Пэйринг и персонажи
Метки
Описание
Сан привык соглашаться на меньшее — короткий сон, кофе вместо завтрака, и мимолётные связи, в которых легко забыться. Он потерял себя в круговороте дел и тишине, к которой привык настолько, что перестал ждать чего-то большего.
Юнхо входит в его жизнь неожиданно. Без слов о будущем, но с прикосновениями, в которых больше правды, чем в разговорах. Он не просто смотрит — он видит. Читает между строк и разрушает стены, заставляя Сана вспомнить, каково это — быть желанным.
˜”*°•..•°*”˜
06 августа 2025, 02:45
Сан выскочил из квартиры, на ходу застёгивая пуговицы рубашки. Галстук болтался вокруг шеи, волосы торчали в разные стороны — классика его утра. Он выругался вполголоса, не в силах вспомнить, сколько раз за месяц уже опаздывал. Наверное, каждый день. А сегодня у него презентация, и руководитель, который терпеть не мог опозданий.
Он почти бежал по коридору, когда увидел, что двери лифта начинают закрываться.
— Подождите! — выдохнул он и сорвался с места, в последний момент просунув руку в проём.
Двери дрогнули, а потом медленно раскрылись обратно, и Сан влетел внутрь, по инерции налетая грудью на чьё-то твёрдое плечо.
— Осторожнее, — произнёс глубокий, низкий голос. Тёплый и будто с лёгкой усмешкой.
Сан вскинул взгляд — и на мгновение утратил дар речи.
Перед ним стоял парень: высокий, загорелый, с телом как с постера спортивного бренда. Серо-графитовая футболка сидела плотно, подчёркивая каждую линию мышц. Волосы чуть влажные, светлые, с хаотичной укладкой, будто его только что продувало встречным ветром. Он пах приятно: чем-то чистым, свежим, с лёгкой терпкой ноткой цитруса и пряного дерева.
Сан сглотнул. Где, чёрт возьми, он прятался в этом доме? Он бы наверняка запомнил такого красавчика.
— Извините, — пробормотал он и, не зная куда деваться, сосредоточенно уставился в панель лифта. — Я просто… не заметил.
— Всё в порядке, — незнакомец мягко улыбнулся. Его голос звучал так, будто он был абсолютно уверен в себе — и в том, как на него смотрят. — Вам вниз?
Сан кивнул. Потом, сощурившись, всё же снова посмотрел на парня:
— Я тебя раньше тут не видел.
— Я недавно переехал. После выпуска, — тот повернулся к нему и приветливо улыбнулся. — Ещё не успел со всеми познакомиться. Меня зовут Юнхо.
— Сан, — ответил он и пожал протянутую руку. Ладонь у Юнхо оказалась крупной и тёплой, с мозолями у основания пальцев.
Лифт поехал вниз. Повисла тишина. Не неловкая, но с каким-то зарождающимся электричеством. Сан украдкой косился в сторону, но быстро понял, что не он один. Юнхо тоже смотрел. Не на лицо — ниже. На его грудь.
Сан нахмурился и опустил глаза.
Пуговицы. Он застегнул их не в том порядке, и теперь рубашка перекосилась, открывая под углом кусок кожи и линии пресса.
Юнхо поймал его взгляд и чуть смутился, но поднял руки в шуточной защите.
— Простите, — он с улыбкой кивнул на рубашку. — Просто, кажется, у вас немного сбились пуговицы.
Сан зашипел сквозь зубы и торопливо расстегнул всё обратно.
— Чёрт, неловко. Спасибо, что сказал. Я как всегда проспал, а потом вспомнил, что не распечатал нужный файл, и… — он запнулся, осознав, что болтает как школьник перед симпатичным одноклассником. — В общем… утро, — закончил он, махнув рукой с натянутой улыбкой.
— Ничего страшного, — сказал Юнхо с той же спокойной уверенностью. В его голосе слышалась лёгкая насмешка. — По-моему, вышло даже неплохо.
Сан чуть приподнял бровь, бросив на него подозрительный взгляд:
— Шутишь?
Юнхо покачал головой, улыбка дрогнула.
— Серьёзно. У вас отличная фигура. Если бы я выглядел так — может, вообще бы не носил рубашек.
Сан издал странный звук — то ли смешок, то ли судорожный вдох — и чуть не выронил галстук. Пальцы дрожали, и явно не от нехватки кофеина.
— Спасибо, я… даже не знаю, что сказать. Обычно незнакомые красавчики не делают мне комплименты в семь утра.
Он широко раскрыл глаза, осознав, что только что назвал его красавчиком. Но Юнхо, похоже, совсем не смутился — он рассмеялся открыто, искренне, и от этого смеха у Сана чуть не подкосились колени.
— Спасибо, — спокойно отозвался тот. — Вы тоже очень красивый. Даже с галстуком наизнанку.
А потом Юнхо вдруг подмигнул — легко, дерзко, словно это было самой естественной вещью в мире.
«Боже, он что, флиртует со мной?» — промелькнуло в голове Сана.
Он поймал себя на мысли, что Юнхо похоже был тем самым раздражающим типом людей: весёлым, внимательным, уверенным — и совершенно неясно, есть ли за этим хоть что-то, кроме врождённой доброжелательности. А Сан? Он не привык к такому. К тому, что кто-то открыто называл его привлекательным. Без смеха. Без двусмысленного подтекста, который потом превращался в шутку.
Он украдкой взглянул на Юнхо. Тот всё ещё стоял близко. Слишком близко. Уголки его губ чуть подрагивали, будто он удерживал ухмылку, а взгляд задержался на Сане дольше, чем требовалось просто для разговора. И, чёрт возьми, он всё ещё пах так хорошо.
Сердце у Сана будто сжалось. Он опустил глаза и резко затянул узел галстука — слишком туго, почти с злостью к самому себе.
— Давно занимаетесь? — вдруг спросил Юнхо, и голос его прозвучал чуть тише, будто он нарочно тянул время, не желая, чтобы момент заканчивался.
Сан моргнул, немного растерянный сменой темы.
— Эм… в основном в зале. Тут неподалёку. Когда удаётся выбраться. — Он пожал плечами, слегка неловко поправляя ворот рубашки. — Если начальство не решает внезапно перегрузить меня и если я не падаю лицом в подушку после полуночи. В общем… редко.
Юнхо кивнул, не отрывая от него взгляда, внимательно, почти с интересом изучая каждую реакцию.
— Всё равно заметно, — сказал он спокойно. — Вы в отличной форме.
Сан чуть наклонил голову, будто не был уверен, как на это реагировать.
— Спасибо… Ты тоже.
Юнхо коротко рассмеялся, легко провёл рукой по затылку, встряхивая ещё влажные волосы.
— Я выхожу бегать каждое утро, — продолжил он, переводя разговор на себя, и в его голосе скользнула едва уловимая улыбка. — Чтобы поддерживать форму и побить собственный рекорд. Ну, или хотя бы выглядеть достаточно хорошо, чтобы незнакомые красавчики делали мне комплименты в семь утра.
Сан рассмеялся над тем, как он вернул ему его слова и почувствовал, как потихоньку расслабляется.
Лифт остановился. Двери раскрылись, и Сан шагнул вперёд, обернувшись, чтобы что-то сказать — про то, что было приятно познакомиться, или что-то вроде «увидимся». Но Юнхо его опередил.
Он махнул рукой — легко, непринуждённо, будто они были знакомы уже несколько лет, а не пару минут, и широко улыбнулся.
— Хорошего дня, Сан! И пусть одежда ведёт себя сегодня хорошо.
Сан едва сдержал смешок, фыркнул, отмахиваясь в ответ, будто не придал значения словам, но внутри что-то странно потеплело. Он развернулся к выходу, и с каждым шагом сердце стучало всё громче, будто после пробежки.
Только вот он-то не бегал.
˜”*°•.•°*”˜
Офис жил привычной суетой. Принтеры жужжали, кто-то яростно клацал мышью, у кофемашины спорили — то ли про курс доллара, то ли про то, кто вчера опять забыл помыть кружку. Сан уткнулся в монитор — пальцы бегали по клавиатуре почти машинально, а мысли отставали минимум на три часа, находясь всё ещё там, в лифте, рядом с телом, запахом и голосом, который застрял в голове не хуже рекламной песни. — Ну хватит уже, — не отрываясь от монитора, пробормотал он. — Дыру во мне прожжёшь. — Я ещё ничего не сказал, — тут же раздался хрипловатый голос Минги. Тот высунулся из-за офисной перегородки — пластик с жалкими попытками имитировать матовое стекло — и с театральной усталостью опёрся на неё руками, опустив на них подбородок. — Но ты пялишься, — не отступал Сан. — Что-то с тобой не так, — вынес он вердикт, прищурившись, как будто пытался разглядеть невидимую глазу аномалию. Сан скосил на него взгляд, не в силах скрыть улыбку, и, воспользовавшись возможностью, сделал глоток давно остывшего кофе. Он был ужасен. Но всё же лучше, чем ничего. — Ну знаешь, вроде всё то же самое, — Минги склонил голову набок, щурясь ещё сильнее. — Но что-то всё-таки не так. Обычно ты по утрам больше похож на зомби, умирающего без еды, а уже к обеду жалуешься мне на свою несчастную жизнь, требуя эмоционального сочувствия и шоколада. — Ну спасибо, — буркнул Сан, краем глаза глянув на своё отражение в чёрном экране монитора. — Я просто устал. Конец месяца и всё такое… На самом деле, по его мнению, он выглядел даже хуже обычного, с этими вечными мешками под глазами и взъерошенными волосами, которые уже давно нуждались в хорошей стрижке и укладке. Но ни времени, ни желания заниматься этим у него не находилось. Слишком много дел, слишком мало сна, и внешность как-то незаметно сползла с пьедестала важных вещей, уступив место всему остальному. Что уж говорить о его новом соседе, который даже после утренней пробежки выглядел как сошедший с постамента греческий бог. Идеально собранный, уверенный, с той лёгкой небрежностью, которая не требует усилий, а просто есть от природы. Чёрт. Может, стоило хоть немного поухаживать за собой утром. Теперь казалось, что он оставил о себе сомнительное впечатление. И почему-то от этой мысли становилось неловко вдвойне. — Вот, ты снова о чём-то задумался! — не унимался Минги. — Так, признавайся: ты либо получил повышение, либо с кем-то переспал. Сан фыркнул, пряча ухмылку в чашке, но пальцы вдруг чуть замедлились над клавиатурой. — Оба варианта были бы неплохими, — ответил он, не глядя. Затем вдруг остановился, глубоко вздохнул и провёл рукой по волосам, будто пытаясь привести мысли в порядок. Скрывать правду было бессмысленно — особенно от Минги. К тому же, наверное, было бы неплохо получить совет со стороны. — Ладно, — сдался Сан, отталкиваясь руками от стола и немного развернувшись на кресле к Минги. — Ко мне в дом переехал один парень… — Вот это я понимаю репортаж с места событий! — Минги радостно уселся на край стола Сана, задвинув в сторону какие-то бумаги. — Продолжай. Был зрительный контакт? О чём вы говорили? Он красивый? — Да нет ещё никаких подробностей, — Сан вяло махнул рукой. — Мы сегодня впервые встретились. Он вроде как только недавно переехал. — И?.. — протянул Минги, вытягивая шею, словно пытался услышать больше, чем ему говорили. Его глаза горели нетерпением. — И он… — Сан замолчал, на секунду задумавшись. Перед глазами всплыла сцена: капли воды на виске, рука, встряхивающая влажные волосы, тот спокойный голос и взгляд, который прожигал до костей. — Он… очень горячий. Минги хлопнул в ладоши так резко и громко, что стажёр за два стола от них подскочил на месте и уронил скрепки. Глаза вспыхнули живым огнём, в них плескалось нечто почти безумное: азарт, одержимость, жадный интерес. Он выглядел так, будто только что нашёл ключ к сокровищнице и был готов на всё, чтобы распахнуть её до конца. — Да! Что ещё? — воскликнул он, подаваясь вперёд, глаза горели. — Ты выглядишь безумно. — Рассказывай мне всё, или я подмешаю тебе в кофе слабительное! — Мы буквально виделись всего один раз, — попытался оправдываться Сан, понизив голос и оглянувшись на коллег. — Говори потише! Минги вздохнул, послушно взяв себя в руки, и наклонился чуть ближе: — Ну… вы же успели обменяться парой фраз? — Он прищурился, будто собирался раскусить Сана одним взглядом. — Иногда этого хватает, чтобы понять, стоит ли игра свеч. Сан на мгновение замолчал, растерянно уставившись в экран. — Ну, немного, — пробормотал он, отворачиваясь, будто так мог скрыть жар, приливший к щекам. — Мы застряли в лифте на пару минут. Он заметил, что у меня пуговицы застёгнуты криво… и сказал, что у меня отличная фигура. А потом добавил, что если бы сам выглядел как я — вообще бы не носил рубашек. Минги застыл. Моргнул. А потом, с явной драматичностью, медленно вытаращил глаза. — Что? — Дословно, — подтвердил Сан, и в его голосе всё ещё звучало недоумение, будто он сам не до конца верил в то, что с ним произошло. Минги весело хмыкнул: — Секундочку. То есть он сказал, что ты достаточно горячий, чтобы не носить одежду? Сан покраснел до ушей. — Ты преувеличиваешь. Я был невыспавшийся, в мятой рубашке и с разными носками. — И даже в таком виде ты вызвал у него желание раздеть тебя. Ты слышишь себя? Сан закрыл лицо руками, громко выдохнув: — Да, ладно… — Сан опёрся локтями о стол. — Это может быть просто… ну, дружелюбие? Некоторые парни просто такие. Уверенные, лёгкие, вежливые. Это не обязательно флирт. — О, началось. — Минги драматично закатил глаза, оседая на столе. — «Я слишком стар», «Он наверное натурал», бла, бла… Сан прикусил губу. — Просто… он похоже только недавно закончил учёбу, понимаешь? А я уже третий год пашу в этой грёбаной коробке с ненормированными переработками. У меня три горшка с дохнущими растениями и подписка на сервис доставки ужина. А у него, может, впереди