Последствия моих ошибок

      Зефф не сразу переработал информацию в голове, наличие у Баклажана братьев оказалось не менее шокирующим, чем его педиковские наклонности. Он пошевелил длинными усами над модным салатом. — Я думал, ты беспризорник.       Баклажан фыркнул от смешка и помотал головой, удивляясь странным теориям Зеффа. — Потому у тебя не было фамилии, — уточнил Зефф свои догадки. — Просто моя семья была бы не рада, что я ей пользуюсь. Собственно… она и не была рада, когда наткнулась на меня, спустя столько лет, — Санджи не поднимал головы, продолжал глупо выковыривать стекляшки из давно испорченного пирожного. — Погоди… она наткнулась именно сегодня? Хотя ты столько лет… — Интервью Зоро, — перебил его Санджи, опуская лицо ниже. — Я не пользовался своей фамилией, не имел документов, потому никто не знал, кто я. Но по дикой иронии судьбы Енджи оказался фанатом кендо. И когда Зоро всех мистифицировал, именно у моих братьев было больше всего денег и беспринципности, чтобы выкупить слежку за Зоро по городским камерам. Это незаконно, конечно же. То есть очень дорого. И я нахожу очень саркастичной шуткой… Ай, — Санджи все же порезался об острый кусок стекла в пирожном и быстро сунул палец в рот. Зефф спокойно ждал, рассматривая нервно дергающиеся брови своего подмастерья.       Пососав палец, тот упрямо продолжил заниматься бессмысленной работой. — В общем, насколько это забавно, что когда я сбежал из дома, моя семья не особо потратилась на поиски меня. Я прожил столько лет так и не найденным. И они наткнулись на меня только тогда, когда действительно захотели кого-то найти, связанного с Зоро, но не со мной. Ха-ха, обхохочешься, — в голосе Баклажана не было и смешинки. — Это они разнесли кафе? — Зефф задумчиво поглаживал усы, и без того сложный разговор теперь был вообще не к месту, все только усложнялось этим вечером. — Ну да, — дергано пожал Санджи плечами. — За что?       Санджи уставился на старика с пораженным видом, словно тот на кухне перепутал корицу и паприку. — За то, что сделал их любимого спортсмена педиком, конечно же. — Хм. — Их больше расстроили новости о Зоро. А то, что попутно оказалось, что можно избить еще и меня, было просто приятным бонусом, — негромко добавил Санджи и снова уставился в свое пирожное месиво. Прядь волос мешала ему, и он быстро убрал ее за ухо. В плохом свете побитых ламп и уличного новогоднего освещения Зефф заметил длинную тонкую ссадину от виска до челюсти. — Копов надо было вызвать, — цыкнул он, глядя на место удара. Баклажан заметил его раздражение и смущенно мотнул головой, сбивая волосы снова вниз, чтобы скрыть след побоев. — Это я сам виноват. Не смог сдержать язык за зубами. Сказал им спасибо, что разгромили мое кафе, ведь теперь у меня есть свободное время не горбатиться здесь, а делать Зоро еще большим педиком круглые сутки. Енджи аж закричал от бешенства! — горько хмыкнул Санджи. В его торжестве не было ни капли радости, только злое ехидство.       А еще Зефф понял, что Баклажан совсем не фильтрует свою речь, поднимая темы, которые годами были под запретом в Барати, как педиковские. Было ясно, что Баклажан не пытается найти с ним общего языка, поставив крест на всяком возможном продолжении их взаимоотношений. — Ну, тут надо признать, Капустная башка будет рад свободному времени, — хмыкнул Зефф. И Санджи удивленно поднял взгляд прямо перед собой, не ожидая от Зеффа такой сдержанной реакции. Тот только собрался продолжить, как Санджи хлопнул рукой по столу. Посыпались стекляшки в креме. — Точно, Маримо! Он же припрется сюда! — торопливо, почти в панике, он выудил из кармана телефон. Когда экран загорелся, Зефф увидел на нем паутину трещин, тот тоже пострадал в драке. Санджи нетерпеливо притоптывал, слушая долгие гудки вызова. — Завитушка? — раздалось из телефона. Санджи быстро прижал смартфон к уху, покосившись на Зеффа. Ринулся было в туалет, чтобы поговорить приватно, но из-за драки у дверного проема покосились косяки и дверь наглухо заклинило.       