Наследник ветра — Скорпион

      На территории академии UA с самого утра полным полно народу. Всюду развешаны яркие ленты и развиваются флаги. У палаток с сувенирами и угощениями толпятся дети и взрослые. Разноцветные шары, прицепленные к столбам и фонарям, стремились высоко в небо, даря еще больше красок этому дню.       Заливистый смех и громкие голоса разносились далеко вперед, привлекая еще больше людей к стенам академии. А еще улыбки. Лицо каждого человека источало радость и счастье. И всю эту картину завершало яркое солнце и безупречное голубое небо. Вчерашние тучи рассеялись за ночь, унося с собой тревогу и опасения грозы. Вряд-ли бы пришло столько людей и было также весело, лей сейчас дождь.       Культурный фестиваль UA — событие не менее значимое, чем спортивный фестиваль. Ученики вложили все свои силы и навыки, чтобы в этом году праздник получился незабываемым и намного ярче предыдущих. Игры; комната страха; небольшие аттракционы, которые сделали ребята с факультета поддержки; показ мод, который был неотъемлемой частью фестиваля. И завершал всё концерт класса 1-А. Сцену установили на закрытом тренировочном полигоне, который вмещал огромное количество людей.       Ребята с самого утра бегали по территории академии в своих ярких костюмах, как небольшие солнышки: яркие юбки с брюками и пиджаки у танцоров, а у пятерых членов группы же были черные брюки с юбками и оранжевые футболки с белой буквой «А» в центре.       Аппаратура была настроена и класс с раннего утра репетировал, закрывшись на полигоне. Они никого не пускали, даже классного руководителя. Сейчас же на часах было 15:00. Фестиваль в самом разгаре, до их выступления еще три часа и ребята разошлись кто куда, наслаждаясь праздником. Ели сладости, играли в игры, общались с гостями, многие из которых знали их еще со времен спортивного фестиваля и практики.       Тут даже герои были, хотя, по большей степени, из-за дополнительной охраны помимо полиции, но они не жаловались. В конце концов, тоже время от времени угощались сладостями и прочими закусками, а также общались со своими стажерами.       Нихром бродил между рядами палаток, ища хоть кого-нибудь из агентства Ястреба, а также маму, Эри и Мацуду. Обещали ведь прийти, а трубки не поднимают и на сообщения не отвечают.       — И куда они делись? — бурчал под нос парень, в очередной раз обходя зону факультета поддержки.       Для их палаток выделили отдельное место, чтобы они могли спокойно расположить свои изобретения и парочку аттракционов для детей. Видимо, из-за этого здесь и было столько малышей.       Нихром уже дважды проходил здесь, но в этот раз решил всё же обратить внимание на содержимое палаток. А они расстарались. Помимо навороченных приспособлений, была и простая бытовая техника, с некоторыми дополнениями, разумеется. Например, тостер со встроенными механическими руками, чтобы самому не обжигаться. Удобно, особенно для детей.       Завернув во второй ряд, внимание парня привлекла розоволосая девушка, которая громко кричала, подзывая к своей палатке. Мэй Хацуме — первогодка. На спортивном фестивале произвела настоящий фурор своими изобретениями, которые называла «мои малышки». К ней и направился герой.       — Привет, Хацуме.       — О, Аоки! Вот сюрприз! Как жизнь? — бодро залепетала она. Энергетичности Мэй можно было только позавидовать.       — Отлично, — улыбнулся ей парень. — Слушай, я всё спросить хотел. Насчет костюма.       — О-о-о! Я заинтригована. Что-то починить? Поправить? Дополнить?       — Скорее изменить.       — Ещё лучше! — глаза девушки заискрились от нетерпения.       Она обожала создавать что-то новое и всегда помогала студентам геройского факультета, даже если была занята. А тут ещё и шанс прорекламировать своих «малышек» агентству героя номер два через их стажера. Кто же откажется от такого?       — Я бы хотел утеплить костюм. На высоте, как оказалось, очень холодно, а летать теперь приходится часто. Да и я частенько стал пользоваться причудой скорпиона, поэтому хотелось бы изменить цвет, — начал объяснять Аоки. Про вторую причуду он теперь говорил более уверенно, да и не видел смысла продолжать скрывать.       Мэй внимательно слушала его, потирая пальцами подбородок. Шестеренки в ее голове быстро вращались, поглощая каждое слово собеседника и вырисовывая перед глазами очертания костюма. Она знала, что его нынешняя экипировка состоит из ботинок, штанов, майки с горлом, длинного зеленого плаща с капюшоном и без рукавов и длинных перчаток. В целом, костюм очень хороший. Пусть и лишен всяких технических штучек, но Хацуме считала, что он очень даже ничего, хоть и смотрится чуть проще на фоне костюмов одноклассников Аоки.       — Так, выходит, — задумчиво протянула Мэй. — Ты бы хотел сохранить ботинки, брюки и майку?       — Ага, удобно.       — Окей. Тогда я могу просто переиначить плащ.       — Было бы славно.       — О-о-окей, — девушка широко улыбнулась, показывая большой палец вверх. — Тогда я что-нибудь придумаю. Приходи к нам завтра.       — Огромное спасибо! — Нихром засиял и поклонился.       В кармане завибрировал телефон. Решив, что его потеряли одноклассники, он быстро открыл сообщение и его глаза тут же расширились.       — Извини, Хацуме. Мне пора. Увидимся.       Парень бросился бежать, слыша в спину крик Мэй о том, что она с нетерпением ждет их выступление вечером. Отвечать не было смысла, его бы уже не услышали. Аоки создал под ногами вихри и помчался еще быстрее, ловко обходя людей. Он отдалялся от палаток, спеша к зданию академии, иногда здороваясь на ходу со знакомыми с других классов, которые недоумевали, куда он так несется, еще и счастливый настолько, будто выиграл миллион йен в лотерее.       Наконец добравшись до высокого здания, Аоки остановился и опустил ноги на землю. Он согнулся, держась руками за колени, и глубоко дышал. Давно он на роликах не рассекал с такой скоростью, уже и забыл, что, если долго не пользоваться, выматывает.       — Нихро-о-ом! — раздался в стороне звонкий детский голос и парень повернул голову, выпрямляясь.       Эри бежала к нему со всех ног, одетая в яркое желтое платье и с заплетенными косичками. На лице ее светилась широкая улыбка, от который губы Аоки сами поползли вверх.       Стоило девочке добежать до старшего, как он схватил ее под руки и закружил над землей. Звонкий смех огласил пространство перед школой, где было намного тише, чем на ярмарке. Поставив малышку на место — не хватало еще, чтобы голова закружилась и разболелась, — Нихром увидел приближающихся мужчину и женщину. Мацуда даже в день фестиваля не изменял своей работе: на нем были, как и всегда, берцы, заправленные в них штаны и легкая куртка поверх футболки. Конечно же, весь образ был полностью черным. А вот Рэйко принарядилась для этого события: платье кремового цвета с пышной длинной юбкой и такого же цвета укороченный пиджачок, а на ногах туфельки на невысоком каблучке; длинные волосы были слегка подкручены и струились по спине, а на лице был заметен легкий макияж; завершала образ небольшая сумочка на цепочке, которую женщина несла не плече. Нихром, уже привыкший видеть мать в больничной форме, заморгал от удивления.       — Нихром, Нихром, тетя Рэйко красивая, да? — прыгала вокруг него Эри и трясла за руку.       — А… ага, — только и смог сказать парень.       — Нихром, прости, что не отвечали, — улыбнулась Рэйко, подходя ближе. — М? С тобой всё хорошо?       — Д-да… В полном, — отвечал, как сомнамбула: автоматически, но без какого-либо осмысления, не в силах отвести взгляда от матери.       Рэйко тихо посмеялась в кулак от вида сына, а затем пощелкала у него перед глазами. Быстро заморгав, парень полностью выпрямился и наконец пришел в себя. Только сейчас он вспомнил, что тут был еще один человек.       — Здравствуйте, — кивнул он Рё.       — Привет-привет, — улыбнулся герой. — Шумно в этот раз. Кажется, размах куда больше, чем в прошлом году.       — Возможно. Я уж не знаю, но мы стараемся.       — Это видно. Кстати, твой класс же с песней выступает?       — Да. В шесть на тренировочном полигоне вот там, — сказал Аоки, указывая пальцем нужное направление. — В любом случае, всех проводят ребята с общеобразовательного и…       — Аоки!       Нихром обернулся на крик. Голос показался знакомым, но точно вспомнить не мог, кому он принадлежал. Замешательство длилось лишь пару секунд, а потом он увидел желтую макушку, обладатель которой бежал к ним со всех ног.       Мирио как был лучом солнца, так и остался, даже лишившись причуды. Аоки заранее сказал ему, что сегодня придет Эри и Тогата не мог дождаться встречи с ней.       — Мирио, — махнул ему рукой ветреник. — Как дела?       — Нормально. По мелочи помогаю ребятам, — весело тараторил парень и наконец заметил взрослых. — Здравствуйте, я Тогата Мирио.       — Давно не виделись, Лемиллион, — отсалютовал ему Мацуда. Нихром сразу понял, что эти двое знакомы, что не было удивительным. Мирио уже на третьем курсе и со многими героями успел поработать за это время. Рё поджал губы, глядя на парня. — Как ты?       Вопрос застал в расплох. Конечно, речь шла о причуде. Нихром даже представить не мог, что чувствовал старшеклассник. На секунду он представил, что Все-За-Одного забрал у него причуду ветра и по телу пробежал озноб. Ну нафиг, больше думать о таком не будет!       А вот Тогате даже представлять не нужно. Он лишился и наставника, и причуды и должен быть полностью разбит, но вопреки ожиданиям не смутился вопросу и продолжал улыбаться.       — Я в норме. Ну, насколько это возможно. Конечно, больно, но я не теряю надежды, что кто-нибудь найдет обратное средство. — Он присел на одно колено и, протянув руку, погладил Эри по голове. — Сейчас я пришел, чтобы увидеться с Эри.       Девочка ярко улыбнулась ему и Мирио опешил. Он поднял голову, переводя шокированный взгляд с Нихрома на двух взрослых, которые также улыбались. Вернувшись к девочке, он сам не смог сдержать улыбки, но еще сложнее было сдерживать слезы, которые катились по щекам.       — Лемиллион? — удивилась Эри.       — Всё хорошо, Эри, — успокоил ее блондин, вытирая глаза рукавом. — Теперь всё хорошо.       — Да! Всё очень-очень хорошо! У меня есть мама и папа, а еще старший братик! — И снова брови Мирио поползли вверх, а глаза быстро захлопали. Эри схватила Нихрома за руку, из-за чего парень слегка нагнулся, и указывала на него пальцем. — Нихром теперь мой братик!       Тогата не знал, что и сказать. Он, конечно, был рад, но шок полностью перекрывал какие-либо другие чувства. Чтобы вот так быстро!       — Лемиллион, лицо попроще сделай, — усмехнулся Соколиный Глаз. — А насчет причуды не волнуйся. Мы обязательно вернем ее тебе. Миру нужны такие герои.       Наконец шок спал и Мирио улыбнулся. Сперва это были лишь слегка приподнятые уголки губ и нежный взгляд, которым он смотрел на Эри, но потом губы растянулись в яркой фирменной улыбке Лемиллиона, озаряя всех, будто второе солнце. Такой уж он — Тогата Мирио. Не унывает и не опускает руки даже в самые мрачные дни. Нихром знаком с ним чуть больше недели, а уже уважал больше многих героев. Всё же правду говорят, что уважение нужно заслужить. И не просто у общества разом, а у каждого по-отдельности. За что тебя уважают одни, может не впечатлить других и для них ты останешься тенью. Таков уж этот мир. Но такие, как Мирио, всегда будут нести свет в людские сердца, вот за это Аоки и уважал его. Не каждый справится с утратой причуды, еще и в последний год учебы, когда до официальной работы героя рукой подать.       — Куда хочешь пойти? — спросил блондин у малышки. — Хочешь покататься на аттракционах?       — Аттракционах? — Эри слегка склонила голову вбок, вопросительно смотря на парня.       — Ну, это такие карусели. Сядешь и они будут раскачивать в разные стороны. Это весело.       — Хочу!       Нихром сомневался, что Эри на сто процентов поняла, о чем речь, но радовало, что она была в предвкушении. Приятно наблюдать за таким любознательным ребенком.       — Кстати, Аоки, видел тебя у палатки Хацуме. О чем болтали? — поинтересовался Мирио, вставая с колен и отряхивая штаны.       — Да так, попросил ее слегка изменить костюм. Мой слишком легкий для полета на большой высоте. Пару раз попробовал и понял, почему Ястреб даже летом в такой теплой одежде гоняет, — посмеялся парень, потирая затылок. Телефон в кармане снова завибрировал, на сей раз уже от звонка. Не читая имени, Нихром поднял трубку, прикладывая мобильник вплотную к уху. — Ало?       — Тебя где носит, ветроголовый?! — оглушающий крик Бакуго чуть было не разорвал барабанные перепонки. Нихром успел вытянуть руку, убирая трубку, но даже так голос Кацуки разносился по улице. А ведь даже громкой связи не было, но все остальные тоже слышали гневные возгласы. — Тащи свою задницу на сцену или, клянусь, я тебя взорву! Будет у нас фейерверк из твоих конечностей!       На лице Нихрома появилась вымученная улыбка.       — Бакуго, я тут с мамой и Эри и они тебя слышат.       — Чего? — по интонации понятно, что парень удивился. — Эй, мелкая, врежь этому идиоту!       — Эри, не слушай его! — воскликнул Аоки.       — Пусть учится бить первой! — также раздраженно кричал Бакуго, но лишь ветреник смог различить более снисходительный тон.       — Чему ты учишь ребенка?       — Не быть рухлядью, как ты!       — Я же тебя в порошок сотру, — сквозь зубы проговорил Нихром. Венка на виске вздулась от нервов, но выглядел он скорее смешно, чем злобно.       — Чё ты там вякнул? Слышь, ты!       — Бакуго, хватит орать! — в унисон крикнули Джиро, Яойорозу и Урарака. Видимо, они стояли рядом, раз их было так хорошо слышно.       — Сейчас буду, — сказал Нихром и быстро сбросил звонок, сжимая кулак свободной руки. — У-у-ух, ну я его!       — Ха-ха-ха!       Шатен сменил гнев на милость, хотя, скорее, на удивление, и повернул голову, смотря на громко хохочущего героя. Впервые он слышал смех Мацуды, еще и такой чистый и искренний, даже слезинки на глазах выступили, поди еще и живот заболел.       — Эй, чего смешного? — недовольно надул губы Нихром, упирая руки в бока.       — Прости-прости. А вы хорошо ладите.       Как-то комментировать парень это не стал. Он мог возмутиться и сказать что-то из разряда «лучше я съем кактус, чем буду водиться с этим сумасшедшим», но решил промолчать. Да, Бакуго грубый, порой высокомерный и наглый, никогда не следит за языком, но в этом есть и свои плюсы. Не могут все быть белыми и пушистыми и даже хорошие люди могут сперва показаться отвратительными.       Если вспомнить, Нихром на дух не переносил Кацуки, а Кацуки его, но что-то изменилось после USJ. Ведь в самую гущу за ним тогда погнался именно Бакуго. Видел, как Аоки трясло и, пусть подначивал из-за этого после, всё равно помог. Когда их похитили, даже будучи скованным цепями, пытался помочь, а когда им удалось сбежать, нёс непутевого одноклассника на спине, отгоняя толпу. А потом та тренировка, на которой они были в паре против Ястреба, а следом его слова в больнице и в классе недавно. Да, Бакуго Кацуки, может, самый грубый человек, которого встречал Нихром, но в том, что товарищи для него не пустой звук, он не сомневался.       Но сейчас он понимал, что не стоит еще больше злить взрывного, иначе от него действительно только мокрое место останется и то не факт.       — Вы простите, я побежал. Мирио, оставляю их на тебя.       — Принято! — старший в шутку отдал честь, улыбаясь во все зубы.       Нихром кивнул и запустил вихри под ногами, тут же срываясь с места. У полигона он оказался меньше, чем за минуту. Они не стали его украшать, решили сперва произвести впечатление неподготовленных, но самое главное шоу будет ждать после того, как зажгутся софиты. Ведь в этом, казалось бы, скучном и пустом месте, именно они будут сиять ярче всех звезд на небосводе!

