Ядовитая кровь

«Цель оправдывает средства.»

Наступил тот самый день, который Том ждал с едва скрываемым нетерпением — день, когда ему предстояло либо окончательно поставить гриффиндорку на место, либо, что было куда менее вероятно, пересмотреть своё мнение о ней. Том, привыкший к тому, что люди чаще разочаровывают, чем удивляют, склонялся к первому сценарию. Закончив с проверкой очередной порции бессмысленных сочинений четверокурсников, он лениво перевел взгляд на свои наручные часы. До прихода Грейнджер оставалось ровно десять минут. Он потянулся, чувствуя, как уставшая спина приятно расслабляется после долгих часов напряжённой работы. Не успел он встать и дойти до своих покоев, чтобы привести в порядок прическу перед зеркалом, как послышался настойчивый стук в дверь. — Войдите, — спокойно произнёс он. Том едва ли мог надеяться, что после изнурительного дня выглядит безупречно. Впрочем, он сомневался, что Грейнджер обратит на это внимание: её собственные волосы, всегда в беспорядке, и полное отсутствие косметики делали её образ простым, но, странным образом, очаровательным. Том не мог понять, как девушка с таким небрежным видом умудрялась оставаться миловидной — и эта мысль, хоть и странная, мелькнула в сознании, прежде чем он отмахнулся от неё с раздражением. Грейнджер вошла в кабинет с победной улыбкой, которая, казалось, была вызовом. Она уверенно села на стул напротив, не стесняясь закинуть ногу на ногу. Это движение, столь привычное и естественное для неё, мгновенно привлекло внимание — юбка слегка приподнялась, открывая взору её сочные, привлекательные бедра. Он тут же отвел взгляд. Но Грейнджер уже заметила его внимание и мгновенно покраснела. Её щеки вспыхнули ярким румянцем, и она поспешно опустила ноги на пол, одновременно аккуратно поправляя юбку. Голос её стал чуть громче, чем обычно — звонким и уверенным, будто она старалась компенсировать внутреннее смущение: — Я достала все необходимые ингредиенты, профессор, — проговорила она с явной гордостью. Не теряя времени, девушка полезла в свою сумочку и аккуратно выложила на стол ровный ряд предметов — лепестки лунного цветка, хрустальную чашу, серебряный кинжал и родниковую воду. Том внимательно оглядел представленный набор, его губы изогнулись в тонкой, едва заметной усмешке. Он понимал, что Грейнджер пыталась впечатлить его. Это было очередным поводом подтвердить своё превосходство — ведь он решал, кто достоин внимания, а кто — нет. И сегодня, как и всегда, не собирался уступать ни на йоту. Что действительно поразило его, так это дерзость самой Грейнджер: насколько бесстыдно и нагло она осмелилась не только совершить кражу у преподавателя, но и, словно вызывая на дуэль, фактически ткнула носом в этот факт. Эта дерзость не могла остаться без ответа. Том, привыкший к тому, что мир вращается вокруг его воли и амбиций, не мог позволить себе выглядеть проигравшим, тем более перед ученицей. Благодаря магии забвения, которую он применил, девушка даже не подозревала о его ответном ходе. Её память тщательно стерла следы его мести, оставив её в неведении и уязвимости. Он позволил себе лёгкую, холодную улыбку — улыбку победителя, которому не страшны ни люди, ни их маленькие, жалкие попытки бросить ему вызов. Не скрывая своего презрения, он лениво оперся локтем о стол, глядя на гриффиндорку, которая сидела напротив с дерзким видом. — Мисс Грейнджер, — начал он спокойно, — вы, должно быть, очень храбры, чтобы украсть у меня. Или, может, слишком самоуверенны? Интересно, вам казалось, что я не замечу? Девушка сжала губы, но не отступила. — Профессор, я взяла только то, что нужно для ритуала. Не думала, что