Геенна огненная

Они встречаются в холле отеля на Оаху. Далековато от столицы, но в этот раз это не имеет особенного значения. Это не первая встреча, Вокс знает того парня, который на завтрак из всего шведского стола выбирает воду с лимоном и две ложки хлопьев, залитых йогуртом. Тот парень его тоже узнает, наверное, потому машет одними пальцами и улыбается. Его бледная кожа сверкает на солнце. Бледная, потому что это часть его хрупкого и невинного, как первый снег, образа. Вокс выглядит бледно, потому что избегает солнца или потому что постоянно чувствует себя больным. Этот парень скалится в приятной улыбке и щебечет, что ему очень приятно встретиться, что они последний раз виделись в том баре в Новом Орлеане. Он смеётся и обнимает Вокса за плечи. — Ты тогда выглядел таким нервным, будто смерть увидел, — он смеётся ещё громче за одним столом в отеле перед выходом в город. Это совершенно случайная встреча. Вокс улыбается ему в ответ. Он в этом отеле третий день после трех нервных срывов. Всё по настоятельствам сначала редкого круга близких, а после и высокого начальства. Конечно, они не могут допустить, чтобы лицо их канала напоминало ходячий труп. Конечно, Валентино сочувственно хлопает по плечу и соглашается, что им нужно немного успокоиться и побыть порознь, чтобы не загрызть друг друга насмерть. Ссоры стали невыносимы в последнее время. Как и работа. У Вокса ещё трясутся руки, когда он добавляет сахар в свой кофе, хотя, наверное, кофе ему не рекомендован. Этот парень ловит его руку и сжимает своими длинными тонкими пальцами. Вокс смотрит на их кожу рядом и почему-то скучает по смуглости Валентино и его крепкой хватке. — Но ты мне всё равно понравился, — говорит этот случайный парень из Нового Орлеана. Он улыбается и у Вокса сердце пропускает пару ударов. Он дует подчёркнутые помадой губы и сверкает одними глазами. Он тянут руку, чтобы пройтись пальцами по груди Вокса к открытой шее и добавляет игривое: — Даже тут выглядишь измученным. У тебя нет планов на этот день? Вокс планировал вернуться в номер и проспать, потому что у него больше никогда не будет возможности спать столько. Вокс вместо этого чувствует, как проваливается в глубокую нору, когда улыбается в ответ так, будто у него пятисекундная готовность перед эфиром, и говорит: — Буду весь твой. Энтони – этого парня зовут Энтони, Вокс вспоминает это со скрипом и просит не называть себя Винсентом, потому что это имя не принадлежит ему больше – ведёт его по широким людным улицам, прогретых солнцем. Они покупают бутылку вина и какой-то тонкий плед, потому что Энтони говорит, что знает одно уединённое место недалеко от города. Он говорит, что так красиво, что Воксу точно понравится. Но Вокс не умеет ценить природную красоту, это не для него. Энтони ведёт за руку в арендованный кабриолет и запрыгивает в него, не открывая дверь. На нём одежды меньше, чем у Вокса нервных клеток, можно рассмотреть его блестящую от пота кожу во всех подробностях с узкими порами и перекатывающимися мышцами. Энтони сильный, Вокс запоминает это и у него по загривку бегут мурашки. Возможно, они оба хотят, чтобы этот вечер закончился сексом на пляже. В Новом Орлеане они виделись всего несколько дней подряд по паре часов, когда Вокс вечерами пытался спиться, чтобы забыть то, что сделал. Он много чего творил большую часть своей жизни и никогда это не было приятным. В этот раз было всё дело в том, как он угрожал, что сдаст одного парня с трупом полиции, если тот не позволит Воксу забрать всё ценное и убраться. У парня с трупом был какой-то ебанутый моральный кодекс, а Вокс перекупал у убитого кокаин и совершенно не понимал нежелания снять с тела всё важное. Проще говоря, теперь он ненавидел жаркие дороги Луизианы. Его стал раздражать весь штат следом за столицей. Вокс не хотел больше попадать под её дожди. Он вдавливает педаль газа в пол и кабриолет мчит вперёд в сторону океана, чтобы они опустили ноги в согретую воду. Почти что кипяток возле берега, говорят, что её можно не почувствовать, если будет долго очень жарко. Говорят, она легко сравняется с температурой человеческого тела. Их машина идеально бела – совершенно не подходит Воксу, но Энтони в ней необычайно красив. Он снимает обувь и забирается на кожаное сиденье с ногами, по-кошачьи фыркая, потому что прикасаться слишком горячо. Вокс поправляет тёмные очки, его светлая рубашка развивается на ветру и хлопает его по груди: непривычно свободная, но он позволил Вельвет выбрать всю одежду для отпуска, чтобы она не возмущалась слишком активно. — Не, сворачивай из города, — требует Энтони и указывает куда-то в сторону. Он жуёт клубничную жвачку и надувает пузыри. Он без умолку щебечет о своём, а Вокс ловит себя на том, что прислушивается. Он не против побыть с этим парнем, где-то в его груди зарождается одержимость, потому что влюбляться и любить, как это делают нормальные люди, Вокс не умеет. Он может только сойти с ума от сильного чувства, а потом остыть за несколько часов. Это не больше вспышки, взрыва вулкана в его груди. Там теплеет не из-за погоды, хотя Вокс вытирает пот со лба и стряхивает