Последствия моих ошибок

      Зефф решил больше не ходить на перекуры, тем более сигареты, которые бросил в побеге прошлый подмастерье, закончились. Покупать новую пачку — потакать новой зависимости, а Зефф не в том возрасте был, чтобы играть в такие игры со своим телом.       Да и мысли о том, что на заднем дворе и у мусорного бака можно встретить еще одного гомосека, энтузиазма не добавляли. Зефф не был яростно воинствующим гомофобом, просто придерживался идеи, что не нравятся такие — вот и не суйся к ним. Но и они пусть к тебе не суются.       Да все этот доходяга Патти виноват — как можно испортить чертовы вареные макароны? А он смог. Ничего болванам доверить нельзя, а Зефф и так не в духе вот уже пару месяцев из-за паршивой погоды все лето.       Так что чтобы не поубивать идиотов, Зефф хлопнул задней дверью ресторана. Ну, сначала, конечно, немного поубивал идиотов. Им точно придется убрать пару позиций из меню, персонала больше не хватает, чтобы вытягивать сложные блюда.       Ророноа был там, на мусорке, словно Зефф вышел точно по внутренним часам, спасаясь опять от тишины. Хотя какая тишина во время головомойки для Карне и его завываний? В какой-то момент Зефф даже довольно мстительно хмыкнул. Он специально позависает тут с кумиром этих криворуких — в пятнадцати метрах от них. И ничего им не скажет пока. Будут знать, как ворон считать на кухне.       Ророноа говорил по телефону, расхаживая в полумраке моросящего вечера. Быстро кивнул Зеффу в знак уважения и снова погрузился в яростные препирания: — Да не потерялся я! Да нет, говорю тебе! Я специально библ-компас дома оставил в тех штанах! Потому что я тут все дороги наизусть знаю. Да не знаю я, где конкретно, на улице! Ар-р-р, что ты мне не веришь, Завитушка?! Да найду я дорогу домой. Какая служба по отлову собак меня без ошейника загребет? Да иди ты! — и Ророноа яростно, но любовно, нажал отбой.       Зефф хмыкнул, ну и заноза же этот мечников зазноба. Видать и правда, судьба всем поровну половником черпает удач и неудач. И если Ророноа смог дважды стать чемпионом, в отместку ему вот такую парочку, которая всю душу вымотает. — Я правда все дороги тут знаю, — сказал Ророноа как-то обиженно уже Зеффу. — Просто я сократить дорогу хотел.       И тут же пошел в дальний угол тупика у ресторана, который темнел в сумерках неясным проемом. Стукнулся о брошенный сломанный стул, чертыхнулся и вернулся в молчании под мусорный навес. Зефф только крякнул и ничего не сказал.       Зефф не говорил с этим педиком, а значит — не нарушал свой внутренний кодекс. А стоять и спасаться от тишины этот тип ему не помешает, пусть хоть с ростовыми куклами трахается.       Ророноа хотел было что-то сказать, но тут у него зазвонил телефон, лишая Зеффа необходимости решать моральную дилемму, хочет ли тот вообще заговаривать с ним в ответ. — Служба отлова бродячих собак слушает, — буркнул обиженный Ророноа и потер ушибленное в тупике колено. Зефф хмыкнул в усы в полумраке, но глядел не на педика, на дождь, бьющий по крышам домов — Да, я охуенно смешной. ДА НЕ ЗАБЛУДИЛСЯ Я. Я ТРЕНИРУЮСЬ ПРОСТО. Да, пробежка четыре часа. Так тренер сказал. Куда? Эй, я не понял, в смысле? Эй, ты вообще меня слышишь, куда смотреть мне?       Но Зефф увидел это первым. Где-то в паре кварталов на крыше дома яркий огонек фонарика от телефона, почти тонущий в пелене мелкого дождя, выписывал быстрые круги и восьмерки. Кто-то подавал в непогоду знак, как маяк проходящим кораблям.       