Ядовитая кровь

«Слабость — это выбор, который делает тебя жертвой.»

Дуэль Грейнджер и Малфоя, честно говоря, была жалким зрелищем. Детская возня. В их возрасте Том уже владел куда более изощренными и смертоносными заклинаниями. Впрочем, сравнивать себя с этими…неоперившимися волшебниками было бы несправедливо. Они всего лишь люди, ограниченные своей хрупкой природой. Он же всегда был особенным. Если уж быть объективным — а Том всегда ценил объективность, — Грейнджер выступила относительно неплохо, несмотря на пропущенное ослепляющее. Реакция, конечно, подвела, но зато она сумела применить древнее заклинание непробиваемого щита. Не каждый взрослый волшебник способен на такое. Это уже было что-то. Пока Грейнджер ждала, с застывшим на лице выражением натянутого терпения, которое Том находил…забавным, он размышлял, какой метод воздействия будет наиболее эффективным в её случае. Кнут или пряник? Или, быть может, и то, и другое, в тщательно подобранной пропорции? Гриффиндорка, при всех интеллектуальных задатках — а Том признавал её ум, хотя и считал его ограниченным рамками, — была всего лишь девушкой подростком. Молчание затягивалось. Том наслаждался этим. Ему нравилось чувствовать свою власть, наблюдать, как напряжение нарастает в собеседнике, как он начинает ерзать, нервничать, терять самообладание. Грейнджер, однако, на удивление, держалась стойко. Сидела прямо и терпеливо смотрела ему прямо в глаза. Интересно… Прошла, пожалуй, целая минута. Достаточно. Том решил, что пора прекратить эту маленькую игру. — Мисс Грейнджер, — начал он, лениво откинувшись на спинку стула. — Ваша дуэль с мистером Малфоем была…занимательной. — Он сделал паузу, позволяя своим словам повиснуть в воздухе. — С одной стороны, вы продемонстрировали неплохое знание защитных заклинаний. Мэтро Хьягарэ — впечатляющий выбор, особенно для ученицы вашего возраста. Его тон изменился, став резким, почти ледяным: — С другой стороны, ваша реакция оставляет желать лучшего. Вы позволили застать себя врасплох, пропустили элементарное ослепляющее заклинание. Это недопустимо. В реальном бою это стоило бы вам жизни. Гермиона, как и ожидалось, напряглась. Том отметил легкий румянец на её щеках. Стыд? Или гнев? — Вам необходимо работать над скоростью. Над рефлексами. Над интуицией. — Том снова смягчил голос, добавляя каплю…поощрения. — У вас есть потенциал, мисс Грейнджер. Но его нужно развивать. Оттачивать. Доводить до совершенства. Он подался вперед, взгляд его глаз стал пронзительным: — Я могу помочь в этом. Научить вас контролировать свои способности. Но только если вы будете внимательно слушать. И беспрекословно выполнять мои указания. Глаза девушки, обычно такие расчетливые, загорелись заинтересованным блеском: — Правильно ли я понимаю… что вы предлагаете мне дополнительные занятия, профессор? — уточнила она, голос её слегка дрожал от…предвкушения? — Верно, мисс Грейнджер, — подтвердил он, наслаждаясь её нетерпением. — Если вы согласны беспрекословно слушаться меня, я помогу вам развить ваши выдающиеся способности. По рукам? — Том протянул ей свою ладонь, его длинные бледные пальцы контрастировали с тусклым освещением кабинета. Грейнджер, изобразив секундное колебание — видимо, для приличия, — вложила свою маленькую, неожиданно нежную ладошку в его руку. Контакт был кратким, но Том успел ощутить тепло её кожи. Они скрепили сделку. — Я ознакомился с вашим расписанием, мисс, — добавил Том. — Вижу, что после обеда в четверг у вас окно. Как насчет этого времени? Грейнджер подозрительно нахмурилась, тонкие брови сошлись на переносице. Но уже через секунду она кивнула, приняв предложенное время. — Что ж, тогда до встречи, — Том наградил её обворожительной улыбкой, совершенству которой он посвятил…немало времени перед зеркалом. — Увидимся, профессор Гонт. Спасибо вам за рекомендации, — вежливо ответила она и быстро выскользнула за дверь. Оттуда тут же донесся нетерпеливый голос Уизли: — Ну и чего хотел от тебя этот пижон? Том услышал приглушенное шипение Грейнджер, призывающей друга говорить тише. Том усмехнулся. Он остался один в пустом кабинете. Тишина окутала его, словно бархатный плащ. Первый день в роли преподавателя Защиты от Темных Искусств прошел…плодотворно. Он чувствовал себя в своей стихии, отдавая приказы, направляя, контролируя тех, кто стоял ниже на эволюционной лестнице. Тех, кто был глупее. Слабее. Том откинулся на спинку стула, наслаждаясь тишиной и чувством собственного превосходства. Легким движением руки он призвал из своих покоев, скрытых за соседней дверью, бутылку выдержанного виски и хрустальный стакан. Налив себе щедрую порцию янтарной жидкости, он сделал небольшой глоток, смакуя сложный букет вкуса и аромата. Первый кирпичик в его тщательно продуманном плане был уложен. Грейнджер… интересный экземпляр. Амбициозная. Дисциплинированная. Легко поддающаяся влиянию. Идеальный объект для экспериментов.  Его глаза блеснули кроваво красным в полумраке кабинета.

