Наследник ветра — Скорпион

      Медленно, но верно прошли две недели. Волосы Нихром так и не отрезал. Решил повременить до выписки и проститься, что ли. Всё-таки для него волосы — это не просто длинная коса или часть имиджа, это воспоминания, с которыми даже с сильным желанием тяжело проститься. Вот он и решил чуть-чуть подождать.       На следующий день после пробуждения с него сняли кислородную маску, ещё через два дня разрешили вставать с кровати, что, к слову, получалось, хоть и с большим трудом. Ожоги от электрических разрядов даже Исцеляющая Девочка не смогла залечить полностью, но их обрабатывали дополнительно по несколько раз в день. что способствовало быстрому заживлению. Ходить было больно, но к концу недели уже терпимо, если не обращать внимания на небольшое жжение в стопах. Не страшно, ведь худшее было позади.       Хотя, конечно, были и неудобства. Самое большое — швы на спине, которые почти всё время чесались. Оказалось, что после того, как его прокатило по земле собственным ветром, на спине осталось не просто несколько царапин. Распущенные волосы, уже слегка прилипшие на тот момент к телу, хорошо скрыли настоящую картину. На самом же деле спина превратилась в настоящее кровавое месиво. Врачи сказали, что на адреналине он не ощутил боль в должной мере и что в ином случае она была бы невыносимой. В паре мест острые камни разодрали всё до мяса. Время прошло и швы должны были скоро снять и парень с нетерпением ждал этого момента.       А ещё тошнота. Из-за сотрясения его частенько рвало и он вечно благодарил того, кто поставил у кровати тазик. Голова в первые дни постоянно кружилась и побаливала, но это он мог перетерпеть, а вот от тошноты готов был вешаться на стенку. Не очень приятно, когда желудок выворачивает наизнанку, особенно, если он пустой и из тебя просто выходит горькая желчь. В такие моменты он был не прочь, чтобы его убили.       С ходьбой дела обстояли чуть сложнее, чем казалось и приходилось передвигаться сперва с помощью костылей на одной ноге, периодически меняя точку опоры с правой на левую и наоборот. Спустя неделю Нихром перешёл на трость и ходил уже более уверенно.       К слову, лечила его не Рэйко. Женщину первое время вообще к пациентам не допускали из-за её состояния, а сейчас она просто наблюдала за состоянием некоторых пожилых людей и иногда смотрела за сыном. За Нихрома взялся Миура Наото — строгий, но понимающий мужчина в прямоугольных очках лет сорока. Он каждый день навещал своего пациента, спрашивал о его состоянии, проводил осмотр и всегда просил парня походить по палате какое-то время, чтобы оценить функциональность ног. Он радовался, видя, что с каждым разом пациенту всё лучше.       Одноклассники, как и обещали, навещали каждый день по три-четыре человека. Вообще, они могли бы и бо́льшим количеством, но их настойчиво попросили приходить маленькими группами. Хотя за эту неделю пару раз приходило и по пять-шесть человек. Несмотря на очередь, которую, как думал Аоки, составили друзья, почти всегда приходили Джиро и Оджиро. Эти двое ещё сильнее прониклись парнем и из них вышло неплохое трио.       Но огромным удивлением для Нихрома стал Бакуго. Взрывной блондин всегда приходил с Киришимой и делал вид, что ему всё равно на одноклассника, но стоило Аоки запутаться в ногах, оступиться или просто шикнуть от резкой боли в стопе или другой части тела, Кацуки первый прорывался к нему, хватая и придерживая за локоть. Конечно, после этого он всегда бросал что-то острое и грубое, но уже все в классе видели, как он волнуется за их ветряное недоразумение. Однако, Аоки всё равно чувствовал, что что-то не так. Бакуго вёл себя, как обычно, но его душу гложило нечто ужасное и тяжёлое. Нихром подозревал, что парень винит себя за произошедшее с Всемогущим. Он сам винил себя, но один разговор с Тошинори помог парню разобраться в самом себе.       