Скоро и Ророноа заметил это сигнализирование и уставился на мерцающий фонарик вдали. — Что это… — пробормотал он. И внезапно заорал в трубку: — ЭТО ТЫ? ТЫ ЗАЧЕМ В ДОЖДЬ НА КРЫШУ ЗАЛЕЗ. — «Ма…мо…», — Зефф, как старый моряк, пытался читать морские знаки фонарем, но получалась какая-то ерунда дурацкая. Вряд ли тот второй гей знает эту семиотику. — ИДИ ДОМОЙ, ТЫ ПРОМОКНЕШЬ! — орал Ророноа, и у Зеффа заложило ухо. — Он телефоном это крутит и не слышит тебя, зеленая башка, — сорвалось с губ Зеффа до того, как он задумался, говорить ли с педиком вообще или нет. — О, точно, — успокоился Ророноа. — Иди на этот свет, если заблудился. Тут минут пять быстрым бегом, не успеет простыть вторая тупая башка, — вздохнул Зефф. — Да! Точно! — не долго думая Ророноа рванул из-под навеса под сырость дождя, пробуксовывая кроссовками. Уже около арки повернул голову. — Пока, старикан!       Зефф поморщился, это второй педик, что зовет его стариканом. Вот взяли и испортили ему приличное слово. Зефф постоял еще пять минут на нервные скачки фонарика.       Кто-то где-то кого-то сильно ждал. У миганий фонарика не было ни пола, ни возраста, он был просто символом дома и того, что кого-то очень сильно ждут.       Зефф жил один. Скорее — ночевал в квартирке один, чтобы первым завтра выйти на смену. Когда дерганья фонарика на крыше прекратились, он пошел обратно в свою жизнь, где никто особо никого не ждал.       Два идиота за это время успели испортить еще и стейк. Третье блюдо за неделю некондиция. У Патти и Карне тоже что-то не клеилось, порой выпадало из рук, но никто не желал об этом говорить. О том, кто раньше следил за стейками.       Поскольку на этой неделе повара проявляли просто рекорды халатности, Зеффу доставляло удовольствие ходить на тайные десятиминутки с их кумиром. Тем более из-за того, что смотреть кулинарные передачи было как-то неуютно, словно все старались не замечать слона в комнате, они совсем перестали переключать со спортивного канала. И Зефф знал о спортивной карьере Ророноа Зоро слишком много, и все — против своей воли.       Раньше он бы пригласил Ророноа на ужин в Барати, чтобы потрясти обормотов. Но теперь, когда тот оказался педиком… Зефф не знал, куда его присунуть. И говорить ли парням вообще о нем.       Он снова не собирался заговаривать с Ророноа, хотя тот и сам был не болтлив и обычно просто молча стоял, прячась от дождя. Но в этот раз Ророноа запоздал. Зефф уже было решил, что дилемма решилась сама собой — мечник больше не придет.       Но тот вбежал в извечном дождевике поверх поношенной толстовки Мариджоа и голосом, полным паники, выпалил Зеффу: — Пицунма! — Чего?! — Зефф аж отшатнулся, только годы службы на корабле помогли ему сохранить равновесие на деревянной ноге от такой встряски. — Какого хрена, башка твоя садовая! — гаркнул он, снова забывая решить: хочет он вообще заговаривать с геем или нет. — Я был в трех магазинах, мне нужна приправа пицунма! — в ажиотаже выпалил Ророноа.       Зефф выпрямился и спокойно повел плечами, оглядывая запыхавшегося парня. — Дай угадаю, по магазинам послал тебя? — Да! И я сказал, что раз плюнуть!       