***

Первый полноценный разговор с Дамблдором состоялся у Тома лишь в конце первой учебной недели, на очередном совещании преподавательского состава. До этого их встречи ограничивались короткими кивками в Большом Зале — вежливыми со стороны Дамблдора и полными скрытого презрения, со стороны Тома. С первой же минуты он понял, что ненавидит эти собрания. Бесконечный, нудный инструктаж Макгонагалл по обеспечению безопасности учеников, споры Флитвика и Спраут о расписании дополнительных занятий (Том и Снейп, к слову, с легкостью присвоили себе дуэльный клуб), а затем — бесконечное обсуждение успеваемости, прогулов и прочих мелочей, недостойных его внимания. Все это было пустой тратой драгоценного времени. Времени, которое можно было потратить на что-то… более значимое. На оттачивание своих навыков, например.  Эти жалкие людишки со своими мелкими проблемами… Том едва сдерживал зевоту, играя с перстнем на своем пальце – фамильной реликвией, напоминанием о его истинном происхождении. Он терпел всё это лишь из необходимости. Пока. Он вздохнул, слушая очередную тираду Макгонагалл о важности соблюдения школьных правил. Когда он станет директором, все эти совещания будут немедленно делегированы заместителю.   Правда, с осуществлением этого плана пока что наблюдались…затруднения. После недолгих размышлений Том пришел к выводу, что Дамблдора будет проще сместить, если он сперва займет, а затем быстро покинет пост директора, будучи дискредитированным. Увы, иной вариант был невозможен: Тома, молодого и, по мнению этих невежд, неопытного преподавателя, никто бы не назначил директором. Следовательно, нужно было методично и аккуратно копать под Дамблдора. Единственной зацепкой пока что оставался брат старика, Аберфорт, влачивший жалкое существование в какой-то захудалой таверне. Возможно, стоило бы нанести тому визит… под оборотным зельем. Том внутренне содрогнулся от одной мысли о том, что ему придется, пусть и ненадолго, примерить на себя облик Дамблдора. Но игра стоила свеч. Информация, которую он мог бы получить от Аберфорта, могла стать ключом ко всему. Погруженный в размышления о своем грандиозном будущем, Том едва не пропустил момент, когда Дамблдор обратился к нему.  — Том, — прозвучал спокойный, но проницательный голос заместителя директора, — Не могли бы вы объяснить, зачем мисс Грейнджер назначены дополнительные занятия по Защите от Темных Искусств? У девочки и без того весьма напряженный график, к тому же, ее успеваемость… блестяща.  Том резко вынырнул из своих мыслей. Как старый дурак смеет сомневаться в его методах? Вспышка раздражения пронеслась по венам, но он подавил её, натянув на лицо маску вежливого равнодушия.  — Видите ли, директор, — произнес он с легким вздохом, — сама мисс Грейнджер, чуть ли не слезно, умоляла меня о дополнительных занятиях. Уверяла, что Защита от Темных Искусств – её любимый предмет, и она жаждет углубить свои знания.  Он развел руками, изображая беспомощность.  — Что я мог поделать? Разве мог я отказать столь усердной ученице?  Технически, это не было ложью. Он не предлагал ей дополнительных занятий. Лишь…намекнул. А Грейнджер уже сама додумала то, что нужно.  Диппет, сидевший рядом с Томом, понимающе покивал, а остальные преподаватели зашептались, обмениваясь многозначительными взглядами. Классическая Грейнджер, подумали они. Том, сохраняя невозмутимое выражение лица, украдкой бросил на Дамблдора взгляд, полный холодного торжества.  Эта партия, несомненно, была за ним.