Баклажан еще побился в ее плечом несколько раз, как глупая рыба, и с неохотой вернулся в зал к стойке с разбитой витриной. Зефф, так и быть, взял приборы и уткнулся в тарелку, сделав вид, что не слушает. — Да не пыхчу я! — наконец ответил в трубку Санджи. Голос его был делано-бодрым. — Я вот что звоню, Маримо. Сегодня не нужно приходить в кафе. Даже знаешь что, я буду дома пораньше, так что лучше будь там, чтобы я свободный вечер тебя по улицам не выискивал. Ну да, конечно, — закатил глаза на возмущения с той стороны Санджи. — Да ничего такого не случилось, просто я сдал его в аренду, ну, почти что продал.       Зефф даже притворяться перестал и поднял голову, чтобы следить за дергано мотающимся туда-сюда по витринным осколкам вруном-баклажаном. — Да, это был сюрприз! Помнишь, ты думал, что здорово было бы поехать на годик-другой потренироваться у школы Курайганы? Так я теперь свободен, так что валяй, Маримо, я поеду с тобой! Ха-ха. Да ничего не случилось! Просто я знаю, что ты сам на год ни за что не поедешь, а у меня кафе. И когда моя постоянная клиентка проговорилась, что всегда мечтала попробовать себя именно в таком формате с кофе и пирожными, мы как-то разболтались… И вот. Само пришло на ум. Я ей предложил, она в восторге — такой шанс попробовать, когда все уже налажено и запущено… — продолжал заливать соловьем Баклажан.       Впрочем, опыт как раз показал, что врать он умеет лучше всего, столько лет водил всех в Барати за нос.       Зефф смурно посмотрел на салат перед собой. Хорошо, две вещи умеет — врать и готовить, но во втором деле надо еще бы подтянуться. — Да обычная клиентка! — взорвался вдруг возмущением Санджи. — Постоянная! Да не часто я с ней кофе пью! Да что ты заладил, Отелло огородный! Просто постоянная клиентка! Ар-р-р, Маримо, ты иногда невыносим. Да тебе какое дело, красивая ли она?! Все меллорин красивы, и она тоже! Вот прицепился же. Я все бросаю и лечу с ним к черту на рога к таким же маньякам с мечами, как он, а он мне допросы устраивает. Я тебе говорю, иди домой, пакуй вещи, я приду пораньше и закажем билеты. Да ничего не случилось, лови свой шанс. Потом никто так просто под аренду кафе не подпишется. Да. Да. Хорошо. Вот и договорились. Да, и я т… — Санджи прикусил язык и зыркнул боковым зрением на Зеффа за стойкой. — И я тоже. Все, скоро увидимся.       Санджи нажал отбой и шумно выдохнул, разминая плечи. Он весь напрягся и сжался в пружину, когда изображал радость и энтузиазм по телефону. — Хорошо врешь. Хотя, может, это опыт, — хмыкнул Зефф. — А? — Санджи обернулся и устало провел рукой по лицу, возвращаясь в разбитое изуродованное кафе, которое он «сдал в аренду милой постоянной клиентке». Под ногами хрустело битое стекло.       Он взял тряпку и с нечитаемым выражением лица принялся протирать все поверхности от стекольной крошки и пыли. — Так что стряслось, старикан? — мрачно спросил он. — Чтобы такая устрица, как ты, вышла из Барати дальше фермерского рынка? Самое малое — Барати сгорел. Или Патти все же похитили те мошенники, что переписываются с ним на сайте знакомств от имени девушки, и теперь надо срочно собрать выкуп.       