Это было перед выпиской бывшего героя номер один. Прошло пять дней после пробуждения Аоки и в его сердце скребли кошки. Он уже давно хотел поговорить с символом мира, но боялся и ему было стыдно показаться мужчине на глаза. Стоило им мельком пересечься в коридоре, Нихром тут же менял курс и уходил, как можно быстрее. Каждый раз он слышал оклик Всемогущего, но лишь стискивал зубы или прикусывал нижнюю губу почти до крови, уходя прочь.       И вот Тошинори сам пришёл к нему. Нихром тогда лежал под очередной капельницей и даже встать не мог. Бывший герой придвинул стул к кровати и сел на него. Правая рука мужчины была в гипсе и весела придерживалась с помощью повязки. Нихром впервые увидел его после битвы так близко. Всемогущий совершенно не походил на себя и лишь сохранившийся блеск голубых глаза говорил о том, что этот человек ещё недавно был тем самым символом мира.       — Ты меня избегаешь, — констатировал факт старший, заглядывая в зелёные глаза, в которых читались сотни извинений. — Ты не виноват в случившемся. Это рано или поздно должно было произойти.       — И произошло по моей вине, — со злостью проговорил Нихром.       — Ты не прав.       — Будь я сильнее, не попался бы в ловушку или хотя бы не позволил себя избить и довести до такого состояния.       Всемогущий тяжело вздохнул, качая головой. Ему было жаль этого ребёнка. На юную душу в самого рождения выпала огромная ноша и море страданий, которое он сумел переплыть практически в одиночку. Некогда герою было больно от того, что юноша винил самого себя в случившемся, а также Яги ненавидел сам себя за то, что допустил подобное. Наблюдать за страданиями молодых людей всегда было тяжело, а осознавать, что ты, хоть и косвенно, но причастен к ним в разы хуже.       — Позволь кое-что тебе рассказать. Об этом знает лишь определённое число лиц, но ты тоже имеешь на это право.       — Вы про «Один за всех»? — резко перебил старшего Аоки.       Мужчина потерял дар речи и захлопал глазами. Лицо у него было очень смешное и парень не удержался от смешка, за который сразу извинился. Да уж, удивить самого Всемогущего не каждый сможет.       — Да бросьте, вы серьёзно думали, что будучи сыном с Все-За-Одного я не знаю про вашу причуду?       — Да уж, действительно, не подумал. — Тошинори прочистил горло. — Раз ты знаешь, то должен понимать, что после передачи причуды лишь вопрос времени, когда силы окончательно покинут меня.       Нихром кивнул. Он уже давно хотел поговорить с Всемогущим на эту тему, но не знал как. Не мог же он подойти, во всём признаться и попросить рассказать подробнее про причуду. А этой силой Все-За-Одного всю плешь проел. Причуда, некогда принадлежавшая его младшему брату, уже столько раз оборачивалась против него, конечно, он был в ярости и хотел получить её назад.       — Скажите, — осторожно начал Аоки. — Тот, кому вы передали причуду, ведь Мидория?       — Как ты?!       По палате прошёлся тихий и искренний смех. Всемогущий, пусть всё ещё шокированный проницательностью юноши, слегка улыбнулся. Если самое ужасное для героя видеть страдания тех, кого он должен защищать, то самая большая награда — это слышать их смех.       — Он ведь вечно с вами. Зная про причуду, не сложно догадаться, — признался Нихром.       — Что ж, твоя наблюдательность поражает. Она определённо понадобится тебе в будущем, когда станешь героем.       Улыбка сошла с лица ветреника. Снова рой негативных мыслей обрушился на него, поглощая сознание. Примут ли сына великого зла в геройских рядах? Примет ли общество, которое уже враждебно к нему настроено? Даже из агентства Ястреба ни весточки, хотя пернатый обещал, что его навестят или хотя бы позвонят. Они могли быть просто сильно заняты, но мнительность парня сразу кричала о том, что ему больше не рады в том месте и не хотят контактировать.       — Не переживай, — слегка хриплый голос Всемогущего вывел парня из транса. Они снова сошлись взглядами и в голубых омутах отражалась уверенность, медленно переходившая к пациенту. — Ты — студент геройской академии UA класса 1-А под руководством профессионального героя Сотриголовы. Ты — будущий герой и только ты вправе решать быть тебе им или нет. Поверь, ещё есть люди, которые хотят видеть тебя на посту и таких очень много. Просто те, кто боятся или ненавидят без причины, всегда кричат громче. Подумай над моими словами и реши, кем ты хочешь стать.       Всемогущий попрощался со студентом и вышел за дверь, оставляя парня одного. Слова бывшего героя эхом отдавались в голове. Ястреб тогда сказал почти то же самое. Сказал, что никто не собирается его исключать из школы, но даже эти слова не произвели и половины эффекта Всемогущего. «Те, кто боятся и ненавидят без причины, всегда кричат громче всех» — значит ли это, что среди толпы есть те, кто молча молится за его выздоровление и хочет снова увидеть в геройском костюме на улицах? Ему вдруг вспомнилась та девочка, которую он вытащил из огня. Интересно, как она сейчас? Помнит ли его и, если помнит, по какую сторону баррикады стоит?       Уверенность Всемогущего незаметно передалась и ему, а в тело медленно возвращались силы. Многие считают, что негативные мысли сильно влияют на здоровье и что во время тяжёлых болезней настрой может сыграть главную роль. Все его страхи и сомнения лишь усугубляли положение и мешали полностью поправиться, но после разговора с бывшим символом мира тело переполняла сила. Будто ему именно этого и не хватало — веры в себя и в тех, кто не отвернулся от него, а ещё знать, что его не ненавидят близкие. Всё-таки забавная вещь — психосоматика.       Тодороки тоже оказался нередким гостем в этой палате. Он приходил с Мидорией, Иидой и Ураракой. Аоки давно заметил образовавшийся из них квартет, поэтому не удивился, что обладатель двойной причуды пришёл именно с ними. Шото стал более разговорчивым, что не могло не радовать. А ещё заметно тянулся к Нихрому, как выяснилось, из-за их некой схожести.       — Эй, Тодороки, — как-то раз позвал одноклассника Нихром, когда группа собиралась уходить. — Я хотел поблагодарить тебя. И тебя тоже, Мидория.       — Меня? — удивился Деку, указывая на себя пальцем.       — За что? — хлопая глазами спросил Шото.       — Во время вашего боя на фестивале я кое-что осознал. — Все уже были в курсе его второй причуды и больше не было смысла скрывать всё. Аоки давно хотел поблагодарить этих двоих. — Мидория, ты сказал, что сила Тодороки, доставшаяся от отца, не принадлежит Старателю. Сказал, что это только его собственная сила и ничья больше. А потом ты, Тодороки, использовал огонь и по сей день совершенствуешь обе причуды. Я тогда, как и ты, отрицал причуду скорпиона и поклялся никогда её не использовать. Все-За-Одного без моего согласия наделил меня ей очень давно. Честно, было больно, но даже не в этом дело. Мне была противна сама мысль о том, что в теле скрыта сила этого человека, поэтому и использовал только причуду матери. Но вы двое помогли мне открыть глаза и понять, что хвост скорпиона уже давно не принадлежит Все-За-Одного. Так что спасибо вам огромное, — Нихром улыбнулся и, сидя на кровати, поклонился.       Мидория и Тодороки широко раскрыли глаза и стали переглядываться друг с другом. Иида и Урарака тихо посмеивались в кулаки с их растерянности.       — Не за что, — робко и слегка покраснев, ответил Изуку. — Рад, что это тебе помогло.       После высказанной благодарности Аоки накрыло чувство удовлетворения. Как же, оказывается, хорошо говорить кому-то искреннее «спасибо».       Учёба вернулась в прежнее русло и ребята вечно рассказывали про уроки. А как-то раз Нихрому принесли крайне увлекательную новость: Бакуго и Мидория пробрались ночью на одну из тренировочных арен и устроили драку. Их остановил Всемогущий, а потом сильно отругал Айзава за нарушение комендантского часа и драки на территории академии, ещё и использованием причуд. Оба были отстранены от занятий на несколько дней.       