***

      Помещение постепенно заполнялось людьми и тишина сменилась топотом ног и голосами. До выступления оставалось минут пятнадцать и, если до этого ребята были совершенно спокойны, сейчас всех накрыл мандраж. Петь и танцевать перед такой толпой оказалось страшнее, чем казалось.       — А вдруг что-то пойдет не так? — лепетал Минета, сидя в углу. Он прижал колени к груди и раскачивался взад-вперед, трясясь всем телом. — А вдруг аппаратура замкнет? А вдруг мы столкнемся друг с другом на сцене? А вдруг…       — Не нагнетай! — Мина присела рядом и потянула карлика за ухо, из-за чего он завопил от боли.       Да уж, все были на взводе. Особенно Джиро. Она стояла в центре сцены и теребила края юбки. Недавно она незаметно отодвинула занавес и увидела, сколько же собралось людей. Сделать что-то не так означало не только на всю школу опозориться, но и на весь город! А там и до страны недалеко.       Культурный фестиваль UA — это не просто какой-то день веселья. Это возможность показать людям организованность и сплоченность будущих героев; шанс для людей узнать их с другой стороны и познакомиться поближе. У них не было права оплошать!       Сделав глубокий вдох, Кёка решила отойти подальше от шума и спустилась со сцены, идя закулисы. Голоса, конечно, были слышны, но уже не так сильно.       Пройдя вглубь, она резко остановилась. Здесь было много ящиков и коробок, в которых хранили реквизит или мусор, и из-за них доносился голос. Тихий, чистый и такой мелодичный, что девушка не могла понять, кому он принадлежит. Тихонько подойдя ближе к колонне из коробок, Джиро различила слова песни, которую они как раз и будут петь через несколько минут. Выглянув из укрытия, она широко распахнула глаза.       — Я герой. Ведь правда, я герой.       Не отступлю – за сердцем лечу.       Я герой. Не в силе дело порой.       Тот герой, кто в путь поверил свой.       Увидишь сам.       Сидя на полу и прислонившись спиной к задней части сцены, Аоки настраивал гитару и тихо напевал себе под нос. Джиро и подумать не могла, что он умеет петь, еще и так хорошо. Нихром будто погрузился в другой мир, проживая эти строчки через себя. Вкладывая в них частичку себя. Уж кто-кто, а Джиро могла отличить, когда человека поет просто от скуки, а когда слова шли от сердца.       Поддавшись вперед, она случайно надавила на коробки, которые оказались пустыми, и вся конструкция повалилась на пол. Парень замолчал, поворачивая голову и столкнулся с покрасневшей одноклассницей.       — П-прости. Не хотела мешать.       — Да всё в норме. Тебя то уж мне нечего стесняться, — ласково улыбнулся он ей.       — У тебя хорошо получается.       — От тебя слышать — высшая похвала. Спасибо. В Америке у нас был сосед — бывший рокер. Уже пожилой мужчина, он и научил играть, а там и голос как-то сам приложился.       В голове девушки будто зажглась лампочка. Не было гарантий, что Аоки согласится, но она всё равно решилась спросить:       — Слушай, а не хочешь тоже спеть?       — Э? — удивился Нихром.       — Понимаю, ты не репетировал, но ты ведь знаешь текст. Не хочешь попробовать?       — Настолько мне доверяешь?       Джиро улыбнулась и села рядом, поправляя складки юбки.       — Знаешь, а ведь мои родители думали, что я буду музыкантом, как и они, но я выбрала геройство. Честно, я боялась им сказать. Думала, что они расстроятся, потому что я не пошла по их стопам. Но я так хотела быть героем, который спасает людей своей музыкой. Ведь музыка способна исцелять человеческие сердца. — Девушка повернулась к нему, смотря с благодарностью, причины которой не понял Нихром. — Спасибо. Ты ведь помог родиться этой песне.       — Я? Стоп. Как?!       Кёка тихо посмеялась, прикрыв рот кулаком.       — Помнишь, что ты сказал мне перед отъездом по домам? Что не знал, кем хочешь стать и много думал об этом, а потом понял, что, если часто переживать об этом, можно запутаться.       — Да, припоминаю.       — Так вот, именно эти слова легли в основу песни. Поэтому я хочу, чтобы сегодня мы пели вместе. Понимаю, ты не готовился, но, может, возьмешь себе второй куплет с припевом?       Улыбка Джиро была полна радости. Нихром понимал, насколько для нее важен этот концерт и эта песня, а тот факт, что она написана ее с его слов, попал в самое сердце. В темноте закулисья, освещенного лишь одной лампочкой, Кёка не заметила, как порозовели щеки друга, но он это прекрасно чувствовал.       