Зефф хмыкнул в усы, глядя как остервенело надраивает столешню баклажан, царапая кусками стекла поверхность. — Что, неужели уже даже один палец прислали, что ты пошел на столь отчаянные меры и добрался аж до меня?! — пораженно остановился Санджи и впервые посмотрел в лицо Зеффу. — Зачем ты соврал ему? — тут же спросил тот, поймав зрительный контакт, и словно силой воли заставляя Баклажана не отводить взгляд. — Ты всем врешь?       Санджи заворожено пялился на Зеффа, как жертва, завороженная коброй, но в итоге сломался. С нервным смешком кивнул и отвернулся, покоряясь воле Зеффа и его желанию все знать. Он догадывался, что никто не сжигал Барати, и Зефф явился сюда ради него. И это пугало сильнее пальца Патти в доставке свежей зелени на кухню. — Просто есть вещи, которые лучше получаются у меня, — он смотрел на метущую по улице пургу и мигающие снаружи огни. — Нет, не так. В некоторых вещах я просто лучше поднаторел. У Зоро… у него замечательная семья, — выдохнул он, словно это был комок, который затыкал его все это время. И дальше слова полились быстро и свободно. — Ну, такая, которая рада всему, что делает или кто есть Зоро. Которая будет хвалить и хлопать в ладоши, какую бы гадость он домой ни приволок. И Маримо думает, что это жизненная норма. А не… не то, что есть настоящая реальность. Он всякий раз так искренне удивляется, постоянно переспрашивает и не может поверить… Случай в Барати его правда впечатлил, мне пришлось еще три месяца уговаривать, что ничего ужасного не случилось, что это мелочи жизни. Ему трудно с таким смириться, перестроиться и ожидать жизненных, таких очевидных реакций. Вот и в интервью недавно учудил, но, я надеюсь, ему это сойдет с рук. Он уникум, потому ему многое прощают. Его однокурсники в университете его обожают и никогда даже прессе не сплетничали, хотя знали, что он живет не с деву… не один. Да журналисты у него с рук готовы есть, так что все, может, для Зоро и обойдется даже после его этих заявлений. — Уже не обошлось, — буркнул Зефф, буравя профиль Санджи взглядом. — Ну, только для меня, — кисло улыбнулся тот. — Я ожидал чего-то подобного, это было в списке возможных вариантов, так что ничего страшного. Это ожидаемо. Но Зоро всегда так удивляется, всегда выглядит так… таким раненым, — Санджи сам удивился, как точно вдруг нашел то самое слово.       Мир не мог удивить Санджи слишком сильно своей внезапной реалистичной жестокостью, это было не так больно, как смотреть на то, как хлопает глазами пораженный Зоро. «Как же так, Завитушка, это ведь глупо. Это ведь не честно по отношению к тебе. Они не могут выгнать тебя просто за то, в кого ты влюблен». Эта неспособность защитить не готового к таким разочарованиям в мире Зоро ранила Санджи так же сильно, как тычки от реальности и недовольных его «грязной гомосекской натурой» людей. — Меня такие вещи не ранят, как Зоро. Я лучше переношу такое, я тренированнее его. Мы уедем, а он так и не узнает, что это была моя семья. Так будет лучше, ему ни к чему эти переживания. — Ложь во благо — все равно ложь, — хмыкнул Зефф, и сам себе не понравился этой фразой — клишированной и грубой, отсылающей к истории с изгнанием из Барати. — Не считается, если это вопрос выживания! — отбрил резко Санджи и сам себя устыдился, принялся оправдываться: — В смысле, не то чтобы я хотел надувать Патти и Карне, но я не мог пользоваться документами, даже своей фамилией, потому мне кровь из носа нужна была работа в Барати. Я честно искал другие работы, куда взяли бы без документов, когда узнал, что со мной не стали бы работать, узнай всю правду. Но я не нашел больше ничего, мы не могли выжить на одну стипендию Зоро, ему нужно было стабильное питание