Но самым большим открытием за эти две недели стал тот самый охранник его матери. Познакомились они случайно и знакомство нельзя было назвать хорошим. Нихрому было скучно и он решил заглянуть в кабинет Рэйко. Женщина что-то печатала на компьютере, а возле шкафов стоял мужчина и перебирал папки с документами пациентов. Внешне где-то сорок пять-сорок семь лет, коротко подстриженные волосы и гладко-выбритое лицо ничуть его не молодили; одет был в чёрные штаны и водолазку с коротким рукавом, которая подчёркивала подтянутое тело и мышцы, на ногах — ботинки на шнуровке, а к ремню крепились миниатюрные сумочки. Раньше он этого героя не видел.       — О, Нихром, проходи. Что-то случилось? — заботливо залепетала Рэйко, отрываясь от экрана.       Мужчина тоже повернулся к парню и оглядел его с ног до головы. Нихром поёжился от подобного. Терпеть не мог, когда его так оценивающе осматривали, особенно сейчас. Ну, ходит с тростью и что с того?       — Приятного познакомиться, Аоки-кун. Меня зовут Мацуда Рё, геройское имя Соколиный Глаз. Я из «The Lurkers», — вежливо представился герой.       «Агентство Меткого Стрелка?», — удивился парень.       — Взаимно. И можете называть просто по имени, — сказал ветреник, опускаясь на небольшой диван в углу кабинета.       Он хотел просто поговорить с мамой о всяких мелочах, но при охране стало как-то неуютно. Нихром совсем позабыл про него. К тому же, он всё ещё считал его надзирателем, а не охраной. Хотя Рэйко, кажется, совсем не переживает и ведёт себя, как обычно.       — Ты что-то хотел? — повторила вопрос женщина.       — А? Нет, просто заглянуть решил, — протараторил парень, краем глаза следя за героем. Не доверял он ему.       — К тебе каждый день приходят друзья. Я так рада, — улыбнулась женщина, снова утыкаясь в компьютер.       — Я не вовремя?       — Нет, что ты? Просто заполняю данные пациентов, ты не помешал.       — Рад, слышать. — Нихром крепко сжал рукоять трости. Он сидел прямо, как солдат, боясь расслабиться в присутствии этого мужчины. А ещё думал, почему охраной не могла стать героиня? — Господин Миура говорит, что скоро можно будет выписывать. Да и трость уже не нужна, но он настаивает, чтобы она всегда была под рукой. Причуду тоже легче использовать. Вернее, причуды.       Он не просто лежал и смотрел в потолок всё время. Каждый день он вызывал лёгкие порывы ветра, усиливая их с каждым разом, а также превращал конечности в скорпионьи хвосты. Стоило активировать эту причуду, как по телу разливался холод — яд начинал циркулировать в крови. Чем быстрее он усвоится в организме, тем легче станет использовать жало и он сможет делать это без ограничений, связанных с состоянием тела.       Говорить про причуды в присутствии незнакомцев всё ещё было тяжело. Он ведь не знает, что думает этот Мацуда про них. Неотрывно смотря на крепкую фигуру, Нихром пытался уловить хоть что-нибудь, что выдаст его истинные намерения. Хотя бы каплю раздражения или что-то подобное.       — Дыру во мне прожжёшь, парень, — нарушил тишину низкий голос героя.       Нихром вздрогнул и моргнул, резко отворачиваясь, а Рэйко снова оторвалась от экрана, глядя то на сына, то на мужчину. Она ожидала такой расклад событий. Её ребёнок до сих пор слишком не доверял посторонним мужчинам, особенно находившимся наедине с ней.       — Нихром, Рё — хороший человек. Тебе не нужно в чём-то подозревать его. Он сам вызвался на эту работу.       — Рё?! — выкрикнул Нихром, роняя трость на пол. — Ты по имени его зовёшь?!       Рэйко покраснела и отвела взгляд, а парень совершенно не понял такой перемены настроения. Прокашлявшись в кулак, женщина встала из-за стола и, обогнув его, опёрлась спиной и сложила руки на груди.       — Сынок, я понимаю, что тебе порой тяжело доверять взрослым, но Рё… Соколиный Глаз не задумал ничего плохого.       Нихром раздражительно цокнул. Он смотрел из-под взъерошенной чёлки на героя с таким недоверием и злостью, что, казалось, хотел испепелить на месте. Мацуда оставался нечитаемым и не спешил что-либо говорить. Понимал, что любое его слово будет воспринято разозлённым парнем в штыки.       Ничего не говоря, парень резко нагнулся, игнорируя неприятно натянувшиеся швы и обеспокоенный вздох матери, которая явно сделала к нему шаг, он поднял трость. Встав с дивана, Аоки быстро подошёл к двери и вышел из кабинета, бросив на прощание:       — Наверное, позже зайду.       Хлопать дверью он не хотел, но как-то само вышло. От разъярённого парня отшатывались в коридоре, не решаясь спросить причину такого состояния. Члены медперсонала, которые занимались лечением студента, были крайне удивлены таким его поведением, ведь он создавал впечатление упорного, но спокойного молодого человека.       Добравшись до палаты, Нихром плотно закрыл дверь и, прорычав, швырнул трость в стену. Он сам не понимал, почему так завёлся, когда мать назвала того героя по имени, но что-то щёлкнуло внутри него. Какая-то необъяснимая ярость, подобно взрыву вулкана, рванула наружу и логическое мышление отошло на второй план. Его бесило, что Рэйко называла непонятного мужчину по имени и краснела при нём.       И этот странный тип, не вызывающий у него никакого доверия, теперь будет почти двадцать четыре на семь околачиваться возле матери. А если ситуация, не дай Бог, усугубится, возможно, ему и ночевать в их доме придётся. Первый раз за прошедшее время он пожалел про то, что переезжает в общежитие.

***

      Стоя перед кабинетом директора, сердце было готовы выпрыгнуть из груди. Нихром молился, чтобы в кабинете не было никого, кроме Незу, но шестое чувство подсказывало, что его молитвы не будут услышаны. Хотя, нет, не шестое чувство, скорее голоса по ту сторону двери. Разобрать суть разговора парень не смог, но хорошо слышал громкий и явно недовольный голос Полночи. Героиня о чём-то бурно восклицала, не давая вставить слово.       Он оттягивал этот момент всеми силами. Вчера вечером вернулся домой и собрал вещи, а утром вышел и медленно побрёл в академию с сумкой и чемоданом. Ловить на себе странные, а порой и осуждающие взгляды прохожих, которые узнавали в нём звезду новостей, было невыносимо. Хотелось провалиться сквозь землю или хотя бы иметь причуду Курогири, чтобы мигом оказаться в академии, но приходилось лишь сильнее натягивать капюшон белой толстовки, чтобы скрыть лицо.       У ворот его встретил Айзава. Поздоровавшись, учитель повёл его к общежитию. На территории школы выделили огромный участок под пятиэтажные коричневые дома с белыми арками, окружённые рядом деревьев, для каждого класса. Под общежитием Аоки точно не подразумевал особняк. Сразу видны уровень и финансовые возможности UA. Здание чем-то напоминало форму академии: два корпуса по пять этажей, но центр заканчивался ниже — на уровне третьего — и на стене был выведен номер класса «1-А».       Внутри всё выглядело не менее внушительно. Со входа сразу попадаешь в просторную гостиную. По двум сторонам на полках стояли телевизоры, а рядом — диваны и кресла с журнальными столиками. Гостиная была совмещена с кухней, в которой стояло шесть столов на четыре персоны. В самом конце были две двери, ведущие в душевые и уборные. Удобно, что для парней и девушек отдельно.       Начиная со второго этажа шли спальни. У каждого студента была своя и они были равным образом поделены по этажам. Аоки поселили на пятом вместе с Джиро, Бакуго и Киришимой. Весёлые соседи. Комната была самой обычной: кровать в углу, в другом — письменный стол и рядом шкаф, возле кровати — панорамное окно с занавесками и дверь на балкон. Айзава сразу сказал, что Нихром может здесь всё перестроить по своему желанию и что его одноклассники уже сделали это. По его словам, от изначального дизайна комнат ничего не осталось. Парень прыснул в кулак на это, представляя, что они могли учудить.       