Do you see me?

      Дождь вновь заливал тёмные улицы Нью-Йорка, погружая мегаполис в непроглядную водную пелену бьющих сверху капель.       В тонированном фургоне, стоящем во дворе улицы дорогих высоток на Пятом Авеню, превращённом сегодня во временное место охоты, стояла практически полная тишина, нарушаемая лишь шумным ливнем за окном, монотонным раздражающим жужжанием серверов и ровным, чуть насмешливым дыханием во включённые рации. Все оставалось неподвижным, как если бы застыло во времени, или же хищнически затаилось, выжидая жертву, и лишь рисунок брызг на окнах сменялся каждую секунду.       — Он здесь, — без тени каких-либо эмоций констатировал специальный агент Эндрю Миньярд в рацию, не отрывая красных сухих глаз от слепящих мониторов. На них был пустой, но к данный момент охраняемый сворой сотрудников органов, кабинет главного председателя «Hemmick Corporation», — человека, чье весьма внушительное состояние всегда пахло грязными сделками и сломанными судьбами.       Однако, ФБР в этот день все же пришли не по его душу, что было по мнению Миньярда весьма иронично — защищать человека, кто скорее всего только вчера подписывал очередной мутный договор или отмывал деньги с предприятия. Это было дело не долгого времени, когда и за ним явится группа ребят в форме, но сегодня, их целью был некто иной, гораздо более зловещий и ускользающий сквозь пальцы.       — Никого нет, Миньярд, — лениво отозвался в рацию утомленный голос Кевина Дэя, полный нескрываемого льющегося через край раздражения. Единственный из группы он отправился гостем-под-прикрытием на само мероприятие — благотворительный гала-вечер Лютера Хеммика — той самой следующей предполагаемой жертвы ограбления. Для Дэя, не отличающегося особым терпением, эта роль была пыткой, — Все камеры чистые. Датчики молчат. Ты опять начинаешь…       — Он здесь, — настойчиво повторил Эндрю с ледяной уверенностью, не обращая внимания на нервозныепричитания напарника. Он не сомневался в том, что этот чëрт уже здесь. Он никак не мог опоздать к собственному «шоу», — Смотри на картину.       В углу на стене кабинета висел один из подлинников Моне, явно доставшийся хозяину с невероятным трудом. Полотно было недавно отреставрированым, глянцевым, с сочными яркими цветами красок. Эндрю вглядывался в него и то без всякой на то причины, по поверхности картины, словно по озеру, пробежала рябь. Маковое поле заколыхалось от несуществующего ветра, а потом и вовсе стало размываться на глазах, будто узор пены в стакане.       Это был опредленно его почерк. Театральный. Вызывающий. Привлекающий к себе макимум внимания и заставляющий чувствовать себя восхищеным ребёнком.       Кевин, притаившийся и следивший за всем из самого угла Главного зала с планшетом, тупо уставился туда, словно не веря собственным глазам:       — Но… как?       — Он никогда не ворует просто вещи, — монотонно пояснил Эндрю слишком спокойным и малоудивленным тоном, медленно крутя свой тазер в руках. — Он ворует иллюзию безопасности. Заставляет реальность рассыпаться на глазах и выбить нас из колеи. Вывести из привычной зоны виденья, заставить видеть шире.       Учащенное сопение Дэя в наушник выдавало его неприязнь к очередному рассуждению напарника о психологии преступника.       Эндрю не уловил тот момент, когда ниоткуда, прямо подле металлической сейфовой двери на нескольких мудренных навороченных замках, за которой, наверняка, было что-то большее, чем пара сотен тысяч долларов, подобно миражу материализовалась стройная невысокая фигура в идеально сидящем тёмном костюме. Разве что выглядел появившийся парень нарочито небрежно: расстегнутые пуговицы пиджака, ослабленный воротник и галстук, никчемно болтающися на плечах забытой алой лентой. Глядя на такого, действительно можно было убеждиться в том, что именно он красит наряд и заставляет его выражать свою манеру. Как всегда непредсказуемую, расслабленную и опасную. Нил Джостен.       