Карамельный ангел

Пятнадцать лет назад. 6 марта 2005 года.

Это началось быстрее, чем ожидал архангел. Он крепко держал за руку возлюбленную, на лице которой тёк пот и она была бледной от сильной боли из-за родов. Женщина смотрела на Габриэля с вымученной, но искренней улыбкой. - Gabriel, prométeme que la protegerás...¹ - Lo prometo, Carla. Te amo mucho...², - ответил он идеальным испанским. Быть божественным существом в который раз давала свои плюсы. Он мог понимать и говорить на любои языке. - Y te amo mi ángel³ Во время родов Габриэль успокаивал Карлу, шепча речи, что должны были облегчить боль девушки хотя бы немного. Но, краем сознания, он осознавал что эти речи тоже были направлены к нему. Он станет отцом, а его возлюбленная погибнет. И снова точно чёртовы Небеса захотят убить нефилимая, ведь по их мнению они были ошибкой природы. Но Габриэль, младший из архангелов, никогда так не считал. Ему от самого начала нравились новые существа - люди. И однажды он подал Отцу идею о том, что можно было соединить ангела и человека, и вышел бы нефилим. И Он, кажется, вполне хорошо отреагировал на слова сына. Но потом случилось что-то, из-за чего появилось правило "нефилимы не должны жить", но тогда Гейба уже не было на Небесах, ведь тот окончательно устал ссорами старших братьев. Яркий сребристый свет вывел мужчину из раздумий, и тот сразу насторожился. Начали лопаться лампочки, хрупкие предметы, телевизор начал сходить с ума. Миг и перед ним лежит крошечное создание, и архангел не понимает, как вот это можно желать убить. Взяв дочь на руки, Гейб посмотрел в карие и уже слегка хитрые глазки девочки, что смотрела на него, пытаясь дотянуться маленькими ручками до его лица. - Гликерия⁴ Ариас-Гарсия, - вышло из него одним выдохом.

Спустя почти месяц после рождения Гликерии. 3 апреля 2005 года.

Если бы кто-то увидел, как быстро растёт нефилим, он бы в жизни не поверил. Девочке было от силы месяц, может даже на парочку дней меньше, но выглядела она как десятилетний ребёнок. Короткие волнистые волосы были слегка ниже плеч. Гликерия сидела на диване, во что-то играясь. И в какой-то момент ей очень захотелось чего-то сладкого. Она недавно съела три шоколадки, и папа ей сказал что лучше сделать перерыв для желудка, так что знала что к нему обращаться не стоит. Папа ей говорил, чтобы она не использовала силы, но ей так хотелось шоколадок... Девочка пыталась сосредоточиться, хотя она понятия не имела как это сделать. Её руки слегка дрожали, а сердце билось так быстро, что она едва могла дышать. Она не была уверена что делать, но словно интуитивно понимала что всё удасться. Внутри зародилось что-то новое и непонятное, словно теплый поток энергии поднимался из самой глубины её существа. Этот поток был пугающим и захватывающим одновременно, как если бы она вдруг обрела неведомую силу. Когда магия впервые пробилась наружу, девочка почувствовала легкое покалывание в кончиках пальцев, словно по ним пробегали искорки. Глаза её широко распахнулись, а в груди разлилось тепло, смешанное с волнением и удивлением, ведь она не знала, как остановить или контролировать эту силу. Конечно она не думала о контроле, она совсем позабыла что должна была его соблюдать. Она сама не знала чего ей конкретно хочется, лишь понимание что хочется чего-то сладкого. Гликерия услышала странные звуки, что доносились из окон. Медленно подойдя к одному из них, она аккуратно отодвинула шторку и ахнула, прикрывая ротик ладонью. На улице был дождь из конфет. - Гли, что ты сделала? - перед ней появился отец. Он всегда ласково называл её Гли. - Папа... Прости... - начала нефилим, виновато гляддя на архангела. - Я знаю ты запретил мне пользоваться магией, но мне так захотелось сладкого... Я не хотела... Я случайно... - это она уже говорила про необычный дождь. Гли почувствовала, как в ушах зазвучал низкий гул, который постепенно нарастал, заполняя всё вокруг, и это заставляло её нахмуриться. Свет в комнате вдруг стал ярче, но не потому что кто-то включил лампу, а словно само пространство стало светиться, создавая вокруг них странное, неземное сияние. Оно исходило из ниоткуда, заполняя каждый уголок. Воздух вокруг них начал вибрировать, словно волны звука проносились сквозь стены. Вибрации усиливались, переходя в низкий, глубокий гул, который пробирался в самое сердце. Свет внутри усилился до ослепительного блеска. В этот самый момент она словно осознала что происходит. Ангелы уже наближаются — их присутствие было столь мощным, что казалось, время замедлилось. Но не успела она даже сказать слова, как Габриэль щёлкнул пальцами и девочка перенеслась в другое, абсолютно безопасное для неё место. Сад простирался перед глазами, как настоящая зелёная жемчужина, укрытая от остального мира. Яркие лучи солнца мягко скользили сквозь густую листву деревьев, бросая игривые тени на траву. Ветер едва заметно колыхал листья, создавая тихий шёпот, который наполнял сад звуками умиротворения. По краям сада росли кусты с крупными, ароматными цветами, их запах был тонким и свежим, напоминая о лете и беззаботных днях. Древние деревья раскинули свои ветви, создавая тенистые уголки, где свет проникал только через небольшие щели в листве, придавая месту атмосферу уюта и защищённости. Ни единого звука, кроме тихого шелеста листвы и редкого пения птиц, не нарушало этот оазис спокойствия. Вокруг не было ни души, ведь это место было создано Габриэлем для безопасности. Здесь сад оберегает его дочь, пока он разбирается с проблемами. Девочка гуляла по саду, осматривая всё с искренним любопытсвом. Всё казалось таким насыщенно зелёным, словно она в сказке. И хоть Гликерия была ребёнком, она знала что происходит. Отец отослал её, пока он сражается с врагами. Она очень переживала, но нутром чувствовала что всё будет хорошо. И она обрадовалась так, словно они не виделись целый год. Подбежала к архангелу, желая обнять его, но вдруг остановилась, удивлённо смотря на него. На нём была помятая и порванная футболка, её ткань была изрезана и растянута, словно после жестокой схватки. В нескольких местах ткань разошлась по швам, обнажая участки кожи, на которых виднелись следы крови. Красные пятна расползлись по футболке, впитавшись в неё, создавая неравномерные, зловещие узоры. Кровь была не только на одежде, но и на его коже — тёмные полосы и пятна покрывали его руки, запачкав пальцы и затекли на запястья. В некоторых местах кровь успела подсохнуть, оставляя липкую корку, а в других — всё ещё была свежей, блестела на свету, словно мазки кистью. Эта футболка, что ещё минут двадцать назад была цела и невредима, теперь была немым свидетелем того, через что ему пришлось пройти. О том, что он должен был сделать, чтобы защитить её. Несмотря на это, она крепко прижалась к нему, говоря слова извинения за то, что она сделала. Габриэль поцеловал Гликерию в голову и прикрыл глаза. Он ненавидел убивать своих братьев и сестёр, но дочь превыше всего на свете.