Шота оставил его одного, сказав быстрее переодеться в форму и идти на занятия. А ещё зайти перед этим к директору. И вот он был здесь. Тянуть время ещё больше было невозможно, он итак опоздал на урок к Эктоплазму и надеялся, что ему простят, учитывая обстоятельства. Сердце забилось ещё быстрее, колени слегка задрожали. Сглотнув и сделав глубокий вдох, парень постучал и, дождавшись ответа, вошёл в кабинет.       За широким столом, в центре которого был Незу, сидел почти весь геройский состав преподавателей, за исключением пары людей. Все взгляды в ту же секунду устремились на студента, а в комнате воцарилась тишина. Начать разговор первым никто не решался и Нихром ощущал себя не просто в кабинете директора, а, скорее, на эшафоте.       Учителя внимательно осматривали его, особенно задерживая внимание на чёрной перчатке на правой руке, которая закрывала лишь первые три пальца, и перебинтованной шее. Конечно, все сразу поняли, что под одеждой бинтов ещё больше. Полночь поджала губы от этого зрелища.       — Эм… Ну, — промямлил Нихром, почёсывая затылок и отводя взгляд. — Давайте вы скажите, зачем меня позвали и я пойду на урок, а то к Эктоплазму как-то страшно опаздывать, что я уже сделал. Или можете меня сразу похоронить под его столом.       Учителя, ещё немного помолчав, разразились смехом. Полночь быстро сменила выражение лица и уже развалилась на столе, колотя от смеха кулаком по нему. Громче всех был Сущий Мик, который откинулся на спинку стула.       — Чувство юмора не потерял, значит, здоров, — вытирая слёзы, высказал Мик.       — Прости, юный Аоки, не бери на свой счёт, — мягко улыбнувшись, сказал Всемогущий. — Просто мы рады видеть тебя живым и здоровым.       — Аоки, — окликнул парня директор и все тут же замолчали, натягивая серьёзные лица. — Во-первых, поздравляю с выпиской.       — Спасибо.       — Во-вторых, позволь задать тебе один важный вопрос. — Парень напрягся, сжимая кулаки, отчего кожаная ручка портфеля заскрипела. — Я говорил с Ястребом и Всемогущим по этому делу, но теперь хочу услышать твоё решение. У тебя было время, чтобы всё обдумать, — Незу тянул, следя за тем, как ученик старается сохранять невозмутимость. Он тихо усмехнулся, но Айзава и Всемогущий, сидевшие рядом по обе стороны стола, всё равно услышали. — Хочешь ли ты остаться в академии и стать…       — Да, — не дослушав, выпалил Нихром. Сперва он испугался, но услышав про Ястреба и Всемогущего, сразу понял, о чём хочет спросить директор. Ответ на этот вопрос был только один. — Простите, что перебил, но я уже понял, что вы хотели узнать. И мой ответ да. Я хочу учиться в UA, стать героем и, простите за грубое выражение, надрать зад Все-За-Одного.       — Он сейчас в самой охраняемой тюрьме, — напомнил Незу.       — Надеюсь, что однажды мне представится возможность ласково побеседовать с ним.       Учителя снова заулыбались и закивали, глядя друг на друга. Этого их жеста Аоки не понял и смотрел то на одних, то на других. Напряжение быстро спало и он почувствовал себя самым обычным студентом. Было так хорошо.       — Рад, что ты снова с строю и полон решимости, — сказал директор. — Но хочу предупредить. Есть те, кто настроен не так дружелюбно. Ладно на улице, среди студентов тоже такие есть.       — Я понимаю. Можете не переживать, драться с ними не буду, — усмехнулся парень.       — Вот и отлично. Что ж, можешь быть свободен. Если поторопишься, успеешь на последние минуты урока.       Аоки поклонился и пулей выбежал из кабинета. Он нёсся на роликах по коридору и был безумно благодарен этому трюку своей причуды. В больнице это очень выручало, когда от ожогов болели ступни от долгой ходьбы. На его лице сияла улыбка. Он был безумно счастлив снова оказаться в этих коридорах и чувствовать запах листвы, который заносил ветер через открытые окна.       