Степени Желания

На следующий день у меня не было настроения, но Даша быстро его подняла. Пара у грымзы была последней, а вечером мы с Дашей, Артёмом и Ильёй собирались в кафе. Мы зашли в кабинет и стали ждать преподшу. Она вошла, как всегда, ровно вовремя — пунктуальная. Отметила это мысленно. На ней было чёрное платье чуть ниже бёдер, с аккуратным декольте — сексуально, но без намёка на вульгарность. Пиджак, небрежно наброшенный на плечи, придавал образу строгость. Волосы были распущены, концы слегка волнились. — Добрый день, — произнесла она ровно, но с лёгкой интонацией, от которой я невольно замерла. — Сегодня разберём подтекст и символику в русской классической прозе. Я села ровно, хотя всё тело будто само тянулось к ней. Она повернулась к доске, но наши взгляды встретились — и я почувствовала странную игру между нами. Как будто мы соревновались в гляделках: я — дерзкая, она — властная. И в этом взгляде было что-то почти интимное, то, что невозможно объяснить словами. Пара закончилась. Я собрала вещи в свой чёрный рюкзак Vans и направилась к выходу. — Воронова, ты ничего не забыла? — крикнула она. Я закатила глаза. Даша знала, о чём речь. Я ей рассказывала — она тогда только посмеялась. Подруга, блин. Я подошла к парте и, облокотившись на неё бедром, бросила: — Тряпки на первом этаже, если что, — сказала она и села за стол. Я положила рюкзак на стол, потом сняла толстовку. Осталась в чёрном топе — коротком, с открытым животом и лёгким декольте. Её взгляд скользнул по мне, а потом вернулся к бумагам. Через несколько минут я вернулась с ведром и тряпками, собрав волосы в хвост. Намотав тряпку на швабру, я стала лениво мыть пол одной рукой. — Пол моется двумя руками. Ты там ещё пропустила, — заметила она. Я закатила глаза и прошлась по тому месту, где «пропустила». — Не закатывай при мне глаза, — тихо, но жёстко сказала она. Я тяжело выдохнула. Как же она меня бесит. Каждое слово, каждый взгляд будто нарочно выводили меня из равновесия. Когда я добралась до её стола, на её лице появилась знакомая ухмылка — лёгкая, почти незаметная, но такая, от которой кровь закипает. Я еле сдержалась, чтобы не высказать всё, что думаю. Она «отъехала» от стола на своём кресле, а я нагнулась, чтобы вымыть под ним. Пришлось прогнуться сильнее, чем хотелось. Я чувствовала на себе её взгляд — тяжёлый, прожигающий, будто она изучала каждое моё движение. Закончив, я выпрямилась и, повернувшись, встретилась с ней глазами. Екатерина Дмитриевна прикусила губу и на секунду отвела взгляд в пол. «Странная женщина», — подумала я и покачала головой. Я перешла к доске. Взяла влажную тряпку и стала вытирать остатки мела. Сначала просто машинально, потом поймала себя на том, что снова смотрю на неё. Она делала вид, что занята бумагами, но я видела, как её взгляд иногда поднимается — коротко, почти незаметно. В какой-то момент она перекинула ногу на ногу, и подол платья чуть задрался, обнажая линию бедра. Я заставила себя отвлечься, прикусила губу и продолжила протирать доску, хотя мысли уже были далеко не о меле. Прошло несколько минут. — Я всё, — сказала я, поворачиваясь к ней. Екатерина Дмитриевна подняла глаза от тетрадей, чуть приподняла брови и встала. — Хорошо. Теперь помоги мне с документами. Нужно разложить их по датам, — её голос был спокойный, деловой, но в нём слышалась лёгкая усталость. — Хорошо, — ответила я и подошла к столу. Она протянула мне стопку бумаг. Наши пальцы соприкоснулись. Меня будто пронзило током — коротко, но ощутимо. Я перевела взгляд на её руки: аккуратный бордовый маникюр, не слишком длинные ногти, ухоженные пальцы. Почему-то это мельчайшее наблюдение заставило сердце забиться быстрее. Я молча взяла бумаги и села за соседний стол. Каждый лист был аккуратно подписан, но порядок — полный хаос. Я начала перебирать документы, сортируя их по датам, зажимая их в папку. Время тянулось медленно. Минут через пятнадцать я подняла голову. Екатерина Дмитриевна сидела, откинувшись на спинку кресла, скрестив руки на груди. Её взгляд был спокойным, но внимательным — она просто наблюдала за мной. — Готово, — сказала я, кладя папку на край стола. Она взяла её, подошла к шкафу и аккуратно поставила внутрь. Я стояла, переминаясь с ноги на ногу. — Это всё? Можно уже идти? — Можешь, — ответила она спокойно, чуть улыбнувшись. — Спасибо за помощь. — Не за что, — сказала я, и в этот момент зазвонил мой телефон. Экран загорелся именем Артём. Я машинально взглянула на Екатерину Дмитриевну, а потом на телефон. Она чуть склонила голову, будто прислушиваясь