***

Неделя промелькнула незаметно в водовороте учительской рутины. Том с привычной апатией просматривал горы студенческих работ, щедро раздавая «Тролли» за любую, даже самую незначительную, ошибку. В редкие минуты отдыха он пил виски и поглаживал Нагайну, наслаждаясь прохладой её чешуи на своей коже.   Наступил четверг. День, который Том отмечал в своем личном расписании с особым, легким, предвкушением. Сегодня у него было первое дополнительное занятие с Грейнджер.  Он тщательно подготовил всё необходимое: редкие ингредиенты, старинные фолианты, артефакты, излучающие ауру запретной магии. Бросив взгляд на свои наручные часы — дань необъяснимой причуде, ведь он мог в любой момент воспользоваться Темпусом — Том отметил, что до прихода гриффиндорки оставалось пять минут.    Пять минут… — подумал он, играя с мыслью о небольшом наказании за возможную нерасторопность девочки.   Дисциплина — залог успеха, и Грейнджер следовало усвоить этот урок как можно скорее. Однако, вопреки его ожиданиям — и, если быть честным, лёгкому разочарованию — девушка появилась ровно в назначенный час, с тихим стуком оповестив о своем присутствии. — Прошу, входите, мисс Грейнджер, — произнес Том. Он лениво облокотился на стол, подперев подбородок руками, и наблюдал за тем, как девушка входит в кабинет. В его взгляде, скользившем по её фигуре, читался расчетливый интерес. Как только она села напротив него, Том, не тратя времени на пустые любезности, перешел к делу.  — В этом году на занятиях мы будем больше изучать темных тварей и методы борьбы с ними, — поделился он. — Но так как у нас тут всё же дополнительные уроки, — он сделал паузу, бросив на Грейнджер многозначительный взгляд, — я бы хотел показать вам нечто… особенное.  В его глазах мелькнул огонек. Что-то темное, хищное, что заставило её невольно поежиться. — Особенное? — повторила Грейнджер, словно завороженная. Её любопытство, словно раздуваемое мехами, разгоралось все сильнее. — Магия крови, темные артефакты, анимагия, ментальная магия, некромантия, стихийная магия, — перечислил Том, словно предлагая меню в дорогом ресторане. — Выбирайте то, что душе угодно. На лице Гермионы отразилась явная борьба. Было видно, что жажда знаний борется в ней с осторожностью. Она хотела изучать всё и сразу, словно ребенок, попавший в магазин сладостей. Задумчиво нахмурившись, Гермиона провела кончиком пальца по обложке одного из фолиантов, лежавших на столе. Наконец, после минутного колебания, она подняла взгляд на Тома. — Я думаю, что мне было бы интересно начать с магии крови, сэр, — произнесла она. — Я почти ничего не нашла на эту тему в библиотеке, даже в запретной секции! — В её голосе слышалось недоумение, смешанное с возбуждением от предвкушения чего-то запретного. Это не укрылось от его внимания. — Эти знания вы не найдете в школьной библиотеке, — произнес Том, тон его голоса стал покровительственным, — потому что они хранятся в древних чистокровных семьях, что используют их для увеличения своей магической мощи. Взять, хотя бы, этот ритуал. Том взял один из старинных фолиантов, лежащих на столе. Его длинные пальцы, почти не касаясь пожелтевших страниц, быстро перелистали книгу, пока не остановились на нужной странице. С легким толчком он пододвинул книгу к девушке. — Использование своей крови для увеличения магической силы, скорости или точности, — прочитал он вслух, — Я думаю, с этого и стоит начать. Вам бы не помешала чуть более быстрая скорость реакции. В его голосе проскользнула едва заметная насмешка.  