Последствия моих ошибок

      Дверь комнаты Зоро открылась только вечером после ужина, из нее тихонько просочился Баклажан и аккуратно, боясь скрипнуть рассохшимися деревяшками, прикрыл ее. Засевшая тихонько в гостиной семья выжидающе на него обернулась. — Зоро спит, — прошептал Санджи. — Он морально опустошен. Я возьму воды и перекус и вернусь, ему лучше не просыпаться одному. — Что она сказала? — быстро спросила Куина, весь день пытавшаяся высчитать нанесенный психике Зоро ущерб. Санджи принялся виновато потирать лоб. — Я не знаю, я был в номере. Мне было плохо после вчерашнего… — он явно винил исключительно себя во всей этой ситуации. — Хотя, зная Маримо, думаю, он и слова не проронил. Он склонен закрываться в таких ситуациях.       Куина довольно кивнула. — Да, так лучше, нечего с ней говорить. Может, отстанет, если поймет, что ей тут не рады.       Коширо облегчения не разделял. — Я бы не был так уверен, эта женщина всегда была потрясающе настойчива. Что мешает ей оставить Зоро сообщение в соцсетях или даже обратиться публично…       Вся семья резко повернулась к Коширо, словно он сейчас признался в тройном убийстве. — Обратиться публично… в смысле по телевизору?! — выдохнул Педро. Куина вскочила на ноги, нервно сжимая и разжимая кулаки. Милые семейные выходные вконец измотали обычно собранную девушку морально. — Она не посмеет заявиться и дать интервью, что она мать того самого чемпиона. Она сама отказалась от него! — Если она так сделает, Зоро не должен узнать! — перепугался так же сильно Санджи. — Вы смотрели новости? Там было про это?! Телевизор, вот же телевизор!       После небольшой суеты и поисков пульта (на котором случайно сидела Хиери), Педро включил телевизор и принялся кликать между каналами спортивных новостей и светских скандалов. Но никакие сюжеты не говорили о таинственной матери Ророноа Зоро. Все сидели, наклонившись вперед, впившись взглядами в экран, пока Санджи не шикнул: — Стоп! Это же наша школа!       Журналистка с пышными синими волосами и правда стояла перед заснеженным зданием школы. Сердце Санджи немного сжалось в груди, вон там у ограды дурачились они с Зоро в снегу, и все было таким невинным, таким…полным надежды на будущее. В последние месяцы они с Зоро жили хорошо и даже богато, но этого чувства вздоха перед полетом больше не было. Санджи вспомнил, что оно вообще было, лишь увидев белоснежный покров школьного двора — дворник не удосуживался чистить снег. — Что же, а мы продолжаем наше веселое расследование «Кто же загадочный супруг Ророноа Зоро». Нет смысла дежурить за углом его родительского дома вместе с другими новостными ресурсами, надо действовать самим! — Они за углом нашего дома?! — быстро уточнила Куина, отметив про себя, что надо бы сходить разогнать их лопатой или катаной, что под руку попадется. — И довольно много, милая, — Коширо все знал, просто не хотел тревожить семью. — Я думал, это поклонники Хиери. — Хотела бы я, — кокетливо похлопала та глазами, хотя внутренне явно не желала бы преследования незнакомцами.       Меж тем сюжет на экране сменился, стройная журналистка с синей шевелюрой теперь стояла перед каким-то аккуратным местным домиком. — Не только Ророноа Зоро выбрался на зимние каникулы к семье, очень много молодежи возвращается в отчий дом на эти праздники. И это отличный шанс пообщаться с одноклассниками Ророноа. Быть может, они дадут нам хоть какую-то подсказку.       