Спустя пять лет после рождения. 16 сентября 2010 года.

Будучи пятилетней биологически, выглядела она совершенно точно не на свой возраст. Теперь она выглядела как семнадцатилетняя девушка. У неё длинные, густые каштановые волосы, которые она обычно носит распущенными, иногда заплетая их в два высоких хвоста. Глаза Гли тёмные, практически уводящую в бездну. А длинные ресницы делали впечатление что они буквально ангельские. Ангельский образ дополняли слегка пухлые губы, нежно-розоватого естественного оттенка. За эти пять лет нефилим научилась пользоваться своими силами так, чтобы никто, а особенно ангелы не могли её почувствовать. И за эти долгие пять лет она поняла какая у неё любимая сладость - карамель. Теперь эта добавка была практически в каждом её блюде. Стоит ли вспоминать широко открытые от шока глаза Габриэля, когда он однажды увидел как его дочь поливает жаренную картошку карамелью, а потом со вкусом это уплетает? И нефилим чувствовала что при большем контакте со своими силами, она начала чувствовать что-то, чего не замечала прежде. Девушка сидела за столом с отцом, держа в руках кофе, но не поднося его ко рту. Она замерла, улавливая странное изменение в атмосфере вокруг неё. Словно с миром что-то происходило совершенно не так. Внутри неё возникло тревожное чувство, словно что-то древнее и могущественное пробуждалось. Это ощущение было не просто страхом — это была глубокая интуиция, исходящая из её подсознания, как будто часть её души знала, что скоро произойдут перемены, и они будут не из приятных. Сердце заколотилось быстрее, а по спине пробежала дрожь, вызывая мурашки на коже. Ей казалось, что воздух вокруг стал тяжёлым, пропитанным каким-то напряжением, словно он насыщен предвестником беды. - Гли, что такое? - обеспокоенно спросил архангел, наблюдая как его дочь пялиться не моргая в одну точку. - Я чувствую что... Что-то не так... - она нахмурилась, поднимая взгляд своих глаз на отцовские. Она слегка склонила голову вбок. - Что-то происходит, не так ли? Грядёт что-то страшное. - Я никогда не желал этого... - вздохнул Габриэль. - Мои старшие братья, Люцифер и Михаил... Они совершенно другие... - Пап... - её голос звучал обеспокоенно и она даже не пыталась это скрыть. - Что происходит? - Апокалипсис. Все набожные люди с первобытным страхом боялись наступления Апокалипсиса. С каждым новым всадником, всё ставало лишь хуже, и Гликерия чувствовала страх так же, как обычные люди. Она думала что Апокалипсис это самое ужасное событие что могло бы произойти. Пока она не получила видео-сообщение, в котором гласило: "Последние месяцы я каждую субботу отменяю это сообщение для тебя, Гли. Но если ты его видишь, значит я погиб" - и в конце Габриэль подмигивает, грустно улыбаясь.