Он чувствовал себя бросающим жемчужины перед свиньей.  Гриффиндорка склонилась над книгой, вчитываясь в сложные символы и запутанные инструкции. Том наблюдал за ней, скрестив руки на груди. — Для этого ритуала, — начал он, наслаждаясь безраздельным вниманием, — помимо вашей крови, понадобится серебряный кинжал, чаша из горного хрусталя, наполненная родниковой водой, собранной на рассвете, и семь лепестков лунного цветка, собранных в полнолуние. Том перечислил ингредиенты с нарочитой небрежностью, словно речь шла о самых обыденных вещах. — Ах да, — добавил он, бросив на Грейнджер мимолетный взгляд, — и еще несколько капель крови феникса.  Кровь феникса было практически невозможно достать. Том решил немного поиздеваться, подчеркнув её зависимость от его знаний и ресурсов. Он выстроил непреодолимую стену, зная, что она будет вынуждена обратиться к нему за помощью. И это ощущение власти, контроля над ситуацией, опьяняло. Грейнджер, явно недовольная его насмешливым тоном, поджала губы. На мгновение в её глазах промелькнуло сомнение, но оно тут же сменилось решимостью. Она резко вскинула подбородок, взгляд стал твердым и вызывающим. — Я всё достану и подготовлю, профессор, — отчеканила она, — Вас прошу лишь о руководстве над ходом ритуала. В её голосе звучала стальная нотка, которой Том не ожидал. Его брови, против воли, удивленно поползли вверх. Он не привык, чтобы ему перечили, тем более, таким дерзким образом. На долю секунды Том почувствовал укол раздражения, но тут же подавил его. Грязнокровка оказалась крепче, чем он думал. Это был вызов. А он никогда не отказывался от хорошего вызова. Это делало игру только интереснее. Он заинтересованно прищурил глаза. С усталой, притворной улыбкой Том откинулся на спинку кресла, поигрывая пером в руке. — Вам хватит двух недель? — спросил он лениво. — На следующей, как раз, полнолуние.  — Более чем, — уверенно отрезала Грейнджер, словно принимая вызов.   Гриффиндорка встала со своего места и направилась к двери. Том недовольно нахмурился. Он еще не отпускал её.  — Куда-то спешите, мисс Грейнджер? — в его голосе послышались холодные нотки. — Скоро отбой, сэр, — коротко ответила Гермиона, не останавливаясь. — Тогда не буду вас задерживать, — произнес Том, все еще сдерживая раздражение. — Только хотел отметить: не распространяйтесь о том, чем мы с вами занимаемся на дополнительных занятиях. Я объясню, почему, после ритуала. — Хорошо, профессор, — Грейнджер остановилась у двери, ожидая его разрешения. — Я могу идти? Она посмотрела на него прямо, без тени страха, что еще больше разожгло тлеющий в нём гнев.  Он улыбнулся, стараясь сохранить маску на лице.  — Конечно. Буду с нетерпением ждать ваших успехов.  Он действительно с нетерпением ждал, как развернется эта ситуация. Его любопытство было задето. С одной стороны, он желал увидеть, как Грейнджер провалится, подтвердив его убеждения. С другой стороны, если ей удастся добыть всё необходимое, это обещало интересное развлечение. Грейнджер слегка кивнула и вышла за дверь. Как только за ней щёлкнул замок, фальшивая улыбка Тома исчезла. Он остался один в своем кабинете, и тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра за окном, казалась наполненной невысказанным раздражением.