тусовки, свидания и… чем сейчас ещё занимаются? Минги посмотрел на него так, словно Сан только что заявил, что собирается переселиться на Марс. — Сан. Ты выглядишь как взрослый и надёжный человек, с которым хочется остаться утром, — серьёзно сказал Минги. — Парень буквально увидел тебя впервые и не упустил возможности. Дал зелёный свет. Сан прищурился, глядя на него с лёгким подозрением, словно пытаясь разобрать, шутит он или говорит всерьёз. — Это ты сейчас пытался поднять мне самооценку? Минги лишь пожал плечами, почти невинно. — Я просто честен. И хочу, чтобы ты не упустил эту возможность. Сан замолчал. Его губы сжались в тонкую линию, а взгляд скользнул в сторону - на монитор, где всё ещё висело незавершённое письмо. — Я не знаю, Минги, — пробормотал Сан устало. — Может, я просто переоценил момент? К тому же это мог быть чисто спортивный интерес, так как он тоже занимается… Минги махнул рукой, как бы отсекая дальнейшие оправдания, даже не пытаясь вслушаться, и с ленивой строгостью пригрозил ему пальцем. — Слушай, ты можешь сколько угодно отпираться, — сказал он с таким видом, будто отчитывал непослушного ребёнка. — Но если человек говорит тебе, что ты чертовски хорошо выглядишь, и делает это без тени сарказма — поверь ему. Не пытайся рационализировать, не обесценивай, не ищи подвоха. Просто прими. Это называется комплимент, Сан. — А если… Сан не успел договорить — в их личный пузырь вдруг ворвалась Лия. Куратор клиентских проектов, начальница одного из отделов и правая рука их шефа, она двигалась по офису с той лёгкой невозмутимостью, которая шла только людям, знающим, что их слово весит больше чужих усилий. Улыбалась она почти всегда — но не потому что была приветливой, а потому что так было принято. — Привет! — произнесла она, останавливаясь рядом с их столом. В руках — планшет и кофе, аккуратный вид, отточенное выражение лица. — Сан, извини, что отвлекаю. У меня тут от клиента прилетели правки по презентации. Посмотришь, когда будет минутка? Она повернула к нему планшет, хотя в письме явно было написано: «Лия, как и договаривались, ждём финальную версию от вас». Сан хотел было что-то сказать, но лишь коротко вздохнул. Только кивнул, привычно и сдержанно. Он не мог отказать — и Лия это знала. Минги, всё это время молча наблюдавший за сценой, вежливо приподнял брови. — Хорошо, когда рядом есть Сан. Так удобно, верно? Лия перевела на него взгляд, уголки её губ чуть дрогнули — уже не в улыбке, а в попытке её удержать. — Я просто попросила взглянуть, Минги. — Конечно. Просто совпадение, что каждый раз это заканчивается чужой переработкой. А ты можешь продолжать строить клиентам глазки и красиво подавать кофе. Лия уже не улыбалась. Она выдержала короткую паузу, как будто решаясь затевать ли ссору, а потом, ни слова больше не сказав, развернулась и ушла быстрым, отточенным шагом, оставляя Сану планшет. — Минги, не стоило… — Заговори с ним первый, — резко перебил Минги, вставая со своего места. На его лице всё ещё присутствовала тень раздражения. — Не хочу, чтобы лучшее, что с тобой случалось, было недоразумением на каблуках с наградами за чужие заслуги. Сан молча кивнул, взглянув на него снизу вверх. Он был благодарен — правда. Минги всегда стоял за него горой, даже когда сам Сан уже готов был отступить. Но всё равно — где-то глубоко в груди тлела знакомая, приторная неуверенность. — И надень ту синюю рубашку, которую я тебе подарил. Она сидит на тебе просто идеально. Я серьёзно. Сан не смог сдержать смех. — О да. Именно так я его и покорю. — Почему нет? — Минги ухмыльнулся, глаза блеснули. — Это ещё и поможет тебе понять: спортивный у него интерес или же он действительно хочет тебя трахнуть. Сан не удержавшись бросил в него ручку. Минги громко расхохотался, в очередной раз собрав на них взгляды со всего офиса — но, разумеется, даже не попытался смутиться. — Даже если ничего не выйдет, — заключил он, пожимая плечами, — никто ведь не запрещает тебе просто хорошо провести время. Тебе не помешает хороший, качественный секс. Лучше уж пусть это будет молодой и красивый сосед, чем какой-нибудь обдолбанный барабанщик. — Мы не вспоминаем о нём, — тут же отрезал Сан, скривившись, словно от кислого вкуса. Он задумался. В этом же действительно нет ничего плохого, верно? Просто возможность немного ожить после месяцев рутины, тишины и бесконечных бесед с собственным отражением в зеркале. Это не преступление — позволить себе почувствовать интерес. Особенно интерес к себе. Сан медленно выдохнул, потянулся к чашке с остывшим кофе и сделал глоток. Отвратительно. Но внутри стало немного теплее.˜”*°•.•°*”˜
Сан зашёл в лифт, быстро оглянувшись по сторонам, и тут же повернулся к зеркалу на стене. В отражении на него смотрел незнакомец: аккуратная синяя рубашка — та самая, что Минги подарил ему на день рождения год назад, — сидела по фигуре, подчёркивая плечи и талию. Волосы приглажены, под глазами немного тональника, на губах — бальзам с лёгким персиковым ароматом. Он закатал рукава до локтей, потом передумал, опустил их, снова подтянул, не зная, что делать с руками. Всё казалось лишним. Он провёл ладонью по волосам, пытаясь уложить упрямую прядь на лоб. Ущипнул себя за щёки, чтобы придать им цвета. В сотый раз поправил ворот и пригладил несуществующие складки. — Ты выглядишь нормально, — пробормотал он своему отражению. — Всё хорошо. Он не привык к такому. К одежде, от которой чувствуешь себя заметным. Привлекательным. Почти нарядным. Обычно с утра он хватал первую попавшуюся рубашку с кресла, завязывал галстук на бегу и выбегал из дома, не глядя в зеркало. А сейчас… Сейчас он чувствовал себя как школьник на выпускном. Лифт поехал вниз, и Сан почти сразу нажал на «Стоп», будто дав себе ещё несколько секунд. Но он не мог отделаться от чувства, будто одолжил этот образ у кого-то другого — того, кто знает, как себя вести. Кто умеет флиртовать. Кто, по крайней мере, был на том самом выпускном, а не отсиживался дома как неудачник, который заболел. Лифт плавно замедлился на десятом этаже и Сан замер. Сердце будто споткнулось, ударилось о рёбра и зависло. Он поймал своё отражение в зеркале: в глазах — слишком много ожидания, слишком много надежды для человека, просто едущего на работу. Двери раскрылись — и на секунду показалось, что весь воздух в кабине выдохся. Пусто. Коридор был совершенно безлюдным. Только ровный свет ламп и отголосок далёких шагов где-то у лестницы. Будто кто-то так и не дождался лифта и пошёл пешком. Сан сглотнул, сердце сжалось. Он быстро ткнул пальцем в панель и поехал вниз. На восьмом этаже он сам нажал «стоп». Постоял пару секунд, будто что-то вспомнил, поправил ворот рубашки — и поехал дальше. Остановился на пятом. Снова тишина. Ни единого звука, ни тени у двери, ни колышущегося воздуха, который мог бы выдать чьё-то присутствие. Он ехал вниз медленно, с нарочитой неторопливостью, словно давая Юнхо шанс появиться. Пусть даже случайно. Пусть просто мельком. Но коридор был пуст. Каждый раз. И каждый раз внутри него что-то неприятно сжималось. — Что я вообще делаю, — простонал он наконец, прижав ладонь к пылающему лицу. Сан шагнул на улицу с лёгкой тяжестью внутри — странной, почти смешной. Он не знал, на что надеялся. Что повторится тот короткий утренний момент, что лифт — волшебный портал, ведущий в чужой запах, в тепло и голос, застрявший в голове? Он уже почти прошёл мимо поста охраны, когда услышал знакомое: — Ой! Ничего себе! Он обернулся — и встретился взглядом с миссис Ли, пожилой соседкой с третьего этажа. Вечно с аккуратно завитой прической, шёлковым шарфиком на шее и пакетами с едой своего ресторана в руках. Сейчас она стояла с приоткрытым ртом и смотрела на него, будто увидела актёра из любимой корейской дорамы. — Господин Чхве? Это действительно вы? — изумлённо ахнула она и подошла ближе, щурясь. — Ах, какой красавец! Ну надо же, кто-то у нас решил вспомнить, что он молодой и красивый? «Боже, неужели я действительно так плохо выглядел всё это время?» — подумал Сан. — В любом случае. Идёте на свидание? Сан натянуто улыбнулся, покраснев, но кивнул вежливо. — Просто на работу, миссис Ли. — На работу, да? — она хмыкнула, скрестив руки на груди. Глаза прищурены, на лице — то выражение, с которым взрослые смотрят на детей, уверенные, что их можно легко раскусить. — А я уж подумала: неужто невесту нашёл? Сан застыл с ключами в руке, не зная, как отреагировать. Но она, не дожидаясь ответа, уже продолжила, с энтузиазмом: — Но так даже лучше. У меня ведь дочка скоро приедет! Такая красавица, работает в приличной фирме. Я вам фото покажу, если хотите. — Эм… спасибо, не стоит, — пробормотал Сан, неуверенно отступая на шаг и почёсывая затылок. — Правда, я уже опаздываю… — Конечно, конечно! Но я вас предупреждаю: если вы не встретитесь с ней — она уедет обратно в Пусан, и вы упустите шанс. А такие шансы, знаете ли, не каждый день стучатся к нам в дверь. Сан натянуто улыбнулся, вежливо, как умел. Миссис Ли была из тех людей, кто даже не замечает, как перегибает границы. Возможно и с добрыми намерениями, но это шло в комплекте с навязчивостью, от которой трудно было ускользнуть. Она не требовала — она просто мягко, методично, с постоянной улыбкой доводила до того, чтобы человек сам сдавался. Неосознанное давление, с которым спорить было бесполезно. Словно снежный ком, который медленно, но уверенно движется прямо к тебе. — Не могу ничего обещать, — быстро кивнул Сан, отступая ещё на шаг и бросая взгляд на часы. — Думаю, если я не разберусь с презентацией для клиента, меня навечно женят на работе. Вы же не хотите такого будущего для меня, правда? Лицо миссис Ли явно выражало недовольство, но кажется это сработало. Она кокетливо рассмеялась над его шуткой, прикрывая рот ладонью и покачала головой. — Ох, конечно нет. Не смею вас задерживать. Сан облегчённо выдохнул, радуясь, что в этот раз удалось отделаться быстро, и направился к своему автомобилю. В груди щемило — от неловкости, от неудачной попытки, от того, что он встретил совсем не того человека. И от странной, почти детской обиды. Будто он пришёл на встречу, которую никто не назначал.˜”*°•.•°*”˜
Сан вошёл в офис, стараясь держать осанку и не реагировать на удивлённо-восхищённые взгляды, что тянулись за ним. За спиной уже давно чувствовался холодок разочарования, словно тень, проскользнувшая в след за ним через стеклянные двери. Он по привычке обошёл кофемашину, машинально взял бумажный стаканчик и налил себе кофе. Когда он дошёл до своего стола, Минги уже как обычно развалился в кресле около его стола, закинув ногу на ногу, и ел шоколад, глядя в телефон. Но стоило ему поднять глаза — и шоколад чуть не выпал у него из руки. Он едва не вывалился из кресла, резко выпрямившись. Глаза округлились, рот приоткрылся — в этом выражении было чистое, неподдельное восхищение. Он провёл взглядом от головы до самых ботинок Сана, словно не веря, что это действительно его друг и присвистнул. — Чёрт возьми, Сан. Чтобы я больше никогда не видел тебя в рабочих костюмах! Сан молча опустился в своё кресло. Он слегка улыбнулся ему, но грустно, почти незаметно, покачал головой. Настроения не было. Минги замолчал, уловив всё без лишних слов. Его губы выровнялись в одну линию, брови чуть сошлись, и он едва заметно покачал головой. Несколько долгих секунд он просто смотрел на Сана — оценивающе, пытаясь подобрать нужные слова. А потом молча вздохнул, надломил пополам шоколад и протянул одну половину ему. Сан благодарно улыбнулся.˜”*°•.•°*”˜
