Память, сотканная из снов

Величественная тишина космоса была обманчива. Для ангельского слуха она наполнялась гулом творения, мелодией формирующихся квазаров и тихим пением света, летящего от ещё не рождённых звёзд. Азирафаэль парил в этой симфонии, чувствуя себя крошечной, но важной нотой в гимне мироздания. Он наблюдал, как космическая пыль начинает закручиваться в причудливые спирали. Всё было правильно, совершенно и… холодно. Он скользил сквозь клубящиеся облака протозвёздной пыли они расступались перед ним. Каждое перо его крыльев вибрировало собственной тонкой частотой, взаимодействуя с самой тканью реальности. Он был воплощённой благодатью и абсолютным знанием. В нем царила безмятежная уверенность в том, что всё идёт так, как предписано. Он был ангелом, исполняющим свою функцию в самом сердце творящегося чуда. Гармонию нарушил голос. — Простите!! Ээй! В клубящейся, розово-золотой мгле парил другой ангел. Он будто не должен был находиться здесь, в этой строгой и выверенной тиши. Волосы его были ярко-рыжими, чуть вьющимися в естественные, упрямые кудри, которые не слушались космического ветра и вились так же свободно, как звёздные потоки вокруг. Зелёные глаза были широко распахнуты в том редком, чистом восторге творца, который видит мир не таким, каким он предписан, а таким, каким он может стать. И в тот момент что-то дрогнуло глубоко в сердце Азирафаэля , что-то, что он не умел ни назвать, ни объяснить. Словно невидимая струна была задетая лёгким движением. Сию секунду он уже был возле знавшего, вежливо склонив голову, стараясь сохранить невозмутимость. —Да, звал? — Да, привет.. подержи, будь так добр, — ангел протянул ему чертёж, испещрённый кругами и символами, которые пульсировали мягким светом, — Мне нужно тут всё завести. Азирафаэль с лёгким недоумением взял хрупкие, светящиеся листы. Бумага была тёплой на ощупь, будто живой, в отличие от холодных небесных скрижалей. —Как держать? Незнакомый ангел ловко поправил его, пальцы на мгновение коснулись Азирафаэля. Прикосновение было стремительным и тёплым, оно вызвало отклик где-то глубоко внутри, словно камертон, настроенный на забытую частоту. —Вот так, держи, покрепче. Чудесно. Готов? Он установил рычаг в центр чертежа и тот завис в воздухе, словно вбитый в невидимую ось. - Готов к чему? — спросил он, чувствуя, как свиток вибрирует, словно предвещая рождение чего-то грандиозного. Незнакомец не ответил — только игриво, озорно дрогнул губами и начал вращать конструкцию. Символы вспыхнули, линии побежали по кругу, пространство вокруг будто потянулось вперёд, ожидая. —Вот так, славно. Спасибо, можешь отпускать. Азирафаэль осторожно убрал руки, с лёгким сожалением расставаясь с этим ощущением причастности к чему-то пока ещё неизвестно-увлекательному. —Ладно.. это всё? — Нет, я только движок запустил, — с восторгом произнёс ангел и широким жестом указал в пространство перед ними. — Вот самое интересное. Я ждал этого уже.. да всю жизнь! Всю жизнь — повторил про себя Азирафаэль. Ангелы редко произносили такие слова. Он смотрел, как тот, взъерошенный, светящийся, весь в огоньке, жадно ловит каждую мелкую перемену материи и внутри Азирафаэля что-то тянулось к этой живости. К этому огню. — Эмм, я Азирафаэль, — вежливо представился он, не в силах оторвать взгляд. Это была попытка вернуть хоть какую-то формальность в этот хаос. — Раз знакомству, я ..., — имя звучало будто из-под толщи воды, разобрать что было сказано было практически невозможно, — ладушки, — бросил тот, не сводя широко раскрытых, сверкающих глаз, — Понеслась! Да будет твердь, да будет гравитация, да будет всё со страницы одиннадцать по три миллиона шестьсот два включительно! Материя продолжила лениво растекаться, будто не обращая внимания на торжественность момента. — А что должно произойти? — растерянно спросил Азирафаэль. — Точно! Прости. Кое-что забыл, — ангел хлопнул себя по лбу. — Да будет свет!,— он взмахнул рукой. И тогда это началось. Медленно, с величественным спокойствием, космическая пыль и газ, которые до этого лишь лениво переливались, пришли в движение. Они закрутились в гигантский, ослепительный водоворот, рождая в своих недрах невыносимо яркие точки - зародыши будущих солнц. Азирафаэль замер, заворожённый. И туманность вспыхнула. Это была симфония цвета, взрыв энергии, торжество самой жизни. Розовые, голубые и золотые струи газа пронзали космос, образуя причудливые структуры, напоминающие то ли гигантские цветы, то ли божественные витражи. — Как прекрасно, — выдохнул рыжеволосый творец. Азирафаэль вдохнул. Он видел этот свет, видел его отражение в зелёных глазах рядом — и не знал, что именно вызывает в нём такую мягкую, тихую боль. — А ты.. что, сам это сотворил? — Вопрос сорвался с губ сам собой, полный неподдельного изумления. — Нуу, я не… не то чтобы, — замялся ангел, — сама концепция не моя, но я принимал в её создании участие. — Очень красиво, — Он почувствовал что-то вроде тепла в груди, глядя на это творение. — Спасибо.