Во славу тебе

Воздух в «13 Клинической» был густым и стерильным, пахнущим озоном и подавленной паникой. Агнесса, прижимая к груди потрёпанный учебник по психиатрии, чувствовала каждый этот атом на своей мертвенно-бледной коже. Она нашла это место, следуя зову крови и тревоге за брата. Который исчез здесь, как в чёрной дыре. Её лавандовые глаза скользнули по белым стенам, пока не упёрлись в женщину, выходившую из лифта. Ирина Львовна. Заведующая отделением. Власть, облечённая в идеально сидящий белый халат, от которого её яркая помада и соболиные брови казались вызовом всему миру. Её походка была фаллическим завоеванием, каждый каблук — гвоздь в крышку чьего-то гроба. Их взгляды встретились. Агнесса не опустила глаз. Внутри всё сжалось в тугой, дерзкий комок. — Вы кто и как сюда проникли? — Голос Ирины был обжигающе холодным, как скальпель на морозе. — Я ищу брата — Пациенты не принимают посетителей. Уходите. Но Агнесса не ушла. Она впилась взглядом в эту женщину, чувствуя странный магнитный толчок. «Во славу сатане», — прошептала она про себя, привычно касаясь цепочки с пентограммой на шее. Часто говорила слово "черт" Ирина услышала. Её глаза сузились. Напряжение затопило коридор, как физическая субстанция. Отношения с самого начала были войной. Агнесса, ставшая пациенткой под надуманным предлогом «обострившегося психического расстройства», лишь для того чтобы остаться рядом с Кириллом и… с ней, не боялась провокаций. Она намеренно носила свою демоническую атрибутику, шептала «не те» слова в столовой, смотрела на Ирину с вызовом, в котором читалось не только неповиновение, но и голод. — Сними это, — однажды приказала Ирина, указывая на цепочку. Они были в её кабинете. — Нет. — Это не просьба. В порыве чистого, белого гнева Ирина рванулась вперёд, сорвала цепочку с тонкой шеи Агнессы. Металл впился в ладонь, оставив красную полосу. Она швырнула пентограмму в урну, не глядя. — Ещё одно подобное слово, и я прижгу тебе язык, — прошипела она, приблизившись так близко, что Агнесса чувствовала её дыхание. Но Агнесса лишь ухмыльнулась, прижимая пальцы к краснеющей полоске на шее. «Попробуй». Ирина отступила. Её аналитический ум уже работал. От девушки исходила аура, не похожая ни на что из виденного ею ранее. Не человеческая, но и не знакомая демоническая. Что-то гибридное, спящее. Ирина, ведьма, заключившая договор с Люцифером, почуяла дичь. И вызов. Обследования, которые проводила лично Ирина, были унизительными и тщательными. Она водила холодными датчиками по коже Агнессы, вглядывалась в результаты анализов, в которых была закодирована не человеческая ДНК. — Ты не совсем человек, детка, — констатировала она однажды, глядя на Агнессу, прикованную ремнями к кровати после особенно жёсткого «приступа». — Полу-суккуб. Но с изъяном. Ты питаешься не мужской энергией. Ты жаждешь женщин. — Ты сумасшедшая, — выдохнула Агнесса, отворачиваясь к стене, обитой мягким материалом. Но зерно сомнения было посеяно. Воспоминания всплывали обрывками: необъяснимая тяга, странные сны, та сила, что иногда просыпалась в ней в моменты ярости или… желания. Ирина не отпускала её ни на шаг. Она стала её личным тюремщиком, исследователем и мучителем. Она намеренно провоцировала голод. Приходила к ней в палату, касалась её кожи, рассказывала истории, полные страсти и силы, насыщая воздух своей собственной аурой. И голод проснулся. Сначала — как лёгкое головокружение. Потом — как ноющее чувство пустоты внизу живота, там, где шрам напоминал ей о её собственном решении быть свободной. Вскоре это стало невыносимым. Жажда. Жгучая, животная потребность, от которой сводило зубы и темнело в глазах. Агнесса металась на кровати, её каштановые волосы слиплись от пота. Она рычала, когда Ирина входила в палату, её лавандовые глаза темнели до цвета грозовой тучи. Она становилась зверем, и Ирине пришлось усилить меры — теперь её приковывали к кровати стальными наручниками. Но Ирина не останавливалась. Она садилась на край кровати и проводила рукой по её горячей щеке. — Чего ты хочешь, маленькое чудовище? — шептала она, и её голос был одновременно ядом и нектаром. — Моей силы? Моей души? Или просто моего тела? Агнесса выгибалась, пытаясь дотянуться до неё зубами, до кожи, до источника этого мучительного, сладкого голода. Их первая ночь была не любовью, а битвой и ритуалом. Ирина отпустила её. Освободила от оков, зная на свой страх и риск, что теперь может справиться. Агнесса набросилась на неё не как любовник, а как хищник. Но Ирина была сильнее. Она была опытной ведьмой, её тело было проводником тёмных сил. Она перевернула их, прижав Агнессу к холодному полу палаты, её власть была абсолютной. — Ты получишь то, что хочешь, — прошипела Ирина, — но на моих условиях. Ирина вела. Её прикосновения были властными, исследующими, требовательными. Она была богиней, принимающей поклонение. А Агнесса, дрожащая, охваченная голодом, стала её жрицей. Она покрывала её тело поцелуями, как будто перед ней было самое священное существо. Она пила её энергию через кожу, через дыхание, через каждое касание. Это была не мужская, грубая сила, а сложный, многослойный коктейль из власти, магии, греха и невероятной воли. Но Агнесса была не просто сосудом. Она была источником. Её пробудившаяся суккубья сущность била ключом, и Ирина, впитывая эту энергию, чувствовала, как годы спадают с её плеч. Это был симбиоз. Безумный, страстный и взаимовыгодный. Битва длилась всю ночь. Они не говорили ни слова, только звуки — тяжёлое дыхание, шёпот кожи, сдавленные стоны. Это была борьба за доминирование, за выживание, за насыщение. Когда рассвет окрасил окно палаты в серый цвет, они лежали рядом, измождённые, но удовлетворённые. Голод Агнессы был утолён, её сущность успокоилась, насыщенная. Сияние Ирины стало ещё ярче, её кожа налилась молодым жаром. Агнесса повернула голову и посмотрела на Ирину. В её лавандовых глазах не было ни покорности, ни страха. Был вызов. И голод нового рода — не животный, а личный, эмоциональный. — Во славу тебе, — тихо прошептала она, глядя прямо в тёмные глаза ведьмы. Ирина усмехнулась. Уголок её губ дрогнул. Война не была окончена. Она только перешла на новый, куда более опасный уровень. Она нашла идеальный инструмент и бесконечный источник силы. Но инструмент, как выяснилось, имел свою волю. И свои желания. И это делало игру по-настоящему интересной.