Квазар

Знакомство с отделом было недолгим, и уже через десять минут Нелл Ридан сидел в кабинете начальника. — Теперь, что касается ваших обязанностей… — начал тот. — Вам по допускам разъяснили? — Вкратце, — кивнул Ридан. — Так вот, у всех детей до семнадцати лет допуск «Д-15». Они одни из немногих, у кого нет допуска на четырнадцатый уровень. Думаю, понятно почему? — В казино им делать нечего. — А ещё четырнадцатый уровень часто посещают гости дворца. И это преимущественно лары. Сотрудники, особенно подразделений «А» и «О», проходят специальное обучение и умеют себя вести с гостями. Чего о детях не скажешь. СБ «четырки» и без того не позавидуешь. У них что ни день, то пьяные разборки. Четырнадцатый уровень — практически единственное место, где можно официально нажраться, не считая личной жилплощади. Я сейчас говорю о работниках, а не о гостях. Появление в пьяном виде на других уровнях и распитие спиртного в общественной зоне строго наказуемо. — А почему употребление спиртного совсем не запретят? — Людям надо где-то сбрасывать пар и спускать деньги. Если перекрыть кислород — будет только хуже. Уж лучше так, под контролем. Всех проблемных: скандалистов, драчунов, лудоманов «четырка» знает в лицо. При их появлении включаются особые протоколы, которые не позволяют тем проиграть всё до копейки. Но чатлан нам оттуда спускают регулярно. — Чатлане — это кто? — Пьяные в хлам сотрудники, — рассмеялся начальник отдела. — Это местный жаргон. Производная от «чт» и «лан». Вот и получается чатланин. Пьяных гостей по аналогии называют чартерами. Но вернёмся к нашему инциденту. Вчера двое подростков, при помощи украденного у родителей ремонтного ключа, заблокировали один из лифтов, зашли в ремонтную зону и оттуда по аварийной лестнице шахты лифта поднялись на четырнадцатый уровень.       Несанкционированный доступ четырка зафиксировала сразу, но вынуждена была ещё пятнадцать минут играть с ними в догонялки. И всё это при гостях. Вчера прилетело всем: и нам, и родителям, и самим юным дарованиям. Лан Ридан, может, у вас получится до них достучаться? Я уже не знаю, как объяснять. Какие аргументы им приводить. Поэтому сейчас я предлагаю нам с вами наведаться в школу. Через двадцать минут как раз закончится четвёртый урок и можно будет провести беседу. — Давайте попробуем. Чтобы попасть к школе, им пришлось спуститься в парк, пересечь его наискось и выйти на другую магистраль. По дороге Нелл с любопытством осматривался и вдруг понял, что пятнадцатый уровень напоминает ему огромный торговый центр. Широкий главный коридор, от которого отходят коридоры поменьше. Фасады магазинов, заведений и учреждений выдержаны в едином стиле. И только по вывескам можно понять, что находится за перегородкой из матового стекла. Высокий семиметровый потолок мягко светился рассеянным светом. Отчего складывалось ощущение, что над головой не сотни этажей, а просто облачное небо. Трава была настоящей, деревья и цветы на клумбах тоже. Только магией Нелл Ридан мог объяснить: как без внутренних несущих конструкций пол выдерживал такую нагрузку. Школа оказалась как школа. Большой холл с расписанием уроков, коридоры, классы. Только раздевалки не было. Она здесь ни к чему. Начальник отдела привёл его в кабинет директора, и после короткого знакомства та спросила: — Вы за нарушителями? С собой заберёте или здесь беседовать будете? — Здесь, — ответил Ридан. — Но не только с ними. У вас актовый зал есть? — Конечно. — Тогда соберите там учеников. — Всех? И начальные классы? — Совсем маленьких не надо. Давайте с пятого. — Хорошо. Сейчас отправлю учителям уведомление, чтобы после урока привели туда детей. А пятый урок мы отложим. Стоя на сцене актового зала, Нелл Ридан наблюдал, как с гомоном и суетой рассаживаются ученики. Дети везде дети. Кто-то хотел сидеть именно у прохода, кому-то не досталось места рядом с друзьями, кому-то наступили на портфель. Но вот, спустя десять минут суеты, учителям удалось всех посадить, но не заставить замолчать. — Всем добрый день! — громко объявил в микрофон Нелл. — Я — капитан ювенальной юстиции лан Нелл Ридан! Думаю, вы все догадались, по какому поводу вас собрали здесь сегодня. Виновники наверняка ждут, что сейчас я вызову их на сцену и начну прилюдно отчитывать? Нет. Я даже не буду спрашивать кто это. Я хочу рассказать вам другое. Поделиться несколькими историями из моей практики.       В начале своей карьеры, когда я только закончил академию юстиции, я подписал контракт на службу в «Закате». Кто не знает: что это — я сейчас расскажу. «Закат» — это колония для несовершеннолетних на Лимане. Да, есть такая. Не только взрослым могут вынести подобный приговор. Разумеется, чтобы такой вердикт был оглашен несовершеннолетнему, совершенное им преступление должно относиться к разряду особо тяжких и усугублено отягчающими факторами.       