Зефф хмыкнул в усы, но не смог скрыть улыбку. Нет, ну что за наивный пес этот Ророноа. — Нет такой приправы. — Как нет?! — опешил Ророноа, остатки дождя стекали по его изумленному лицу. — И не было никогда. Развели тебя, как трехлетку. — Ха?! — потрясение на наивном лице Ророноа была таким искренним, что Зефф хрюкнул в усы второй раз. Натерпится бедняга, хотя, может, поделом ему, с мужиками связываться. — Натворил чего? — приподнял бровь Зефф. — Я?! Нет! — такое же искреннее возмущение. — Хотя… он сказал, я под ногами путаюсь, не даю коробки собирать, — и тут же просиял в улыбке, в той самой, которая с первого раза привлекла внимание Зеффа. — Мы наконец переезжаем. Завитушка нашел помещение под аренду своего кафе, а квартиру рядом снимем. Три месяца не мог выбрать. — Большие перемены, да? Сколько лет прожили тут? — Зефф решил узнать ужасную правду, сколько кумир обормотов жил у них под носом в том доме с фонариком. — Еще бы, мы тут шесть лет прожили. Завитушка ведь даже когда я награду получил, не захотел из студенческой квартиры съезжать. Сказал, что хочет в этом квартале жить ради работы. — Надо же, а я тебя и не встречал здесь, — удивился Зефф. — Завитушка сказал, что нельзя ходить по местным заведениям. А то журналисты меня быстро вычислят и жизни ему не дадут. — Сурово. Даже в забегаловки нельзя. — Ну я дома ем, Завитушка вкусно готовит. Я только всегда еще в Барати хотел побывать, а Завитушка запрещал. Говорил, меня там узнают. — Да ты под ботинком живешь, приятель, — усмехнулся Зефф. — Под ботинком с пицунмой. Хотя да, любая забегаловка нынче будет рада такой рекламе, если тебя в ней заметят. — Вот я и подумал, если перед отъездом, так можно. Ну, завтра мы уезжаем из этого района, так что если один раз зайдем в Барати, никто же не вычислит больше мой дом. Я весь универ хотел хоть раз в Барати побывать, столько всего про него слышал! — Да ну, — присвистнул Зефф. Ему льстил неподкупный интерес, Ророноа вряд ли догадывался, что говорит с его владельцем. Но с другой стороны, кухне придется обслуживать педиков.       Нет, каждый имеет право быть обслуженным и накормленным, но одно дело, когда ты ни о чем таком не подозреваешь. А они ведь будут сидеть за их столами, пользоваться приборами. Зефф знал, что это не заразно, но от мысли все равно было неприятно.       Но мечник завтра уезжает, прожив у них под боком шесть лет. И месяц Зефф прятал его от Патти и Карне просто из-за дурного настроения и раздражительности, что преследовали его в последнее время. Стоит заткнуться и ничего не говорить обормотам про то, что их обожаемый Ророноа гомик, пусть порадуются, как детишки деду Морозу. Зефф же умеет хранить тайны. А потом тот уйдет и никогда не вернется в Барати. — Да, так что пока, старикан. Следующим вечером я уже буду распаковывать бесконечные коробки Завитушки на новой квартире. — А деньги на кафе его кто дает? — В смысле? Это с награды за победу… — То есть ты даешь левому парню немалую сумму на дело, которое еще и может не выгореть? — Не левому, а Завитушке же. Он очень хочет свое кафе, так что у него точно… — Очень хочет, говоришь? Скажи ему, что раз ты инвестируешь, хочешь, чтобы кафе было общим имуществом, нажитым в браке. Ему придется выйти за тебя, если ему так нужно кафе. — Воу… — оторопел Ророноа. — Это так… Так коварно. Почти как пицунма. Я до такого не додумался, ты гений, старикан. — Это сработает. И погоди, мы его сейчас еще уделаем. Стой тут.       И Зефф проковылял по брусчатке в Барати, Патти и Карне вытянулись по струнке при его виде. Опять запороли что-то из нового меню, что ввел баклажан… Зефф отвлек себя на поиск приправ, где-то у него были не самые ходовые, которые он набрал для экспериментов с иностранными роликами.       Он замешал в большой миске сразу четыре приправы. Подумал немного и подавил все это в ступке для однородности. Ссыпал в коричневый конверт от сухарей и так же молча вышел, чем только еще сильнее перепугал Патти и Карне.       