Степени Желания

Я живу в квартире, а Даша — в общежитии, которое находится напротив колледжа. Мы купили энергетики, всякую газировку и чипсы. Было уже восемнадцать вечера. Мы проходили мимо колледжа. Но рядом есть ещё и парк, поэтому мы сели на лавочку и стали всё это есть. Я открыла колу и начала пить, в то время как Даша рассказывала шутку. Я обожаю её юмор — она всегда знает, что сказать. Я подавилась и всю колу брызнула в неё. Я повернула голову и увидела, что в метрах десяти от нас проходила Екатерина Дмитриевна. Она нас заметила и усмехнулась, покачав головой — мол, мы свиньи. Типа, ей противно на нас смотреть. Вот стерва. Какие мы правильные, да? — Там Дмитриевна прошла. Даша посмотрела на неё, но та уже села в свою чёрную «Ауди» и уехала. — Нихуя у неё тачка, — сказала Даша. — Насосала, — ответила я, и мы рассмеялись. Через два часа мы распрощались, и я пошла домой. Зайдя в квартиру, я пошла в душ и переоделась в белую футболку и пижамные штаны. Затем легла на кровать. Комната у меня светлая, маленькая, но уютная. Небольшой деревянный шкаф, тумбочка и двуспальная кровать. Напротив — телевизор, а возле окна — стол. Мне нравилась моя комната: хоть и маленькая, зато убирать её долго не нужно. Дверь распахнулась, и вошла Милена. — Эмилия, можно с тобой посмотреть мультик? — спросила она щенячьими глазами, держа в одной руке белого кролика. Она обожала эту игрушку. Я подарила её, когда Милене исполнилось два. Но она помнит. Всё помнит. — Конечно, милая. Она улыбнулась и легла рядом со мной. Я укрыла нас пледом и включила «Смешариков». Через час Милена уснула, а мне нужно было сделать уроки. По литературе задали эссе на тему произведения: • Проанализируйте характер героя и его мотивацию. • Какая мораль заложена в произведении и как она отражается через стиль автора? Я писала, что Раскольников — умный, но противоречивый герой, который совершает преступление из-за гордыни и поиска смысла. Мне кажется, главная идея книги в том, что совесть и человечность сильнее любых теорий о «праве на преступление». Доделав остальные задания, я посмотрела на время. Было одиннадцать вечера. Не слишком поздно. Я достала телефон, наушники и включила сериал «Побег».

***

Проснулась я в 7:30. — Блять, я проспала! — выругалась я и быстро написала Даше, что опоздаю. Я побежала чистить зубы. В душ не пошла — нет времени. Быстро одеваюсь: чёрные рваные джинсы, белый топ с декольте, сверху накидываю серую зипку и застёгиваю её до уровня декольте. Слегка видно грудь, но в этом и смысл. Расчёсываю волосы, закидываю всё в рюкзак. На часах — 7:45. До универа идти пятнадцать минут. Обуваюсь и выбегаю из квартиры. Останавливаюсь возле здания и смотрю расписание. Первая пара у стервы. Чёрт, сегодня не мой день. 8:02. Я стучусь в кабинет и захожу. — Извините за опоздание… Она прерывает меня своим голосом: — Я не разрешала войти. Это раз. А во-вторых, ты опоздала, а я вчера ясно сказала: принеси допуск — и можешь спокойно войти. — Я опоздала всего на две минуты! Она подошла ближе. — Мне всё равно. А теперь покинь аудиторию. Я закатила глаза и вышла. Какие мы важные. Я опоздала всего на две минуты. Это же такая трагедия. Хотя ладно, сама виновата — забыла завести будильник. Я пошла в библиотеку. Там были мягкие пуфики. Я рухнула на один из них и стала смотреть сериал. Через несколько минут пришло сообщение от Даши: Даша: Она пиздец злая. Я: Соболезную. Даша: Она просто не трахалась. Я тихо рассмеялась и продолжила смотреть сериал. Когда пара подошла к концу, я пошла в буфет. Даша наконец купила себе булку и чай. Я ничего не взяла, и мы пошли к столу. — Почему ты ничего не взяла? — Да не хочу. Тем более, я по утрам не ем, ты же знаешь, — сказала я и отпила немного её чая. Мы всегда так делали — она могла взять мою без спроса, или я её. Это уже стало традицией. Мы обсуждали, куда пойдём гулять. Я повернула голову в сторону входа в буфет — и тут зашла она. Екатерина Дмитриевна. Взяла кофе и села за стол недалеко от нас. Я взглянула на неё, но потом отвела взгляд. На ней было тёмно-синее платье до колен, подчёркивающее талию. Волосы распущены, на шее — изящная цепочка. Я снова посмотрела на неё. Похоже, она всё время смотрела на меня. Ведь её взгляд был направлен прямо на меня. — Может, на хату к Илье пойдём? — спросила Даша. — Ну можно. Только давай ещё Артёма позовём. — Хорошая идея. Илья — наш общий друг. Он ещё учится в школе. Мы познакомились, когда были в одиннадцатом классе. Ходили вместе на футбол. Он был в моей команде. Сначала у нас была ссора, потому что я случайно пропустила мяч, — вот он и начал возмущаться. Потом мы стали проводить вместе больше времени. Если бы я была гетеросексуальной, он бы мне понравился. Он блондин, с кучерявыми волосами, голубыми глазами и родинкой над губой. Занимается футболом с детства, поэтому у него отличное телосложение. Артём — наш общий друг. Брюнет с карими глазами, высокий и мускулистый. Занимается баскетболом. Вообще, Артём — одноклассник Ильи, поэтому у нас получилась небольшая, но крепкая компания. Его отец — грузин, поэтому родители часто ездят в Грузию. Илье надоело там бывать, поэтому он остаётся дома. У него есть старшая сестра — Лика. Ей двадцать три. Весь год она покупала нам алкоголь, потому что знает, какие строгие и консервативные у них родители. Она сама гуляет на полную катушку. Однажды она поехала в другую страну, но родителям сказала, что к подруге — мол, «заболела». А сама — в Испанию. Это было летом. Приехала загорелая, сказала, что это автозагар. А потом показывала нам фото из Испании.