Женщина хищно подмигнула и немного провокативной походкой направилась к двери. Та открылась после первого же стука, видимо, об интервью договорились заранее, и эта проходка была постановочной. — Кейми! — выпалил Санджи быстрее, чем под девушкой с зелеными волосами, накинувшей поверх уютной пижамы пуховик, успела появиться подпись «Одноклассница Ророноа Зоро Кейми». — Мы с Зоро вместе с ней учились!       Журналистка представила новое действующее лицо и принялась задавать ей вопросы о школьных годах Зоро. Кейми отвечала открыто и немного наивно, честно выкладывая, что в юности Зоро думал только о спорте и порой был груб, потому что не замечал чужих чувств. А еще потерялся на три дня, когда класс поехал на турпоездку в лес. Но все равно он очень нравился девочкам.       На этих словах Санджи закатил глаза. Этот Маримо и ненужная ему популярность, которой все его щедро осыпают. — Так может, вы знаете, кто этот загадочный супруг Ророноа Зоро? — журналистка профессионально, словно на мягких лапах, подкралась к самому важному вопросу. — Конечно! — просияла Кейми. Вчера Санджи напился и смутно помнит, что точно было, но определенно там была Кейми и даже Бонни, когда за ним явился Зоро и перекинул его через плечо. Может быть, Санджи ругался неподобающими для чаепития словами. Стоит ли позвонить и извиниться? — Мы с девочками были в таком шоке! — тараторила Кейми, которую просто распирала свежая новость. — Только об этом и болтали! На самом деле, все было ясно еще в школе, на кого он запал. Но мы думали, Зоро ничего не светит. Он был не мастер в любовных делах, просто пялился на этого человека все уроки, словно дырку взглядом просверливал. Нам Зоро даже было даже немного жалко, он был такой безнадежный, — хихикнула та. — Кеими сейчас проболтается! — напряглась Хиери. А Куина тайно на это надеялась, тогда Винсмоуки перестанут обрывать ей и отцу телефон с предложениями «выкупить обратно» Санджи, пока новость не стала общественным достоянием. Сама Куина не могла нарушить просьбы брата и тайно слить прессе данные Санджи. Это Санджи подстраховался и попросил именно Зоро поговорить по этой теме с Куинои. — Знаете?! Так кто же это?! — журналистка сама распалялась от предвкушения сенсации на новогодние праздники. Санджи грустно вздыхал: «Кейми-чан, я не виню тебя». Кейми же сжала губы в задумчивости. — Не могу вам сказать. Если Зоро не сказал сам, значит, не хотел со всеми делиться. А он мне как-то ближе, чем вы, — Кейми вдруг посмотрела прямо в камеру и показала «класс» с двух рук: — Зоро, ты молоток, что добился своего! Мы прямо всем классом тобой гордимся!       Почему-то ощущалось, что это она совсем не про чемпионство в кендо говорит.       Журналистка не смогла утаить разочарованное выражение лица после отказа. Но быстро сообразила. — Так вы все учились вместе в одном классе? — Ага! — А могу я увидеть выпускную фотографию вашего класса? — льстиво улыбалась журналистка, и Кейми легко кивнула: можете. Стоило девушке скрыться на минуту за дверью своего дома, как журналистка повернулась заговорщически к камере. — Если Ророноа Зоро не мог отвести взгляда от своего загадочного супруга на уроках, значит, они учились в одном классе! Сейчас мы с вами как никогда близки к тому, чтобы сузить круг возможных личностей. Только тссс, не проболтайтесь об этом Кейми! — подмигнула она, заслышав шаги хозяйки дома.       На пороге появилась Кейми большой фотографией в рамке. Она любила свою школу, школьную жизнь и подруг, потому нежно ценила воспоминания о той поре. Она искренне протянула фото, которое тут же взяли крупным планом. — Как же выглядел юный Ророноа… Стоп, а что с ним?!       