Весь день Сан провёл в работе — с головой, с руками, с глазами, горящими от экрана. Он будто намеренно утонул в делах, не позволяя себе ни секунды остановки. Таблицы, отчёты, письма, презентации — всё шло сквозь него, как сквозь фильтр, требуя внимания, правок, решений. И в этой бешеной гонке было что-то почти спасительное: пока он печатал, сверял и заполнял ячейки, в голове не оставалось места для Юнхо. Он не хотел думать. Не хотел чувствовать. Работать — это было проще. И всё же рубашка — та самая синяя, выбранная с расчётом «производить впечатление» — быстро стала врагом. Она тянула подмышками, заламывалась на талии, стоило сесть чуть неровно, и никак не хотела сидеть спокойно. Он по привычке закатал рукава, но ткань была жёсткой, и манжеты всё время сползали обратно. Несколько раз он ловил себя на том, что дёргает ворот или снова и снова поправляет пояс — а потом просто махнул рукой, прокляв и Минги, и стиль, и желание кому-то нравиться. Причёска, которую он утром с таким трудом уложил, давно уже сдалась — опала, растрепалась, волосы торчали, как хотели. Он сам виноват: каждый раз, когда что-то шло не по плану — а таких моментов было полно — Сан запускал в волосы пальцы, теребил чёлку, проводил ладонью по макушке. Так он и распрощался с последними остатками утренней укладки. Блеск на губах, едва заметный, едва уловимый, который он сдуру нанёс утром «на всякий случай» — давно исчез. То ли съеден, то ли стёрт от постоянных вздохов, оттого, как он кусал губы в попытке сосредоточиться, и как сжимал их, сдерживая раздражение. Когда к обеду он посмотрел на себя в зеркало в туалете, то только хмыкнул. Красоты не осталось. Он просто умылся холодной водой, стирая остатки косметики, и вернулся за стол, не оглядываясь. Минги пытался развеселить его, остался помочь, но Сан быстро спровадил его отдыхать. Потому что привык. Потому что если быть честным, идти домой и снова сидеть в тишине — казалось хуже. Когда стрелки перевалили за девять, в офисе стало тихо. Когда стало одиннадцать — гул компьютеров показался громче, чем дыхание. Сан не сразу заметил, что остался один. Только кофе в автомате сменился на надпись «обслуживание», а окно на почте уже давно не обновлялось. Он досматривал последний файл, когда время близилось к полуночи. На экране мерцало автосохранение, а в тёмной глади монитора отражалось его лицо — утомлённое, с осевшими прядями волос, лёгкими складками у переносицы и покрасневшими от напряжения глазами. Он выдохнул, щёлкнул шеей, потянулся — и впервые за весь день позволил себе просто замереть. Внутри была странная, плотная пустота. Такая, какая остаётся после выгоревшего костра: тепло ушло, но угли всё ещё пульсируют под пеплом. И в этой тишине он вдруг остро почувствовал себя одиноким.˜”*°•.•°*”˜
Сан едва добрался до дома. Шаги отдавались гулким эхом в пустом холле, а голова гудела от дневного перегруза. Через плечо болтался его брифткейс — с потёртыми уголками и тяжёлым весом, словно всё, что он сегодня сделал, физически осело внутри него. Верхние пуговицы рубашки были расстёгнуты — и не из-за флирта, а чтобы хоть как-то дышать. В груди ощущалась слабая стянутость, будто усталость добралась до самых лёгких. Он даже не знал, как держится на ногах, ведь за последние сутки провёл на них куда больше времени, чем следовало бы. Утренний азарт растворился в переговорах, дедлайнах и бумагах. Всё, что сейчас было в его глазах — это сон. Только сон. Он почти машинально подошёл к лифту, ткнул кнопку и, когда двери распахнулись, шагнул внутрь, тяжело вздохнув. Он встал у стены и позволил себе закрыть глаза, лбом почти касаясь прохладного металла. Ноги гудели. Пальцы, зажатые на ремне сумки, онемели. Пуговицы, казалось, впивались в кожу. Но лифт не тронулся. Сан едва заметил. Он просто дышал — медленно, глубоко, по счёту. Раз-два-вдох, раз-два-выдох. На несколько секунд наступило полное безвременье. Сквозь полудрёму Сан уловил звук — тихий звон открывающихся дверей, а следом — шаги. Они были уверенные, неспешные, не гулкие, но в них ощущалась странная уравновешенность. Кто-то вошёл в лифт и встал неподалёку — не слишком близко, чтобы нарушить личное пространство, но и не настолько далеко, чтобы остаться незамеченным. Почему-то именно это расстояние отозвалось на коже Сана тонкой дрожью. Он даже не сразу понял, откуда возникло это ощущение — то ли из груди, то ли из какого-то более глубокого, интуитивного места. Но Сан не открыл глаз — слишком устал. Он просто ждал, пока лифт довезёт его до нужного этажа, где можно будет наконец упасть на кровать и попытаться отключиться хоть на несколько часов. Кабина плавно тронулась, и он остался стоять, прислонившись к прохладной металлической стене, будто впитывая из неё остатки сил. Внутри всё стало вязким, как в медленном кино: мысли — будто сквозь вату, пульс — ленивый, движения — на грани остановки. И вдруг — знакомый запах. Тёплый, едва уловимый, но цепкий. Он вплёлся в пространство так, что дыхание Сана на миг сбилось. А затем отчётливое чувство, — странное, пронзительное — будто на него кто-то смотрит. Прямо, пристально, что он чувствовал это нутром. Он осторожно открыл глаза. Юнхо. Всё такой же высокий и невыносимо красивый — в простой тёмной футболке, с наушниками, небрежно свисающими с шеи. Свет от ламп в лифте мягко ложился на его лицо, подчёркивая линии скул, делая тени чуть глубже, а глаза — особенно тёплыми, почти ласковыми. «Ну почему именно сейчас?» — с усталостью подметил Сан. Как будто мир решил подкинуть ему последнее испытание перед сном. Он рефлекторно распрямился, отлепляясь от стены, но сумка соскользнула с плеча и упала на пол. Он выругался тихо, сквозь зубы, и потянулся, но Юнхо уже нагнулся, аккуратно поднял её и, встряхнув, подал ему. — Тяжёлый день? — голос Юнхо прозвучал мягко, с лёгкой улыбкой, но не издевательски — скорее с искренним участием. Голос всё такой же мягкий, хрипловатый. Сан кивнул, неловко принимая вещь. — Ужасно долгий, — пробормотал он, сглатывая сухость во рту. — Видно, — улыбнулся Юнхо. — Причёска сдалась где-то в районе обеда, да? Сан смущённо провёл рукой по волосам, не зная, смеяться или извиняться. — Да. А за ней — моя самооценка, — пробормотал он, чуть отводя взгляд в сторону, надеясь, что его измятый вид не так сильно бросается в глаза. — Ты почему не дома так поздно? — Не мог уснуть, решил выйти подышать свежим воздухом, — легко ответил он. В его голосе было много энергии. — И кажется не зря. Юнхо не отводил глаз. Его взгляд задержался — не навязчивый, но слишком сфокусированный, чтобы остаться незамеченным. Он медленно скользнул вниз — от расстёгнутых верхних пуговиц к едва заметному напряжению в плечах, по небрежно мятым складкам воротника и снова поднялся вверх, встречаясь с его лицом. Будто считывал каждую деталь — усталость в тусклом взгляде, слабую дрожь век, затаённую тяжесть дыхания. И в этом взгляде было нечто большее, чем просто мимолётный интерес. Он был опасно сосредоточенным — как у хищника, который оценивал свою добычу. — Вы хорошо выглядите, — произнёс Юнхо тихо, почти не повышая голоса. — Уставшим, да… но при этом — очень притягательным. Сан замер, будто слова не сразу дошли до сознания. Он на долю секунды задержал взгляд на губах Юнхо — они едва заметно шевельнулись, словно он хотел что-то добавить, но передумал. Сан быстро отвёл глаза и фыркнул, пряча внезапное волнение в насмешке: — Ты, кажется, умеешь говорить приятное даже тогда, когда я выгляжу как выжатый лимон. Юнхо мягко усмехнулся. — Только если это правда, — ответил он спокойно, и вдруг, чуть наклонив голову набок, добавил: — И, кстати… эта рубашка вам очень идёт. Сан удивлённо приподнял брови, но не успел ничего сказать. Он заметил, как Юнхо закусил нижнюю губу и быстро отвёл взгляд. Рука почти автоматически скользнула к затылку — он провёл пальцами по волосам, будто таким образом пытался отвлечь сам себя от сказанного. А Сан всё смотрел. Смотрел — и чувствовал, как в груди вспыхивает нечто тёплое, осторожное, непривычное. Неужели даже сейчас — в этом позднем часу, с мешками под глазами и мятой рубашкой — кто-то вроде Юнхо может смотреть на него так? Конечно, лучше бы эта встреча случилась утром — когда он был ещё бодрым, собранным, с уложенными волосами и в выглаженной рубашке, но… «Заговори с ним первым», — будто эхом напомнил в голове голос Минги, с тем самым дразнящим нажимом, который Сан знал слишком хорошо. Он задержал дыхание, на миг застыл, уставившись в панель лифта, где мигали этажи. Ещё чуть-чуть, и будет поздно. По крайней мере, Юнхо ехал выше — значит, у него есть всего пара секунд. — Тебя не было видно сегодня утром, — сказал он как можно непринуждённо, бросив взгляд в сторону, будто это была просто случайная фраза. Юнхо снова повернулся к нему и чуть приподнял бровь, но в глазах мелькнуло лёгкое, тёплое удивление — как будто Сан только что сделал шаг, которого тот совсем не ожидал. — Ах, да. Честно говоря, я проспал, — неловко усмехнулся Юнхо. — Вчера ко мне друзья приходили на новоселье. Немного засиделись. Надеюсь, мы никому не мешали. Он поднял глаза — взгляд был чуть прищуренным, тёплым и внимательным. Он задержался на лице Сана. — Мне, правда, очень нравится этот район, — сказал он чуть тише, с оттенком искреннего интереса. Голос стал мягче, будто признание было не только о месте, но и о ком-то конкретном. «О Боже, ну вот снова», — только и успел подумать он, чувствуя, как уши начинают предательски гореть. — А где ты живёшь? — сорвалось у Сана, прежде чем он успел осознать, что это прозвучало слишком быстро и… возможно, слишком лично. Но Юнхо нисколько не смутился. Ответил без тени настороженности, легко, как будто они знакомы уже не один день: — Тринадцатый этаж. Квартира 106. И сказал это с такой уверенностью, будто делился не адресом, а чем-то обыденным. Всего двумя этажами выше! Сан слегка кивнул, чувствуя, как в груди будто медленно разворачивается что-то — неуверенность, неожиданная дрожь, лёгкое напряжение. Он не мог понять, просится ли наружу что-то важное, или просто поднимается на поверхность вся дневная усталость, вперемешку с тем, что он никак не может вытолкнуть из головы с самого утра. Сан опустил взгляд на свои руки. Пальцы снова начали теребить ремень сумки. На языке вертелось что-то — почти вопрос, почти приглашение. «Может, хочешь как-нибудь выпить кофе со мной?» Простой вопрос. Но голос в голове напомнил, как его ждёт недописанный отчёт, совещание в пятницу, три незакрытых задачи и папка «срочно», которая кричит в почте заглавными буквами. Даже если бы он осмелился его пригласить — он бы, скорее всего, всё отменил. Или мчался бы туда с ноющим чувством вины и ноутбуком под мышкой. Да и кто сказал, что это вообще будет уместно? Несмотря на все уговоры Минги, его лукавые намёки и почти маниакальную уверенность в успехе, Сан по-настоящему не верил, что мог бы понравиться кому-то вроде Юнхо. Тем более — вот так. Уставший. Помятый. С галстуком, всё ещё торчащим из сумки. Так зачем начинать? Он сжал губы, собираясь промолчать, когда Юнхо вдруг заговорил первым: — Я… Я подумал, может, мы бы могли как-нибудь поужинать вместе? Голос Юнхо прозвучал неожиданно спокойно, но с той мягкой нерешительностью. Сан резко поднял глаза. — То есть, если вы не против, конечно, — поспешно добавил Юнхо, слегка склонив голову и улыбнувшись тем самым чуть застенчивым, обезоруживающим образом. — Я понимаю, у вас, кажется, напряжённая работа, но… Я бы мог приготовить что-нибудь лёгкое и помочь вам расслабиться. «Помочь вам расслабиться». Сан будто физически почувствовал, как эти слова прошли по позвоночнику — медленно, горячо, тревожно. Он нервно сглотнул, пытаясь сохранить на лице нейтральное выражение. Всё, что Сан так долго гнал внутрь — усталость, бесконечное напряжение, это глухое, никуда не исчезающее чувство, что он живёт не своей жизнью — всё это вдруг отозвалось лёгким, почти болезненным трепетом под рёбрами. Как будто его что-то толкнуло изнутри. Тихо, но настойчиво. В голове, будто нарочно, всплыл голос Минги — дерзкий, уверенный, почти насмешливый: «Не упускай свой шанс!» Сан открыл было рот, чтобы привычно отказаться. Но вдруг — впервые за долгое, очень долгое время — он позволил себе улыбнуться. Не вежливо. Не по инерции. А по-настоящему: с тёплой тяжестью в груди, с мягкой благодарностью за то, что его заметили, услышали, выбрали. — Звучит отлично.˜”*°•.•°*”˜
