Две стороны одной монеты.

Встретив рассвет, Натаниэль хмурясь вышел из своей комнаты, намереваясь спуститься вниз, на кухню. Как он и предполагал, ночь прошла не в теплой кровати с мягкой подушкой, а за столом, с лампой и кучей бумажек с травами, в раздумьях. С настроем на хороший, горячий кофе он заходит общую (как он понял) кухню, и застает достаточно милую и…неловкую? картину. Рене тихо беседует о чём-то с Аароном, мило улыбаясь блондину, и держит его руку в своей. Они сидят друг напротив друга за столом, тихо воркуя. Натаниэль решил забить на данную картину, и со спокойным, ничего не видящим лицом подошёл к столешнице, тыкая на кнопку кипячения в чайнике. Разговоры вмиг затихли; не было слышно даже легкого шептания. Максимум, что он уловил, так это тяжелые взгляды которыми пара впилась в его спину и затылок. — Я не смею вас прерывать, — подняв руки в знак капитуляции повернулся к парочке Нат, — Продолжайте, я просто сделаю свой чай, и уйду. — Ага, — буркнул Аарон, допивая свой кофе. Он резко отодвинул стул, подошел к раковине сверля Веснински взглядом, а после вышел из дома через задний выход. Хоть убейте, но Натаниэль не мог понять такой враждебный настрой блондина. Он хоть и не слишком желанный гость, но пришёл чтобы помочь им разрулить ситуацию в которой они встряли по самые гланды. Да, он не может сделать этого быстро и просто, но и это не его вина. Винить следует Эндрю, который заварил эту кашу, вот его мнение. — Твой парень достаточно.. резкий по утрам, — невзначай неловко бросает он, взглянув на Рене. Девушка на это промолчала, но покраснела. Она тихо встала из-за стола, и принялась мыть за ними посуду. Довольно интересная картина. Рене сама по себе казалась тихой и спокойной. Даже слишком. Это выглядело странно и пугающе, хотя сама аура девушки казалась лёгкой и светлой. Но было ещё кое-что: Натаниэль, хоть убейте, не мог понять кто она. Оборотень, или ведьма, а может тоже Таролог или вовсе человек. Рене сама по себе казалась замкнутой и довольно скрытной личностью, с чистым ликом и чувством самоотверженности. Она казалась человеком, который готов защищать близких людей. Вспомнив видение, он понял, что она и есть та девушка, которую так яростно прикрывал Сет. Точно. — Ты оборотень, — осознание приходит к нему, словно озарение данное Богом, и он, с широко раскрытыми глазами смотрит на девушку, которая спокойно моет посуду по правую руку от него, — Как я раньше не понял? Это был риторический вопрос, заданный в никуда. И правда, как он мог быть таким невнимательным? Странно, что понял это только сейчас. Девушка на это заявление лишь кинула на него настороженный взгляд, и мелко кивнула, закрывая кран с водой. Через пару минут она молча покинула кухню вслед за Аароном, пока Натаниэль медленно провожал её взглядом. — Она занята. Чужой голос заставил его вздрогнуть. Он резко обернулся на звук, и увидел спускающегося по лестнице Эндрю. Сегодня удача явно не на его стороне, ибо встретить с самого утра двух раздражающих близнецов было просто умопомрачительно. — О чём ты? — раздражённо бросает он, наливая в чай в кружке горячую воду. — Ты смотрел на неё так, словно накинуться готов, — хмыкает Эндрю, на что Натаниэль и вовсе застывает на месте, пытаясь осмыслить сказанное блондином, — Понравилась? — Ты всегда говоришь что-то отвратительное ранним утром, или сегодня какой-то праздник? — шикает на него Веснински, скривив лицо в отвращении, — Я в жизни не подумаю о ней, или о ком либо из твоей стаи в подобном ключе. — Оу, как благородно, — нараспев бросает Эндрю, ухмыляясь, и подходит к холодильнику начиная что-то выискивать внутри, — Но не стоит петь мне серенады о вечной девственности, рыжий. — Не стоит петь мне серенады о недержании, блондиночка, — хмыкает Натаниэль, а после, забрав свой чай, спешит ретироваться с поля боя. *** Кевин проснулся немного.. вялым. Иногда он правда задумывался о том, чтобы его укусили. Дело в том, что он полукровка, имеющий форму обращения в волка по чистой случайности. Ему просто повезло, что гены отца взяли верх над генами матери. Поэтому его