Куина и Санджи хрюкнули в руку, увидев знакомое им фото Зоро, тот как ни в чем ни бывало стоял с подбитым глазом и разбитым лицом рядом с остальным приглаженным на праздник классом. Только их в семье такой видок Зоро на выпускном бесконечно умилял. Коширо же привычно вздохнул, но ничего не сказал. — Вот балбес, — в сотый раз скучающе констатировала Хиери. — Не знаю, Зоро сказал, что получил катаной во время тренировки, — пожала плечами Кейми. Журналистка же явно махала оператору брать план покрупнее, многозначительно зыркая в камеру. — Сними Ророноа Зоро поближе, это уморительное фото! И какие у него красивые одноклассники, — произнесла она с нажимом. — Стоп, тут нет Баклажана, — выдал вдруг молчавший всю дорогу Зефф, никто не думал, что он даже смотрит передачу про сплетни. Но если Санджи там не было, то речь идет о школьных отношениях зеленой башки. И тот смеет беситься из-за розоволосой подружки Баклажана?! — А, ну да, не правда ли удачно? — с поддельной радостью согласилась Куина. — Эм, ну да, я не был на нашем выпускном. Обстоятельства требовали, чтобы я сбежал из города за день до окончания школы, — смущенно пояснил Санджи. — А Нами выкрала мой диплом. Но в итоге все же удачно получилось, правда? — с надеждой он посмотрел на семью. — Теперь они точно будут Кавендиша осаждать. Жалко, что Кида на фото нет, вот бы его доставать стали. — С чего ты решил, что Кавендиша? — удивилась Куина. Санджи смутился еще сильнее. — Ну, он красивый. Логично, что в него легко влюбиться, — он прочистил горло, явно пытаясь переключить тему. — Я забронирую билеты на раннее утро, пока все спят. Думаю, нам с Зоро лучше уехать из города, если здесь эта женщина. Журналисты как раз отвлекутся на игру «найди первым правильного одноклассника с фотографии». Это наша лазейка, чтобы ускользнуть.       Куина быстро поймала Санджи за штанину, пока он не сбежал на кухню. — Разве Зоро не лучше сейчас побыть в кругу родных? Мы не подпустим к нему эту женщину! — Но никто не знает, насколько травмирует Зоро еще одна встреча! Он видел ее лишь мельком и сейчас… — Санджи не мог подобрать верные слова, чтобы не выдать насколько разбит и потерян сейчас его супруг. — Немного не в порядке. Я опасаюсь за него. — Но мы справились с отцом в первый раз. — Вы… правы, ваш опыт позволит лучше помочь Зоро, я не подумал, — вежливо кивнул Санджи, и Куина прикусила язык. Она словно ляпнула, что это семья вытащит Зоро из депрессии, а Санджи тут вовсе не обязательный элемент его спасения. — Я не это имела в виду… — Она заартачилась, и Санджи воспользовался моментом, чтобы выбраться из хвата Куины и сбежать на кухню, где он принялся собирать утешающие теплые закуски к пробуждению Зоро. Все тревожно переглянулись, видя в этом признаки озвученного недавно страшного слова — развод.       Один Зефф задумчиво наблюдал за мелькавшим на кухне Баклажаном. Остальные не подозревали, что странная Баклажанова семейка уже давно в курсе правды и способна подпортить жизнь новым родственникам. И тот пытается сбежать, думая, что уведет их за собой из города, как дудочник. А Ророноа подталкивают его бежать даже одного, оставив Зоро «кому-то более надежному». После инцидента с утром в отеле Баклажан еще сильнее боится привлечь на семейство Ророноа еще больше несчастий.       