это вызовет такую реакцию. Его глаза сверкнули холодом. — Реакцию? О, это только начало, дорогая. Вы думаете, что можете своровать у меня и при этом остаться безнаказанной? Забавно. Он медленно подошёл к ней, голос стал тише, но от этого ещё более угрожающим. — Вы играете в опасную игру, Гермиона. Я не потерплю такого ещё раз. Грейнджер встретила его взгляд, твёрдо и без страха: — Помните, профессор, что даже самые могущественные иногда ошибаются. Том холодно рассмеялся: — Ошибки — это удел слабых. Он отвернулся к окну, давая Грейнджер осмыслить всё, что было сказано. Успокоив свои эмоции, которые из-за этой девчонки в который раз выходили из под контроля, Том резко повернулся, его голос прозвучал холодно и безапелляционно: — Раздевайтесь. Её глаза расширились, а голос дрогнул: — Ч-что? Он не удержался и издевательски рассмеялся: — Для ритуала нужны оголённые руки, — протянул он. — Мантия будет только мешать. Или вы, мисс Грейнджер, подумали о чём-то другом? Он произнёс это с ехидной насмешкой, наслаждаясь каждым мгновением её замешательства. Девушка нахмурилась, раздражённая, но не ответила, словно пытаясь сохранить хоть каплю достоинства. Грейнджер медленно встала, будто подчиняясь невидимой силе, и сняла с себя тяжёлую мантию, аккуратно повесив её на стул. Затем, с явной неохотой, начала расстёгивать рубашку. Под ней оказалась маггловская белая маечка — в глазах Тома выглядевшая слишком вульгарной. Он протянул ей листок пергамента, на котором была чётко начертана пентаграмма. — Порежьте ладонь и начертите пентаграмму ровно по рисунку, — сказал он, указывая на специальную площадку в углу комнаты, где лунный свет создавал таинственное, почти священное свечение. — Только там, где свет луны освещает поверхность, — добавил он строго, подчёркивая важность. Гермиона без малейших колебаний обнажила руку и провела серебряным кинжалом по коже, не моргнув и не поморщившись, словно боль была для неё лишь пустяком. Том невольно оценил её стойкость — качество, которое он уважал, хоть и не показывал этого открыто. Пока она аккуратно вырисовывала кровавую пентаграмму, Том начал подробно объяснять значение каждой руны, вплетённой в неё. Но внезапно девушка подняла руку, прервав его. — У вас вопрос, мисс Грейнджер? — спросил он терпеливо. — Нет, профессор, — ответила она с гордостью, — я посещаю занятия по древним рунам и знаю значение всех этих символов. Внутренне Том почувствовал прилив раздражения и едва не ответил едкой репликой, что если она всё знает, то может проводить ритуал сама. Но профессионализм и контроль над собой удержали его. — Что ж, похвально, — вздохнул он. — Тогда скажите мне, для чего здесь используется руна Соулу в сочетании с Дагаз? — Я предполагаю... — начала гриффиндорка, но была немедленно перебита. — Здесь нельзя предполагать, мисс Грейнджер, — холодно прервал её Том, с явным оттенком превосходства в голосе. — Для ритуала необходимо точно знать и понимать каждое действие, чтобы не навредить себе. Я как раз собирался объяснить это вам, пока вы меня не прервали. Девчонка нахмурилась, раздражение пробежало по её лицу, словно тёмная туча, заслонившая солнце. Её голос прозвучал тихо, но сдержанно, едва сдерживая вызов: — Извините, профессор. Пожалуйста, продолжайте. Том кивнул, словно получил именно тот ответ, которого и ожидал. Его глаза удовлетворённо сверкнули. Продолжая объяснять, он погрузился в детали, разбирая каждую руну, каждую линию пентаграммы с педантичной точностью. Прошло полчаса. Всё было готово — ритуальная площадка сияла таинственным светом, а каждый элемент был на своём месте. Том протянул Гермионе свиток с заклинанием, написанным