***

Вечером мы все встретились у Ильи. У него был брат — Анри. Он был темноволосым, со смуглой кожей, карими глазами и веснушками. Он говорил хорошо., но небольшой акцент остался, ведь он родился в Грузии и жил там до десяти лет. Потом переехал к нам и стал учить русский. От акцента он так и не избавился. Ему восемнадцать, сейчас он учится в Москве на врача. Даше нравился Анри — и это знали все. Между ними всегда была химия, такое сексуальное напряжение, что даже слепой бы заметил. Так что неудивительно, что они переспали. Теперь они встречаются. Хотя раньше ненавидели друг друга. Им понадобился год, чтобы признаться и начать встречаться. Каждый из них действовал другому на нервы: то Анри специально демонстрировал свою девушку перед Дашей, то она называла его бабником. Иногда всё было наоборот — она флиртовала с кем-то, а он шутил над ней. Вот такая у них история любви. Я наблюдала за этим все годы, как будто смотрела сериал. А сошлись они совсем недавно. Лика уже ушла к подруге, и в квартире мы были одни. Мы сидели в комнате Ильи и Анри. Они делили её на двоих. Комната была большая и светлая: двухъярусная кровать в углу, белый ковёр, небольшой диванчик возле двери. Гантели, турник, большой стол у окна с компьютером, шкаф-купе. Мне нравилась их комната — уютная, «живая». На стене висели фотографии: Анри и родители с цветами в первый день школы, рядом — грамоты. На стеллаже стояли книги и несколько рамок с семейными фото. Мы сидели, Артём и Илья пили пиво, а мы с Дашей курили. — Открой рот, — сказала я Даше. Она послушно открыла, а я затянулась и выпустила дым ей в рот. Она закашлялась. — Фу! — простонала Даша. — Знаю, мерзко. — Тогда зачем ты это сделала? Я усмехнулась и пожала плечами. — Эмилия, правда или действие? — спросил Артём. — Правда. — Тебе уже кто-то пригляделся? Я помотала головой — нет. — Ну и хорошо. Мне будет его жаль. — Её, — поправила я. — Её? — переспросил он. — Ну да. — Ты по девкам? — удивился Илья. — Ну, типа, — пожала я плечами. Свою ориентацию я осознала в семнадцать, когда влюбилась в девушку. К сожалению, без взаимности. Я была тогда в девятом, а она — в десятом классе. После этого всё стало ясно. Больше я так сильно не влюблялась. Прошёл год, я о ней почти ничего не слышала. Знаю только, что у неё есть парень и они живут вместе. Я искренне рада за неё. Но… жизнь такая. Бывает. — Фу, блять, — сказал Илья. Он уже был достаточно пьян и вряд ли понимал, что говорит. Мы просто посмеялись. Я лишь надеюсь, что наутро он ничего не вспомнит. Его семья очень консервативная и религиозная, так что не удивлюсь, если он меня не примет. Но надеюсь, этого не случится. Любовь не выбирают. Мы встречаем людей, не спрашивая разрешения, и влюбляемся туда, куда разум не посмел бы вести. Сердце само решает, кого любить, а кого — нет. Иногда мы притворяемся, что ненавидим человека, но внутри ощущаем влечение, которому нет объяснения. Любовь приходит без стука, ломает привычные границы и заставляет видеть мир иначе. Нет правил, которые могли бы её остановить — она просто есть, даже если мы к этому не готовы. Любовь не означает наносить кому-то травмы.