к мелодии. — Иди, — тихо сказала она, вернувшись к бумагам. Я кивнула, вышла в коридор и, только прикрыв за собой дверь, позволила себе выдохнуть. — Чё надо? — спросила я. Мы с ним всегда так разговариваем — грубо, дерзко. Нам это нравится. Другие не понимают, как друзья могут оскорблять друг друга и при этом оставаться близкими. — Вечер в хату, — послышался весёлый голос Артёма. — Мы у тебя дома. Кстати, у тебя классный кот. Кексик? Забавно. Я застыла. — Что вы у меня дома забыли? — спросила я, стараясь не повышать голос. — Это раз. И вообще, какой кот? Это два. — А ты, значит, не знаешь? — рассмеялся он. — Илья подарил. Твоя мамка не против. Ха-ха. Я игриво закатила глаза. — Впечатляет, — сказала я холодно. — А теперь собрали свои шмотки и валите из моей квартиры. Ты и Илья — вон. Даша, так и быть, может остаться. Мы вообще-то договаривались встретиться в кафе, а не устраивать вечеринку у меня. — А Даша у нас что, особенная? — протянул он с издёвкой. — Артём, собирай свой секонд-хенд, бери с собой Илью и уходите, — сказала я, не скрывая раздражения. — Ладно, ладно, — протянул он. — Можем остаться, если хочешь. Но если мы что-то сломаем, то компенсируешь каждую гулянку, а потом я расскажу всей твоей школе твои тёмные секретики. — Это нечестно! — возмутился он, но я слышала, как он смеётся. — Ха-ха. Это же не я до сих пор в школе учусь, — отрезала я. — Кстати, ты с Ильёй мне тостер и чайник сломали. Я понимаю, техника — это не твой уровень. У тебя просто… особенность. — Какая ещё? — засмеялся он. — Умственная отсталость. Вам с Ильёй, наверное, тяжело живётся, но вы держитесь. — Ха-ха! Иди нахуй, — сказал он, всё ещё смеясь. — Быстрее домой топай. — И сбросил. Я усмехнулась и сунула телефон в карман. С этими двумя невозможно — но, чёрт, без них скучно. Я прошла мимо парковки и набрала Дашу — хотела обсудить сегодняшний день и всё, что произошло. Голос подруги, как обычно, немного успокоил. Когда я пришла домой, быстро переоделась, поправила макияж и вышла. Вскоре мы уже все сидели в кафе — я, Даша, Артём и Илья — за столиком у окна. Заказ сделан, напитки принесли, разговор пошёл как обычно — о всех и ни о чём. Но мне почему-то было не по себе. Будто кто-то наблюдает. Я повернула голову. Конечно. В другом конце кафе сидела она — Екатерина Дмитриевна. На ней было красное платье на бретельках, идеально подчёркивающее фигуру. Рядом — какой-то тип в костюме. Явно парень. Он сидел напротив, но его рука под столом лежала на её колене. Я почувствовала неприятный укол ревности. Не то чтобы имела на это право — просто… что-то внутри защемило. Он ещё и выглядел нелепо: веснушки по всему лицу, глуповатая улыбка. Неужели вот это — её вкус? — Я в туалет, — коротко бросила я друзьям и встала из-за стола, стараясь пройти мимо них с максимально каменным лицом. К сожалению, получилось не совсем «мимо» — я чувствовала её взгляд, когда проходила. В туалете я прислонилась к стене, достала телефон. Экран мигнул входящим вызовом — Анри. Странно. — Привет, Анри. Чем обязана? — спросила я, поднося телефон к уху. В этот момент дверь туалета открылась. Зашла она. Екатерина Дмитриевна. В красном платье, с лёгкой улыбкой, будто ничего не случилось. Она встала у зеркала и начала поправлять макияж. — Я могу доверять только тебе, — сказал Анри на другом конце линии. — В общем, я хочу приехать к вам. — Э.. хорошо, а что собственно от меня требуется? — Ну.. так как мои родители не знают, а я хочу сделать Даше сюрприз, понимаешь? Мне нужно у тебя один день переночевать и еще мне нужно, чтобы ты молчала. Наши взгляды встретились — через отражение. Она будто специально чуть дольше задержала свой. — Ну.. не знаю, не знаю. — ответила я. А Астровская в это время подкрашивала губы. — Пожалуйста. — Хорошо, но за услугу. Ты мне сделаешь свою фирменную шаурму и хинкали. Он помолчал несколько секунд, а потом ответил. — Ладно, договорились. — сказал он радостным голосом. — Я потом тебе напишу, хорошо? — Да, давай, пока. — Пока. И он отключился. Анри всегда вкусно готовил, так что я не могу упустить свой шанс вкусно поесть. Екатерина Дмитриевна повернулась ко мне и, слегка наклонившись, уперлась бедром в раковину. — Могла бы и поздороваться. Не слишком вежливо с твоей стороны, — произнесла она спокойно, но в голосе сквозил лёгкий вызов. Я усмехнулась. — Вы тоже могли, знаете ли. — Не хотела отвлекать тебя, — ответила она, приподняв уголок губ. — Ты была занята. — Вы тоже, — парировала я. — Не хотела мешать вашему свиданию. Она хмыкнула. — С чего ты взяла, что это было