волчьи повадки немного (много) отличаются от других оборотней. Пока другие бегут выть на луну, он просто смотрит на то, как волки, словно бешеные, сорвались с цепи. У него есть желание завыть, но оно не преобладало внутри, поэтому он может попросту отказаться от этого. Его регенерация занимает намного больше времени, чем у чистокровных. Взять только случай вчерашнего вечера: ему понадобилась ночь, что бы кость срослась. Чистокровным же хватило бы трёх часов. Он отличался даже чертовой линькой. Его шерсть не летала клоками по дому, она осыпалась редко, и в маленьком количестве, что б его. Он мог решить это. Возможно. Когда то давно, Натаниэль обмолвился о том, что если полукровку укусит верховный, он сможет «стать чистым» в своей стае и обрести себя полностью, а не на половину. Но это опасный метод. Выхода только два: первый, он становится чистокровным, второй, он умирает от вторжения чужих генов в кровь. Рисковать они не хотели, поэтому даже не думали о реализации данной затеи, но получая травмы он периодически вспоминал об этом. Так, невзначай. — Доброе утро, — хмуро салютует ему Натаниэль, заходя в комнату с кружкой своего вонючего чая, — Нам нужно быстрее свалить отсюда. — И вам не хворать, — чуть удивившись такому заявлению с самого утра, наконец хрипит Кевин, — Что уже случилось? — Нашествие клонов, — говорит Натаниэль, а после, отпив немного чая, и вовсе хмурится, — Зомби — хуйня по сравнению с этими однояйцевыми идиотами. — О, да ты прям светишься от присутствия близнецов, — усмехается Кевин, наконец встав с кровати, — Думаю, следует остаться тут ещё на пару дней. Веснински на это лишь показал Кевину средний палец, а после, с умным видом, сел за стол перебирать свои бумажки. Его нога к счастью полностью восстановилась; он не чувствовал даже тяжести в мышцах. Немного походив по комнате, он накинул на себя футболку и вышел из комнаты, желая наконец получить свою порцию кофеина. — Живой. Кажется, теперь Кевин может отличить эту усмешку из тысячи. Слишком уж язвительно это прозвучало. — К твоему сожалению, — подмечает Кевин, морщась. Он преодолевает надоедливую лестницу, и наконец может видеть эту счастливую рожу. Сет утроился за кухонным столом, развалившись аж на два стула; на одном сидит задницей, а на другой сложил свои ноги. Всем своим видом он показывал превосходство над другими людьми, Кевин не может объяснить, почему он так считает. Просто этот парень выглядит так, словно в прошлой жизни наебал самого бога, и сейчас готов занять его место восвояси. — Твоя кривая рожа с самого утра поднимает мне настроение, — смеется тот, отпивая свой вонючий кофе, — Ты выглядишь превосходно для того, кто вчера отрубится в лесу. — Это комплимент? — выгибает бровь Кевин, обходя стол, и подходит к столешнице, собираясь сделать свой чертов кофе, — Достаточно странно слышать подобное из твоих уст, если быть честным. — Какие мы правильные, — дразнит его Сет, — С самого утра бумажек своих объелся? — Это моя работа, — сказал Кевин, чуть хмурясь, — Если ты ещё не понял. — Не дай мне соврать, но вчера ты плюнул на свою «работу», — подмечает Гордон, щелкая пальцами. — Я не плевал на свою работу, — качает головой Кевин, — Если ты забыл: я с тобой даже не разговаривал. — От тебя фонило виной и влечением, Кевин, — ухмылка на его лице становится все шире, тогда как голос и вовсе тише, — Ты думаешь я глупый? — Я думаю что ты высокого о себе мнения, — сказал, как отрезал Дэй, поставив свою чашку с кофе на столешницу. Та издала звонкий звук, ударивший по ушам, — Влечение? Ты либо и правда глуп, либо словил глюки. Я работаю здесь, а не ищу сучку на случку. В комнате повисла тишина. Кевин медленно помешивал сахар в своем кофе, нарочито стараясь не задевать стенки кружки. Ему нравилось это лицо. Лицо человека, который только что подавился своей гордостью, наступил на свой престол, и после стал собирать его по кусочкам у своих же ног: вот как выглядит Сет Гордон сейчас. — Я не собираюсь за это извиняться, — качает головой Кевин, спустя секунд тридцать, — Не перед тобой, не перед твоей подружкой которая