Зефф наклонился с кресла к привычно сидящей на ковре Куине. — Баклажану нельзя уезжать. — Я знаю! Но не связывать же его силой. Он спрятал паспорт, чтобы он не потерялся «случайно». Я уж проверяла. — Всегда по одной схеме работаешь, девчонка, — цыкнул Зефф. А он поначалу ее за такую интриганку принял. Нет же, такая же простая, словно лопата, как Кочан капустный, даром что девка. И такая же честная, было в этих сестре с братом какая-то внутренняя цельность, которая подкупала Зеффа. — Ну а что делать? — Шороху надо навести, — солидно выдал Зефф. — Чтобы журналисты так дом обложили, что Баклажан и носа высунуть не мог. И быстро. — Мы что-нибудь придумаем? — с надеждой предложила Куина. Зефф был плох в этом деле, но знал одно — Баклажану лучше здесь, с заботливой сестрицей и слишком прошаренным в отцовстве Коширо, чем одному в большом городе. Даже если Зефф поедет с ним, то сделает все только хуже. У него нет этого навыка латать людей с верной стороны. Зефф хотел оставить Баклажана под присмотром настоящих профессионалов — это была его манера позаботиться о болване. А придется самому остаться присматривать, чтобы не сбежал.       Скандал вышел абсолютно дурацкий, но как раз такой и нужен был отдыхающей уже который день на новогодние каникулы публике. Куина гордо назвала его «жертва, на которую я готова пойти», хотя исполнителем и «жертвой» был Педро. Он был не в восторге, но ничего умнее придумать не смог, потому согласился не неидеальный план. Хиери хихикала и откопала откуда-то цветасткую рубашку для Педро. «Для убедительности сценария», — сказала она. Коширо лишь вздохнул. Не в его правилах было пресекать искреннюю заботу своих детей друг о друге, но все эти обманные игры могли войти боком.       Суть была в том, что Педро отправился в отель, перед этим картинно обняв жену и дочь посреди улицы. Чтобы спрятавшиеся за углом минивены журналистов навострили уши. В единственном отеле Ист-Блю Педро должен был убедиться, что за ним есть хоть какая-то слежка. Для этого ему нужно было предстать более привлекательной целью, чем звездный Кавендиш, и груз ответственности на плечах ощущался немалый.       И когда Педро заметит слежку, он должен был громко заявить на ресепшене, что утром они с Ророноа Зоро снимали тут номер, и он кое-что там забыл.       Если журналисты идиоты (а Куина считала таковыми их всех поголовно), то они заглотят наживку на скандал: Ророноа Зоро проводит ночи в отеле с мужем старшей сестры. Дешево, но зато очень горячо. Тем более       Зоро могли нечаянно заметить еще утром вместе с каким-то блондином, это играло им на руку.       Придумать к уже двум назреваемым медийным бомбам еще и выдуманную третью было рискованно, но действовать требовалось быстро, Зефф и Куина немного паниковали. Но первые же машины журналистов с дрифтом стали залетать на тихую улочку, где жило семейство Ророноа, всего через минуту, как Педро успел сам припарковаться и юркнуть домой. Куина пошла и перетянула щеколду на калитке резиночкой, чтобы не лезли тут всякие!       Они с Зеффом сидели, накинув куртки на плечи, и смотрели на мечущихся за забором репортеров. — Поверить не могу, девчонка, что эту глупость сделали именно мы — два самых адекватных человека в доме, — задумчиво пробормотал Зефф. Кто-то пытался заглянуть под забор и делал подкоп. — Мы? А как же Педро? Он очень ответственный взрослый, — приподняла бровь Куина. — Муженек твой? У него в этом безумном желтом автобусе на приборной панели принцесса в юбчонке стоит. Я хотел с мелкой козявкой сдружиться и спросил, как зовут ее куколку. А мелкая сказала, что это нее е игрушка, а папина. Так что нет, мы с тобой самые нормальные. — А отец?! — не то чтобы Куине не было приятно быть самой нормальной, но она очень уважала всех членов своей семьи. — А он вообще брошенных у крыльца детей себе забирает. Невероятно легкомысленный человек, — фыркнул Зефф. Куина улыбнулась, глядя, как кто-то пытается забраться на капот минивена и заглянуть поглубже в чужой двор. Она запустила в него снежком. — И правда, кто вообще так делает?       