Ему вдруг вспомнился Рюу. Как он и Кёка порой краснели, глядя друг на друга, шутили и переглядывались на уроках. Между ними точно было нечто большее, чем простая дружба. А еще Нихрому стало интересно, врал ли Рюу даже в этом или с девушкой был искренен?       — Можно задать вопрос? — спросил Аоки. — Довольно личный.       — Хорошо, — удивилась Кёка.       — Тебе… Тебе нравился Рюу?       Щеки и уши девушки вспыхнули огнем и это было намного заметнее, чем у Нихрома. Она опустила взгляд и принялась теребить края юбки. Пальцы ее слегка дрожали, из-за чего движения получались дергаными.       Джиро ожидала чего угодно, но этого. Она поклялась себе забыть про электрического парня и вот ей снова о нем напомнили. Как же было тяжело видеть его в тот день в разрушенном районе. Он сам на себя не походил, но, может, это и был настоящий Рюу? Тогда он не был похож на Каминари Денки, но он никогда и не был им по-настоящему. Их класс постепенно забыл предателя, но Джиро вспоминала о нем каждый божий день. Пустая парта в классе всегда бросалась в глаза, а иногда она по привычке оборачивалась, в надежде увидеть там спящего или мучающегося над уроками Каминари. Каждый день она ждала, что дверь в класс с грохотом распахнется, вбежит улыбающийся Денки и скажет, что всё произошедшее было очередной тупой шуткой или что он больше не на стороне злодеев. Как же глупо!       Говорят, что женское сердце полно тайн, но почему никто не говорит о его многогранности и необычайной хрупкости? В сердце Джиро было место для каждого важного в ее жизни человека и даже сейчас там всё еще было место, которое занимал тот, с кем они отныне по разные стороны баррикад. И хрупкое сердце было готово разорваться от этой мучительной пытки.       — Да, — прошептала девушка. — Мне нравилось проводить с ним время. Нравились его идиотские шутки и то, как он поднимал всем настроение. Мне он нравился! Но какая теперь разница? Я ведь даже не знаю, были ли эти чувства взаимны. Казалось, что да, но что если это тоже была игра?       Она имеет полное право так думать. В конце концов сердце, разбившееся от удара в спину, склеить очень не просто. Предательство ломает людей. Нихром не сомневался, что Рюу может получить прощение — его уж точно, — но в подобном случае прощение не равно доверию. Вновь поверить тому, кто однажды предал очень тяжело. И всё же…       — Я не думаю, что он лгал и в этом случае, — произнес парень и Джиро резко повернула голову. — Да, он всех нас водил за нос и пусть я не видел его шесть лет, я знаю, что он не стал бы играть с чувствами девушки. Не такой он человек.       Повисла тишина, но никто не чувствовал себя в ней некомфортно. Говорят, что чтобы определить своего человека нужно помолчать в него присутствии. Якобы с нужным человеком не будет неловкости от молчания. И это правило распространяется не только на двух влюбленных, на друзей тоже и Кёка была рада, что нашла такого друга, как Нихром.       — Ладно, чего нос повесил? — девушка поднялась на ноги и быстро отряхнула юбку. Смотря на друга сверху вниз, она широко улыбнулась и протянула ему руку. — Вставай. Нам еще взорвать фестиваль надо.       Нихром сперва опешил, но быстро пришел в себя. Хитро усмехнувшись, он схватился за протянутую руку и поднялся на ноги. Сразу повесив через плечо гитару, они с Джиро вернулись на сцену, где все ждали только их. Заболтавшись, парочка не заметила, как пролетело время и что уже настало время выступления.       Все заняли свои места в последний момент перед тем, как занавес стал расходиться в разные стороны. Вот он — момент истины. В зале царили тишина и темнота, но даже так класс чувствовал, сколько же людей на них смотрят. Кое-где мелькали вспышки фотокамер и телефонов.       Бакуго ударил барабанными палочками друг о друга и закричал во всё горло:       — Пошумим, блять!       Яркий свет залил помещение, а музыку было слышно даже за пределами полигона. Пятеро человек в оранжевых футболках стояли в центре, а остальные танцевали с такой синхронностью, будто были профессиональными танцорами. Надо отдать Мине должное — она шикарный хореограф. Яркие и цветные лучи переходили от одного ряда зрителей к другому. Столько людей пришли посмотреть на них, аж дух дух захватывало.       Джиро перебирала струны пальцами и готовилась к первому куплету. Колени мелко подрагивали от волнения, но вдруг она увидела почти у самой сцены двух персон. Ее отец и мать громко кричали, должно быть, ее имя, размахивали руками и широко улыбались. Такая же улыбка тронула и губы девушки, а ноги мгновенно перестали дрожать, становясь намного крепче.       Губы у микрофона. Глубокий вдох носом и выдох в сторону. И вот, наконец, то, что она хотела сказать уже давно, но решилась только сейчас:       — Кем должна я стать? Как найти себя?       Надоело ныть, готова искать!       Чего от жизни ждать? Зависит от меня.       Так пусть ведет дорогой верной мечта!       Сколько живу, я не сдаюсь.       К чему лежит душа, непременно пойму!       