***

Гермиона вышла из кабинета, с трудом подавив желание хлопнуть дверью. Кулаки были крепко сжаты, а дыхание прерывистым. Спокойно, Гермиона, — одернула она себя. Сначала новый преподаватель Защиты от Темных Искусств показался ей… идеальным. У него было чувство юмора, увлеченность предметом, необходимая строгость. Он был харизматичным и обворожительным. Этакая версия профессора Локонса, но в сто раз умнее и талантливее. Гермиона с жадностью впитывала каждое его слово на лекциях, восхищаясь глубиной знаний и нестандартным подходом к преподаванию. И даже выделила время на дополнительные занятия! Но на самом деле…он оказался просто очередным сраным слизеринцем. Мнил из себя не бог весть что, хитроумно унижал окружающих и скрытно манипулировал всеми, включая её. Последняя мысль была особенно невыносимой. Как она могла так ошибиться? Как могла не заметить этой надменности, презрения, скрывающегося за очаровательными улыбками? Ей было стыдно. Она, лучшая ученица Хогвартса, дала обвести себя вокруг пальца. Идя до гостиной Гриффиндора, Гермиона мысленно прокручивала все свои разговоры с Гонтом. С каждым новым воспоминанием её раздражение только росло. В каждом слове, в каждом жесте она теперь находила скрытый смысл, насмешку, пренебрежение. Гермиона была решительно настроена утереть ему нос, доказать, что он ошибся, ведь она не так проста, как кажется. Она обязательно найдет все ингредиенты и выполнит этот ритуал, даже если ей придется перевернуть весь Хогвартс. …Решимость продержалась вплоть до порога гостиной Дальше же свою голову подняла паника. Слова Риддла о крови феникса эхом отдались в голове. Где, черт возьми, она возьмет кровь феникса? Эта мысль парализовала, вытеснив всю прежнюю уверенность. Сославшись на головную боль, Гермиона отмахнулась от вопросов встревоженных Гарри и Рона и поспешила в спальню. Она спряталась за пологом своей кровати. Взяв перо, Гермиона начала нервно грызть его кончик, лихорадочно размышляя, как же всё это провернуть. Друзьям она рассказать не могла, потому что они захотят помочь. Точнее, помогут, не слушая и действуя по-своему. А её гордость, её принципы требовали самой решить эту проблему. Нужно было всё продумать, разработать план, предусмотреть возможные варианты развития событий… Но паника сковывала мысли, мешая сосредоточиться. Она резко тряхнула головой, пытаясь отогнать навязчивые мысли. Отставить панику! — приказала она себе. — Еще не было такой задачи, с которой бы не справилась Гермиона Грейнджер! Взяв пергамент и перо, она начала методично записывать всё необходимое: серебряный кинжал, чаша из горного хрусталя, семь лепестков лунного цветка, родниковая вода, собранная на рассвете, и…кровь феникса. Гермиона подчеркнула последний пункт дважды. Конечно, все эти ингредиенты, кроме последнего, можно было купить… Если бы у нее были деньги. Оставалось… на время их позаимствовать. Благо, у Гарри была мантия-невидимка.   Внезапно Гермионе в голову пришла дерзкая, почти безумная мысль — взять всё, что нужно, у самого профессора Гонта. Она представила себе его лицо и не смогла сдержать тихого хихиканья. Это было рискованно, невероятно рискованно, но…чертовски заманчиво. И чем дольше Гермиона обдумывала этот план, тем больше он ей нравился. Это был не просто способ добыть необходимые ингредиенты, это был способ показать Гонту, что она не боится его. И, главное, всё осталось бы между ними. Конечно, если её поймают при попытке проникнуть в кабинет профессора, последствия, наверняка, будут ужасными. Заключение в Азкабан? Или, не дай Мерлин, отчисление из Хогвартса? Гермиона поежилась. Нужно было сделать так, чтобы её не поймали.   