Зефф сунул сверток прямо в грудь Ророноа, и тот неловко его поймал. — А, что это? — Подарок на новоселье. Скажешь ему, что это пицунма. Пусть пару вечеров башку-то поломает, раз умный такой выискался.       Ророноа расплылся в радостной, освещающей темноту искренней улыбке: — Старикан, ты молоток!       И убежал, в последний раз скрываясь за сеткой неприятного, промозглого дождя.       На следующий день Зефф был как на пружинах, точнее — на одной пружине и одной деревянной ноге. Потому его штормило на кухне, он чуть не опрокинул омлет для завтраков.       Он даже не знал, что его так волновало. Ему было плевать на всех этих новомодных звезд спорта, и уж тем более на кендо. Ну явится и явится, можно стерпеть. Но какая-то внутренняя тревога не давала ему остановиться, она же подняла после рваного стариковского сна в пять утра сегодня.       Зефф определенно ждал. И сам злился на себя за то, что ждал.       Когда у Карне начал половник колотиться о стенки кастрюли из-за трясущихся на нервах рук, Зефф сам выставил себя в зал. Взять заказы, получить отклик из первых рук, теперь каждую похвалу не притаскивал с широченной улыбкой баклажан.       Потому Зефф первым увидел через декоративный витраж двери, как на другой стороне дороги припарковался грузовичок транспортной компании для переездов. С первого сиденья спрыгнул легким спортивным прыжком его знакомый бегун Ророноа. Махнул водителю: — Подождешь нас часик, я оплачу простой!       И вытянул за руку из кабины второго, упирающегося и ругающегося: — Что ты удумал, Маримо?! У нас тут переезд.       Зефф знал. Где-то в глубине своей души он знал. Эти вечные толстовки Мариджоа точно на два размера больше, эти кроссовки с чужой ноги, стоптанные как у бегуна. Вечно теряющаяся Маримо. Маримо, вот почему, потому что короткая стрижка делает его голову похожей на ту водоросль. Зажигалка в чужом кармане, специи и запрет являться в Барати. Миллионы кусочков разбитого пазла так и просились на свои места, но Зефф не хотел, не дозволял им сложиться, пока он сам не увидит.       Того, кого больше никогда не хотел бы видеть. Потому что это невыносимо. Как и та тишина, что воцарилась сейчас не в таком уж пустом утреннем обеденном зале. — Да ладно тебе, мы как раз мимо проезжали! Чтобы потом не отвлекаться на готовку в пустой квартире, — Ророноа был сильнее, он волочил с собой за руку этого своего покорно телепающегося «Завитушку». Вот что означала спираль на блокировке экрана этого парня, это был узор чужой брови. — Я хочу хотя бы раз попробовать, а то ты мне все уши прожужжал.       Баклажан телепался сзади, ноги его заплетались, но воодушевленный Ророноа пер вперед к дверям, не оборачиваясь. Он не видел искренний ужас в голубых глазах Санджи.       Ророноа не нужно было больше скрываться. Он шумно ввалился в широкие двери, даже не накинув капюшон — через час его тут не будет, так какая разница. — О старикан, ты чего это — тут работаешь? — радостно удивился Ророноа. Зефф смотрел ему за плечо, где готов был раствориться в стене от ужаса Баклажан. Словно Зефф возьмет нож и пырнет его сейчас за все те разочарования, что он принес Барати.       Локомотив-Ророноа протащил ослабшего Санджи за руку к столу с диванчиком и плюхнулся на него. У Санджи подкосились ослабшие ноги, он сохранял паническое молчание.       