Голос девушки западал в душу каждому и все начали кричать еще громче, поддерживая первогодок UA. Среди всей этой суматохи никто не обращал внимания на парня, стоящего в капюшоне и черной маске, что закрывала половину лица. Он стоял почти в самом конце и глаза его были широко распахнуты. Хотелось лишь краем глаза взглянуть на класс 1-А и уйти, но ноги будто вросли в землю, а дыхание перехватило.       «Джиро…»       Рюу уже понял, что не стоило приходить, ведь слишком велик риск быть раскрытым, но он ничего не мог с собой поделать. Стоило мельком услышать про культурный фестиваль, как захотелось посетить его. А уже ступив на территорию UA, сопровождаемый тягостными мыслями, он услышал про концерт первогодок, а узнав класс, сердце пропустило удар. Он хотел их увидеть.       И вот, стоя в толпе, он не мог отвести взгляда от певицы на сцене. Яркая, красивая и живая — она была подобно музе, сошедшей со страниц всевозможных литературных произведений и картин. Рюу знал, что Кёка хорошо поет, но впервые услышал, чтобы она вложила в песню всю душу, мечты и эмоции.       — Что думают они? Каким мне нужно быть?       Пусть тревожит это, знать не хочу!       Как же поступить? Всем доволен ли?       Не думать лучше о таком, просто жить!       На этом моменте Рюу перестал дышать. Строчки, спетые Нихромом, попали в самое сердце. Он и без этого был удивлен тому, что Аоки тоже поет, но содержание этого куплета добило окончательно. Как бы он тоже хотел не думать ни о чем и жить так, как самому хочется. Как же хочется не запариваться о победах и поражениях, не трястись в страхе, что кто-то узнает о том, что он посетил фестиваль. И не важно, герои или злодеи. Обе стороны всыплют на орехи, если узнают.       — Будут тебя ни за что осуждать.       Скажут еще: «Глупая мечта.»       Не слушай!       Смотрят сверху вниз и гонят прочь.       Сама, значит, справлюсь.       Пусть смотрят сверху вниз и гонят прочь.       С музыкой я не расстанусь!       Свет резко выключился и лишь один яркий прожектор освещал главную вокалистку. Голос Джиро стал тише на припеве и зрители затаили дыхание, а Рюу будто в статую превратился. Он спустил маску на подбородок, наплевав на то, что его могут узнать. В этой толпе дышать становилось всё труднее, хотя, возможно, всему виной его быстро бьющееся сердце и волнение. Если бы его прямо сейчас обнаружили и поволокли прочь, он бы умолял дать ему дослушать. Это же не преступление и он всё равно ничего не сделает в такой толпе сильных причуд.       — Пожалуйста, пой, — прошептал Рюу, горящими глазами смотря на сцену.       На его просьбу откликнулись сразу двое и голоса Нихрома и Кёки слились воедино:       — Я герой! Ведь правда, я герой!       Не отступлю – за сердцем лечу!       Я герой!       Не в силе дело порой.       Тот герой, кто в путь поверил свой.       Увидишь сам!       Стоило им начать петь, как с потолка, привязанный к тросу, спустился Аояма и его пупочный лазер пускал искры во все стороны. Он был в своем геройском костюме и из-за этого напоминал дискотечный шар. Красоту этого светового шоу и всей атмосферы не передать словами. Дети, подростки, взрослые, ученики, учителя и герои — все собрались, чтобы поддержать класс и насладиться этим представлением. В том, что никто не уйдет с плохим впечатлением, не было сомнений.       — В жизни я встречала не раз героев.       Как они, учусь везде выживать!       И никогда не терять улыбку!       Время других мне вдохновлять.       Не отступать!       Финальные аккорды отыгрывали мелодию под аккомпанемент криков и хлопков публики. Были и те, кто прыгал на месте, настолько зарядившись атмосферой. Рюу тоже хотел прыгать, тоже хотел кричать и танцевать. Хотел стоять с ними на сцене. Он не мог себе этого позволить, но, пусть и не имеет на это права, хотя бы поддержать улыбкой он мог. Уголки губ сами потянулись вверх, а из глаз полились слезы.       Музыка стихла и помещение взорвалось аплодисментами. Даже не пойми откуда взявшиеся цветы стали лететь на сцену. Нихром широко улыбался, размахивая руками, как взглядом зацепился за невысокую фигуру в толпе. Аоки сам не понял, как только разглядел его, но эти желтые глаз он узнает из тысячи. Зрение у него было превосходное, а сейчас и вовсе обострилось. Может, всему виной клетки ному, но улыбку и слезы, градом стекающие по щекам Рюу, Нихром видел очень хорошо. Он оглянулся на одноклассников и понял, что никто так и не заметил Араси. Радоваться этому или нет он не знал, но поспешил вернуться к бывшему товарищу взглядом. Электрический уже натянул на лицо маску и, подняв вверх большой палец, как бы хваля за блистательное выступление, стал пробираться к выходу из толпы.       «В этот раз не сбежишь.»       Бросив гитару на пол, он помчался со сцены к заднему выходу. Публику мало волновал сбежавший певец. Мало ли что случилось. Переволновался и стало плохо, с кем не бывает? Вот только одноклассники, стоящие с ним одной сцене, Мацуда, Рэйко, Эри и Мирио, смотрящие из зала, и наблюдающий из-за кулис Айзава точно знали, что не в беспокойстве дело. Уходить всем разом было бы странно, поэтому Бакуго шикнул стоящим рядом Тодороки и Киришиме и также быстро ушел со сцены.       