Добравшись до кабинета, Аоки снова глубоко вздохнул и постучал. Послышался слегка механической голос Эктоплазма и дверь с привычным скрипом отворилась.       — Простите за опоздание и не четвертуйте, пожалуйста, — на ходу сказал Нихром, всё ещё искря улыбкой. Посмотрев на удивлённые лица одноклассников, он подмигнул и отсалютовал им. — Я вернулся.       Наплевав на строго преподавателя и вообще на то, что урок ещё не закончился, класс взорвался криками и вскочил с парт, окружая Аоки. Все обнимали его и чуть не плакали от счастья, а голоса сливались в единую какофонию, давящую на уши, но проблемой это не было. В голове ничего не стреляло и это радовало. Нихром в ответ обнимал одноклассников, прося не стучать по спине и сильно не сжимать её, так как ещё побаливает. Все наперебой спрашивали про его самочувствие, заселился ли он в общежитие, допрашивала ли его полиция и почему никому не сказал о скорой выписке, хотя последний раз его навещали позавчера и он должен был знать.       — Решил устроить сюрприз, — честно ответил Аоки.       В этот момент прозвучал звонок, оповещая о свободе. Нихром извинился перед учителем, что прервал урок, на что Эктоплазм лишь махнул рукой и сказал, что рад его видеть. А ешё сказал, чтобы парень к следующему уроку подготовил по паре заданий из всех тем, что пропустил. Нихром кивал головой, улыбался, но так натянуто, что было понятно его истинное отношение к заданию учителя. Класс рассмеялся на это, а герой вышел из кабинета, плотно закрывая за собой дверь.       — Аоки, — позвал его снизу Минета. — А где коса?       На вопрос коротышки все сразу стали заглядывать другу за спину, с удивлением отмечая отсутствие длинных волос.       — Да, знаешь, как-то много воспоминаний в них скопилось, — признался ветреник. После первого визита класса он решил, что больше никогда не будет им врать. Хватит с него. — Фува всегда говорила, что ей нравятся мои волосы, а Рюу любил взъерошивать их и в целом теребить, как игрушку, когда ему было скучно. Я никак не мог их отрезать, но понял, что устал цепляться за прошлое. Если хочу навалять Рюу, придётся отпустить их с Фувой, как бы горько от этого не было. Эй, вы чего поникли?       Класс действительно перестал улыбаться и как-то грустно смотрел на него. Все понимали, что для него значили те двое, и как тяжело должно было даться это решение. Но, глядя на его улыбку, которая не выглядела фальшивой или натянутой, начали успокаиваться. Он редко улыбался в больнице, зато сейчас весь светился. Глаз радовался от такой картины.       — Ты молодец, — кивнул ему Тодороки. Он понимал Нихрома, как никто другой. Отпустить прошлое и смириться с ним очень не просто.       — Спасибо.       — Так, предложение! — Киришима поднял руку вверх и забрался с ногами на стул. — Завтра суббота и уроков с утра пораньше нет. Давайте закажем пиццу и устроим праздник в честь возвращения Аоки. Будем веселиться всю ночь!       — Я за! — сразу поддержала Мина, а следом за ней и все остальные.       Нихром знал, что ему сто процентов придётся столкнуться с другими классами и, как предостерёг Незу, не все настроены дружелюбно, но сейчас он не хотел об этом думать. Хотелось отсидеть уроки и вечером посидеть в гостиной со всеми, болтать всю ночь и смеяться, играть в игры или посмотреть фильм. Да хоть нарушать комендантский час, сбегать с общежития и потом получать на орехи от Айзавы. Что угодно, главное с ними.       Он вернулся в академию и его не выгнали с позором. Нихрома всё ещё немного беспокоило, что от ребят из агентства Ястреба нет вестей, но решил не зацикливаться на этом и на выходных заглянуть самому. Всё равно офис без выходных работает. А сегодня его ожидают уроки и, возможно, самый лучший вечер в его жизни за все шестнадцать лет.