древними рунами, и строго приказал выучить его наизусть. — От точности произношения зависит успех ритуала, — подчеркнул он с холодной серьёзностью. Когда девушка сообщила, что готова, они вместе поставили хрустальную чашу с родниковой водой в центр пентаграммы. Лунный свет играл на её поверхности, придавая воде мистическое сияние. гриффиндорка аккуратно опустила семь лепестков лунного цветка — собранных в ночь полнолуния — в воду. Лепестки медленно растворились, наполняя чашу и руны мягким серебристым светом, словно сама ночь оживала в этом свете. Затем, точно следуя его инструкциям, девушка осторожно взяла серебряный кинжал и сделала аккуратный надрез на внутренней стороне предплечья. — Именно здесь кровь максимально насыщена жизненной силой, — прокомментировал Том, его голос звучал ровно, но на самом деле он ощущал жажду. Запах свежей крови пробудил инстинкты — клыки невольно зачесались, но он мгновенно взял себя в руки. Девушка уверенно добавила несколько капель своей крови, а затем — крови феникса, в чашу с лепестками. Смесь вспыхнула лёгким светом, словно сама магия вздохнула и ожила. — Последний этап, — произнёс Том, пристально глядя на Гермиону. — Заклинание нужно читать ровным голосом, наполненным уверенностью. Ни малейшего сомнения. Гермиона кивнула и, собрав всю волю в кулак, начала читать: Sanguis ignis et lunae flos, Mentem ac corpus vigorem det, Imperium velocitatis mihi tribue, Exsisto fulmen, exsisto lux, In aeternum celeritatem habeo. Её голос звучал чётко и уверенно, каждое слово вибрировало в воздухе, наполняя пространство магической силой. Том наблюдал за ней с холодным удовлетворением. По мере того как она произносила слова заклинания, вода в чаше начала неспешно булькать, словно оживая под воздействием магии. Том наблюдал, как из прозрачной жидкости начал формироваться огромный багровый пузырь, который постепенно набирал плотность и цвет, пока не завис над чашей, словно зловещий предвестник. Его поверхность казалась живой. Когда гриффиндорка произнесла последние слова, пузырь внезапно рванулся вперёд с невероятной скоростью, словно подчиняясь невидимой силе, и вонзился прямо в её грудь. Лицо девушки исказилось от боли и ужаса — она резко закашлялась, пытаясь вдохнуть, но воздух будто исчез, и паника мгновенно охватила её. Том, не дожидаясь, пока ситуация выйдет из-под контроля, стремительно приблизился. Он крепко обхватил её за плечо, не давая упасть, и, не теряя ни секунды, окунул кончики пальцев в остатки багровой жидкости в чаше. Быстрым и уверенным движением он нанес её на пульсовые точки — на запястья, шею и виски, активируя невидимую связь. Тело девушки засияло тусклым, но уверенным красным светом, и наконец она смогла сделать глубокий вдох. Грейнджер закашлялась, голос её был хриплым и слабым, но наполненным искренней благодарностью: — Спасибо, профессор. Том поджал губы в недовольной гримасе, его взгляд был холоден и пронзителен: — Как бы вам ни было тяжело во время ритуала, вы обязаны довести его до конца и строго следовать инструкции. В противном случае последствия могут быть катастрофическими: потеря контроля над телом или необратимые изменения в сознании. Щёки девушки мгновенно вспыхнули ярким алым, и она, смущённо опустила голову, скрыв лицо за буйными локонами волос, едва слышно пробормотала: — Да, профессор. От её покорности внутри что-то кольнуло — острое и необычное. Его взгляд стал пронзительным, почти хищным. С намеренной медлительностью он поднял её лицо за подбородок, заставляя поднять глаза на себя, и вкрадчиво произнёс: — На этом всё. Вам стоит отдохнуть, мисс Грейнджер. В карамельных глазах девушки