнулась от пыли, деловито фыркнула, изображая презрение, и хлопнула дверью машины, забравшись на переднее сидение. Вокс потер ребром ладони переносицу, медленно выдохнул и решил не спрашивать, какого хуя это происходит так. Вещей при этом парне не было, он руками поправил волосы и больно надавил на один из синяков на скуле, сразу же зашипев от боли. Синяками и ссадинами он был покрыт весь и очень равномерно, Вокс отлично рассмотрел следы пальцев на смуглой шее и рефлекторно кашлянул. Если бы жизнь потаскала спутника меньше, то Вокс бы счёл его красивым. И приемлемым, если бы парень был чуть менее наглым. Но это было, кажется, совершенно невозможно. Вокс уставился на протянутую руку, а потом на выразительное лицо нового знакомого. Он только не смог определить, что именно сейчас выражалось. Замешательство и вопросительно изогнутую бровь парень истолковал по-своему и деловито поправил порванную рубашку и представился: — Валентино. Вокс издал согласный звук, больше напоминающий уханье совы и оттолкнул руку, чтобы открыть бардачок: — Тебе нужно обезболивающее, Валентино? — имя легко на язык тяжёло и непривычно, Вокс покрутил его в голове ещё немного, пока выдавливал капсулу в чужую ладонь. И решил забить, когда проглотил следующую, стоило пережить ещё час, чтобы боль окончательно перестала его доставать. — Ну и куда мы едем? — Валентино вытянул ноги, чтобы острые колени торчали. Вокс пожал плечами. На самом деле, он не имел ни малейшего понятия, но напряжённый воздух явно нуждался в ответе, пришлось взять себя в руки. — Ты едешь до первой заправки и делаешь там, что хочешь, — он принял совершенно рандомное решение, но оно было самым логичным. Валентино фыркнул и скрестил руки на груди: — До ближайшего города, не будь мудаком. Вокс нахмурился и невольно потёр бедро возле наложенного бинта. Он не был мудаком, он даже близко не подобрался к этому званию, настоящим непревзойдённым мудаком был Аластор… — Я б тебе заплатил, но у меня нихуя. Хочешь отсосу? — его попутчик открыл окно, не спрашивая разрешения, и стал зло чиркать зажигалкой в попытке зажечь сигарету. — Что ты вообще делал посреди дороги ночью? Валентино пожал плечами и посмотрел на Вокса, будто на самого большого идиота в мире, закатил глаза и снова отвернулся к окну: — Зарабатывал, милый, неужели это не очевидно? И у меня было всё отлично, пока парочка тупиц не подумали, что могут после ахуительно выполненной работы дать не на чай, а по лицу, — он возмущённо всплеснул руками и указал на наливающийся синяк. Вокс поморщился и кивнул, изображая понимание. — И выкинуть из машины всё, кроме моих вещей. У меня была отличная ночь, guapo, я давно не держал столько бабла, чтобы парочка ублюдков всё испортила. Вокс издал понимающее мычание. Боль не уходила и он не переставал думать о поглощающей темноте, ему почему-то было до отвратительного неуютно, хотелось сбежать и быть слабаком. Он, блять, кажется действительно был ебучим слабаком, который не был способен обуздать кипящие эмоции даже в присутствии чужого. Валентино причмокнул накрашенными губами в воздух, облизался, будто хищник перед атакой и склонил голову на бок, выжидая. Вокс не ебал, что именно от него ждут, он агрессивно жевал внутреннюю сторону щеки, пока не услышал недовольное цыканье: — Ну так тебе отсосать? Почему этот парень всё ещё предлагал отсос. После рассказанной истории. Вокс не хотел, но поджал губы и кивнул. Валентино засуетился, каким-то очень отточенным движением спуская брюки и бельё на бедра и опуская голову. Он коснулся тёплыми пальцами слоя бинта и присвистнул немного удивлённо, но ничего не сказал. Вокс съехал на обочину, но не подумал приглушить мотор. Его руки судорожно сжимали руль, а в голове сидел Аластор. Хотелось представить, что это его голова опускается между ног и его дыхание щекочет головку члена. И от картины было совсем омерзительно тошно. Вокс чувствовал себя обиженным совершенно по-детски. Обиженным, брошенным и каким-то невыносимо больным. Это точно