Жизнь заставит стать стойким.

***

Мы проснулись в шесть утра — я успела завести будильник. — Вставай, мать! — будила я Дашу. Я вчера выпила не так много, как она, так что чувствовала себя почти нормальной. Ох, как же я её жалела. Сегодня она будет ходить, как зомби, да ещё с больной головой целый день. — Блять, как я тебя ненавижу… — простонала она. Мы быстро оделись, а потом начали будить остальных. По очереди сходили в душ. Почистив зубы, я всё равно ощущала перегар. Но что поделаешь? Приготовили омлет и тосты, быстро позавтракали и потопали универ. Слава богу, литры сегодня нет — будет только завтра, да и то последней парой. А сегодня была физкультура, которую мы решили благополучно прогулять. Пошли в библиотеку — тихое место, где можно спокойно посидеть. Уже полчаса сидим там. — Как думаешь, Илья изменит ко мне отношение? — спросила я, задумчиво глядя в никуда. — Не думаю, — ответила Даша. — Мы уже больше года дружим. — И что? Люди всё равно прекращают дружбу, даже спустя десять лет. Не думаю, что я исключение. Даша похлопала меня по плечу и посмотрела прямо в глаза: — Ты чего? Илья не такой. Ему не важно, какой ты человек. Главное, что ты его подруга и ты рядом. Всё будет хорошо, поверь мне. Я улыбнулась: — Твой оптимизм успокаивает. Не успела Даша что-то ответить, как мы услышали знакомый цокот каблуков. Да блин… что она тут забыла? И в библиотеке, ещё и нас заметила! — Даша, мы попали. Сваливаем, — шепнула я. Она без вопросов встала, и мы быстро пошли за угол. — Ей, вы обе, стойте! — раздался до боли знакомый голос. — Сука… — прошептала я. Она подошла к нам и посмотрела пронзительным взглядом, словно оценивая каждое наше движение. На ней была белая рубашка и чёрная юбка, сверху — строгий чёрный пиджак. Всё строго, стильно и с безупречным вкусом. — Ану, дыхни. — Что? — переспросила я. — Дыхните. Она не унималась. Преподавательница подошла ближе — очень близко. Её дыхание обжигало мне щеки, по спине пробежали мурашки, а волосы на руках встали дыбом. Я чувствовала запах не духов, а её самой, потому что она стояла и смотрела только на меня. И я сделала то, о чём она попросила. — От вас за километр несёт перегаром, — констатировала она. — Тогда зачем просили дыхнуть? — спросила Даша. — Чтобы быть наверняка. Значит так, сейчас мы оба идём в деканат. — Что? Нет, пожалуйста! — Даша была в панике. Если мама узнает, что её исключили, да ещё и на третий день учёбы, та ей голову оторвет. А мне ничего не будет. Ну… накричит, по шее надаст, а потом всё будет окей. — Даша, не унижайся, — сказала тихо я. Дмитриевна лишь засмеялась. — Я передумала. Даша, ты свободна. А ты будешь убираться неделю в аудитории: мыть полы и доску. — Это эксплуатация! — крикнула я. — Не кричи. Это лучше, чем исключение. Я договорюсь с деканом, — выбросила она и ушла, даже не дав мне ответить. — Эми, прости меня, — сказала Даша. — Ты не виновата. Но с тебя чипсы. — Хорошо. Сегодня после всех пар мне сказали пойти к декану. Я постучалась и услышала сухое: «Войдите». Куратор уже сидела там. Вот же стерва. — Присаживайся, Воронова. Я села возле Астровской. Не удостоила её взглядом, но чувствовала её взгляд на себе. Мои щеки пылали, а я вся вспотела. Нога непроизвольно подёргивалась, ладони лежали на коленях. Она сидела близко, её плечо практически касалось моего. Я ощущала её тепло, её запах и её взгляд. Мне стало некомфортно, хотелось уйти и убежать от всех проблем. — Екатерина Дмитриевна сказала, что ты неуважительно относишься к ней. Это правда? Я посмотрела в её серые глаза. Там было веселье. Смешно тебе? Я тоже скоро буду смеяться. — Был такой грешок, — сказала я сухо, не отрывая взгляда. — Будешь делать то, что Екатерина Дмитриевна попросит. В разумных пределах, разумеется. Если попросит помыть полы или помочь с документами, ты это сделаешь. Понятно? — я кивнула. — И если ты ещё раз будешь неуважительно относиться к преподавателям, вылетишь отсюда. Понятно? — сказал Николай Николаевич. — Да. — Вот и отлично. Завтра начнёшь. Можешь идти. Я встала и, выбросив что-то вроде «до свидания», ушла.