Зефф подумал о найденном у мусорных баков ресторана затравленном подростке и важно ответил: — Вот именно, что никто.       Когда вся семья разошлась по спальням (до этого Хиери несколько раз меняла прически и макияж, а потом резко распахивала шторы, чтобы получить порцию вспышек фотоаппаратов стерегущих сенсацию журналистов), Зефф остался сторожить до утра в гостиной. Все равно не спалось, да и нужно было проследить, чтобы глупый баклажан не дал деру в ночи.       Обнавглевшие и обезумевшие от новости с перчинкой журналисты таблоидов потеряли всякий стыд. Вся улица перед небольшим домиком Ророноа была заставлена мини-автобусами и постоянно заведенными от холода машинами. Некоторые из их включили фары, чтобы не упустить любого пытающегося проскользнуть мимо слежки хотя бы одного жителя дома Ророноа. Это была охота без правил, новогодняя сенсация должна была взвинтить обычно падающие на праздники просмотры новостей и передач.       В другой раз Зефф бы позвонил в полицию за нарушение неприкосновенности частной жизни, но сейчас ему именно это и было нужно. Дом Ророноа был оцеплен, а Баклажан пойман внутри, как мышь на кухне.       Но ночью из своей норы выбрались двое. Зефф сделал вид, что спит, когда из комнаты выполз ссутулившийся Ророноа. Тот был голый по пояс, только пижамные штаны низко висели на бедрах, грозясь совсем сползти. Он щурился в тонком режущем темноту луче от фар, что пробивалася через неплотно задернутые шторы. — Что за херня творится на улице?       Из комнаты показался Баклажан, его одежда и волосы были в беспорядке. — Думаю, журналисты решили, что ты женат на Кавендише. — Почему на нем? — Потому что он обаятелен, — вздохнул Санджи. — Пойдем, Маримо, надо принять душ, — и тот покорно пошел, ведомый мужем. Сам он тревожно оборачивался за его спиной и вглядывался в режущий свет и темноту улицы, пытаясь прикинуть, как сильно пресса обложила дом. Зефф остался доволен этой маленькой мышеловкой. — Уверен, что не хочешь поболтать с Куиной-чан? Она всегда знает, как поддержать. — Не хочу, — буркнул Зоро. — Я сглупил. Повел себя как ребенок, хотя я уже взрослый. Я уже знаю все эти ЕЕ фокусы. А теперь повторяю все то же самое перед отцом и Куиной. Как восьмилетка.       Они прошли через гостиную в ванную, ту самую, где вечно отходила дверь и оставалась щель. Потому некоторое время Зефф еще слышал, как они переговариваются. — Это называется травма, Маримо. Нет твой вины, что ты так себя чувствуешь.       Ророноа пробубнил что-то невнятное в ответ, включая воду в душе. Санджи ответил: — Помнишь, у меня была ссадина на лице в школе? Это отец ударил моим школьным табелем. Теперь всякий раз, когда я его вижу, то чувствую режущий удар страниц с моими оценками на щеке. Не то чтобы отец не бил меня и до этого или сильнее, но я всегда чувствую именно тот удар. Потому что я думал, что наконец достиг своими оценками возлагаемого уровня ожиданий, но их все равно оказалось недостаточно. Но ты должен понимать, что это лишь слишком гулкое эхо. Они не смогут ранить нас еще раз. Такого больше никогда не повторится, Маримо. Твоя семья тебя никогда не оставит, ты же понимаешь это?       Шум воды. — Эй, я в пижаме, не смей поливать меня! Пусти!       Еще больший шум воды. Зефф уже начал привыкать к вылазкам этой парочки по ночам, под мышиную возню даже крепче засыпалось.       Правда проснулся он громкого хлопа дверьми и звонкого крика из прихожей. Утром в семейный дом Ророноа все же нагло и беспардонно вторглась целая толпа.