был новый виток недавней истерики. Вокс сглотнул, попытался вдохнуть, но сжатое горло не дало ему это сделать. — Ты, блять, издеваешься, парень, он даже не стоит, — Валентино поднял голову, вытирая губы тыльной стороной ладони, нахмуренный, взъерошенный и совершенно недовольный. Вокс не мог ему ответить, Вокс бы разрыдался вслух, это было бы хуже всего, он не был способен удержать себя в трясущихся руках. Вокс медленно выдохнул и приложился головой об руль. Боль была совершенно рассеянной по его телу, а паникующий мозг решил, что её концентрация поможет собраться. Машина загудела, не зная, что её владелец окончательно ебнулся. Вокс поднял голову и ударился ещё раз. А потом ещё. Ему просто становилось больнее с каждым разом, даже бормотания несчастного пассажира рядом о том, что он тут сумасшедший, не отрезвляли. Вокс хотел было начать спорить, потому что он был совершенно нормален, но сильные руки дёрнули его в сторону раньше. Вокс ткнулся болящей головой в теплую грудь и почувствовал пальцы в волосах. Он отключился на несколько мгновений, а может его мозг вырезал весь унизительный процесс утешения, чтобы не травмировать лишний раз, но нашёл себя Вокс трясущегося и с мокрой рубашкой под щекой, пока откуда-то сверху раздавалось бормотание на испанском. Прострелы болели, а во рту чувствовался привкус желчи, перед глазами всё плыло, а в окно светило поднимающееся солнце. Вокс помнил, что говорил что-то, пытаясь дышать. Про радио, про Аластора, про часы в машине и дыры в нём самом. О какой-то вселенской глупости и о том, что не может дышать, но он не слабак. На щеках осталось ощущение прикосновения ладоней, на спине – тоже. — Если ты не хотел отсос, то мог бы просто послать меня, а не устраивать сцену, — Валентино, видимо, осознал, что его больше не используют вместо платка, он даже разжал крепкие объятья, позволяя Воксу вернуться в водительское кресло. — Я не знаю, что на меня нашло, ты неплохо сосёшь. — Я отсасываю лучше всех, кого ты когда-либо знал. Отпустило? Вокс рассеянно кивнул. У него всё ещё ужасно болела голова и ему хотелось провалиться куда-нибудь. Валентино окинул его критическим взглядом и похлопал по бедру: — Выбирайся, так уж и быть, сяду за руль. Вокс рассеянно поморгал, но послушно оказался на воздухе, заодно наконец застёгивая брюки. Он чуть не рухнул на землю, но смог обогнуть машину и рухнуть вместо этого на тёплое место. — Знаешь, что смешно? — Валентино завёл машину и они медленно двинулись к дороге, пока её не заполнил поток: — Ты был таким раздражающим до этой твоей истерики, что я решил обчистить тебя и свалить, пока ты спишь. Вокс издал нервный смешок, а потом ещё один. А потом его прорвало на долгий приступ смеха, среди которого звучал перезвоном чужой. Валентино смеялся красиво. И выглядел в утреннем свете тоже красиво. Вокс тряхнул головой и отвёл взгляд, чтобы не засматриваться. Он почему-то чувствовал себя легче. — А какая гарантия, что ты передумал? — А какая гарантия, что ты в приступе стыда не убьешь меня, как свидетеля твоего позора? Валентино фыркнул, получив лёгкий тычок в бок и недовольное ворчание. Вокс не хотел его убивать, Вокс уставился в окно на приближающиеся каменные джунгли. Он хотел спросить глупость. И сделать другую. — Ты когда-нибудь бывал в Вашингтоне? Валентино покачал головой и вопросительно изогнул бровь, заулыбавшись. Новый настрой ему нравился, как и странная подписка на новый план. Как и странный союз. — Амбиции проснулись? — Никогда не засыпали. Вокс потянулся в карман за телефоном, ему следовало наконец вбить маршрут. Теперь, кажется, у него появилась какая-то точка, а это уже можно было считать стабильностью. Вокс любил стабильность. И ненавидел отдавать управление, но Валентино не завёл их в кювет за десяток минут за рулём, а силы не хотели восстанавливаться. Вокс установил телефон с картой в подставку и решил, что в экстренной ситуации может избавиться от своего попутчика. Но пока ему показалось, что жизнь не так и дерьмова.