для мышечной массы… Я… не хотел так сильно ранить Патти с Карне обманом, но это была вынужденная мера. В качестве извинений я заставил бы Зоро расписаться на чем угодно для них, если они все еще смотрят кендо. — Хочешь перед ними извиниться? — Зефф начал выводить к сути разговора. - Ну да, — пожал плечами Санджи. — Это же я вечно им врал. А они всегда были честны и открыты. — И все это ради того, чтобы напихивать ходячий Брокколи мясом и витаминами? — Ну да. И… — Санджи стыдливо опустил взгляд, снова утыкаясь в позабытое растерзанное пирожное. — И еще немного ради себя. Потому что мне хотелось остаться работать именно в ресторане.       Губа Зеффа дернулась было в попытке улыбки, и он плотно сжал рот, чтобы такой ерунды глупой с ним не случалось. С чего ему улыбаться? Нужно было вывести к теме. — Значит, ты покидаешь страну? — уточнил он. Баклажан рассеяно пожал плечами. — Ну, теперь у меня новая фамилия и наконец есть настоящие документы. Могу себе позволить купить билет на самолет по документам. — Ророноа? — Зефф вперился в лицо Санджи тяжелым взглядом, требуя от него признать это вслух, произнести официальные доказательства его пидорства. Снова приколоченный к месту стариковским взглядом тот менялся в лице, словно пытался вырваться, сменить тему, но никак не решался, побаиваясь авторитета властного шеф-повара. Бывали такие моменты, когда даже Санджи не смел пререкаться с стариканом, а его слово было нерушимым законом.       И в очередной раз Санджи сдался под этим принуждающим взглядом. — Да. Роро… — Так они не сошли с ума. Это правда ты, — тяжелый, властный голос заставил обоих людей по разные стороны стойки очнуться от гипнотического момента. Одним сильным толчком дверь отворилась так сильно, что стукнулась о стену сбоку из-за сломанных стопоров.       Не скрывая раздражения в голосе и легкой брезгливости на лице, в разрушенное кафе вошел высокий взрослый мужчина со светлыми волосами и длинными усами, однако более тонкими, пусть и рафинированно уложенными, чем у Зеффа.       Посреди зала маленького кафе стоял, осматривая все вокруг с нескрываемым отвращением, Джадж Винсмоук. Он поправил дорогое пальто на плечах и лишь мельком взглянул на сына, чуть дольше уделил внимание Зеффу. Впрочем, не больше, чем разбитым лампам и поцарапанным стенам. Все вызывало в нем одинаковую снисходительно-брезгливую эмоцию, которую он не стеснялся демонстрировать, возвышаясь со своего роста надо всем в кафе, включая давно потерянного сына. — От… — начал было, но споткнулся на слове пораженный Санджи. Его ноги приросли к месту, руки вжимались в столешню. Он не обращал внимания, как впиваются в мякоть ладони кусочки стекла из пирожного. — Я… Ты. — Наконец выдохнул он хоть одно законченное слово. — И я был удивлен, когда Ниджи позвонил мне.       Мусор под ногами Джаджа хрустел до противного громко, когда он делал два шага вперед в ставшем таком тесном теперь кафе. Зефф только сейчас из-за мигающего света заметил характерную бровь на лице прервавшего их беседу чужака, решившего ворваться в явно не работающее кафе.       