— улыбка незнакомого ангела будто дополняла все великолепие. Делала картину завершенной. — Я считаю, ты проделал отличную работу, — сказал Азирафаэль и, после лёгкой паузы, добавил: Его внутренний бюрократ в ужасе заёрзал, требуя логического обоснования. — А… для чего она? Крылатый творец повернулся к нему, явно озадаченный. —В смысле? — Ну, какая именно от того польза? — уточнил Азирафаэль, пытаясь вписать это творение в знакомые ему рамки целесообразности. Он искренне пытался понять. — О, всего не перечислишь! По сути, то фабрика звёзд. Сейчас ты видишь только пыль и газ, но на деле же, в этот самый момент, там образуется пять тысяч молодых звёзд и протопланет. Большинство звёзд во Вселенной уже старые, а эти лишь начинают свой путь. Всего пару миллионов лет, и потом бууум — звёзды повсюду! — Миленько,— он продолжал любоваться невероятным явлением, но где-то внутри зарождалось что-то похожее на точку,— Вообще-то, наверху поговаривают, что мы будем всё это сворачивать через шесть тысяч лет. Лицо ангела исказилось от неподдельного ужаса. —Но это же ничто!! Как же… зачем вообще создавать бесконечную вселенную с триллионами звёздных систем, если она будет существовать каких-то пару тысяч лет? Даже движок разогреться не успеет! Сердце Азирафаэля упало. Он видел не просто возмущение, он видел глубокое разочарование в глазах творца, чьё творение обречено. —Зачем? Ну… О Земле слышал? — Ну… вообще-то нет. — Такая зелёная планета, которая будет где-то… там, — Азирафаэль махнул рукой в случайном направлении. — И на ней будут жить люди, которые сейчас находятся у нас в разработке. Я видел схемы. Мы начнём с одной пары и совсем скоро их будет не счесть. Будут плодиться как… Ну… как люди. Насколько я понимаю, звёзды и твоя…,— он растерянно заметался взглядом — Пусть будет Туманность. — Да, они существуют, чтобы люди могли смотреть в ночное небо и дивиться безграничной необъятности творения… — Озвучивать официальную версию предстоящего бытия было как-то даже.. неловко. — Но это же глупость! — взорвался тот. — Это Вселенная, а не просто элемент декора! Миллионы галактик, триллионы звёзд. Обилие… всего! Мы их не для красоты создали! Из Земли и доброй половины будет не видно… Лучше поместить её в середину, так хотя бы что-то можно будет увидеть, оттуда вид лучше. Азирафаэль впервые почувствовал не просто тревогу, а страх за другого. Его собственная, строгая, небесная праведность ломалась под тяжестью того, что он был… прав. Даже если не должен был. Каждая его фраза слишком смелая, слишком дерзкая, резала ппостранство, как острый осколок метеорита. —Но мы не вправе давать Создателю советы по его творению! — выдохнул он, и в его голосе прозвучала настоящая паника — не только за ангела, но и за себя, потому что часть его с этим соглашалась. — А кто тогда вправе? — с искренним недоумением спросил ангел. — Просто… должен же кто-то сказать: слушай, босс, идея, прямо скажем, не фонтан. — Полагаю, то будет сочтено… неуместно, — сдавленно прошептал Азирафаэль. Внутри него всё сжималось. Он уже видел, как этого яркого, пылающего ангела низвергают в бездну за такие речи. — Ну, во всяком случае, мне не могут отказать в праве просто положить записку в ящик предложений. — Не уверен, что Создатель делал ящик предложений, — Азирафаэль занервничал ещё сильнее, его пальцы бессознательно сжались в кулаки. — Более того, сомневаюсь, что мы можем предлагать Ему создать этот твой ящик предложений. — Ну знаешь, если бы главным был я, я бы приветствовал мнение подчинённых, это ведь… свежий взгляд! — ангел говорил с таким жаром, что его крылья вздрагивали. — Нельзя просто создать вселенную, запустить её на пару тысяч лет, а потом остановить! Его могут наказать. Его могут погасить. Он пытался отвлечь, цепляясь за розово-голубой кусочек туманности, словно за ниточку спасения. Но голос его дрожал, выдавая больше, чем он хотел показать. —Мне нравится тот розово-голубой кусочек… туманности… да, он очень… Дааа… — он пытался сменить тему, его голос дрожал, выдавая внутреннюю трепет. — Послушай, что я тебе скажу. Не хочу, чтобы ты вляпался в неприятности. — Спасибо за помощь. И за совет, — ангел улыбнулся ему — Но не тревожься, я задам всего пару вопросов. Что может случиться? В этот момент Азирафаэль понял, что не сможет его остановить, осознание наполнило его странной смесью ужаса и восхищения. Пространство рядом с ними взорвалось мелким метеоритным дождём. Осколки камня и льда, несущиеся с невероятной скоростью, засвистели вокруг. Рыжеволосый творец накрыл Азирафаэля крылом. Стало тепло. ** ** ** Азирафаэль медленно открыл глаза.