***

Сегодня мне ничего не хотелось, а мама опять была на работе допоздна. — Эмилия, давай погуляем? — сказала тихим голосом Милена. — Конечно, милая. Мы пошли в её комнату. Я помогла ей переодеться, хотя она и сама могла это сделать. Вышли из дома и пошли в парк. Так как был сентябрь, ещё было тепло. Я была в джинсах и белом топе, без кофты. Я держала Милену за руку, и мы шли, болтая о незначительных вещах. Она рассказывала о садике, о мальчике, который ей понравился, и о том, как они теперь дружат. А ещё он дал ей своё печенье — вот это детская любовь, подумала я. Дальше мы пошли в кафе. — Что ты будешь, милая? — спросила я. Милена сидела напротив и смотрела меню. — Я хочу вот это, — показала она пальчиком на шоколадный торт. — Хорошо, а пить что будешь? — Апельсиновый сок. Она всегда выбирала его. Неудивительно. К нам подошла официантка. — Добрый вечер. Вы определились с заказом? — спросила она, обнажая идеальные белые зубы. — Да, апельсиновый сок, пожалуйста. Два шоколадных торта и зелёный чай. — Хорошо, ожидайте. Через пять минут нам принесли заказ. — Эми, я хочу котёнка… маленького. Я улыбнулась и вытерла Милене шоколад с лица. — Будет тебе котёнок. Думаю, мама не будет против. — Как мы его назовём? — спросила я, запивая торт чаем. — Если девочка, тогда Зефирка, а если мальчик — Кексик. Я посмеялась. — Хорошо, как скажешь. Когда мы поели, пошли обратно в парк через общежитие. Я увидела, как Екатерина идёт с каким-то мужчиной на парковку. Он был высоким, рыжим, в костюме. Вау. Значит, она натуралка. Я почувствовала в животе укол ревности или обиды. Комок стоял в горле. Я не понимала, почему. Ведь мы и так не были бы вместе. Стоп. Это бред. Я и Екатерина? Определённо нет, она же бессердечная стерва. Она повернула голову, и её взгляд упал сначала на меня, а потом на Милену. Они сели на лавочку недалеко от нас. Как хорошо, что мне не придётся проходить мимо. Я была прямо напротив, а она — справа от меня, в метрах десяти. — Эмилия, я устала, — дернула меня за руку Милена. — Хочешь, я понесу тебя на руках, а потом мы присядем? Она кивнула. Я подняла её: одна рука держала бедро, другая — талию. Её руки обнимали меня за шею. — Тебе не тяжело? — улыбнулась я, поглаживая её по волосам. — Нет, милая. Мы прошли пару метров и сели на лавочку. Милена выдохнула, а я усмехнулась. Она снова рассказывала о своём мальчике из садика. Я улыбалась и целовала её в щёку. Мой взгляд то падал на преподавательницу, то на Милену. Они сидели в обнимку, а Екатерина то и дело смотрела на меня. Мы посидели так ещё минут пять. — Эми, я хочу домой. Я встала, дала руку Милене, и она спрыгнула с лавочки. Мы пошли домой. Я пошла в душ, а мама уложила Милену спать. Сделав все уроки, я тоже пошла спать. День был быстрым, как всегда.