К примеру, две девочки тринадцати и четырнадцати лет. Мать одной из них попросила дочь посидеть несколько часов с трёхлетним братом. Девочке с маленьким непоседой было неинтересно, и она позвала в гости подругу. Но брат их отвлекал, не давал секретничать и требовал внимания. И тогда подружка предложила поиграть в прятки. Родная сестра посоветовала братику спрятаться в СВЧ-духовке. И даже помогла ему туда забраться. А после защелкнула дверцу и включила её на полную мощность. Мать пришла через два часа. Всё это время девочки спокойно играли в комнате…       Или другая история. Мальчик пятнадцати лет. Убил родного дедушку, сделав ему инъекцию жидкости для прочистки труб. А знаете, зачем он это сделал? Его семья собиралась полететь на Равноденствие на Метрополию. Уже были куплены путёвки, забронированы билеты, но за две недели до даты отлёта у дедушки случился инсульт. Неделю он провёл в больнице, а потом его выписали домой частично парализованного. Семья посовещалась и решила отменить поездку. Сдать путёвки, отменить бронь, а на сэкономленные деньги оплатить для деда услуги лекаря. Мальчику такая идея не понравилась. Он решил, что если дед умрёт, то пропадёт необходимость отказываться от путешествия.       Эти истории — примеры преднамеренного убийства, совершенного с особой жестокостью и отягченные отсутствием вины за содеянное. Последнее самое страшное. Ведь подростки полностью осознавали свои действия. Они понимали, что поступают плохо. Но это «плохо» в их восприятии было где-то на уровне хулиганства. Поцарапать чужую машину, украсть в магазине шоколадку, убить родного человека…       Но эти истории объединены не только общим итогом, но и тем, что малолетние преступники были уверены, что их накажут не сильно. Выпишут родителям штраф, их самих привлекут к общественным работам, может быть, поставят дополнительный контроль. Родители? Да, сначала позлятся, а потом простят. Пройдёт пара месяцев, и их жизнь вернётся в привычную колею. Где будет школа, друзья, игры и планы на будущее.       Они до последнего не верили, что их приговором станет колония. Даже когда судья оглашал вердикт, многие были уверены, что их просто пугают. И только когда приставы уводили их из зала суда, они в отчаянии кричали родителям: «Мама, папа, сделайте что-нибудь! Вы же не можете это так оставить!»       Эти подростки только в «Закате» начинают понимать, что это навсегда. Не будет в их жизни ни друзей, ни любви, ни семьи. До конца жизни у них будет только одна реальность: подъём, завтрак, трудовое дело, обед, трудовое дело, ужин, отбой. И угнетает не только однообразие дней, но и полное отсутствие надежды. Лиманский «Закат» становится закатом всех их надежд и мечтаний. По статистике семьдесят процентов несовершеннолетних заключенных пытается покончить с собой в первый год пребывания в «Закате». Но конвоиры эту статистику тоже знают. Им никто не даст это сделать.       В «Закате» подростки содержатся только до совершеннолетия, после чего их переводят во взрослую колонию. Но ломаются они именно там. Вы знаете, что все служащие «Заката» в обязательном порядке носят зеркальные очки-полумаски? Это делается не для того, чтобы заключенные не видели их лиц. Нет. Очки нужны для того, чтобы, если вдруг в какой-то момент, глядя на несчастных, потерявших смысл жизни детей, у кого-то мелькнёт в глазах жалость, то они её не увидели. Им нельзя давать надежду. У них её нет! Они для всех мертвы.       Эти истории я вам рассказал не для того, чтобы напугать. А чтобы вы задумались. И вспомнили, где живёте. Это дворец, а не заводской район. Вы считаете, что это ваш дом, но он не ваш. Это дом императорской семьи. Нарушая установленные правила — вы подвергаете опасности не только себя, но и всех обитателей. Используя ремонтный ключ без должных навыков, вы могли повредить и другие системы. Вы могли заблокировать лифт, в котором находился один из аров. Вы могли нарушить работу стыковочных доков, и какой-нибудь флаер на полной скорости влетел бы в закрытый шлюз.       А там гвардейцы. Вы знаете, что гибель гвардейца — это преступление против аров, против империи. Не уподобляйтесь тем малолетним преступникам, которые были до последнего уверены, что им всё спустят с рук. В вашем случае даже суда не будет. Одно слово ара, один приказ — и вас посадят на корабли, и через трое суток вы уже будете в «Закате»!       Подумайте, стоит ли минута славы среди сверстников того, чтобы однажды увидеть своё отражение в зеркальных очках надзирателей? Это всё, что я хотел вам сказать. Остальное дополнит начальник отдела СБ. — Спасибо, лан Ридан, за напоминание, — кивнул тот. — Действительно, во дворце были случаи, когда сотрудники отправлялись на Ортан прямо с рабочего места. Кому интересно — может спросить об этом своих родителей. Они должны помнить эти истории. Что же касается вчерашних «героев»… Карин, твои родители получили последнее предупреждение, в том числе и за украденный тобой ключ. Ещё что-то вытворишь, и их поставят перед выбором: либо увольняться и спускаться с тобой вниз, либо отправлять тебя вниз одного. Если родня не согласится тебя взять, то тебя определят в приют. Как думаешь, какое решение примут твои родители?