Под солнцем, пламенеющим в пыли

Твой отец. Твой владыка. Солнце. Выше всех и могущественнее. Но этого мало, не так ли? Мало, мало, мало — солнце пылает, и его голод неутолим. Новые земли, новые присягнувшие кланы. Новые — старые, возрождённые, впитанные — техники. Новые — старые, выведенные на свет — артефакты. Солнце пылает, указывая дорогу, и ты идёшь — с его светом — в густую тьму, в мышиные норы, в щели, оставленные в расколотой совести. Ты идёшь. Тебя ведёт он — владыка, отец. Солнце. Сяо Чжао — маленький болезненный мальчик. Куда ему — идти рядом? Ты стараешься за двоих, ты отдаёшь себя этому зову, вычерпываешь до конца, до самой последней капли... Ты проигрываешь. Солнце тебя опаляет. Тьма — пробирается в кости. Что ты оставил в очередной мышиной норе, никто, кроме отца, не узнает. Ничего ведь не изменилось, правда? Просто каждый день, каждый час, каждая минута — стали ценней. Сколько их, ты не ведаешь. Ты проиграл, но солнце — не подвержено порче. Солнце так же неумолимо, неутомимо, ненасытимо. Что ты ждёшь от меня, владыка? Твой сын исполнит всё, что прикажешь. Нет ничего достойнее, что я способен купить за такую цену — дни, и часы, и минуты... Для себя их так мало, но толку что? Всё, что потрачено для себя, всё, что сторговано, что присвоено — рассыпается. Пылью сквозь пальцы, пеплом под ногти — чёрная, траурная кайма... Не думать, не ждать, не хотеть... Солнце — получит техники, артефакты, вассалов, земли... Всё, на что падёт его луч, ему и принадлежит. Хочешь, будешь его лучом? Его лицом? Тенью, отброшенной от чего-то несуществующего? Солнце напитывается силой. Земля — покрывается трещинами. То, что ты раньше держал в руках — медленно, по частям, по обрывкам — падает к сяо Чжао. Обрывки власти, обрывки ответственности, обрывки этой нелепой, странной судьбы — ловить в руках солнечный свет и никогда не удерживать. Справится? Самый мощный свой артефакт отец ему передал. Ты — не справился, и — наконец — после всего — можешь признаться: Всё. Твоя улыбка сверкает, как сабля. Минуты — заканчиваются.