Баклажан как прирос к месту, его лицо стало недвижимой каменной маской. Чужак перевел снисходительный взгляд на него. — Ты. — Мы закрыты на учет, — звенящим от попытки выдержать ровный тон голосом слишком быстро ответил Баклажан. Он весь был как готовая лопнуть от предельного натяжения струна. — Дешевые стулья, — словно не слыша продолжил вторженец. — Вульгарные мигающие вывески. Тесная как кладовка забегаловка. — Премного благодарен за оценку, — выдавил через сжатые губы Санджи. — И это все? — брезгливо приподнял завитую бровь высокий мужчина. — Вот эта грязная нищета, ради нее ты сбежал из дома и от обеспеченного приличного будущего? Это все, чего ты смог добиться. — Вполне мой уровень, — выдавил Санджи, его лицо становилось все бледнее, превращаясь в мраморное, на столешне появилась капля крови — вытекла из-под ладони. Но он не замечал, только Зефф видел. — И даже не сам. За те годы побега ты не смог добиться этого мусора сам. Енджи все рассказал мне. Не нашел другого способа, кроме как ложиться под знаменитостей, чтобы открыть такую вшивую забегаловку? Что может быть жальче этого местечка, и даже на него ты не смог заработать своими силами, — слова чужака грохотали по маленькой кафешке, казалось, даже стекла дребезжали от его голоса. Баклажан стоял с нечитаемым лицом и смотрел на гостя. — Ты должен вернуться. Сегодня. Пока всем не стала известна твоя настоящая фамилия, и про тебя не написали в прессе. Ты должен прекратить позорить семью, у Винсмоуков не должно быть педиков в роду. Не думай, что Ророноа будет кидать тебе эти подачки вечно. Когда ты ему наскучишь, ты потеряешь и эту дыру. И что дальше, будешь искать других богатых мужиков на обслуживание? Сколько за шесть лет ты перебрал, прежде чем добиться этой норы. Неужели твое единственное достижение — спать со знаменитостями за деньги. Я знал, что буду разочарован. Но тут ты даже смог меня удивить. — Не со знаменитостями, — голос Баклажана был тихий, словно шел из живота, а губы еле двигались. — Что? — поморщил нос Джадж, ему было физически противно находиться в разрушенном кафе. — Я говорю, не со знаменитостями. И не с богачами. Если бы ты хоть когда-то, хоть раз интересовался моей жизнью, то знал бы, с кем я дружил в школе. Знал бы, что мой одноклассник Ророноа Зоро из общественной школы так беден, что носит заклеенные скотчем кроссовки старшей сестры. Я даже говорил о нем, но никто из всех вас, сидящих за столом, даже не удосужился слушать и запоминать. Так что я не был гомиком с богатыми звездами за деньги. Каково тебе узнать, что я настолько бездарен, что спал все это время с нищим студентом бесплатно, — бледное лицо Санджи поломалось и искрошилось в кривую, уродливую улыбку, когда он дополнил: — Как любят говорить Винсмоуки, это было сделано в рамках благотворительности.       Баклажан знал, что заденет гостя, вот что успел понять Зефф за эти доли секунды. Они оба знали друг друга много лет, потому ранили сразу в цель самыми жестокими и точными словами.       И все произошло за долю секунды.       Взгляд чужака вспыхнул яростью, он вздернул руку, в которой была зажата какая-то плотная кожаная визитница. А Баклажан выпрямил спину и уставился прямо в лицо чужаку, зная, что его сейчас ударят, и с вызовом, специально не уклоняясь, ожидая этого. Зефф узнал эту позу и взгляд, они поразили его в тот единственный раз, что он в порыве кухонной ругани замахнулся тростью на Баклажана. Теперь Зефф понял, где он вытренировал, а такую отчаянную стойкость можно только вытренировать в себе с детства, как тренируют примы-балерины стойку, а мечники каты. А кто-то из детей — вот такой дерзкий взгляд и умение не моргнуть перед надвигающимся ударом.       Старый рефлекс морского служаки сработал быстрее, чем Зефф подумал, что дурное это дело — лезть в чужие семейные разборки. Он не по семейным дрязгам и вот этой ерунде. Рука сама собой перехватила прислоненную к стулу трость и дернулась вверх.       Пощечины не случилось. Вместо этого был глухой удар руки о выброшенную между отцом и сыном трость. Зефф парировал замах в паре сантиметров от бледного, но теперь живого и удивленного лица Санджи.