— Подожди, что ты сейчас сказал? — Минги застыл с чашкой кофе в руке, как будто его только что ударили током. Он замер над клавиатурой, не мигая уставившись на Сана, будто тот признался в убийстве, а не в том, что ему предстоит свидание. Сан неловко поёжился, сделав вид, что проверяет шрифт в таблице, и неуверенно пожал плечами: — Он… пригласил меня поужинать. Сегодня вечером. После работы. Минги медленно, нарочито аккуратно поставил чашку на стол, как будто боялся расплескать содержимое. Его лицо выражало чистую, концентрированную смесь ужаса и восторга. — Так. Посмотри на меня. Ты хочешь сказать, — начал он с нажимом, — что через пару часов ты пойдёшь на свидание к своему горячему соседу, и при этом ты до сих пор в офисе, редактируешь чужой отчёт, вместо того чтобы быть дома и готовиться? Сан криво усмехнулся, но тут же выдохнул с растущим напряжением: — Ну… Лия попросила закончить правки к шести, а я вчера задержался и так и не разметил последний блок… если я сейчас уйду, она съест меня живьём. — Лия вообще не должна была поручать тебе это, — возмутился Минги, подкатился на кресле ближе и снизил голос. — Это не твоя зона ответственности. Она просто привыкла, что ты никогда не говоришь «нет». Сан, чёрт возьми, у тебя свидание! — Знаю… — Сан потёр виски. — Я просто… Я правда не знаю, как всё это работает. У меня уже сто лет не было ничего серьёзного. Даже несерьёзного, если честно. С тех пор, как… ну, ты знаешь. Минги чуть смягчился и кивнул. Он знал. После того расставания Сан будто выдернул шнур из розетки — зарылся с головой в работу и закрылся, даже не замечая остальных людей вокруг. Сан выдохнул и опустил плечи. — Я боюсь, — честно признался он, нервно обхватывая края стола пальцами. — Я не умею флиртовать. У меня давно не было нормального секса. Я боюсь облажаться. Или… показаться скучным. Или, что всё закончится ещё до того, как начнётся. Что если он уже пожалел, что позвал меня? Минги медленно наклонился к нему, его голос стал мягче: — Сан… ты серьёзно себя недооцениваешь. Даже уставший, с кругами под глазами и однотипными офисными костюмами — ты всё равно из тех, на кого всегда хочется смотреть. Он чуть усмехнулся и добавил: — И не забывай, это он тебя пригласил. Значит, уже видит в тебе что-то, что ты пока сам не хочешь замечать. Сан не ответил. Пальцы его всё ещё теребили край стола, будто он пытался нащупать там ответы. Взгляд опущен, мысли разбегались в стороны, как стадо напуганных птиц. Он не знал, что сказать, не знал, с чего начать. Страх, ожидание, волнение — всё переплеталось тугим комком где-то под рёбрами. Минги смотрел на него несколько секунд, потом резко поднялся на ноги — быстро, решительно — и почти в том же движении взял Сана за локоть, подтягивая вверх. — Так. Вот что мы сейчас делаем. Ты встаёшь, сохраняешь всё, что сделал, и уходишь. Сан попытался возразить, но Минги не дал ему и шанса: — Я доделаю. У меня ещё пятнадцать минут до созвона с арт-депом, так что успею внести правки. А ты — идёшь домой. Прямо сейчас. Принимаешь душ и выбираешь, в чём будешь выглядеть неприлично красивым. Ясно? — Но… — Ясно? — Минги сжал его плечи крепче, не отпуская взгляда. Голос был жёстче, чем обычно, но под ним явно чувствовалась забота. Он как будто вытаскивал Сана из болота, в которое тот сам себя затянул. Сан выдохнул, почти беззвучно, и кивнул. Тихо, с лёгкой, тёплой улыбкой — той, что появляется, когда вдруг осознаёшь, что рядом есть кто-то, кто действительно тебя поддерживает, кто не даст тебе утонуть в тревоге, кто выведет за руку из замкнутого круга. Он потянулся за пиджаком, бросил последний взгляд на стол, где осталась его открытая вкладка, и повернулся к Минги. Тот уже уселся на его место, быстро пробегая глазами по документу, словно и правда не собирался упустить ни минуты. — Ты правда не обязан это делать, — сказал Сан чуть тише, чувствуя какую-то неловкую благодарность, которая никак не помещалась в простое «спасибо». Минги махнул рукой, не оборачиваясь: — Ну, ну, не стоит благодарностей. Я же твой лучший друг, — он щёлкнул мышкой, прокрутив документ. — Просто принесёшь мне свой отчёт позже. — Какой ещё отчёт? — Сан приподнял бровь. Минги обернулся и ухмыльнулся: — Полный. Подробный. В хронологическом порядке и с диалогами. Желательно в двух форматах — письменном и устном. Фото и видео опционально. Сан рассмеялся, покачав головой. — Ты ужасен. — А ты всё ещё тут. Иди уже. Пока я не вызвал наряд для насильственного вывода офисного зомби из здания. Сан покачал головой, но всё же двинулся к выходу, чувствуя, как с каждым шагом напряжение отступает.˜”*°•.•°*”˜
Сан стоял перед дверью квартиры 106 уже, наверное, минуту. Длинную, неловкую, почти мучительную минуту. В одной руке он сжимал бутылку вина — не самое дорогое, но аккуратное, с матовой этикеткой и тонкой золотистой фольгой на горлышке. Он понятия не имел, пьёт ли Юнхо вообще алкоголь, но показаться с пустыми руками казалось… неправильно. В другой руке — подол рубашки, который он теребил между пальцами, даже не замечая. Мягкая ткань приятно скользила по коже, отвлекая на доли секунды. Он медленно выдохнул, поправил воротник и снова посмотрел на дверь, как будто от этого что-то могло измениться. Минги велел выбрать лучшее, что есть — и Сан постарался. На нём была чёрная рубашка, в которой ему чаще всего делали комплименты: немного свободная, подчёркивающая плечи и линию шеи. Джинсы — тёмные, не слишком узкие, но сидящие достаточно хорошо, чтобы он чувствовал себя уверенно. Волосы удалось уложить не сразу — с третьей, а может, с четвёртой попытки, но в зеркале он себе почти понравился. Почти. Перед выходом капнул немного парфюма на шею и запястья — любимый, лёгкий, с древесными нотами. Сейчас, правда, от волнения казалось, будто всё уже выветрилось. Он снова поднял руку к звонку… и снова не решился. Пальцы зависли в воздухе, напряжённые, как струны. Сердце стучало слишком громко, будто кто-то барабанил изнутри грудной клетки, и Сан не был уверен, что это не слышно даже в коридоре. Он шумно выдохнул, опустил руку и посмотрел в пол. Сан тихо, почти беззвучно выругался. И, собрав в кулак всё, что осталось от смелости, решительно нажал на кнопку звонка. Внутри послышался лёгкий щелчок. Несколько долгих, растянутых секунд тишины. А потом — шаги. Уверенные, размеренные. Юнхо открыл дверь босиком — в простой чёрной футболке и светлых спортивных штанах, которые мягко облегали бёдра. Волосы у него были чуть растрёпаны, будто он только что провёл по ним рукой. Вид у него был тёплый, домашний, и от этого — ещё более невыносимо привлекательный. Улыбка появилась почти сразу: настоящая, немного усталая, но искренняя, с лёгкой ноткой удивления — словно он всё равно не ожидал, что Сан действительно придёт, но рад этому больше, чем готов признать вслух. Сан чуть выпрямился, как будто осанкой можно было побороть волнение. Он крепче сжал в руке бутылку вина, ощущая, как пальцы слегка вспотели. — Привет, — выдохнул он, едва не споткнувшись на первом же слове. Горло пересохло. — Мы, кажется, не договаривались о точном времени… — Самое время, — отозвался Юнхо с лёгкой усмешкой, шагнув в сторону и распахнув дверь шире. — Заходите. И Сан шагнул внутрь, перешагивая порог, будто переступая грань чего-то нового — с лёгкой дрожью внутри. Всё казалось немного нереальным. В квартире пахло чем-то пряным и тёплым. Где-то в глубине кухни гудела техника. В прихожей стояли две большие коробки, одна открытая, из неё торчали книги и какие-то провода. Кроссовки валялись у стены, плед был небрежно перекинут через спинку дивана. Прямо перед телевизором стоял накрытый журнальный столик — на нём свеча, две тарелки, салфетки, хлеб в корзинке и что-то горячее в керамических мисках. Всё не идеально, но уютно. — Простите за бардак, я ещё не всё распаковал, — сказал Юнхо, прикрывая дверь. — Но я старался, честно. — Всё отлично, — пробормотал Сан, немного растерянно. Он передал вино. — Вот, я подумал… — О, круто. Спасибо. Это прямо в тему! — Юнхо взял бутылку, мельком глянув на этикетку. — Я приготовил пасту. Надеюсь, вышло съедобной. Юнхо исчез на кухне и вернулся с двумя стаканами, ставя их на стол рядом с вином. Сан устроился на краю дивана, откинувшись назад, чтобы хоть немного расслабиться. Одна рука всё ещё сжимала боковую подушку — неосознанный жест, чтобы зацепиться за что-то в новом пространстве, в новой ситуации. А другая уже тянулась к бокалу, который протягивал Юнхо. — Не мог бы ты отбросить формальности? А то я чувствую себя каким-то стариком рядом с тобой, — усмехнулся он, чуть наклоняясь вперёд. Юнхо, усевшийся напротив с тарелкой в руках, резко поднял голову. На лице мелькнула виноватая, но искренняя улыбка. Он снова провёл рукой по затылку — знакомый жест, по которому Сан мог предположить, что он нервничает. — Ох, точно. Простите… То есть, прости, — запнулся он, пробормотав это почти под нос, и тут же кашлянул, будто пытаясь проглотить смущение. — Я просто… не знал, как правильно. Не хотел показаться невежливым. Или наоборот — слишком формальным. Я, честно говоря, даже не спросил, сколько тебе лет. Но так как ты уже работаешь и выглядишь… ну, ты понимаешь, взрослее — я решил… Он смущённо запнулся, неоднозначно махнул рукой и выдохнул: — Чёрт, я просто заткнусь и соглашусь с тобой. Прости, это всё волнение. Сан не смог сдержать улыбку. Он рассмеялся — тихо, с хрипотцой, но искренне. И на душе стало легче, спокойнее. Было приятно осознавать, что не он один нервничает. — Ты хорошо постарался, — сказал он, оглядывая стол. — Уже и не помню, когда в последний раз ел что-то помимо полуфабрикатов. На столе горела свеча. Невысокая, в стеклянной банке, пахнущая сандалом и ванилью. Вокруг неё — пара глубоких тарелок, чистые салфетки и миска с макаронами, перемешанными с чем-то домашним, ароматным, пахнущим чесноком и специями. — Спасибо, — Юнхо чуть улыбнулся, передавая ему тарелку. — Моя бабушка любила готовить. И летом, когда я оставался у неё, я постоянно торчал рядом. Так и научился. Надеюсь, тебе понравится. Он говорил спокойно, без хвастовства. Просто факт — с тёплой памятью, как будто это не просто ужин, а способ поделиться чем-то личным. Под внимательным взглядом Юнхо, Сан опустил ложку в глубокую миску, зачерпнул немного — и почти нерешительно поднёс ко рту. Он ожидал чего-то простого, может, даже слишком острого или пересоленного — ведь Юнхо сам признался, что не так уж часто готовит. Но стоило ему попробовать, как вкус мгновенно развернулся на языке — тёплый, насыщенный, с пряным послевкусием, словно еда, которую кто-то готовил не по рецепту, а на ощущениях. Сан вскинул брови, искренне удивлённый, и на секунду замер, снова посмотрев на Юнхо — тот всё так же молча наблюдал, немного напряжённо, будто ждал вердикта. — Это правда вкусно! Ты, наверное, пол вечера на это убил. Юнхо рассмеялся и встал, проходя к небольшой колонке у стены. — Не совсем. — Он пожал плечами. — Мне нравится готовить. Даже если устаю. В основном просто включаю музыку, режу всё, что есть в холодильнике, и надеюсь на лучшее. Он покопался в телефоне, и через секунду в комнате зазвучали басы — обволакивающие, глухие, как пульс под кожей. Мягкий ритм, будто капли дождя по стеклу, и ленивый голос певца, растягивающий слова, словно бы не торопясь никуда. Сан узнал трек и чуть прищурился с неожиданным одобрением, откинувшись на спинку дивана. — У тебя неплохой вкус. Юнхо опустился на диван — ближе, чем раньше, не впритык, но так, что Сан почувствовал тепло его бедра через ткань джинсов. Никакой случайности — только спокойная, уверенная близость. Сан краем глаза уловил, как Юнхо повернулся — взгляд его скользнул не на глаза, как обычно, а ниже, цепляясь за губы. Долго. Слишком долго для обычного разговора. — Да, мне говорили. Сан сделал вид, что не заметил, подхватил бокал и отпил ещё немного, будто это могло вернуть ему контроль. Но взгляд его всё же задержался на Юнхо. Тепло лампы отражалось в глазах, и было что-то почти нежное в том, как он сидел — расслабленный, открытый, будто ждал, не торопя. — Так… Как тебе здесь? Нравится? — спросил Сан, чтобы не утонуть в этой паузе. Юнхо кивнул, не сводя с него взгляда. — Всё сложилось удачно. Я быстро нашёл работу, а рядом с ней и жильё. И как-то сразу почувствовал, что оно моё. Всё ещё обживаюсь, — он кивнул в сторону коробок у стены, — но мне здесь нравится. Он говорил неторопливо, почти вполголоса, будто боялся нарушить тонкость момента. Сан слушал, оперевшись на спинку дивана, немного развёрнутый к нему. — Где ты работаешь? — спросил он негромко, взгляд его был спокоен, но живой, будто он действительно хотел услышать ответ, а не просто поддержать разговор. — В рекламном агентстве, — ответил Юнхо, чуть склонив голову набок. — Монтирую видео, делаю анимации. Сейчас в основном для соцсетей. Иногда беру фриланс. А по выходным подрабатываю тренером. А ты? Сан вздохнул, убирая со лба непослушную прядь. — Менеджер в издательстве, — произнёс он с лёгкой усталостью в голосе. — Веду внешние проекты: клиенты, договоры, презентации, и всё такое. Юнхо медленно кивнул. — Звучит серьёзно, — тихо сказал он, и в его голосе не было иронии. — Тебе нравится твоя работа? Сан на секунду задумался, чуть склонив голову. На губах появилась лёгкая усмешка — короткая, словно защитная реакция, но упоминание о работе откликнулось в теле усталостью. — Как сказать… — он потеребил край своей рубашки. — Я нашёл в этом смысл. Это вроде как… приносит удовлетворение. Когда проект сдаётся вовремя, когда клиент доволен, когда всё идёт по плану. В такие моменты даже возникает ощущение, что всё не зря. Что ты справляешься. Он замолчал, чуть опуская глаза, и продолжил, тише: — Хотя в последнее время это… сложно. Порой даже не уверен, кто кем управляет — я своей работой или она мной. Юнхо не сразу ответил. Его взгляд стал мягче, словно что-то в словах Сана зацепило глубже, чем просто рассказ о профессии. — У тебя серьёзный голос, когда ты об этом говоришь, — произнёс он, почти шепотом. — Такой… взрослый. Сан тихо фыркнул, смутившись. Щёки чуть предательски нагрелись. — Не уверен, комплимент ли это. Он снова посмотрел на Юнхо — и понял, что тот сидит ближе, чем секунду назад. Их колени почти касались. Пространства между ними почти не осталось. Юнхо наклонился, опираясь на подлокотник дивана. Его взгляд — открытый, почти спокойный, но