мелькнула буря эмоций — обида, страх, и наконец, гнев. Том наблюдал за этим с жадным интересом. — Вы не должны отказываться от наших занятий только из-за одной ошибки! — её голос дрожал, но в нем звучала твёрдость, которую он не мог не заметить. — Я не собираюсь сдаваться просто потому, что вы решили, что я недостаточно хороша! Том нахмурился. Он отпустил её подбородок, внезапно осознав, что прикосновение оказалось слишком долгим и — странно — почти нежным. Это вызвало у него лёгкое внутреннее смятение, которое он поспешил прогнать. Грейнджер, словно одержимая, уже не могла остановиться: — Вы сегодня сказали, что ошибки — это удел слабых, но я так не считаю! — её голос зазвучал с вызовом. — Ошибаться нормально, ведь мы все люди. И учимся именно благодаря ошибкам! Том наклонил голову, его глаза сузились, в них мелькнула искра недоумения. — Вы очень упрямы, — прошептал он почти ласково, — в этом что-то есть... Но Гермиона уже не слушала. Она запальчиво взмахнула руками, её слова вырывались порывисто, как поток, который невозможно остановить: — Я столько сил потратила, чтобы раздобыть все ингредиенты, а что получила в ответ? Никакой поддержки, только выговор! Почему другие ученики получают похвалу от вас, а я — нет? Это несправедливо! И не профессионально! Ответ Тома прозвучал с едва уловимой лукавостью: — Мне очень лестно, что вы так старались лишь ради похвалы от меня, мисс Грейнджер. Гермиона, словно пойманная в ловушку, мгновенно покраснела, и слова застряли у неё в горле. Она попыталась оправдаться, но голос её дрожал: — Я… я имела в виду совсем не это! Том медленно подошёл к ней, и в его движениях читалась та самая хищная грациозность, которая всегда приводила в трепет и страх одновременно. Его пальцы схватили её за запястья, твёрдо, но без излишней жестокости, чтобы остановить порывистые движения и размахивание руками. Он наклонился так близко, что его голос прозвучал прямо ей в ухо: — Но разве это не правда, Гермиона? Внутри него играла дикая радость — как давно он не позволял себе таких глупостей. Смущать эту умную, гордую девчонку, заставлять её терять контроль было очень весело. Каждое её покраснение, каждый вздох наполняли его сладким чувством власти. — Ты умная ведьма. И хорошая девочка, — прошептал он, голос стал мягче, почти ласковым. Она резко вздохнула, и Том заметил, как её зрачки расширились — признак возбуждения или страха. Он хмыкнул и отстранился, резко меняя тему: — Кстати, как вы достали кровь феникса? Гермиона пришла в себя от этого вопроса, встряхнула головой и пробормотала, избегая его взгляда: — Боюсь, я не могу вам рассказать, профессор… Том приподнял бровь, его интерес разгорелся с новой силой, и он предположил: — О? Неужели купили в Лютном? Гермиона подняла голову, самодовольно улыбнулась и протянула: — Хуже. Его глаза заблестели любопытством и азартом. Неожиданно для самого себя он предложил: — Секрет за секрет. Согласны? Девушка заинтересованно посмотрела на него и сказала: — Так по слизерински… Но ладно. Только секрет должен быть равносилен. — Я был образцовым учеником и старостой школы, — начал он с едва заметной гордостью, которая, казалось, наполняла каждое слово. — Никто и подумать не мог, что когда-то я нарушил правила Хогвартса, применив запрещённое заклинание, чтобы спасти жизнь другу. На самом деле, он использовал Круцио на Эйвери, тем самым спасая его от своей Авады Кедавры. Но об этом Грейнджер было знать не обязательно. Пусть думает, что он — герой, готовый идти на риск ради тех, кто ему дорог. Гриффиндорке это должно понравиться. Глаза Гермионы расширились от удивления и, возможно, даже восхищения. Она, словно