На его губах играла улыбка. Она была тёплой и мягкой, как первый луч солнца после долгой ночи. Он лежал на идеально белой поверхности своей небесной кельи, ещё секунду назад его сознание было там, реди рождающихся звёзд, в ослепительном вихре туманности, где пахло озоном и звёздной пылью. А теперь, по пятам за улыбкой, пришла и тревога. Лёгкая, пока ещё едва уловимая, словно далёкий гул надвигающейся бури. Она сжала его горло ледяными пальцами и заставила сердце сделать один неровный, сбитый толчок. Этот сон… он был не таким, как все предыдущие. До этого сны были похожи на старые, выцветшие фотографии - размытые образы, обрывки звуков, чувства без названия. Он просыпался, и они тут же таяли, как дымка на холодном стекле. Но этот… этот был иным. Он был будто реальным. Азирафаэль медленно сел, проводя ладонью по лицу, пытаясь стереть остатки видения. Но оно не уходило. Он до сих пор чувствовал под пальцами шершавую, тёплую поверхность того чертежа. Слышал тот низкий, полный энтузиазма голос, видел, как метеоритный дождь отскакивает от крыла, накрывшего его, ощущал ту самую, внезапно наступившую тишину и безопасность. И этот ангел… Кто он? - пронеслось в голове. Азирафаэль замер, вглядываясь в сияющие стены своей кельи, будто пытаясь найти ответ в их безупречной глади. Он мысленно перебирал лица собратьев - архангелов, херувимов, серафимов. Все они были воплощением порядка, их черты - отточенными и безличными. Никто из них не кричал бы от восторга при виде туманности. Никто не назвал бы замысел Создателя «не фонтаном». Ни у кого не было бы такой… жизни в глазах. Этот незнакомец из сна был другим. Беспокойным, ярким, пахнущим не ладаном, а грозой и космическим ветром. Его энергия была заразительной и… пугающе знакомой. Щемяще знакомой. Будто давно забытая мелодия, которую он вдруг услышал во сне и теперь безуспешно пытался вспомнить наяву. Он почувствовал лёгкий укол разочарования. Разочарования от того, что это всего лишь сон. Что этого ангела не существует. Глупости, — строго сказал он себе, вставая и сглаживая складки на одеждах. — Это всего лишь игра разума. Скопление случайных образов Рука сама потянулась поправить галстук-бабочку, которого, как он все ещё не привык, не было. Жест, призванный вернуть ощущение контроля и нормальности. Не стоит придавать этому значения, — думал он, беря первый свиток. — Просто сон. Но почему же тогда, когда он закрывал глаза, перед ним вновь возникали очертания закрывшего его крыла? почему это призрачное ощущение тепла и защищённости не желало его покидать, оседая на душе лёгким, тёплым грузом? …Он тряхнул головой, пытаясь сосредоточиться на цифрах и предписаниях. Сегодня ему предстояло проверять отчёты о благодати. Важная, нужная работа. Но где-то в самом уголке сознания, вопреки всем доводам разума, теплился крошечный, живой огонёк. Не любопытства даже, а чего-то более тёплого и смутного. Перо в его руке замерло над безупречной поверхностью пергамента. Свет в келье был ровным и безжалостным, не оставляющим места грёзам. И всё же… Азирафаэлю хотелось встретить его во сне снова. Эта мысль была такой же яркой и неожиданной, как вспышка того самого света в туманности. Она пришла не из разума, а откуда-то из глубины, из той самой части его существа, что всё ещё помнила тепло под чужим крылом. Он отложил перо, смущённый силой этого молчаливого признания. Это было глупо, неправильно и совершенно недопустимо, тосковать по призраку, по химере, по обрывку сновидения. Но желание уже поселилось в нём ,маленькое, упрямое и тёплое. Желание снова окунуться в тот хаос творения, услышать тот дерзкий голос и, может быть, на этот раз… просто остаться там подольше. Глубокий вдох был попыткой вернуть себе невозмутимость, но его лицо всё ещё хранило след улыбки, а в сердце, вопреки всем доводам, пульсировала тихая, слабая, но настойчивая надежда. Надежда на то, что ночь снова подарит ему туманность и того, кто её зажёг.