в нём было то самое молчаливое напряжение, будто он с самого начала вечера медленно, терпеливо подбирался к этой точке. — Ты вообще… интересный, — сказал он мягко и, прежде чем Сан успел что-то ответить, аккуратно забрал у него стакан из рук и поставил его на стол, будто освобождая пространство между ними. — Сдержанный и серьёзный. Но чувствуется, что внутри у тебя гораздо больше, чем ты показываешь. А ещё ты невероятно красивый. Сан чуть приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли где-то в горле. Юнхо не стал дожидаться. Он наклонился и коснулся его губ. Осторожно, будто касался чего-то хрупкого. Поцелуй не был уверенным или требовательным — он был мягким, тёплым. В нём не было спешки, только просьба. Разрешение. И всё в теле Сана отозвалось. Тонкая, едва уловимая дрожь прошлась вдоль позвоночника, отозвавшись слабым подёргиванием в плечах. Пальцы Сана вцепились в подушку дивана, будто инстинктивно искали опору — что-то твёрдое, реальное. Губы запульсировали, налившись жаром, словно по ним прошёлся не просто поцелуй, а лёгкое пламя — предвестник грозы, которая уже сгущалась внутри. Юнхо чуть отпрянул и прошептал, с тенью извинения: — Прости. Не смог удержаться. Сан не ответил. Он лишь смотрел — прямо, сосредоточенно, будто любое движение могло нарушить хрупкое равновесие между ними. Его взгляд был прикован к губам Юнхо, и в этом молчании было больше, чем в любом слове: затаённое желание, испуг, предвкушение. — Сан… — Юнхо нарушил тишину, голос чуть охрип. Он облизал губы, будто пробовал вкус Сана — не как воспоминание, а как нечто, к чему хочется вернуться. — Ты ведь понимаешь, что я не просто так пригласил тебя к себе? Грудь Сана вздрогнула. Сердце подпрыгнуло к горлу, и он выдохнул — коротко, будто бы задыхался всё это время. — Да… наверное, — пробормотал он тихо. Юнхо чуть склонил голову, и его голос стал почти шёпотом, но в нём появилась та самая нотка — уверенная, медленная, тягучая: — Тогда, может, не будем притворяться, что это просто соседская встреча? Их лица разделяло всего несколько сантиметров. Воздух между ними стал плотным, тёплым, как будто уже не имел значения. Сан почувствовал, как ладони начали неметь — от волнения, от близости. Но он не отстранился. «К чёрту», — подумал Сан, и прежде чем страх или здравый смысл успели сказать хоть слово, он наклонился вперёд сам и сам поцеловал его. Губы Юнхо были тёплыми, удивительно мягкими, с чуть заметным привкусом вина и чего-то домашнего — возможно, соуса или, может быть, его дыхания. Он ответил на поцелуй сразу, без колебаний — глубоко, настойчиво, будто только этого и ждал весь вечер. Сан не знал, кто первый сдвинулся ближе, но в какой-то момент между ними уже не осталось ни воздуха, ни расстояния. Только тепло. Поцелуй стал глубже — настойчивей, горячее, будто с каждым новым касанием они сжигали остатки сдержанности. Всё исчезло — границы, шум, мягкий свет, даже приглушённая музыка, что крутилась где-то на заднем фоне. Обрела значение только близость: тёплые ладони, скользящие по чужому телу, дрожь, пробегающая по коже, неровное дыхание, смешавшееся в одном ритме. Пальцы сжались в чужих плечах, будто Сан пытался удержаться за реальность, пока его уносило этой волной. И тихий, сдавленный стон, сорвавшийся с губ — неясно чей, но наполненный желанием и чем-то большим, чем просто влечение. Юнхо медленно провёл ладонью по спине Сана, словно на ощупь, как будто пытался запомнить каждый изгиб, каждую тень под тканью. Его другая рука легла на бедро и потянула чуть ближе, мягко, но настойчиво, словно он хотел сократить и последние сантиметры между ними. И Сан подался. Он позволил. Почти без сопротивления, с тихим, сбитым выдохом. Устроился у него на коленях, обхватив руками за плечи и провёл кончиком носа по виску, пока тот не обхватил его лицо и не поцеловал снова. Пальцы Юнхо крепче сжались на спине, и Сан чуть выгнулся навстречу, чувствуя, как внутри поднимается жар. — Я тяжёлый… — пробормотал Сан с лёгкой неловкостью, чуть приподнимаясь, но не спеша отстраняться. Возможно, он слегка преувеличивал, но невозможно было не заметить разницу в их телосложении. Юнхо был высоким и стройным, однако всё же уступал Сану в комплекции. — Ни капли, — выдохнул Юнхо, обняв его крепче. — Просто ты меня недооцениваешь. И не успел Сан сообразить, что именно он имел в виду, как Юнхо сдвинулся вперёд, резко напряг мышцы — и легко поднял его вместе с собой, одной рукой крепко прижимая к себе, второй удерживая под бедром. Сан ахнул от неожиданности и, инстинктивно, вцепился в его плечи, обвивая ногами его талию. Всё тело среагировало быстрее разума. Горячее, лёгкое, будто тянущее вверх ощущение захватило его с головой. Их взгляды встретились. Юнхо смотрел снизу вверх — дерзко, почти торжествующе. — Ты сумасшедший. Юнхо только рассмеялся — тихо, грудным смехом, в котором чувствовалась и дерзость, и нежность. Он наклонился ближе, едва заметно, будто не хотел спугнуть — и снова коснулся его губ. На этот раз — легко, мимолётно, как дразнящее прикосновение, но за ним сквозила та самая уверенность, жадная, осязаемая, от которой у Сана заходилось сердце. — Возможно, — прошептал Юнхо, его голос был тёплым, почти ласковым. — Но, как по мне… это идёт мне на пользу.˜”*°•.•°*”˜
Юнхо удерживал его легко, будто Сан весил не больше дыхания, и шагнул с ним через комнату, направляясь к спальне. Сан не сводил с него глаз, чувствуя, как мир вокруг будто теряет очертания — остаются только тепло его рук, тяжесть дыхания в груди и мягкий ритм шагов. Коробки, пледы, лампа с приглушённым светом — всё пролетало мимо, пока Юнхо, не прекращая поцелуев, не вошёл в небольшую, ещё не до конца обжитую комнату. Кровать стояла у стены, чуть смятая, с неаккуратно заправленным одеялом и мягкими подушками в разных наволочках. Там ещё чувствовался запах лосьона, шампуня, и чего-то домашнего — его. Он аккуратно опустил Сана на матрас, как будто боялся, что тот может разбиться. Но в его движениях не было нерешительности — только нежность, уверенность, внимание к каждому вздоху. Сан опёрся на локти, глядя на него снизу вверх, сердце билось где-то в горле. Юнхо медленно наклонился, вновь накрывая его губами — теперь мягко, медленно, словно пробуя каждый момент. Целовал, будто читал. Словно каждое движение — это новая страница. Пальцы Сана нащупали край футболки Юнхо, осторожно скользнули под ткань — по горячей коже, по упругим линиям живота. Юнхо позволил стянуть футболку через голову, мягко наклонившись, и в тусклом свете перед Саном предстала чёткая, уверенная фигура — плечи, грудь, чётко очерченные рёбра. Сан провёл ладонью по бокам, задержался чуть ниже груди, словно пытаясь запомнить — изгиб, тепло, дрожь под кожей. Мышцы под его пальцами чуть напряглись, словно от лёгкой искры. Юнхо смотрел на него сверху, дыхание у обоих участилось. — Вау, — вырвалось у Сана почти шёпотом. Он провёл пальцами по линии живота, не скрывая восхищения. Юнхо усмехнулся — мягко, с тем особым выражением, которое бывает только когда человек слышит то, что действительно хочет услышать. — Самый горячий парень которого я знаю восхищается мной, — он наклонился, касаясь губами его лба. — Разве я не самый счастливый человек в мире? Сан не ответил, только чуть сильнее прижал его к себе, пряча улыбку у его ключицы, оставляя там поцелуй. — Но, как я уже и говорил, — прошептал Юнхо, мягко касаясь пальцами края его рубашки, — я бы хотел видеть без рубашки тебя. Голос звучал низко, уверенно. Без напора, но с оголённым желанием. Сан затаил дыхание. На мгновение он почувствовал, как весь воздух в комнате стал гуще, тяжелее. Но в этом не было давления — только приглашение. Он опустил взгляд, будто раздумывая, а потом медленно вздохнул и кивнул. Пальцы сами начали расстёгивать пуговицы — одну за другой, не торопясь. Юнхо наблюдал за каждым движением, взгляд скользил по открывающейся коже с чем-то почти благоговейным. Когда рубашка наконец соскользнула с плеч и осталась лежать на постели, Юнхо провёл ладонью по его груди — медленно, будто проверяя, не сон ли это. И наклонился, прикасаясь губами к ключице. — Красивый, — сказал он почти беззвучно, будто для себя. — Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь. Сан зажмурился на мгновение, чувствительный к воздуху и к его взгляду. Но Юнхо не спешил — он касался его так, будто не просто хотел, а ценил каждый дюйм. Пальцы скользнули по животу, по талии, остановились на пуговице брюк, но не спешили. Он посмотрел на Сана — взглядом, полным уважения и терпения. И только когда тот кивнул, продолжил. Юнхо целовал его так, будто каждый дюйм кожи был чем-то драгоценным. Без спешки, будто хотел запомнить вкус, тепло, вздрагивания. Пальцы скользили по телу Сана — по бокам, по рёбрам, вдоль линии бедра. Сан задыхался не от темпа — от близости. От того, как Юнхо смотрел, как касался, как будто с уважением и жаждой одновременно. Пальцы дрожали, когда он сам провёл ладонями по спине Юнхо, цепляясь чуть крепче, впиваясь ногтями, когда тот наклонялся ближе, обжигая кожу дыханием. Он не пытался спешить — и от этого всё казалось только ярче. Ткань джинсов царапала внутреннюю сторону бедра, пока они не соскользнули вниз вместе с остальной одеждой. Их тела сплелись, будто не могли больше быть отдельно. Вздохи, полустоны, лёгкие срывы дыхания — всё смешивалось в медленный, ритмичный танец желания, без слов, без объяснений. Юнхо прижался к его животу губами, руки сжимали ягодицы, пальцы опасно касались чувствительного места. Сан резко вздохнул. Чуть отстранился. Его волосы слегка падали на лоб, дыхание всё ещё было неровным, а щёки — румяными от жара и стеснения. — Подожди… — Он чуть прикусил губу и, как будто преодолевая барьер внутри себя, спросил: — Снизу… буду я? Голос выдал всё — и неловкость, и трепет, и почти детскую неуверенность в собственных желаниях. Юнхо удивлённо моргнул, а потом рассмеялся — легко, мягко, без издёвки. Он потянулся вверх, положил ладонь на щеку Сана и притянул ближе, целуя. Не спеша. Уверенно. — На самом деле мне всё равно, — прошептал он, когда оторвался, дыхание смешалось с дыханием Сана. — Но я хотел войти в тебя с того самого момента, как впервые увидел. Сан резко вдохнул — то ли от слов, то ли от того, как Юнхо их произнёс. Прямо. Без фильтров. Слишком откровенно. Юнхо положил руки ему на бёдра, большим пальцем рисуя круги по коже. — У тебя вся власть, — тихо, почти умоляюще сказал Юнхо. Было даже забавно то, как он буквально уговаривал его. — Я не сделаю ничего, что тебе не понравится. Обещаю. Сан медленно поднял глаза. В них ещё мерцала тень смущения, будто часть его всё ещё не верила, что это происходит — что его слышат, принимают, хотят именно так. Но поверх той тени уже поднималась волна решимости. Тихая, но уверенная. Он чуть потянулся вперёд, прося ещё один поцелуй, а затем отстранился и лёг на простыни, будто сдаваясь, отдаваясь этим ощущениям до конца. Глаза скользнули в сторону, не глядя прямо, и он выдохнул: — Хорошо. Только не грубо… — Голос едва дрогнул, он глубоко вздохнул. — У меня давно не было. Особенно… в такой позиции. Слова вышли натянутыми, почти застенчивыми, и Юнхо будто почувствовал, как много хрупкости в этой фразе. Он не стал ничего говорить сразу — просто дотронулся до его щеки, большим пальцем скользнув от скулы к подбородку. Юнхо склонился, осторожно целуя угол его губ, подбородок, линию шеи — как будто заново знакомясь с ним, не спеша, не требуя. В этих движениях не было ни намёка на страсть, только нежность, внимание и преданность моменту. Юнхо опустился ниже, оставляя поцелуи на коже — неторопливые, горячие, будто рисовал ими маршрут только им двоим понятного притяжения. Его губы замерли на груди, а затем сомкнулись вокруг соска — сначала осторожно, будто пробуя, потом чуть смелее, втягивая и лаская языком. Свободной рукой он коснулся второго, проводя подушечками пальцев по чувствительной коже, заставляя Сана задышать чаще. Сан непроизвольно выгнулся, подаваясь к нему навстречу, его стон сорвался прежде, чем он успел сдержаться. Он чувствовал, как всё тело дрожит от прикосновений — будто каждая точка на коже отзывалась особым жаром. Юнхо легко устроился между его ног, движения мягкие, но настойчивые. Их бёдра соприкоснулись — тепло, интимно, и Сан раздвинул ноги шире, позволяя ему быть ближе. С каждым касанием, каждым движением их тел, будто рождался новый импульс, отзывающийся дрожью под рёбрами и глубоко внутри. Сан подмахивал бёдрами в такт его движениям, не сдерживая ни стонов, ни дрожи, ни желания. Он едва дышал, ловя каждую волну трения — сладкую, острую, сводящую с ума. В животе медленно разгорался жар, будто вспыхивала свеча, и с каждой секундой становилось всё труднее держаться на грани. Но ему было