Выбежав на улицу, где уже стемнело, парни стали оглядываться по сторонам и всматриваться в небо, пытаясь найти сбежавшего. Вернее, они искали оранжевое пятно, ведь найти Нихрома с его темными волосами в темноте им точно не удалось бы.       — Там! — крикнул красноволосый, указывая пальцем в небо.       Яркая точка парила в небе, отдаляясь от академии, и скрылась за облаками. Нет, скорее тучами. Когда вообще они успели появиться?! Бакуго взмыл в небо с помощью взрывов, а Тодороки подхватил Киришиму и ускорился с помощью льда, следуя за блондином.       Бакуго начинал закипать с каждой секундой. Просто так Аоки бы не сбежал, значит, он что-то или кого-то увидел, а зная этого неугомонного типа, так среагировать он мог лишь на двоих: на рукастого психопата или электрического предателя! Ни первый, ни второй вариант Кацуки не привлекали и если этого идиота снова схватят, то Бакуго лично отправит его в могилу, когда вытащит. А если его, не дай Бог, убьют, он найдет способ воскресить хренового скорпиона и самолично отправит на тот свет.       Аоки был уже далеко от академии, поражаясь скорости Рюу. Засранец научился ускорять себя с помощью молний и сейчас яркой вспышкой несся по городу. Только этот свет и помогал не потерять его из виду.       Плутая между улицами, Араси забежал в парк. Выругавшись, Нихрому пришлось спуститься и продолжить преследование уже по земле на роликах. Как же он не любил погони через лес или лесопосадки. Даже на патрулях во время практики, когда приходилось идти через парк, он готов был взвыть. Ну не видно же ничего!       Между деревьями что-то мелькнуло и парень поспешил туда. Поняв, что догоняет свою цель, Нихром прицелился и пустил поток ветра прямо в яркую точку впереди. Послышался вскрик и шум от падения на землю, а сидящие на деревьях птицы вспорхнули в небо.       Добежав до места, Нихром замер и пытался отдышаться. Его плечи высоко вздымались, а изо рта выходил пар. Тело уже давно покрылось мурашками от холода на высоте и сейчас дрожало, не в силах согреться.       — Лучше бы ному могли не замерзать, больше толку было бы, — между вздохами шутливо сказал Нихром.       Рюу кряхтел, поднимаясь на ноги. Да уж, нехило его приложило, ветренику даже стыдно стало, но что сделано, то сделано.       — Зачем ты пришел? — шутливость сменилась строгостью, из-за чего Араси вздрогнул.       — Уже и посмотреть фестиваль нельзя?       — Зачем. Ты. Пришел?       Радость праздника сменилась кипящими внутри чувствами, которые никак не мог объяснить Аоки. Это были не ненависть и не жалость. Некие грусть и сожаление, скорее всего. Вернее, максимально приближенные к ним, но было что-то еще. Та улыбка, слезы и поднятый вверх палец. Что это, черт возьми, значило?       — Где Лига?       — А я откуда знаю? Я не цепной пес, — произнес Рюу и тут же прикусил язык. В какой-то степени он и был верным псом. Даже тошно стало от такого сравнения. — Я правда случайно узнал и пришел посмотреть.       — Почему я должен тебе верить?       — Не знаю, — огорченно выдохнул Араси, опускаясь на землю. Он сел по турецки и сгорбился. Вряд ли от такого можно ожидать угрозу. — Не знал, что ты поешь.       Самым лучшим вариантом было развернуться и уйти или послать сообщение героям. Уж одного Рюу Нихром удержит до их прихода. Но руки не двигались, не лезли в карман за сотовым, тело не поворачивалось назад, чтобы уйти. Он просто стоял и смотрел. Рюу сейчас до боли напоминал самого себя шесть и более лет назад, когда они сидели в той треклятой комнате и вели бессмысленные разговоры.       Поддавшись странному порыву ностальгии, Нихром опустился на землю и сел в той же позе, что и Рюу.       — В Америке научился играть на гитаре. Иногда пел под нее, а сегодня напевал строчки песни и Джиро это услышала. Предложила спеть дуэтом, — упоминание подруги напомнило и финал их разговора. У нее он спросил, а теперь перед ним сидел второй человек, которого также касался этот вопрос. — Слушай, скажи. — Араси чуть напрягся. Не любил он, когда Нихром начинал с этих слов. Да чего греха таить, он и сам каждый разговор с Лигой на опасную тему так начинал. — Тебе… нравилась Джиро?       Трое парней всё еще плутали по всему городу, который из-за фестиваля значительно опустел. Будто не семь вечера на улице, а все двенадцать. Почти ни душа и даже спросить не у кого, не виделили ли они летающего придурка в оранжевой футболке.       Бакуго всматривался в каждый уголок, в каждый закоулок и наконец зацепился за парк. Что-то было не так. В темноте плохо видно, но будто бы кроны деревьев шевелились, как если бы стволы с силой раздвигали в стороны. В лесу это можно было бы свалить на медведя, но в городе…       — Эй, вы двое! — крикнул Кацуки, чуть опускаясь к одноклассникам. — В парке что-то не то.       — В парке? — переспросил Тодороки.       — Уши почисти, дерьмоволосый!       