Это казалось Зеффу странным, почему он просто не скажет, что ему тут не рады? — Что будете заказывать? — если не знаешь как быть, оставайся профессионалом. Баклажан смотрел на него, будто сейчас того и гляди обосрется от ужаса. Ророноа радостно разглядывал меню. — Буэ… Боа… — силился тот над названием. — Буайбес сейчас на стопе. У нас пока нет повара, который бы отрепетировал это блюдо, — спокойно сказал Зефф, буайбес был последним блюдом, что ввел в меню Санджи. И Зефф не отводил от него взгляда. Он вообще не прекращал беспощадно буравить его взглядом с первой секунды, как тот вошел.       Как он притворялся, что не понимает ничего в кендо. Как закатывал глаза, когда Патти с Карне точили лясы про очередные соревнования Ророноа. Годовщины с его девушкой. Подарки от его девушки, выигравшей турнир. На их кухне работал первостатейный лжец, насквозь пропитавший все вокруг своей ложью. И явившийся теперь сюда.       Лжец не выдержал первым и опустил глаза. Признал поражение, законно ожидая гнева того, кого он обманывал столько лет, кому втерся в доверие. Да что там, под саму кожу. Что их сейчас с позором вышвырнут из Барати, не такая уж это была редкость с посетителями. — Блюдо дня, — безапелляционно сказал Зефф. И Ророноа, привыкший к мелкой помощи и подсказкам от старшего, которые помогали заткнуть за пояс Завитушку, легко согласился с авторитетом.       Зефф развернулся и ушел на кухню. Спиной он слышал, как Ророноа спрашивает, чего Завитушка дуется. И что он не знал, что этот старикан работает здесь. Черт побери, это что же ТОТ САМЫЙ старикан с усами, как у сома?! — Два блюда дня, — крикнул, но вышло как-то сдавленно из-за пересохшего горла, Зефф. Он облокотился на стойку, наблюдая за суетой поваров. Пока он не скажет, что тут их кумир, пусть подадут нормально блюдо. Не позорят его, что они тут стали готовить хуже только потому, что пара блюд на стопе, подумаешь…       Они прекрасно справлялись сами. Не просили притаскивать новые рецепты, заказывать специи, переворачивать с ног на ноги меню. Не они проникли лазутчиком в Барати, врали и врали, подспудно меняя здесь все. Чтобы по итогу оказаться… оказаться…       Это было невыносимо. То, что с самого утра ждало в Зеффе, теперь требовало большего. Зефф не знал, чего конкретно, но деревянную ногу тянуло через двери в зал, чтобы доковылять до столика, и там… Было не ясно, что там.       Зефф не дождался блюда, вышвырнул сам себя через створчатые двери. Сомкнул взгляд на тут же поднявшем лицо Баклажане, у того опять сделалось лицо, будто он кошка, которая вот-вот обосрется. Чего он боится, очередной взбучки? Да он был не из пугливых в последний раз, когда вся кухня орала, что именно вот этот рецепт пельменей лучше.       Зефф ковылял, а деревянная нога словно отсчитывала последние десять шагов до эшафота — скрип, скрип, скрип. Он встал перед столиком этих двух гомиков и сложил руки на груди, силясь собрать обрывки в одну финальную мысль. — Так вот на самом деле, что… — Хватит! — Баклажан вдруг вскочил с места, глаза его были, как у безумного ночью на кладбище. Ророноа нахмурился, улавливая наконец безумную тревогу. — Не нужно ничего не говорить, — вздернул нос Баклажан, Зефф приподнял бровь. — Эй, Завитушка, какая муха… — Правда в том, Зоро, что я не уволился, чтобы переехать. Меня уволили. Точнее выгнали посреди дня без финального расчета за то, что я педик. Я не хотел тебе этого говорить, чтобы не волновать по ерунде. — Ерунде? — возмутился Ророноа. Зефф стоял недвижимой скалой, Баклажан говорил правду. — Я врал тебе. Тебе нельзя было в Барати, потому что я скрывал тебя. Мне слишком нужна была работа, и ты был моей постыдной