мало. Жар, теснота, прикосновения — всё это лишь подстёгивало желание, но не утоляло его. Он жаждал большего. Хотел задержаться в этом чувстве, утонуть в нём, дышать им. Хотел не просто близости, а той медленной, пронизывающей до костей глубины, от которой замирает сердце и стирается всё, кроме двоих. Он хотел растянуть удовольствие до предела, чтобы каждый миг стал непрерывным эхо желания, чтобы каждый вздох, каждый толчок, каждый взгляд — оставался в теле и памяти надолго. — Подожди… немного… — выдохнул он, едва касаясь ладонями его груди. Юнхо не отпрянул. Его взгляд задержался на лице Сана — мягкий, спокойный, почти нежный. Он лишь чуть улыбнулся уголком губ, будто уже знал, что тот хотел сказать, даже прежде слов. Без спешки, без тени колебания, он склонился ближе. Его поцелуй был не жадным — глубоким. Уверенным, как будто в этом действии не было ни малейших сомнений. Он поцеловал Сана так, будто хотел запомнить вкус, запечатлеть его на губах, будто каждый миллиметр сближения имел значение. И Сан ответил — так же медленно, так же жадно, пальцы зарылись в его волосы, тёплое дыхание смешалось, и между ними не осталось ни воздуха, ни мыслей. Только это чувство, будто весь мир сузился до одного касания. Юнхо чуть отстранился, тёплое дыхание всё ещё касалось кожи Сана, когда он протянул руку к тумбочке. Движения были уверенными, неторопливыми. Из ящика он достал презервативы и смазку, бросив их на простыни рядом с ним. Сан наблюдал за этим, чувствуя, как сердце бьётся сильнее, чем прежде. Он на мгновение прикрыл глаза, глухо выдохнул. Не от страха — от ожидания. От тонкой, дрожащей внутри уязвимости. Но паники не было. Рядом был Юнхо. Тот, кто смотрел на него так внимательно. Кто прикасался так, будто знал, когда остановиться, а когда продолжить. — Я подготовлю тебя, — тихо сказал Юнхо, коснувшись губами его виска. — Но если что-то будет не так — скажи. Говори со мной, ладно? Сан кивнул, и этого казалось достаточно. Юнхо снова наклонился, обнял его ладонями за бёдра и медленно опустился ниже, оставляя поцелуи вдоль линии живота. Его движения были нежными, почти благоговейными, и от этого внутри всё сжималось от трепета. Юнхо не отвёл взгляда. Он видел всё: как дрожит живот от предвкушения, как кожа покрывается мурашками, как напряжён его член — уже стоящий, пульсирующий, с каплей предэякулята на кончике. И смотрел на это с восхищением. Будто Сан был чем-то, что он хотел бы вкушать медленно. Снова. И снова. Юнхо склонился над ним, дыхание горячее, прерывистое. Он провёл языком от основания до самого края, едва касаясь, будто нарочно доводя Сана до предела. Тот задрожал под ним, пальцы вцепились в простыни по бокам. Юнхо задержался на чувствительном кончике, мягко посасывая, водя по нему языком. Он не торопился, будто не собирался просто возбудить — он хотел узнать всё, изучить каждую слабую точку, выучить её наизусть. — Чёрт, как хорошо, — выдохнул Сан, почти неосознанно. Юнхо тихо выругался себе под нос, но в этом не было раздражения — лишь лёгкое, почти болезненное восхищение. Такая податливость, такая искренность — она волной ударила в грудь. Мягко проведя ладонью по бедру, он чуть раздвинул ноги Сана шире, чувствуя, как мышцы под его пальцами чуть дрогнули. Доверие было в каждом жесте — как будто Сан отдавал ему себя без остатка, и это было почти пугающе прекрасно. Юнхо потянулся к смазке, выдавил немного на пальцы и машинально растёр, согревая. Провёл подушечкой пальца по чувствительной коже, скользя туда, где она становилась особенно нежной. Сан дёрнулся — не от боли, скорее от неожиданности. И стоило Юнхо подвинуться дальше — протяжно простонал и сжался. — Всё хорошо, — прошептал он. — Расслабься. Мы никуда не торопимся. Первый палец вошёл мягко. Потом — осторожный, второй, чуть глубже, с бережной настойчивостью. Юнхо наблюдал за каждым вздохом Сана, за тем, как дрожат его ноги, как подрагивают бёдра, как сжимаются пальцы в простынях. Каждый его отклик становился для него ориентиром — и он следовал за ним, внимательно, почти благоговейно. — Вот так, — снова шепнул он, когда тело слегка подалось навстречу, принимая всё охотнее. — Ты потрясающий… Сан запрокинул голову назад, губы чуть приоткрылись. Ему казалось, будто изнутри что-то медленно расплавляется, превращается в чистое ощущение — тёплое, пульсирующее, захватывающее с головой. Юнхо чувствовал, как тело Сана дрожит под ним. Словно заворожённый, он наблюдал как его мышцы постепенно сокращаются, дыхание сбивается. Член Сана дёргался у него на животе и он не удержался от возможности снова сомкнуть губы вокруг него, быстро находя темп со своими пальцами. Пальцы Юнхо двигались с выверенной нежностью, чувствуя, как принимающее тепло отвечает ему — всё охотнее, всё глубже. Он знал, чего ищет, и находил это с безошибочной точностью. Сан запрокинул голову, губы приоткрылись, из горла вырвался сдавленный, почти сдавленный стон — высокий, обжигающий. Его рука судорожно вцепилась в волосы Юнхо, как будто это было единственным, за что можно удержаться. — Подожди, Юнхо… — выдохнул он, но голос сорвался на полуслове. Он и сам не знал, хочет ли на самом деле, чтобы тот остановился. Всё внутри сжалось, замерло — прежде чем разлететься волной, когда Юнхо снова нашёл чувствительную точку и мягко надавил, одновременно проводя языком по вене на члене Сана. И тогда всё смешалось — ощущения, дыхание, движение, жар. Сан больше не мог сдерживать ни звуков, ни дрожи, ни нарастающей бури внутри. Мир сузился до одной точки, и в этой точке был только он — Юнхо. Дрожь пробежала по спине, пальцы сжались в простынях, ноги чуть подогнулись. Несколько секунд он был полностью растворён в этом ощущении. Он ещё тяжело дышал, когда Юнхо потянулся, чтобы поцеловать его в висок — мягко, успокаивающе: — Ну вот, — выдохнул он с лёгким смехом, тёплым, чуть смущённым, — я думал, мы кончим вместе. Сан с трудом повернул голову, взглянув на него из-под тяжёлых век. Щёки его всё ещё пылали, губы были припухшими, дыхание — неглубоким. Весь он сейчас был как оголённый нерв — тронь чуть сильнее, и вспыхнет снова. — Сам виноват, я пытался держаться, — прошептал он, замечая как Юнхо облизывает губы. — Это ты слишком стараешься. Юнхо усмехнулся — тихо, с удовольствием, и скользнул пальцами по его животу. — Тогда мне ничего не остаётся, кроме как попробовать снова, — сказал он, понижая голос, будто заговорщически. Его рука опустилась на обмягший член Сана, всё ещё чувствительный и горячий. — Как думаешь… если я приложу усилия, то смогу уговорить его снова подняться? — Не попробуешь — не узнаешь, — прошептал он, приподнимаясь на локте и склоняясь к его губам. Поцелуй получился мягким, без спешки, тёплым, будто благодарность и обещание сразу. Юнхо не отпускал его, прижимая ближе, позволяя утонуть в ощущении телесной близости, но не плотской, а почти домашней — как если бы они уже давно знали друг друга, как если бы всё было именно так, как должно быть. Но Сан вдруг отстранился, оперевшись на его грудь, и поднял взгляд. Он не сказал ни слова. Просто медленно, почти лениво, толкнул Юнхо в плечо — не грубо, но твёрдо, с намерением. Юнхо откинулся назад, не сопротивляясь. Улыбнулся — чуть удивлённо, с намёком на ожидание. — Моя очередь, — пробормотал Сан, и голос у него был уже ниже, с хрипотцой. Он забрался на него, перехватывая контроль с точностью, будто знал, чего хочет. Колени по бокам, ладони — на его плечах, а потом на груди, ощущая, как Юнхо замирает под ним. Не от страха — от предвкушения. Юнхо позволил, руки инстинктивно отступили к бокам, и он смотрел на Сана снизу вверх — с интересом, с одобрением, с тихим огнём в глазах. Он наклонился, касаясь губами его шеи, груди, оставляя заметные следы. Медленно, дразняще, с упрямым вниманием к каждому участку кожи, от которого Юнхо едва заметно дёргался или замирал, подставляя себя ближе. Сан будто выравнивал дыхание через эти прикосновения — не спешил, не торопился, но знал, чего хочет. Юнхо сжал его бёдра, провёл ладонями вверх по талии, но не мешал. Он знал — сейчас Сан ведёт. И в этом было что-то невероятно возбуждающее: видеть, как он забирает контроль себе. Видеть, как его взгляд становится темнее, движения — точнее, голос — ниже. — Только не жалей меня, — выдохнул Юнхо с усмешкой, когда Сан скользнул вниз по его телу. — Я всё выдержу. Сан усмехнулся одними губами, не отрывая взгляда. В глазах загорелся озорной огонёк. — Посмотрим. Он взял руки Юнхо в свои, переплетая пальцы, прижал их к матрасу над его головой и посмотрел сверху вниз. В его взгляде мелькнуло что-то новое — не просто игривость, не просто желание, а чуть больше. Он склонился ближе, позволяя своему телу коснуться его — кожа к коже. Их дыхания смешались. — Никаких рук, — прошептал он. Тихо, но твёрдо. — Понял? Юнхо чуть приподнял бровь, но не сопротивлялся. В его взгляде мелькнул азарт, и уголки губ дрогнули в предвкушении. — Вот, значит, как? Сан кивнул, опускаясь ниже, до самого уха. Его голос стал бархатным, шепчущим, почти интимным: — Это мои правила. Даже если захочется. Даже если очень. Ты просто лежишь и получаешь то, что я тебе даю. Он не дотронулся сразу — наоборот, замер, давая Юнхо прочувствовать каждую секунду. Только потом начал медленно двигаться: лёгкие касания губ вдоль шеи, тёплое дыхание у ключиц, пальцы, едва скользящие по рёбрам. Каждое прикосновение — словно вызов. Юнхо зажмурился, мышцы на руках напряглись, но он не шелохнулся. Он принял игру, и Сан это почувствовал. Он выпрямился, провёл ногтями по его груди и вниз — медленно, изучающе, как будто хотел выучить наизусть его тело. Юнхо тихо выдохнул, выругался себе под нос. Сан улыбнулся — мягко, но с огоньком в глазах. — Держишься отлично, — сказал он, не отводя взгляда. — Хороший мальчик. Сан почувствовал как член Юнхо дёргается, потираясь об его задницу, и он пожалел его, двигая бёдрами навстречу. Наверное сложно так долго держаться, но Юнхо хорошо справлялся. Он простонал, закрывая глаза, его пальцы сжали простыни под собой с такой силой, что побелели костяшки. Сан и сам уже терял самообладание. Он выпрямился, взяв в руки упаковку презерватива, торопливо разрывая его, и раскатал по длине Юнхо. Тот следил за каждым его движением, тяжело дыша. Сан глубоко вздохнул, на секунду останавливаясь и оценивая его размер в своих руках, но быстро взял себя в руки. Сейчас не время отступать. Он чуть привстал, направляя его к своему входу: — Напомни, — выдохнул он, обводя взглядом его лицо, — что ты должен делать? Юнхо усмехнулся, но тяжело, почти хныкая от нетерпения: — Ничего. — Правильно, — прошептал Сан, наклоняясь ближе. — Тебе нужно хорошо попросить меня, чтобы я передумал. Он не дал ответить, просто сел чуть ниже — тяжело, с нажимом, впуская его в себя. Медленно, чувственно, удерживая его взгляд. С губ Юнхо сорвался стон, который он будто пытался проглотить, но не смог — слишком хорошо он себя чувствовал. Сан зажмурился, дыхание сбилось — глубокое, рваное, будто он нырнул с головой в море ощущений. Его тело было готово, но всё равно требовало осторожности. Тепло, напряжение, лёгкое жжение — всё смешалось в единый импульс, прошедший от позвоночника до кончиков пальцев. Он прижался ладонями к груди Юнхо, пальцы инстинктивно сжались, цепляясь за кожу, как за якорь. — Чёрт, — выдохнул он, и это было одновременно и ругательство, и восхищение, и признание того, как сильно он ощущает его. — Я думал, у тебя всё ушло в рост. Прошло несколько секунд — тянущихся, вязких, наполненных тяжёлым дыханием и пульсирующим ожиданием. Сан опускался медленно, очень медленно, ощущая каждый сантиметр. Юнхо старался не двигаться. Сжал руки в кулаки, сомкнул челюсти, давая Сану время. Это была практически пытка. В следующую секунду — без предупреждения — он вдруг подался вперёд, упёрся пятками в матрас и одним выверенным, сильным движением вошёл глубже, до упора. Не грубо, не жёстко — но с такой уверенностью, что у Сана перехватило дыхание. Сан судорожно втянул воздух, резко оперевшись ладонями о его грудь. — Эй! — выдохнул он, голос сорвался на полпути между упрёком и стоном. Юнхо показал свои руки, которые он всё ещё послушно держал за головой, но на губах осталась лукавая усмешка. — Я тебя не трогаю, — напомнил он спокойно, как будто не делал ничего запретного. Сан прикусил губу, губы вспыхнули от напряжения. В груди сжалось — от нахлынувшего жара, от ощущения, что тело сгорает изнутри. Волна дрожи прошла от живота до кончиков пальцев. — Ты… — начал он, но не договорил. Потому что Юнхо снова двинулся — медленно, глубоко. — Ты… Так… нечестно, — пробормотал он, откидывая голову назад, голос срывался от каждого толчка. Сан наклонился к его губам, целуя грубо, несдержанно, опускаясь к нему навстречу. Мышцы ног неприятно