решившись, выдала то, что долго скрывала: — Я взяла кровь у феникса профессора Дамблдора, — смущённо пробормотала она, отводя взгляд. Том закашлялся, пытаясь скрыть смех. Ему хотелось увидеть лицо старого пердуна, когда тот узнает об этом. — Он не узнает! — воскликнула Гермиона, и Том понял, что произнёс последнее вслух, потому что его окклюменция была безупречна. — Прошу прощения, — произнёс он с холодной улыбкой, — это высказывание в адрес профессора Дамблдора было не совсем профессиональным. А ваш секрет останется со мной, мисс Грейнджер, — он торжественно приложил руку к сердцу, добавляя драматизма. Гермиона посмотрела на него с игривыми искорками в глазах, и Том вспомнил, что забыл сказать кое-что важное: — Я вовсе не собирался прекращать наши занятия из-за вашей досадной оплошности, — саркастично бросил он, наслаждаясь моментом. Глаза Гермионы округлились и она протянула: — О… Пока Том наблюдал за замолчавшей девушкой, ему в голову пришла идея: — Кстати, давайте проверим вашу скорость реакции, — произнёс он с легким предвкушением, и не давая ей ни малейшего шанса подготовиться, в одно мгновение метнул в неё заклинание Экспелиармус. Гермиона с молниеносной точностью выхватила палочку и воздвигла защитный щит — реакция, достойная самой дотошной ученицы школы. Том, скрывая за маской безразличия искренний интерес, наблюдал, как заклинание отскочило от её барьера. Но то, что случилось дальше, было для него неожиданным: она замерла, руки прижаты к губам, а её лицо словно озарилось светом, который мог бы ослепить менее выдержанного человека. — Профессор! Вы видели? — её голос дрожал от неподдельной радости, а глаза блестели так, что Том на мгновение почувствовал, как согревается от этой заразительной искры. Он позволил себе короткую, но искреннюю улыбку — редкий и опасный жест. — Замечательный результат, — произнёс он, — ну что, выберем следующий ритуал? С этими словами он подошёл к столу, где лежал древний фолиант. Он медленно открыл книгу, позволяя шелесту страниц заполнить комнату, и в его глазах заиграла искра предвкушения. Грейджер подошла ближе и заглянула через его плечо, словно пытаясь проникнуть не только в текст, но и в его мысли. Её взгляд был сосредоточен и остёр, как всегда, когда дело касалось магии. Она внимательно читала строки, пока внезапно не положила руку на книгу и с лёгкой искрой в глазах не произнесла: — Как вам ритуал зеркального отражения? Звучит весьма интригующе. — Согласен, — медленно ответил он, — давайте попробуем. Ингредиенты снова добудете сами? Гермиона, не отводя взгляда, улыбнулась: — Нет, профессор, — сказала она уверенно. — В этот раз ваша очередь. Том кивнул, ожидая такого ответа. — Что ж, уже совсем поздно, — сказал он, закрыв книгу и проводя её к двери. — Возвращайтесь в гостиную. Но в последний момент девушка остановилась и окликнула его: — Профессор Гонт? — Да? — ответил он, не скрывая усталости. — Почему я не должна рассказывать о том, чем мы занимаемся на уроках? Том задумался, выбирая слова с осторожностью: — Ах… Видите ли, мисс Грейнджер, — начал он, — магия крови — область сомнительная, и её давно хотят запретить. Девушка нахмурилась, не скрывая удивления: — Но почему же? — Потому что она слишком сложна и могущественна, — уверенно ответил Том. Гриффиндорка кивнула, принимая объяснение, и с лёгкой благодарностью попрощалась: — Понятно. Спасибо вам, профессор. Том закрыл дверь за ней и устало опустился в кресло, позволяя себе на мгновение расслабиться. В комнате всё ещё витал её запах — тонкий, но стойкий аромат, который, вопреки своей природе, не раздражал его, а скорее пробуждал тёмные, едва уловимые эмоции.