тайной. И я врал владельцу, — Баклажан поднял на него все тот же перепуганный, но теперь еще и с напускным вызовом взгляд. — У меня не было документов, меня нигде больше не принимали. Потому я осознанно врал, что я нормальный, чтобы меня не выгнали. И врал, что у меня есть девушка, я переделал Маримо под свою девушку. — Ты что?! — наивная зеленая башка очевидно ни о чем подобном не подозревала. Но Зефф не злорадствовал. Баклажан был виртуозом лжи, что водил всю кухню за нос почти шесть лет. Они отсылали его девушке тортики на их годовщину. — Ты не виноват, Зоро. Это я виноват. Я врал, что я не педик, чтобы работать в Барати, потому что мне некуда было идти. Мы голодали бы без моей подработки. И продолжал врать, даже когда мы выбрались из нищеты. Когда не было нужды. Я просто хотел работать здесь. И я не хотел, чтобы твое появление разрушило мою легенду. — Завитушка, ты сейчас… — Ты был моей стыдной тайной, — упрямо перебил его Санджи, — Благодаря которой я оставался день за днем там, где меня не захотели бы видеть и минуты, скажи я правду. Ты такого не заслужил. И не только ты. Я унижал этой ложью всех в Барати, заставляя общаться с тем, кому бы они не подали руки. Я унижал тебя ложью, стыдясь и скрывая тебя. И да, я продолжал бы до сих пор, если бы меня заслуженно не вышвырнули. Все, что я могу, это принести мои извинения.       Он продолжал смотреть на нахмурившегося Зеффа в упор, но не склонил головы, не поклонился. Будто бил этими извинениями в зубы. — А сейчас пойдем, Маримо, наше нахождение здесь противно хозяевам. — Да погоди, Завитушка, я… — Ророноа хотел резко встать, ударился о стол, упал на диванчик. Растерянный, он не успевал за Санджи с безумно горящим взглядом. — Приношу свои извинения. Больше этого не повторится, — процедил Санджи, извиняясь второй раз, словно ожидая, что их хотя бы примут. Но тщетно, он стоял перед недвижимым шефом. Зеффу как скулы свело, он не знал, что и как сказать, сам себя не понимая. Только хмурился все сильнее и неприятно кололо под ребрами. — Не забудь оплатить, Маримо. Блюда на кухне уже заказаны. Ты же не хочешь оставить труд Патти по плеванию мне в тарелку неоплаченным. Он не сможет никому больше подать это блюдо, потому что другие этого не заслужили. — А?! — Ророноа неуклюже выбрался и встал, и Санджи тут же отобрал у него бумажник и не глядя выхватил несколько купюр. Хлопнул их на стол, снова глядя за Зеффа почти в упор.        Уже отчаянно надеясь, что тот скажет хоть слово. Но тот разбито молчал, словно лишившись дара речи. Те слова, что он знал, вдруг стали не подходящими.       Еще секунду безумно перепуганные глаза искали что-то в лице Зеффа, словно ждали хоть какой-то зацепки… А потом Санджи развернулся и понесся к выходу. — Завитушка, погоди ты. Вот ты… — Зоро вертел головой то на Зеффа, то на Санджи. Тоже хотел что-то сказать, но вдруг решительно тряхнул головой и побежал скорее за Санджи.       Со своего места рядом с пустым столом с купюрами Зефф видел, как Санджи забрался на переднее сиденье грузовичка к водителю и с силой хлопнул за собой дверь. Видел, как Ророноа распахнул широко дверцу и выковырял, как устрицу, оттуда упирающегося Санджи. Перекинул спокойно через плечо ругающегося и дерущегося Баклажана, обошел вокруг грузовика, открыл багажные двери и зашвырнул его туда, как мешок. Крикнул водителю: — Мы тут поедем.       Сам занырнул в багажное отделение и закрыл за собой двери изнутри.       Грузовик газанул с места, и уже через секунду никого перед Барати не было.