горели, но ему было всё равно. Он чуть сместился ближе, приоткрывая губы больше, позволяя языку скользнуть внутрь — неуверенно вначале, но с каждым мгновением всё увереннее, требовательнее. Юнхо застонал ему в губы — тихо, как отклик, как подтверждение. Сан целовал его глубже, влажнее, языком гладил нёбо, ловил его дыхание и прерывал его, заставляя дышать через нос. Губы скользили, оставляя влажные следы — от угла губ до подбородка, снова вверх, и Сан втянул его нижнюю губу в себя, прикусывая, чувствуя, как Юнхо напрягается под ним. Сан прижался лбом к Юнхо, тяжело дыша. Их тела двигались в одном ритме — не спешно, но с возрастающей настойчивостью, будто каждое движение приближало их к чему-то неизбежному. Юнхо чувствовал как ломается. Дыхание его сбивалось, грудь ходила ходуном, а на лбу выступили капли пота. Он держался — дольше, чем ожидал, сильнее, чем мог бы, но с каждым движением Сана терпение иссякало. — Сан… — хрипло выдохнул он, голос сорвался на полуслове. Его руки опустились, задерживаясь в воздухе около его талии, а потом громко опустились на простыни. Тот посмотрел на него сверху — взгляд тёплый, немного дразнящий, но сосредоточенный. Он знал, что делает, знал, что держит в руках всю силу этого момента. Юнхо не двигался, соблюдая условия, не касался, хотя всё его тело кричало об обратном. — Пожалуйста… — выдохнул Юнхо, и в его голосе не было привычной уверенности. Он звучал почти отчаянно, шепча это слово снова и снова, как молитву, — едва слышно, будто боялся разрушить то хрупкое, что держало его на грани. — Пожалуйста, я хочу к тебе прикоснуться. Я ведь был послушным… Прошу, позволь мне... Сан не сразу понял, как засмотрелся. На его лицо. На то, как Юнхо теряется в ощущениях, как с трудом сдерживается. Всё в нём сжалось — от этого вида, от осознания, что каждый звук, каждый вдох Юнхо сейчас — из-за него. Он медленно наклонился, бережно взял лицо Юнхо в ладони — горячее, покрасневшее, глаза затуманены, губы приоткрыты — и прошептал: — Тише… тише, — его голос был мягким, почти ласковым, успокаивающим. — Конечно, ты был. Ты можешь. Давай, прикоснись ко мне. Юнхо вжался в него, как будто это прикосновение было спасением. Он потянулся, обвивая Сана за талию, пальцы чуть дрожали, но в них было столько жадного желания, столько сдержанной нежности, что Сан не смог не прижаться ближе. Их тела снова выровнялись в едином ритме — как будто стоило лишь дать разрешение, и всё остальное стало неизбежным. — Сан… — хрипло выдохнул Юнхо, приподнимаясь, голос его дрожал от напряжения. Он сел, не отпуская Сана, обхватив его руками крепче, будто боялся потерять опору. — Чёрт… я близко. Сан провёл пальцами по его затылку, зарываясь в волосы, чувствуя, как Юнхо тяжело дышит, как каждая мышца под кожей натянута, как тетива перед выстрелом. Его движения стали чуть глубже, чуть быстрее, будто ритм задался сам, и они просто поддались ему — двум телам, дышащим в унисон, держась друг за друга как за спасение. Пространство вокруг будто исчезло, остались только они: кожа к коже, дыхание к дыханию. Сан задвигался чуть резче — с каждым движением в нём снова нарастала горячая, почти невыносимая волна. Жар поднимался снизу живота, с каждым толчком всё ближе подступая к грани. Юнхо напротив двигался навстречу, как будто не мог насытиться, будто хотел прожить этот момент до последней искры. Его бёдра дрожали, плечи напряглись, дыхание стало неровным — и в какой-то момент он выдохнул: — Я… Сан... — Я знаю, — прошептал тот в ответ, почти касаясь губами его губ. Он протянул руку между их тел, помогая себе. — Я тоже. Юнхо вцепился в него, как в якорь — будто Сан был единственным, что удерживало его от распада. Их дыхание смешалось, сбивалось, рвалось с губ. И в следующее мгновение что-то внутри оборвалось — как туго натянутая струна, наконец-то отпущенная. Всё растворилось в одном ощущении — мир будто заискрил в точке, где сплелись их тела. Обжигающее удовольствие накрыло их обоих. Юнхо застонал низко, глухо, спрятав лицо у Сана на плече, кусая его в порыве, почувствовав, как ногти Сана скользнули по спине, оставляя тёплые следы. Он последовал сразу за ним — сдавленным выдохом, судорожным толчком, полным, почти болезненным освобождением. Они замерли — на несколько бесконечных секунд, в которых было только биение двух сердец. Только они. Сан почувствовал, как вдруг стало легко — будто что-то сдвинулось внутри, освободилось, наконец-то позволив выдохнуть по-настоящему. Тело медленно расслаблялось, дрожь спадала, дыхание выравнивалось, и вместе с этим в него вползала непривычная, но тёплая тишина.˜”*°•.•°*”˜
Сан не сразу смог поднять голову. Но когда сделал это — Юнхо уже смотрел на него. Мягко, тихо. Будто весь свет комнаты вдруг собрался в его взгляде. Юнхо поглаживал его по спине — медленно, рассеянно, будто не мог остановиться. Сан лежал на нём, не шевелясь, слушал стук сердца под щекой и чувствовал, как с каждой минутой в теле становится легче. Будто всё напряжение за последние недели — или месяцы — растаяло в этих прикосновениях, в тяжёлом, тёплом дыхании под грудью, в том, как Юнхо не отпускает ни на секунду. Некоторое время они просто молчали. Сан водил пальцем по груди Юнхо, рисуя несуществующие знаки, будто хотел оставить на его коже следы собственных мыслей. С каждым движением в нём росло странное, тёплое ощущение — как будто этот момент был чем-то большим, чем просто остаток ночи. — Можно… кое-что спросить? — тихо, почти шёпотом. Юнхо приоткрыл глаза, его рука скользнула по спине Сана — не спеша, ободряюще. — Конечно. Сан приподнялся на локте, посмотрел на него сверху. Лицо серьёзное, губы плотно сжаты. В глазах — то самое беспокойство, которое не отпускало с начала их знакомства. — Почему я? Почему тебе понравился именно я? Юнхо не ответил сразу. Взял ладонью его щёку, скользнул пальцем к губам, чуть прикасаясь. — Странный вопрос. Разве ты можешь кому-то не нравиться? Он коснулся губами его лба — бережно, с той тёплой нежностью, которую невозможно было спутать ни с чем другим. — А почему тебе понравился я? Сан, внезапно смутившись, отвёл взгляд, будто вопрос застал его врасплох. Он замолчал на мгновение, будто пытался подобрать слова, которые не прозвучат слишком банально — и всё же, когда заговорил, в голосе его была тёплая, честная простота. — Ну, ты… очень высокий. Красивый. И… — он запнулся, чуть улыбнувшись, — очень вкусно пахнешь. Подходишь под все мои стандарты идеала. Юнхо рассмеялся. Хрипло, немного сонно. — Я серьёзно, — буркнул Сан, не сдержав улыбку. — Ты знал, что если тебе нравится запах человека, значит вы подходите друг другу? На физическом уровне. Юнхо улыбнулся шире, лениво, самодовольно — и приподнял бровь с тем самым выражением, от которого у Сана внутри всё переворачивалось от тепла и смущения. — Думаю, мы только что это подтвердили… экспериментально, — заметил он, и в голосе мелькнула насмешка. Сан тихо выдохнул, прикрыв глаза и несильно хлопнул его по груди ладонью. Юнхо хотел было отшутиться, но вдруг посерьёзнел. Лицо его стало мягче, задумчивее. — Когда я впервые тебя увидел… — начал он, медленно, будто вспоминая каждую деталь того утра. — Твои глаза. Было что-то такое в том, как ты смотрел на меня. Сан затаил дыхание. — Ты знаешь, что можешь разговаривать ими? — Юнхо усмехнулся, но не было в этом смехе лёгкости — только откровенность и немного восхищения. — Даже когда молчишь. Иногда громче, чем словами. Мне стало интересно. Сан почувствовал, как внутри что-то мягко щёлкнуло — тихо, почти неуловимо, но настолько ясно, будто долгие годы удерживаемая дверь вдруг поддалась. Как будто замок, который он запер когда-то намеренно — из страха, из осторожности, из старой боли — неожиданно распахнулся сам, без усилия, без борьбы. — Мой идеал?.. — задумчиво протянул Юнхо, разглядывая лицо Сана. — Думаю, ты подходишь мне по всем параметрам. Он не знал, почему именно сейчас. Почему именно Юнхо. Не знал, чем именно он задел его — взглядом, голосом, прикосновениями, или тем, как просто лежал рядом и говорил будто знал, как слушать. Но знал точно одно: он отчаянно хотел ухватиться за эту возможность. За этот момент. За человека, который смотрел на него так, как будто знал, как он чувствует себя, даже когда он молчит. И, может быть, впервые за долгое время — Сан захотел не просто быть рядом. Он захотел быть желанным. Захотел позволить себе быть нужным, любимым, увиденным. Хотел быть жадным — до тепла, до близости, до Юнхо. — И когда я немного переступил черту, ты снова так на меня посмотрел... — Юнхо улыбнулся — лениво, почти лукаво, — но в его взгляде появилась та самая тень, которую Сан уже начинал различать. — И тогда я подумал: зачем тянуть? Сан не успел отреагировать, он вдруг резко потянулся вперёд, и в одно плавное движение перевернул его на спину. Спина Сана коснулась мягкой простыни, Юнхо лёг сверху. Его руки легли по обе стороны обе стороны от головы Сана, запирая его в этом пространстве только для двоих. — Ты снова готов продолжать? — удивлённо прошептал Сан, чувствуя его возбуждение на своём бедре. Ответа не потребовалось — Юнхо толкнулся вперёд, твёрдый, горячий, настойчивый. — Ничего не могу с собой поделать, — Юнхо наклонился ближе, губами скользнул по его шее. — Не знаю, смогу ли я выпустить тебя из постели сегодня. Его ладони скользнули по бокам, задерживаясь на изгибах, прежде чем спуститься ниже, туда, где кожа отзывалась едва уловимой дрожью. Кончиками пальцев коснулся напряжённого колечка мышц, проверяя, достаточно ли он влажный и готовый принять его. Удовлетворённо выдохнув, он уверенно пристроился, входя одним глубоким, плавным движением. Сан тяжело простонал, закрывая глаза. Вес Юнхо, обволакивающее ощущение наполненности, его горячее дыхание у самого уха, нежные поцелуи на щеке, шее, ключице — всё это смешивалось в какое-то тягучее, опьяняющее чувство. Юнхо начал двигаться медленно, изучая каждый отклик Сана, запоминал, как он реагирует, когда ему особенно хорошо. Его ладони не отпускали бёдра, а губы продолжали оставлять поцелуи — нежные, внимательные. Сан обхватил его лицо своими тёплыми ладонями, смотря прямо в глаза, разговаривая с ним. Не сдерживал звуков, не стыдился их, чувствуя, как волны удовольствия проходят по всему его телу. В уголках глаз выступили слёзы. Но не от боли — от того, как много всего было в этом моменте. Он не сопротивлялся, не пытался сдержаться. Позволил себе чувствовать. Позволил себе хотеть. Он мог бы к этому привыкнуть.˜”*°•.•°*”˜
В комнате было темно и тихо. Только лёгкий шум кондиционера заполнял пространство, а воздух всё ещё хранил следы недавней близости: тепло, ленивую тишину, аромат тел, спутанные простыни. Сколько раундов у них было? Сан и сам не знал — казалось, он впервые открыл в себе такую выносливость. В какой-то момент даже потерял связь с реальностью, растворившись в ослепительном оргазме, после которого Юнхо всё-таки остановился. Чёрт, парень оказался ненасытным… хотя Сан и не мог сказать, что это его не устраивало. Он сидел на краю кровати, опустив ноги на пол. Медленно застёгивал пуговицы рубашки, пальцами нащупывая вывернувшийся шов, и не сразу заметил, что Юнхо смотрит на него. — Уже уходишь? — тихо спросил он, приподнимаясь на локтях, волосы растрёпаны, на ключице — лёгкий след от укуса. Сан мельком глянул на часы. Почти четыре утра. До начала рабочего дня оставалось всего несколько часов. Он должен был лечь, заставить себя уснуть — но ни тело, ни разум его не слушались. Мысли вились, как тёплый пар над чашкой — рассеянные, тягучие, беспокойные. Всё внутри будто тихо отговаривало его: не сейчас, ещё немного. Он выдохнул и кивнул, когда Юнхо вдруг сел, обнимая его сзади и кладя голову ему на плечо. — Сан, — начал он, голос у него был чуть хриплый от сна и близости. — Я знаю, мы пропустили несколько шагов, но я бы хотел пригласить тебя на свидание. Сан удивлённо повернул к нему голову. — Настоящее, — уточнил Юнхо, с мягкой улыбкой. — Просто ты и я. Мы могли бы сходить в парк или кино. Или, как насчёт игры в субботу? Всё, что тебе хочется. Сан замер. Он попытался вспомнить, что именно ему сейчас нравится, и впервые — не смог. Всё, что он знал, — как быстро добираться до офиса, как подставить плечо, когда кто-то снова не справляется с работой, как забыть про еду и сон, копаясь в бумагах поздно ночью. Хобби? Вкус еды? Когда он в последний раз просто отдыхал? — Ты можешь остаться здесь, — добавил Юнхо, обнимая его за талию и прижимаясь лбом к его плечу. — Я приготовлю завтрак, мы посмотрим кино или пролежим весь день в постели. Если хочешь, можем даже не разговаривать. Сан уже собирался что-то сказать, но телефон на прикроватной тумбочке завибрировал. Он бросил взгляд — Лия. Юнхо молча отстранился, будто не хотел