сейчас взорвется за стенкой. — Сожри свои извинения, закусив землей, ублюдок, — ядовито бросил Сет, — И не смей трогать Элисон. — Она мне не нужна, — подмечает Дэй, — Как и любой другой человек, проживающий в этом доме. Ну, или не человек, — хмыкает он, поднимая плечами, — Я здесь не за этим. — Ты слишком лихо раззеваешь пасть, — процедила сквозь зубы Элисон, заходя на кухню. Блондинка была, мягко говоря, не в духе, и Кевин мог понять почему. От неё фонит запахом Сэта; он будто въелся ей под кожу. Конечно ей будет неприятно когда про её парня будут говорить гадости, тем более в таком.. гомосексуальном ключе. — Моя «пасть» не должна интересовать тебя до того момента, пока не сомкнется на шее у одного из членов вашей стаи, — подмечает он, ставя уже пустую кружку в раковину, — А этого не произойдёт. Конечно, если вы не тронете Натаниэля. *** Веснински стирает со лба капли пота, плюхаясь на землю задницей. Благо, место нашёл с мягкой травой, и приземление было не слишком болезненным. Он закончил вырисовывать круг из молотой кости черной птицы, и теперь ему осталось лишь собрать всю стаю Ваймака вместе. Круг — это замкнутое пространство, не имеющее ни конца, не начала. Оно замкнуто навеки, так же, как и члены этой стаи. Именно поэтому они должны встать в этот чертов круг, и принести в жертву Эндрю. Правда, где-то в мечтах Натаниэля, но и это уже не плохо. И всё же, они правда должны стать в круг на молотой кости, взяться за руки и поставить в центр Эндрю. Он является так называемым ядром сия произведения, и он является началом этого спектакля. Так что с него всё и соберут. Сейчас он не может освободить их, но может узнать, насколько крепкой стала цепь единства. Кость черной птицы — это некий проводник к свободе и утерянному. Как раз к тому, что им следует отыскать. — Вас много, — пробормотал Нат, почесывая подбородок, — И вы все — одна стая? — Не все, — покачал головой Ваймак, вставая на круг, — Молодые оборотни приехали на передержку. — Вы благотворительный фонд? — задался вопросом Веснински, выгибая бровь, — Не моё дело, — резко осек самого себя он, качнув головой, — Встаньте, и возьмитесь за руки. Эндрю, ты в круг. — Жертвоприношение? — усмехается блондин, и всё же делает так, как было сказано. Стая смотрит на него с недоверием. Особенно Аарон и Элисон, вставшие рядом друг с другом, о чем-то шепчась. Натаниэль может казаться им странным, или страшным, а может и вовсе омерзительным типом, но без него они попросту канут в омут. Им не избежать этого, не сейчас. Натаниэль поднялся с травы, и подошел к Эндрю. Махнув рукой, мол, встаньте обратно, круг замкнулся, и он достал один из своих ножей. — Дай мне свою руку, — тихо попросил он, протягивая свою ладонь Эндрю, — Это нужно для обряда. — Это что, правда жертвоприношение? — уже на полном серьезе бросается на него Миньярд, — К чему такие сложности? — К тому, что ты — необразованный ведьмак, который не знает даже основ того, чем занимается, — огрызнулся Натаниэль, встрепенувшись, — Мне нужна твоя кровь, и кровь вожака. — Почему не всей стаи? — встрял в разговор Мэтт, — Мы же все связаны, не так ли? — Вы связаны, но не ваша кровь, — осёк того Веснински, — Ведьмак — это сердце, вожак — тело. Они — проводники к остальной части стаи. — Это имеет место быть, — бормочет Дэвид, потирая переносицу, — Делайте как говорят. — И в итоге оказаться в скотобойне? — вдруг подает голос Аарон, выйдя вперёд на два шага, — Он явно что-то скрывает! Вы ещё не поняли? Он ведьмак, черт побери! — И что? — выгибает бровь Дэвид, повернувшись к блондину, — Эндрю тоже, если ты не забыл. — Урок просвещения, — останавливает перепалку Натаниэль, нахмурившись, — По древним преданиям у ведьмаков есть две дуги: человеческая, имея место быть в мире любой, и бесовская. Та, что способна на хаос и раздор. Дэвид правильно отметил; я не один имею скелеты в шкафу, и если уж решил присмотреться ко мне, взгляни и на своего брата: он такой же, как и я. — Эндрю не нечисть, — сквозь зубы процедил Аарон, с силой сжимая кулаки; так, что костяшки побелели и вены вздулись. — Нет