Двое бывших друзей смотрели друг другу в глаза. Зеленые смотрели со спокойствием, ожидая ответа, а вот желтые судорожно метались по фигуре собеседника. Вопрос застал врасплох и мысли создали в голове настоящий ураган. Нихром что, ничего другого спросить не мог?       — Джиро сказала, что ты ей нравился.       Землю будто выбили из-под ног. Что он сейчас сказал? Рюу решил, что у него слуховые галлюцинации, потому что не может этого быть! Не могла Джиро взять и влюбиться в него!       — И что-то мне подсказывает, — продолжал Аоки. — Что в ее сердце всё еще остались к тебе чувства и надежда, что ты вернешься.       Если Нихром решил поиздеваться, то у него получилось.       — Я… Я… — слова застряли комом в горле, но он должен был сказать. Непременно должен, чтобы Нихром передал эти слова Кёке. — Скажи ей, что я…       Шелест листвы и громкий топот прервали парня и оба обернулись на звук. Кто-то быстро приближался к ним и, судя по звукам, на ходу обрывал ветки деревьев. В следующую секунду ближайшие стволы зашевелились.       Сидящий прямо у кустов Аоки вскочил на ноги и выставил руки вперед, чтобы атаковать в любой момент, но тварь оказалась быстрее. Ускорившись, что слишком поздно стало понятно, огромная иссиня-черная туша выскочила из-за деревьев и схватила ветреника, прижимая к себе мускулистыми руками. Его ребра сжали с такой силой, что они могли вот-вот сломаться. Вздохнуть стало невыносимо тяжело.       — К-как…? — позади Нихром услышал испуганный голос Рюу и с трудом повернул голову.       Блондин полусидел-полулежал, опираясь на локти, а всё его тело содрогалось от ужаса и неверия. Как здесь оказался этот ному? Как он узнал, что они здесь? Кто…       — Здравствуй, здравствуй, здравствуй.       Вот теперь мурашками покрылся Аоки. Этот хриплый, немного писклявый и отвратительный голос снился ему в самых страшных кошмарах. Гараки медленно вышел из тени деревьев и только сейчас Рюу увидел там фиолетовый портал. За ним следили? Быть не может.       — Ты молодец, Рюу, — улыбнулся Кюдай и потрепал потерянного парня по голове. Младшего будто окатили ледяной водой. — Я то всё думал, зачем ты пошел в UA на этот фестиваль, а ты, оказывается, таким благим делом занимался. Как же я тобой горжусь.       — Рюу, мразь, — прошипел сковзь зубы Нихром.       — Н-нет же… Я не знал… — шептал Рюу пока в его глазах начали собираться слезы.       Аоки попытался поднять ветер, но ному даже не шелохнулся. Призвал жало о вонзил его прямо в глаз синей твари, но и тут ноль эффекта.       — Не старайся, — сказал ему доктор. — Это особый ному, выращенный более сильным и устойчивым к причудам, особенно твоего типа. Яды ему не страшны и даже торнадо его не сдвинет с места. Он один такой. Радуйся! Я его вырастил специально для тебя!       — Да пошел ты нахрен с такими подарками!       Гараки разочарованно помотал головой и поцокал. Щелкнув пальцами, под ним и Араси образовался фиолетовый портал и такой же под ногами ному, который медленно засасывал их под землю.       Нихрома охватила паника и он стал вырываться из хватки зверя, но громила лишь сильнее сжимал свои руки, заставляя парня задыхаться.       — Отпусти! Отпусти меня! — превозмогая боль в легких, кричал парень, чувствуя, как надрывает горло. — Помогите! Кха-кха.       Бесполезно. Никто не придет, ведь все сейчас веселятся на празднике. Уж где-где, а в безлюдном парке точно не будет патрулей полиции или героев. Слезы брызнули из глаз и кричать он больше не мог из-за охрипшего голоса.       По шею он уже был в портале и последний луч надежды медленно угасал в его душе.       — Я не… хочу…       — Я вас всех убью, сволочи!       Зеленые глаза распахнулись и устремились в небо, где горели яркие вспышки. Бакуго. Даже понимая, что это бесполезно, Нихром был счастлив увидеть его.       Кацуки камнем полетел вниз, протягивая другу руку, а второй посылал взрывы в Гараки и Рюу. С ними он потом разберется, сейчас его волновал лишь один тупоголовый идиот.       — Баку… го, — только и успел прохрипеть Аоки, как полностью скрылся в портале, видя красные глаза, полные ярости, но в самую последнюю секунду он различил в них страх.       Кацуки успел притормозить у земли с помощью взрывов и тут же рухнул на землю, начиная колотить ее кулаками.       — Сука!       Разрывающая на куски агония содрогала тело и душу. «В этот раз не успел», — говорил внутренний голос блондина и он сильнее стал бить кулаками землю, разрывая кожу до крови. Плевать! Он же всегда успевал вытащить эту проблемную задницу из передряги, так почему в этот раз не смог? К горлу подступил комок, но вместо того, чтобы сдерживать его, Бакуго уже второй раз за этот год поддался истерике. Первый был во время битвы с Деку после отставки Всемогущего и вот наступил второй. Глаза Аоки, полные страха, надежды на спасение и, одновременно, смирения с незавидной участью, стояли перед глазами парня пока он разбивал руки и кричал, как побитый зверь.       Подоспевшие Тодороки и Киришима даже подойти не решились. Лишь смотрели шокированными лицами на одноклассника, понимая одну ужасающую вещь: они опоздали.