Они точно не были уверены было ли это имя в самом деле настоящим — следов Джостена прежде в базе вовсе не значилось — но за последний год оно уже стало нарицательным и прочно связалось именно с одним конкретным человеком, вызывающем приступ разного рода возбуждения у всех жителей Нью-Йорка. Его медно-рыжие обычно непослушные волосы были убраны с лица и аккуратно уложены по обе стороны. Дурацкие дьяволиные глаза — два осколка ледяной аквамариновой смальты — пристально и неотрывно смотрели прямо в скрытую камеру у двери кабинета, несомненно, уже зная о наблюдении. Парень широко улыбнулся. Вежливо и обаятельно, как старый знакомый, приглашающий к накрытому столу на торжество.       Эндрю помнил их первую встречу, пару лет назад, когда впервые увидел эти приметные, врезающиеся в память, черты. Волосы молодого парня, с которым он столкнулся на выходе одно из баров Бронкса, были не медно-рыжими, а темно-каштановыми, слишком длинными, падающими на глаза. Они в свою очередь не источали ни толики голубизны, будучи карими как свежесваренный с утра кофе. И все же, благодаря своей уникальной эйдетической памяти, он без труда мог узнать в том сутулившемся мальчишке, на вид своём ровеснике, ныне стоящего по ту сторону экрана, дерзкого преступника.       — Вечер добрый, агенты, — его бархатистый тягучий голос, чистый и ясный, без единой помехи, прозвучал в их наушниках, словно он стоял рядом и шептал им это лично.       — Волнуетесь за активы господина Хеммика? Напрасно. Они уже в полной сохранности, плывут в те благотворительные фонды, которые не контролируют его дрянные дружки из сената.       — Джостен! — оглушительно рявкнул Кевин в гарнитуру, так, что даже Эндрю пробрало. Тот видимо только вышел из ступора и, судя по-всему, не собирался сдаваться. Сорвавшись с места, как гончая собака, он уже пробирался к лифтам. — Не двигаться! Вы окружены!       — О, Дэй, всегда такой предсказуемый, — вздохнул Нил, делая изящный пасс руками, обтянутыми чёрными перчатками. В воздухе возникла и тут же рассыпалась карточная пирамида. — А ты, Миньярд? Тоже побежишь? Или уже понял фокус? Нил спрашивал без привычного ехидства, только с любопытством и возможно, капелькой извращенной надежды. Эндрю не побежал, когда остальные подчинённые ринулись из фургона на подмогу к Дэю. Он остался сидеть на месте, безостановочно анализируя все происходящее. Не «как», а «зачем».       Зачем выходить на связь? Нил вел активный диалог. И его собеседником были они.       — Ты хочешь, чтобы тебя поймали, — ровно констатировал Эндрю, без единого намека на вопросительную интонацию — Но не сейчас. Это наш аванс. Ты завлекаешь нас в игру с одним победителем. Но зачем тебе это?       Воришка буквально просиял, удовлетворенный догадливостью и при этом оставшимися вопросами Миньярда. На губах Нила сыграла улыбка — живая и опасная. Она была острее любого клинка, а шрамы на лице парня, добавляли ей ещё большей жуткой краски.       — Всему своё время, Эндрю. А пока… следите за руками.       Не переставая ухмыляться, Джостен манерно щёлкнул пальцами. Все мониторы Эндрю разом погасли на пару ничтожных секунд. Но это была целая вечность для иллюзиониста.       Когда свет вернулся, картина Моне все так же висела на своём месте. Но вместо ярких алых маков на ней красовалась детская картинка: лиса, убегающая от двух псов. По всему кабинету была разбросана та самая выпущенная колода карт, а на рубашке каждой — логотип ФБР. Самого виновника, разумеется, там уже и след простыл. «       — Простите, я не хотел, — смущенно бросил парень в огроменой нелепой толстовке, когда столкнулся с ним в том самом грязном переулке, освещённом лишь неоновым светом вывесок. Он лишь хмыкнул на это, и казалось, тогда ему и стоило хорошенько намылить этому самоуверенному наглецу шею, и молча уйти, но отчего то он заговорил с ним.       — Если тебе правда так жаль, как написано на лице, то, пожалуй, следует отдать мое портмоне обратно. — с этими словами он указал на выпирающий в чужом кармане бугор.       Глаза вперёд ним сперва удивленно расширились, что дало ему возможность распознать в них линзы, а затем паренёк улыбнулся, той самой фирменной улыбкой, что ещё много раз будет сниться агенту Миньярду в течении следующих двух лет.       — Прости, — раскаявшись пробортомал он, передавая Эндрю его вещь. — Лёгкая нажива притягивает, несмотря на идиотскую банальность. — тот говорил это с раздражением и отвращением, с разочарованием. — А ты видимо у нас знаток схемы?       — Если скажу, что я студент Академии ФБР со званием, через сколько ты сверкнешь пятками в ближайшем переулке? — тихо проговорил Эндрю игриво и с явной насмешкой. Юноша на удивление лишь рассмеялся, не сдвинувшись ни на миллиметр. Наглый.       — Я слишком мелкий для вас, ребята. Приходиться выживать мелкими хищениями, во благо моего сытого желудка. Чтоб ты понимал, на твои деньги я расчитывал купить себе вечером вкуснейшее тако в Квинсе. Ладно, если ты спутал мне карты, предлагаю сделку. Если мне удастся поразить тебя своим фокусом, ты не сдаешь меня и отпускаешь восвояси.       — Фокус с твоим внезапным исчезновением?       — Брось, я не уйду никуда. Любимая всеми классика: выбери карту — я угадаю. Эндрю почему-то продолжал вести себя несвойственно, поддаваясь мистической притягательности вора, и все-таки заинтересовано вытянул одну из карт.       — Теперь давай её мне и я найду её после тасовки. Судя по способностям парня обращаться с картами, он явно был опытным крупье или иллюзионистом. Возможно все вместе. Фигуры, что он выделывал из карт действительно впечатляли.       — Глупость, которую умеет даже мой брат. Может мне стоит сразу звонить в участок. — сложив руки на груди выдал агент.       — О, поверь. Тебе понравится. Только следи за руками… Это твоя карта? Увидив в руках неудавшегося воришки даму пик, Миньярд злорадствующе покачал головой, бросив выразительное:       — Мимо. Нил однако не выглядел расстроеным неудачным трюком.       — Значит, просто не судьба. — пожал плечами он, не переставая улыбаться.       — За попытку так и быть можешь проваливать, — нарочито равнодушно сказал Эндрю, при этом не сводя глаз с загадочного и не умелого парня, с чарующей улыбкой. Он удивился самому себе, но ему действительно не хотелось ловить этого дурачка. — Только в следущий раз, прошу, придумай что-то по сложнее. А то полицейским становиться невыносимо скучно ловить таких придурков. Нил, безотрывно и пристально смотрящий на него в ответ странным взором, продолжал загадочно улыбаться.       — Что же, тогда прощайте, агент-стажёр Миньярд. Будто бы на последок бросив последний жадный взгляд и, отдав честь двумя сложенными пальцами, он исчез в тёмном переулке. Эндрю только через какое-то время понял, что не называл ему своего имени.       — Что за черт… Блять! Во внутреннем кармане, куда он только что клал возвращенное портмоне, лежала лишь карта. Туз червей. Та, что он изначально выбрал. »       В рации продолжалась тишина, которую все-таки нарушил сдавленный и обреченный выдох Кевина, ворвавшегося в абсолютно пустой кабинет.       — Он… он…       — Он поставил нам ловушку на десять ходов вперёд, — закончил невозмутимый Эндрю, продолжая глядеть на экран, будто ожидая нового появления Джостена. В его голосе сочилось холодное, почти клиническое любопытство, — Как я и ожидал. И знаешь что, Дэй?       — Что? — запыхавшись выдавил Кевин, разочаровано стукнувший ладонью о дубовый стол. Эндрю медленно поднял с пола в фургоне внезапно замеченную одну из карт, которую кто-то видимо успел подбросить и ему. Джокер. А на обороте аккуратным прописным подчерком старательно было выведено: «До скорого. — Н.Дж.»       — Мне начинает нравиться эта игра.