уж, — усмехается Натаниэль, качнув головой. Он направился к Аарону, медленно, и размеренно шагая в его сторону, — Он нечисть. Как и все мы, идиот. И если ты хочешь побольше узнать о своей сущности, и сущности своей стаи, могу организовать тебе бесплатную поездку в Балтимор, для посещения родовой библиотеки. Там ты узнаешь о себе много нового. — Натаниэль, — окрикнул его Кевин, что стоял за пределами круга, — Не распинайся. — Точно, — вновь осёк сам себя Нат, остановившись, — Я здесь чтобы сделать свою работу. Он резко развернулся, и направился к Эндрю. Идя, он вновь достал нож, и требовательно протянул свою руку блондину. Тот цыкнул, но руку дал. Осторожно сделав маленький надрез на запястье, кровь Эндрю стекла в его ладонь, а после рана тут же затянулась. Не собираясь рассматривать ошарашенное лицо блондина, он подошел к Ваймаку. Проделав с вожаком все тоже самое, он встал в центр круга на колени. Перевернув руку, ладонью к земле, он зарылся пальцами в землю, окутанную травой, и сделал глубокий вздох. Помедлив лишь на пару секунд, рука, в которой покоился нож, взметнулась над его головой, а после ударила острием о его кожу. Насквозь. Он проткнул свою ладонь насквозь, под дружные вздохи чужой стаи, и зажмурился, шипя от боли. Шёпотом, он начал повторять уже давно заученные слова, продолжая держать в руках нож, и не отрывал кровоточащую руку от земли. *** Кевин наблюдал за всем со стороны. Он не знал точно в чем заключаются все тонкости ритуала, но имел малейшее представление. Но вот, чего он не ожидал, так это того, что Натаниэль с размаху всадит себе в ладонь холодную сталь, прибив её к земле. Что-то бормоча под нос, он жмурился от боли прикрыв глаза, и сидела на коленях на холодной земле. Иногда Дэй правда не мог понять всех тонкостей работы ведьм. Наносить себе увечья, чтобы провести дурацкий ритуал казалось ему абсурдной идеей. Ему казалось, что есть выходы более тонкие, и не такие травмоопасные, нежели этот. Его глаза раскрылись в ужасе, когда Эндрю и Натаниэля окутал густой туман, а после, под ослепляющее свечение, их забрал в себя вихрь, разразившийся внутри круга. Он встрепенулся, занервничал. Искал куда бы ему деть себя, чтобы не ринуться вперед желая защитить Веснински. Его задачей было охранять стаю в то время, пока они с Эндрю находились по ту сторону. Хотел бы он знать, что это за сторона. — Что за чёрт! — крикнул Сэт, отойдя на шаг назад, прерывая круг, — Какого хрена?! Кевин ринулся к нему, схватил за руку и вновь толкнул на круг молотой кости. — Стой, блять, на месте, — прорычал он рядом с парнем, сильно сжав его руку, — И соизволь взять за руку свою ненаглядную. — Какого хрена твой идиот натворил?! — крикнула ему та самая ненаглядная, в ужасе смотря на разразившийся в кругу вихрь. — Ушёл туда, где они смогут увидеть, — коротко бросил он, вновь отойдя от парня, — Просто стойте здесь, и не прерывайте связь. — Что будет, если мы это сделаем? — прищурившись спросил Аарон, опасно разжимая хватку на руке Рене. — Они останутся на той стороне, — хмуро ответил Кевин, — И больше не вернутся. *** Натаниэль огляделся, наблюдая за стаей. Здесь он мог видеть всё, что происходит на той стороне. Даже больше чем нужно. — Что за херня? — спросил Эндрю, хватая его за плечи, — Что, блять, ты сделал? — Забрал нас туда, где мы сможем все увидеть, — коротко ответил он, а после, поднял руку, чтобы указать на людей, — Видишь? Это их души. Эндрю медленно отвел от него взгляд, посмотрев ему за спину. Его глаза расширились когда он увидел это. Над каждым из членов стаи висел не то призрак, на то дух. Он был похож на дымку, но не был ею отродясь. — Видишь нить? — спросил он, кивнув в сторону, — Красная и длинная. Эндрю вновь глянул на него, а после снова отвернулся. Видимо, разглядев то, о чём говорил Натаниэль, он медленно кивнул. Веснински сократил между ними расстояние, и осторожно взял его ладонь в свою. Эндрю напрягся всем телом, хмуро на него глянул, и попытался вырваться из чужой хватки. — Стой, — осёк его Нат, так же хмурясь, — Теперь посмотри на свою руку. Он поднял его ладонь