давить. Но остался сидеть рядом, в немом жесте поддержки. — Алло? — Сан, привет! Слушай, у меня минутка буквально. Я знаю, что рано, но у нас тут всё сдвинулось по графику, а вечеринка в самом разгаре. Можешь выйти пораньше? Там кое-что надо будет подправить. Я скину тебе файл на почту. Сан закрыл глаза. Голос Лии звучал, как всегда — быстро, в панике, без пауз. Голос, который он знал почти наизусть. Который всегда предвещал, что он опять будет работать за двоих. — Лия… — Ну пожалуйста! Ты же всегда выручаешь, ну не бросай сейчас. Он перевёл взгляд на Юнхо. Тот просто смотрел в ответ. Без давления. Но с такой очевидной заботой, что в груди Сана что-то щёлкнуло. Сан опустил телефон на колени и на секунду прикрыл лицо рукой, словно решаясь. — Лия. — Да-да? — Завтра меня не будет. — Что? — на том конце пауза. — Ты… в смысле? — Я беру отгул. Я устал. И вообще-то это твоя работа, а не моя. Я больше не собираюсь работать за вас всех, пока вы веселитесь. Я не обязан... Пауза стала длиннее. — Но Сан, ты сам говорил, что тебе важно себя показать… — Я никогда такого не говорил, — перебил он. Голос стал твёрже. — Это ты повторяешь это снова и снова. А я просто хочу жить. Уходить домой до темноты, нормально поспать в конце концов. А ещё… — Сан снова посмотрел на Юнхо. — Сходить наконец на свидание. Он увидел, как Юнхо удивлённо поднял брови. Его губы раскрылись в улыбке, глаза радостно горели. — Но Сан, я не успею сделать всё без тебя… Мне придётся сидеть всю ночь. — Значит, тебе стоит поехать домой, — спокойно сказал он и нажал кнопку сброса. Он опустил телефон на тумбочку и улыбнулся застывшему Юнхо. Тот смотрел на него с такой нежностью и гордостью, что у Сана перехватило дыхание. Словно всё это время он пытался доказать миру свою ценность — и вот сейчас, просто отказавшись быть удобным, наконец впервые почувствовал, каким он может быть настоящим. — Когда ты вот такой… серьёзный и строгий… — прошептал Юнхо у самого уха. — Это чертовски сексуально. Сан засмеялся. Легко, искренне. Как будто целый рюкзак с чужими проблемами свалился с плеч. Юнхо принял этот смех как сигнал: он обнял его крепче, поцеловал в шею и начал медленно поднимать подол рубашки, ладонями лаская его бока. — Юнхо… Но Юнхо его словно не слышал, кусая его за плечо, притягивая ближе и укладывая на простыни. Сан отчаянно замотал головой: — Нет, я серьёзно, хватит. Юнхо! Ах…˜”*°•.•°*”˜
Сан выскочил из квартиры, на ходу застёгивая пуговицы рубашки. Галстук болтался вокруг шеи, волосы торчали в разные стороны — классика его утра. Он почти бежал по коридору, когда увидел, что двери лифта начинают закрываться. — Подождите! — выдохнул он и сорвался с места, в последний момент просунув руку в проём. Двери дрогнули, а потом медленно раскрылись обратно, и Сан влетел внутрь, по инерции налетая грудью на чьё-то твёрдое плечо. — Осторожнее, — произнёс глубокий, низкий голос. Тёплый и будто с лёгкой усмешкой. Сан почувствовал лёгкое дежавю. Только в этот раз он уже точно знал, кому принадлежит этот голос. Он поднял взгляд — и встретился глазами с Юнхо. Тот был в спортивной куртке, с чуть влажными волосами после душа и каплями влаги на виске. Лёгкий запах утреннего лосьона и свежего воздуха. Всё в нём было… домашним. Родным. Юнхо чуть пригладил непослушную прядь на лбу Сана, едва коснувшись его щеки тыльной стороной пальцев — так легко, что у Сана внутри что-то невольно дрогнуло. — Снова проспал? — спросил он с лёгкой усмешкой. Сан криво улыбнулся, пытаясь отдышаться: — Я совсем плох в тайм-менеджменте. — Может, нам всё же стоит съехаться? — предложил Юнхо, будто между делом. Склонился чуть ближе и тихо добавил, шепча почти в ухо: — Я мог бы будить тебя утром. Горячим кофе, поцелуями… минетом. Сан коротко фыркнул и тут же покраснел до ушей, отступая на шаг, будто прикрываясь галстуком, который не мог никак правильно завязать. Он и не знал — смущён ли больше словами или тем, как быстро в голове всплыло их воплощение. Предложение, конечно, звучало заманчиво, но они виделись всего пару раз после той ночи, и Сан всё ещё не чувствовал в себе достаточной уверенности, чтобы решиться. Свидания были чудесными: Юнхо — внимательный, заботливый, обходительный, а секс — просто потрясающий. Но несмотря на всё это, шаг казался слишком серьёзным, слишком весомым, чтобы действовать импульсивно. Впервые он не хотел торопиться. — Ты хорошо выглядишь, — спокойно сказал Юнхо, чуть склонив голову, рассматривая его с тем самым выражением, от которого у Сана подкашивались колени. Он потянулся вперёд и протянул руку: — Давай, я помогу. Сан поддался без спора, позволив Юнхо взять в руки полоску ткани. Тот ловко поправил воротник, выровнял его рубашку и начал завязывать галстук. Сан смотрел, как между ними почти не осталось расстояния. Как губы Юнхо едва подрагивают от концентрации. Как его дыхание касается кожи на щеках. — У тебя, кажется, фетиш на мой вечно мятый вид, — буркнул Сан, всё ещё не привыкший к комплиментам, которыми осыпал его Юнхо их каждую встречу. Юнхо не сразу ответил. Его взгляд медленно скользнул по лицу Сана, остановился на губах, потом на ключицах, чуть выглядывающих из-под расстёгнутой пуговицы. Он закусил губу и улыбнулся. — Ты даже не представляешь, — пробормотал он, голос стал ниже. — Когда ты вот такой… немного растрёпанный, сонный и притягательный. Словно из тебя вытрахали всю душу. Он невинно улыбнулся, глядя на покрасневшего Сана. Ему отчаянно нравилось доводить его до предела — медленно, намеренно, словно играя. Он затянул узел галстука, скользнул пальцами по ткани, аккуратно расправляя её на груди. И задержался. — Идеально, — выдохнул он. И вдруг, неожиданно, потянул галстук чуть на себя — не сильно, а просто чтобы притянуть Сана ближе. Тот не успел отреагировать, как оказался буквально в дыхании от него. Их лбы почти соприкоснулись, дыхание смешалось. — Надеюсь, тебя не будут сильно ругать за очередное опоздание, — прошептал Юнхо, наклоняясь. Но едва их губы соприкоснулись, двери лифта открылись. — Доброе утро, мальчики! — раздался звонкий голос миссис Ли. Оба резко отпрянули. Сан быстро отвёл взгляд, стараясь выглядеть как можно более нейтрально, хотя его уши уже горели. — Господин Чхве! — воскликнула миссис Ли, выбрав первую жертву. Её лицо просветлело. Сан удачно избегал её эти дни после того случая, и вот они наконец снова встретились. — Жаль, что вы не в той рубашке, что носили на днях. Я так хотела сфотографировать вас тогда, чтобы похвастаться перед подругами с каким красавцем я в одном доме живу! Сан, державший папку и планшет, чуть не уронил оба. Он неловко усмехнулся, покосившись на Юнхо, но тот лишь заговорчески улыбался ему. — Не стоит, миссис Ли… — пробормотал он, почесав шею. — Не так уж я… — Вот уж не скромничайте! — весело щебетала она. — Красивый, умный, с важной должностью и прекрасным телосложением. От такого зятя все бы были в восторге. Юнхо, видели бы вы его в тот день. Просто жених! Юнхо ухмыльнулся, с интересом взглянув на Сана. Тот всё глубже прятал подбородок в ворот рубашки, будто надеясь исчезнуть. — Я могу представить, — подхватил Юнхо, в его голосе слышалась насмешка. — Даже интересно, кому же он в итоге достанется. — Ну точно! — оживилась женщина, радуясь, что поймала момент. — Сан, помните я рассказывала вам про свою доченьку? Она приезжает на следующей неделе. Вы обещали подумать насчёт встречи с ней! Сан удивлённо вздохнул, нервозно смотря на Юнхо. Тот недовольно скрестил руки, на его лицо упала тень раздражения, желваки напряглись. Сан открыл рот, чтобы что-то сказать, но его опередил Юнхо: — Правда? Забавно. А я почему-то думал, у него уже есть кто-то. Слова будто зависли в воздухе. Сан вздрогнул — он чувствовал, как Юнхо буквально прожигает в нём дыры, требуя: «Скажи ей!» — Эм… Ну… — Сан сжал пальцы вокруг планшета. — У меня сейчас просто очень напряжённый график, и, честно говоря, я не думаю, что… Я же не обещал ничего... — О, господин Чхве, не расстраивайте меня! Неужели у вас действительно кто-то есть? Сан открыл рот, но в этот момент Юнхо неожиданно подался ближе. Его рука мягко, но уверенно легла ему на спину — не как поддержка, скорее как предупреждение. — Сан? — тихо, с нажимом сказал он. — Она спросила, есть ли у тебя кто-то. Голос был ровный, но в нём чувствовалось давление. Сдержанное, ревнивое, почти требовательное. Взгляд — пронзительный, цепкий, не дающий улизнуть. Сан сглотнул. Он и сам не знал, почему замялся. Наверное, потому что до этого момента не произносил вслух ничего подобного. Не называл. Не обозначал. К тому же они всё ещё не обсуждали это, и говорить это кому-то, вот так… Было очень неловким и серьёзным шагом. — Господин Чхве, может у вас не так всё серьёзно, раз не хотите рассказывать? — не унималась миссис Ли, её губы хитро изогнулись. Хватка на спине Сана стала жёстче. — Я думаю, всё как раз таки наоборот. Разве не видите как он смущается? — продолжал Юнхо. В его голосе просачивалось предупреждение. Миссис Ли кокетливо рассмеялась, махнув рукой: — Да бросьте! Решено, в следующие выходные я приглашаю вас на обед ко мне в ресторан и моя дочь… — Я думаю, Сан будет занят в это время. Сан? — голос Юнхо прозвучал низко, почти как рык. Сан вздрогнул. Воздух вокруг словно сгустился, стал плотнее. Он чувствовал, как что-то невидимое натягивается между ними — тугая, острая струна, которая могла лопнуть в любую секунду. Сан поймал его взгляд — тяжёлый, прямой, с той самой хищной нотой, которую он уже начинал распознавать в голосе. Челюсть Юнхо была напряжена, губы сжаты в тонкую линию. Он не повышал голос, не делал ничего откровенно агрессивного — и всё же давление ощущалось каждой клеткой. Сан сжал пальцы в кулаки, решаясь. Он знал, Юнхо делает это не просто так. Специально проверяет границы. Призывает выбрать сторону. Не между людьми — между собой прежним и собой настоящим. Юнхо не раз говорил, что чувствует. Иногда прямо — между поцелуями, иногда — в мелочах: в том, как подбирал ему еду, как укрывал пледом, как смотрел, когда думал, что Сан не видит. Но Сан… Сан всё время ускользал. Отводил взгляд, отшучивался. Делал вид, что не понял, не услышал. Он боялся, что стоит только произнести что-то в ответ — и это станет реальным. Настоящим. Слишком близким. А значит — слишком хрупким. Он шумно выдохнул, решаясь. — Да, — наконец сказал он, и голос прозвучал чуть резче, чем хотелось бы. — Я буду занят. С человеком, который… мне нравится. — Он посмотрел Юнхо в глаза. — Очень нравится. На долгую минуту в лифте воцарилась тишина. Казалось, никто из них троих не ожидал сказанных Саном слов, хотя всё к этому и вело. Он вдруг понял, что дальше прятаться нельзя. Он чувствовал, как всё сжимается внутри — от страха, от вины, от желания наконец сделать шаг вперёд. — Поэтому прошу вас больше не поднимать эту тему, миссис Ли, — подытожил Сан, поворачиваясь к ней. Женщина удивлённо вскинула брови, словно он окатил её водой. — Конечно… конечно. Извините, я видимо очень увлеклась и полезла не в своё дело, — начала она, оправдываясь. — Не берите в голову! Сан вдруг покраснел ещё больше, ругая себя за резкость, и спрятал лицо за ладонью, слыша рядом с собой смешок. Он лишь на мгновение бросил взгляд на Юнхо — тот расплылся в широкой, довольной улыбке. Не ехидной, не ироничной, а настоящей. В его глазах плясало озорство, как у человека, который только что выиграл в лотерею. Лифт плавно остановился на первом этаже, миссис Ли первой шагнула наружу. Сан уже было последовал за ней, но вдруг ощутил, как сильные пальцы мягко обхватывают его за локоть и тянут назад. Юнхо вдруг обошёл его, прижав к стене лифта и нажал на кнопку, закрывая двери снова. И прежде чем Сан успел что-то возразить — притянул его ближе и поцеловал. Поцелуй был поспешным — ярким, насыщенным, — и в нём было всё: и благодарность, и собственничество, и желание. Юнхо держал его за талию, чуть сжав пальцы на рубашке. А затем так же резко отпрянул от него, самодовольная улыбка всё никак не сходила с лица. — Чтобы ты не мог думать ни о ком другом сегодня кроме меня, — сказал он напоследок, пятясь к выходу, и махая ему на прощание. Сан моргнул. Потом ещё раз. Щёки жгло — не просто от смущения, а от того, как прочно засел Юнхо в его мыслях, в сердце. Всего за несколько дней он ворвался в его жизнь, как буря, снося привычный уклад, срывая якоря, которыми Сан удерживал себя в безопасной рутине. Всё стало шатким, непривычным — и одновременно захватывающим. Он бы солгал, если бы сказал, что не ждал чего-то именно такого. Что не надеялся на перемены, хотя бы самую малость. Он не знал, куда всё это приведёт — не строил планов, не загадывал. Он просто хотел быть там, где есть Юнхо. И этого было достаточно.Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.