его, когда машина останавливается возле заправки. Энтони выскакивает первый и покачивает бёдрами, пока идёт в здание. Вокс смотрит ему вслед, пока возится в баком. А потом смотрит на его голые плечи, пока Энтони вытаскивает из холодильника фруктовый, прижимая к груди банки с газировкой. — Будешь ещё слаще, чем уже есть, — он смеётся и Вокс почти теряет сознание от этого звука. ему кажется, что этот парень из Нового Орлеана пытается соблазнить или подкупить, хотя за всё Вокс платит сам. А потом к его щеке прижимают холодную колу. А потом на губах остаётся сладкий привкус и немного дорожной пыли, когда Вокс прижимает Энтони к машине. чтобы поцеловать его. Холод медленно тает на его груди, а солнце раскаляет тёмные волосы на макушке. Его обнимают за плечи сильные руки, а, когда поцелуй заканчивается, вкрадчивый голос звучит прямо возле уха: —Оставь на потом. Вокс согласно кивает, а потом послушно жуёт, как корова траву, фруктовый лёд, который Энтони засовывает ему в рот. Сладкая жижа стекает по пальцам утреннего-или-давнего знакомого. Вокс искоса наблюдает, как ему приходится слизывать капли с пальцев. Энтони подмигивает, когда замечает на себе взгляд, а потом указывает куда-то в сторону. Они выезжают к пустому безлюдному берегу. Вода сверкает так, что Вокс жалеет об очках, пока цепкие пальцы не стягивают с него несчастный аксессуар, чтобы бросить их на заднее сидение. У Вокса на плечах и предплечьях кожа краснеет, утром он будет сдирать с себя кожу – слишком чувствительная к солнце и ко всему вообще. Вокс перестал бороться с собственным телом. Энтони задерживается у машины, когда Вокс выбирается и снимает кеды возле песчаной границы. Песок больно жжет ему ступни, но от этого никуда уже не деться. И Энтони вот будто совсем ничего не замечает, когда идёт с их припасами и машет свободной рукой. Его улыбка сверкает ярче, чем солнце. Внутри Вокса идёт метеоритный дождь, несколько секунд, один поцелуй в скулу и он думает, что хочет достать для этого парня со дна золото и жемчуг, а потом увести его с собой в Нью-Йорк и бросить мир под ноги. Вокс знает, что это пройдёт, что это временно, потому что это всегда временно, он скучает только по одному конкретному партнёру, но там особый случай. В этот он осторожно опрокидывает Энтони на расстеленный плед и прижимается губами к его тонкой шее, чувствуя вкус пота, фруктового льда и луговых цветов. Море шумит за спиной, накатывая волнами на берег. Где-то высоко кричат чайки, будто им есть, что красть. — Не спеши, большой парень, — смеется Энтони, хитро щурясь. Вокс согласно кивает, потому что он не какое-то там дикое возбуждённое животное, ему просто хочется тепла, поцелуев и раскрасить этот отпуск чем-то приятным. Энтони расстёгивает его рубашку и стягивает, откидывая в сторону, он обнимает, прижимаясь грудью к груди, и поглаживает осторожными касаниями лопатки. — Давай спасём от солнца всё, что можем спасти. Вокс согласно кивает, расцветая где-то глубоко внутри. Действительно, кажется, этому парню не плевать. — Только если потом позволишь сделать то же с тобой, — он подмигивает, потому что, значит, им обоим должно быть не наплевать. Энтони позволяет ему устроиться на животе и седлает бёдра. Крем прохладный, Вокс закрывает глаза, а Энтони увлекается его кожей, кажется, переходит на массаж, а не размазывание крема от солнца. Они, кажется, действительно увлечены, потому Вокс не обращает внимание на колющую боль где-то под правым ребром. А потом он осознаёт, что Энтони перестаёт касаться спины, а его колено упирается в поясницу. Боль усиливается. Боль становится такой отвратительно яркой, что перед глазами разбегаются фейерверки. Вокс пытается дёрнуться, но Энтони, блять, сильный. Под животом становится влажно. Вокс чувствует, как чавкает кровь. Он рычит, пытаясь найти слова, пытаясь начать угрожать, но тело становится таким слабым. А потом Энтони крепко прижимает его предплечьем к земле и наклоняется вперёд. Вокс чувствует, как его волосы падают на плечи, а губы почти касаются ушной раковины. — Аластор попросил передать тебе, что ничего не прощает, — шепчет ему парень сообщение из Нового Орлеана. Вокс шумно глотает воздух и дёргатся со всей оставшейся силы, но Энтони только тихо фыркает в ответ. — И привет тоже. А потом боль становится совершенно невыносимой. Он проворачивает нож в ране и вытаскивает резким движением, а потом возвращает снова. И снова. И снова. В глазах темнеет, Вокс хрипит и кровь льётся из его рта. Он пытается подняться, но скользит на собственной крови, когда ослабевшие мышцы подводят его. Энтони идёт так быстро, что его не догнать. Бутылка вина в его руке весело блестит Воксу. Получается подняться на дрожащие ноги. Кровавый след идёт за Воксом, пока он не падает в нескольких шагах от дороги. Белый кабриолет летит дальше от города, оставляя за собой запах бензина. Вокс пытается встать ещё раз, ему хочется дотянуться до уносящейся машины и прирезать всех их нахуй. Хочется никогда не приезжать в тот дерьмовый город. Или никогда не соглашаться на отпуск в одиночества. Или хотя бы оказаться дома прямо сейчас. Или спать.