так, чтобы она была ровно перед глазами блондина. К его руке, от каждого члена стаи тянулась красная нить, и заканчивалась прямо на запястье, туго связанная. — Она связала вас. Теперь вы едины. Так не должно быть, — покачал головой Натаниэль, — Нам нужно вас разделить. — И как? — спросил Миньярд, выгнув бровь, — Не будем же мы её просто рвать. — Конечно нет, — резко вскрикнул Нат, раскрыв глаза в ужасе, — Это, к твоему сведению, массовое убийство. Я не хочу оказаться за решёткой. — А по тебе и не скажешь, — как бы, невзначай бросил блондин, на что Натаниэль лишь цокнул, — Думай головой, умник. — Где же была твоя голова когда ты это сделал? — подразнила его Натаниэль, наконец отпустив чужую ладонь. Его кожа горела от этого прикосновения, но он решил стойко игнорировать данный факт. — Не начинай эту войну, — хмуро бросил ему блондин, отойдя на два шага назад. Он слишком много хмурится. Морщины к тридцати ему обеспечены. Натаниэлю казалось что всё слишком логично, чтобы что-то не понимать. Они находятся там, где нет оболочки, и есть только дух. Место, куда могут попасть лишь ведьмы и ведьмаки, ведь только у них «две души», по преданиям старым. На самом же деле остальная нечисть попросту боялась это сделать, ведь в тех же преданиях сказано, что все те, кто не является ведьмаком или ведьмой, умрут, выйдя из своей живой оболочки, и будут скитаться простыми духами по миру, ища успокоения. Только здесь они могут видеть их души, и только здесь им подвластна связка. «Связка». Натаниэль ненавидит её. Точно так же, как и запретную магию. Она слишком опасна, сложна и непонятна, для того чтобы работать с ней. Нужно изучать её десятилетиями, чтобы в точности знать что и как нужно сделать, при этом не никого не убив. Натаниэль не изучал её годами. Но был единственным ближнии ведьмаком, кто хоть что-то о ней знал. Он, конечно, любит проводить различного рода опыты, но не над живыми людьми. — Хорошо, мы убедились в том, что вы связаны, — хлопнул в ладоши он, — Можем возвращаться. — И это всё? — недоумевающе вскрикнул блондин, резко обернувшись к Веснински, — Нет, постой. Погоди-ка, шарлатан деревенский. То есть, ты притащил нас в это место лишь для того, чтобы увидеть эту красную пряжу, и свалить? Слушай, я на вышивки могу у Рене полюбоваться, а вот это всё мне в хуй не сдалось, сечешь? — Секу, — примирительно кивнул Нат, — Но, единственное, что я могу сейчас сделать, это порвать нить, — тонко намекнул он, — А это нежелательный вариант, если ты забыл. — Просто прелестно! — вскинул руки блондин, и, казалось, Натаниэль впервые видит его таким взбешенным, — Моя стая сейчас зависимы друг от друга, на границе бегает наглухо ебанутый китаец, который нагло спиздил Жана, а плюсом ко всему, я терплю на своей территории две смазливые рожи, которые толком ничего не говорят! Блять, да я в восторге, — закончил со вздохом, и схватился за голову, словно пытаясь себя успокоить. Натаниэль удивлённо смотрел ему в спину, пытаясь понять, что только что произошло. Казалось, хладнокровный и безразличный ко всему блондин завёлся с пол оборота, волнуясь за своих людей. Его люди. Точно. Вот что его беспокоит больше всего. Ведь, из всех них, именно на нем фиксирована красная мишень, и именно он стал камнем раздора. Он явно чувствует вину. И Натаниэль, наконец, понял это. — Я понимаю. Ты боишься, — спокойно начал он, на что получил грозный взгляд исподлобья, — Но и я, пойми, сейчас ничего не сделаю. Я не могу рисковать точно так же, как и ты, Эндрю, ведь.. Любое действие может привести к гибели. Понимаешь? Эндрю продолжал хмуро пялится на него ещё с минуту, а после, цокнув, выпрямился и махнул на него рукой, мол, возвращаемся. *** Кевин ходил вокруг стаи как умалишенный, накручивая круги. Казалось, ещё пара таких обходов, и земля попросту разломится под его шагами. Натаниэль всё ещё там, он всё ещё с Миньярдом, и они всё ещё, чтоб их черти побрали, не вернулись. Это слишком долго. — Блять, — пробормотал он, потирая лицо руками. В округе воняло волнением. Каждый из них думал об этом, это очевидно. А смогут ли они вернуться?