Геенна огненная

Это было что-то вроде ауч. Ай блять. Вот же сука. Бля. Резкая жгучая боль, пронзившая его грудь, вырывая из-под рубашки и пиджака тонкую кровавую струйку. Кто-то в него выстрелил. То есть теоретически стреляли в Аластора, потому что он был ублюдским мудаком, который не умел держать язык за зубами, а значит нажил себе примерно дохуя врагов. Но Вокс был умнее, а ещё он прислушивался и обладал какими-то ебанутыми рефлексами, который и в быту были какими-то нереальными, а в экстренных ситуациях, когда адреналин бил его по затылку. Проще говоря, Вокс постоянно ожидал какого-то подобного дерьма от жизни, вся его ебанутая тревога готовила его к моменту, когда всё полетит к чёрту. Он ждал, когда мир рухнет, когда вся его слава рухнет, когда Аластор бросит его. Вокс ждал вселенского пиздеца. И Вокс был готов, когда нужно было толкнуть своего горе-партнёра в сторону, чтобы выстрел его не задел. Но он, сука, не знал, что будет настолько невыносимо больно. Вокс даже не смог сдержать вскрика и болезненного стона. Вокс пошатнулся, сделал несколько шагов назад и неудачно рухнул на спину. Пол был жёстким первые несколько мгновений, а потом Аластор оказался рядом, перекрыв лампу над головой Вокса. — Ты идиот, какого чёрта ты делаешь? — сообщил он, проводя дрожащей рукой по холодной щеке. Вокс почувствовал, как к дыре от выстрела прижимают что-то тёплое, пытаясь заставить кровь успокоиться. Вокс нервно промычал, потому что не мог сообразить ничего внятного, ему хотелось нервно мычать и попросить Аластора принести диетическую колу, потому что в горле ужасно пересохло. — Пусть уберутся все нахуй, я выгляжу просто ужасно, — проворчал он вместо других предложений, потому что окружающие их люди мешали смотреть в потолок. Благотворительный вечер пошёл нахуй. Кто-то рванул искать стреляющего, кто-то пошевелился, пытаясь оказать какую-то жалкую пародию на медицинскую голосу, но Аластор прикрикнул, чтобы лучше звонили в скорую. Вокс неловко поёрзал в его руках и давление на рану стало ощутимее. Честно говоря, от вкуса крови его начало подташнивать. Вокс на мгновение прикрыл глаза, чтобы прийти немного в чувство, но Аластор нервно встряхнул его. — Не смей засыпать, — прошипел он, блестя идеальной улыбкой, на которую он потратил дохуя и больше. Вокс отвозил его к дантисту и забирал после. Вокс нахмурился, потому что он и не собирался засыпать, но язык не ворочался. Становилось как-то холодно. — Я не засыпаю, мне просто тут холодно, — вяло пробормотал он, отворачивая голову, чтобы уткнулся Аластору в изгиб локтя. Пахло древесиной, бумагой, дорогим вином и почему-то гниющей листвой. Аластор всегда пах гниющей листвой, потому то ежедневно совершал прогулки в парке, тратя на это рассветные часы, даже если Вокс хотел потратить их на утренние объятия или совместный завтрак. Аластор был непреклонным мудаком, который прямо сейчас – как и всегда – совершенно не хотел ничего слушать от Вокса, потому и тряхнул его ещё раз, запрещая засыпать. — Потерпишь, — прошипел он и пальцы на плече сжались намного больнее. — Это больно, отвали от меня. — Отвалю, когда перестанешь вести себя, как идиот, — тревога в голосе Аластора звенела так, что даже Вокс начал волноваться. Аластор был мудаком, но беспокоить его иза-за ерунды совсем не хотелось. Просто небольшой выстрел, небольшая дырка в его теле, это пройдет, ничего страшного. Вокс хотел поспорить, хотел сказать, что он не ведёт себя, как идиот, это Аластор ведёт себя, как тупой мудак, но он так устал. Так безумно устал. Было так холодно, а руки Аластора были единственным тёплым пятном в мире. А его улыбка – единственным светлым. Вокс бы хотел сделать ещё много чего, хотя бы ещё посмотреть на него и чувствовать себя близко к источнику тепла, но у него совершенно не было сил. Вокс не слышал сирену скорой, он просто почувствовал похлопывание по плечу от Аластора и убеждённое: — Всё будет нормально. И этого хватило.