свидание? — А разве нет? — я скрестила руки на груди. — По нему было видно, что он вас хочет. Её ухмылка исчезла, а лицо стало жёстким. Она сделала шаг ближе. Расстояние между нами сократилось, воздух будто стал плотнее. — Я твой куратор, — сказала она тихо, но с нажимом. — И ты не имеешь права так со мной разговаривать. Я почувствовала, как во мне закипает злость. — Вы сами спросили, — резко ответила я. — Я просто ответила. В чём проблема? Она ничего не ответила. Ну конечно, сама спросила, а виновата я. Я усмехнулась и тихо произнесла: — Конечно, ответить нечего. Я уже собралась выйти, когда вдруг почувствовала резкое движение — меня грубо притянули за запястье. Наши лица оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга. — Ты играешь с огнём, — произнесла она тихо, но с внутренним нажимом. Я встретила её взгляд, не отводя глаз. — Ваш парень ждёт вас, а меня — мои друзья. Всего доброго, Екатерина Дмитриевна, — сказала я спокойно, с едва заметной улыбкой, и отпустила её руку. Не теряя времени, повернулась и направилась обратно к столу, ощущая, как напряжение между нами ещё долго не спадёт. Я вернулась к друзьям, только за столом остался Илья, а остальные на улице курят. — Слушай, Эмилия, прости меня за то, что я сказал тогда про твою ориентацию. Я уже и сам не помню, что сказал, но чувствую, что что-то плохое. Прости меня, ладно? Я посмотрела на него, а в его глазах было сочувствие и вина. — Я не держу на тебя зла, ты ведь мой друг. Он улыбнулся. — Да, ты только моим родителям не рассказывай, а то запретят с тобой общаться. Я засмеялась. — Хорошо. Мы пошли гулять в парк. Сели на скамейку, но неподалёку тусовалась компания. Я заметила, что какой‑то чувак пристаёт к девчонке — его поведение было мерзким и наглым. Я встала и, бросив друзьям, что попрошу сигарету, подошла к ним. Развернула его резким движением, вдалбила в челюсть, потом коленом в живот — чисто инстинкт. Он поднялся и в ответ ударил меня по губе — губа закапала, боль дернула, но я не успела опомниться. — Не трогай девушку, урод, — выкрикнула я, стараясь звучать громче и жестче, чем чувствовала. Он шагнул ко мне ещё ближе, распухший от злости. — Иди куда шла, лярва, — проворчал он и снова ударил. В этот момент подскочили Илья и Артём — втроём они быстро начали с ним разбираться. Мне стало всё равно, что с ним делали дальше; кровь и адреналин заглушали раздражение. Я отошла к девушке и помогла ей подняться. Она дрожала, глаза широко раскрыты, в голубых глазах — страх. Русые волосы взъерошены, на вид ей лет шестнадцать, может семнадцать. — Ты в порядке? — спросила я, осторожно держась за её талию, чтобы она не упала. — Как тебя зовут? Она не сразу отвечала, будто приходила в себя. Наконец тонко, почти шепотом: — Меня зовут Катя. — Сколько тебе лет, Катя? — осторожно спросила Даша, не делая резких движений. — Пятнадцать, — выдохнула она. Даша покачала головой: — Так ты ещё совсем малышка. Давай мы отведём тебя домой. Я ещё раз взглянула на Катю: та всё ещё дрожала, но стояла крепче. Вокруг постепенно стихал шум — люди расходились, кто‑то уже вызвал полицию, кто‑то просто отлучился. Я сняла свою толстовку и осторожно накинула её на Катю. Она дрожала — то ли от страха, то ли от холода. Скорее всего, и от того, и от другого. Мальчиков я коротко поблагодарила за помощь. Они лишь усмехнулись и кивнули, будто ничего особенного не произошло. Я взяла Катю за руку, Даша шла рядом, и мы направились к её дому. Через десять минут были на месте. Я внимательно огляделась, убедилась, что вокруг спокойно, и спросила: — Всё в порядке? Ты не ушиблась? Катя кивнула, ещё слегка дрожа, но улыбка пробилась на её лице: — Да, я думаю, всё хорошо. Мы присели с Дашей рядом на скамейку во дворе, чтобы немного успокоить её. — Давай убедимся, что ты полностью в порядке, — сказала я. — Никто тебя не трогал, никто не навредил? Она кивнула ещё раз и глубоко вздохнула. Её руки перестали дрожать, дыхание выровнялось. — Хорошо, — сказала я мягче. — Теперь главное — ты дома, и с тобой всё в порядке. Мы рядом, если что. Даша улыбнулась и добавила: — Всё нормально, Катя. Мы позаботимся, чтобы ты была в безопасности. Я снова проверила, что её губа и руки целы, что она не получила серьёзных травм. Катя с каждым мгновением выглядела спокойнее. — Ладно, — сказала я, — теперь можешь зайти в дом. Всё будет хорошо. Мы проводили её до двери, убедились, что она внутри, и только тогда отошли, чувствуя, что сделали всё, что могли, чтобы помочь. На душе сразу стало тепло от того, что мы помогли человеку и поддержали его.