Внезапно её осенило. У Дамблдора ведь был феникс… Фоукс! Может, получится уговорить птицу дать немного своей крови? Гермиона почувствовала, как напряжение немного отпускает. Несколько следующих дней она провела в библиотеке, погрузившись в изучение всего, что касалось фениксов. Гермиона перерыла горы книг, прочитала бесчисленное количество свитков и пергаментов, но так и не нашла ответа на главный вопрос: как разговаривать с фениксами? Информации о магических свойствах их слез, перьев и пепла было в избытке, но о способах коммуникации с этими волшебными существами не упоминалось ни слова. Это разочаровывало, но Гермиона не сдавалась. Она была уверена, что решение существует, нужно только его найти. Ещё несколько дней ушли на составление подробного расписания передвижений её целей — Дамблдора и профессора Гонта. Гермиона, с присущей ей дотошностью, изучила их распорядок дня, определила местонахождение покоев и вычислила часы, когда они там отсутствуют. Гермиона чувствовала себя настоящим стратегом, разрабатывающим план сложной военной операции. И, как и любой хороший стратег, она была готова к любым неожиданностям. К любым неожиданностям, кроме этой. При проникновении в покои профессора Гонта — под мантией-невидимкой, одолженной у Гарри, который на её просьбу подозрительно сощурил глаза, но потом пожал плечами и пробормотал: «Я не хочу этого знать…» — Гермиона увидела её. Огромную змею, чешуя которой переливалась всеми оттенками изумрудного. Чудовище медленно выползло из-за черного кожаного кресла, и Гермиона чуть не закричала, выронив палочку. Сердце бешено заколотилось в груди, а в горле встал ком. Она действовала на чистом инстинкте, собрав всю свою волю, чтобы не поддаться панике. Быстро подняв палочку, Гермиона прошептала: Ступефай! Змея дернулась и безвольно распласталась по полу. Гермиона замерла, прислушиваясь. Тишина. Она огляделась, не снимая мантии-невидимки. Комната была воплощением безупречного порядка и перфекционизма, словно каждая вещь здесь была тщательно выверена и поставлена на своё место по строгому плану. Стены были окрашены в спокойный оттенок глубокого зелёного. В двух книжных шкафах стояли книги, в строгом порядке, по размеру и теме. И нигде не было ни малейшего намёка на пыль. Всё говорило о педантичности владельца. Нужно действовать быстро, — подумала она, стараясь унять дрожь в руках. Каждый миг промедления увеличивал риск быть обнаруженной. Первым делом Гермиона направилась к шкафу со стеклянными дверцами. Там, за толстым стеклом, мерцали в полумраке комнаты разнообразные предметы: чаши из различных материалов, кристаллы, кинжалы, флакончики с какими-то зельями и ингредиентами. Гермиона быстро нашла то, что искала — изящную чашу из хрусталя и кинжал с рукоятью из темного серебра. Она осторожно взяла их, стараясь не задеть остальные предметы, и тихо прикрыла дверцу шкафа. Как вдруг… Она услышала шаги. Тяжелые, размеренные шаги, приближающиеся к кабинету. Но у профессора Гонта сейчас должен был быть урок у пятого курса! Гермиона мысленно выругалась. Ее тщательно разработанный план дал трещину. Паника вновь начала подступать к горлу. Быстро оживив змею заклинанием Энервейт, Гермиона забилась в самый дальний угол комнаты, надежно пряча свою добычу в сумочку с незримым расширением, которая висела уменьшенная у нее на шее, как кулон. Сердце бешено стучало в груди, а в голове проносились самые мрачные мысли. Пожалуйста, пусть он не заметит меня, — молила она про себя. Дверь тихонько скрипнула и отворилась, и в комнату вошел профессор Гонт. Гермиона замерла, боясь даже дышать. Мантия-невидимка плотно облегала ее, скрывая от взгляда, но ощущение опасности, исходящее от мужчины, было почти физическим. Змея вдруг зашипела. Гонт перевел взгляд на свою питомицу и удивленно выгнул бровь. Затем он резко втянул носом воздух, словно принюхиваясь, и внезапно повернулся в сторону Гермионы.   Он меня чувствует! — пронзила ледяная мысль. Мужчина плавными, почти кошачьими шагами начал приближаться к её укрытию. На его лице расплылась хищная, самодовольная ухмылка.   Гермиона застыла от ужаса. Воздух словно загустел, стало трудно дышать. Он знает, что я здесь, — с ужасом поняла она. Мысли лихорадочно метались в поисках выхода, но паника парализовала, не давая сосредоточиться. Она чувствовала себя пойманной в ловушку, как маленький зверек перед хищником. Внезапно Гермиону охватила отчаянная решимость. Она, наплевав на все предосторожности, резко рванула вперед, к двери. Но в последний момент почувствовала, как мантия-невидимка соскользнула, обнажив её перед врагом. В следующее мгновение она оказалась прижатой животом к закрытой двери. Сзади было теплое и твердое мужское тело, а спереди — бездушное дерево, единственная преграда, отделяющая ее от свободы. Горячее дыхание обожгло ухо, и Гонт гневно зашипел: — Какая неожиданная встреча, мисс Грейнджер.