Карамельный ангел

Перемещение сквозь время было как погружение в бесконечную реку — течение стремительное и мощное, но Гли была готова. Дочь архангела Габриэля, она обладала огромной силой, которую наследовала от своего отца. Однако даже для неё путешествие в прошлое несло риск. Когда она инициировала перенос, мир вокруг начал растворяться, формы и краски становились неразличимыми, распадаясь на поток чистой энергии. Пространство вокруг нее искрило, как пламя, яркое и ослепляющее. Время замедлилось, замерло, а затем стало исчезать. Она знала, что вот-вот пересечет грань между настоящим и прошлым, но тогда случилось непредвиденное. Чем глубже она уходила в прошлое, тем сильнее сжимались невидимые нити, словно время само сопротивлялось её вторжению. И тогда она почувствовала это: часть её души, маленькие кусочки её сущности, начали испаряться. Это не было похоже на потерю силы, её энергия оставалась прежней, но внутренняя полнота, тот компас, который направлял её изнутри, начал тускнеть. Частички её сущности просто сгорали в этом процессе, исчезали понемногу. И вот, наконец, всё прекратилось. Она резко ощутила реальность — твёрдую землю под ногами, воздух, наполненный запахом трав и свежести, но что-то внутри было потеряно навсегда. Она стояла в 6 веке до нашей эры, её цель достигнута, но цена, которую она заплатила, ощущалась тяжестью в груди. Она осознала, что не вернёт эту часть своей души. Нефилим шла по узким пыльным улицам древнего египетского города, пытаясь сориентироваться среди высоких глинобитных стен, которые отбрасывали длинные тени на прохожих. Жаркое солнце неумолимо палило сверху, обжигая кожу и наполняя воздух сухим, почти удушающим теплом. Её одежда, хотя и старалась соответствовать местным обычаям, всё равно выделялась среди горожан, но это её не беспокоило. Ей нужно было найти одного человека — старого скупца, чья смерть станет ключом к её миссии. Она остановилась у одной из лавок, где торговец фруктами лениво сортировал товары. Его глаза медленно поднялись на неё, и Гли почувствовала на себе его настороженный взгляд. — Простите, — обратилась она на языке, которому её обучил Габриэль, — где я могу найти человека по имени Сехмет? Он старый скупец, мне нужно поговорить с ним. Торговец нахмурился, словно пытаясь сообразить, стоит ли вообще отвечать чужеземке. Его лицо пересекала глубокая морщина, выдавшая возраст и, вероятно, многолетнюю привычку не доверять никому. Наконец, он махнул рукой в сторону, показывая на более узкий переулок. — Он живёт там, у самой стены города, в самой последней хижине, — сказал торговец, его голос прозвучал грубо и слегка раздражённо. — Но зачем тебе нужен этот старик? Он никому не помогает и ничего не даёт. Только копит своё золото, проклятый жадина. Гликерия кивнула, стараясь не выдать внутренней тревоги. Её сердце билось быстрее, когда она поняла, что приближается к нужному человеку. Но вот беда — она знала его судьбу. Сехмет должен был умереть сегодня от рук Гарпии. Она не могла спасти его, даже если бы захотела. Его смерть была частью процесса, и его пепел был ей необходим для дальнейшего выполнения задания. Она поблагодарила торговца и направилась в указанную сторону, продолжая спрашивать у прохожих по пути, уточняя местоположение дома. Один молодой парень, несший корзину с глиняной посудой, подтвердил её направление. — Да, Сехмет там, — сказал он с тенью насмешки в голосе. — Если он не прячется за своими грудами золота, конечно. Гли замедлила шаг, наблюдая за тем, как мальчик скрывается за углом, но что-то в его взгляде, в его манере говорить не отпускало её. Она колебалась лишь на мгновение, прежде чем решиться. Всё это казалось подозрительным, и интуиция подсказывала ей, что мальчик знал больше, чем показалось на первый взгляд. Она развернулась и направилась туда, где он исчез. — Эй, подожди! — позвала она, но мальчик не ответил. Гли ускорила шаг и завернула за угол. Там, в узком, почти пустынном переулке, мальчик стоял у стены, наблюдая за ней с каким-то странным, спокойным выражением лица. — Ты что-то хотел сказать? — спросила она, не сводя с него глаз. Мальчик посмотрел на неё с загадочной улыбкой, но в его глазах появилась лёгкая тень грусти. — Я знаю, зачем ты здесь, — сказал он, его голос был слишком ровным, словно не принадлежал ребёнку. — Ты ищешь Сехмета, но это не изменит того, что должно случиться. Гликерия нахмурилась, подозрения только усилились. Она шагнула ближе к нему, но оставила достаточно расстояния. — Кто ты? Как ты можешь это знать? — её голос был твёрдым, но в душе что-то колебалось. Мальчик задумчиво посмотрел в сторону, как будто взвешивая свой ответ. Его губы приподнялись в кривой улыбке. — Кто я? Это неважно, — он пожал плечами. — Но я знаю, что ты не сможешь помешать тому, что должно случиться. Даже если тебе удастся найти Сехмета, Гарпия всё равно придёт за ним. Ты ведь это понимаешь, да? Гли крепче сжала кулаки, ощущая, как беспокойство внутри нарастает. Этот мальчик не был обычным ребёнком, но кто он? Посланник? Демон? Её мысли лихорадочно перебирали возможные варианты, но его загадочное поведение не давало ясности. — Я не собираюсь ничего менять, — ответила она, пытаясь унять внутреннюю тревогу. — Мне нужен пепел, а не спасение Сехмета. Мальчик кивнул, его глаза потемнели, словно он услышал нечто важное, хотя Гли не понимала, что именно могло его так зацепить. — Пепел... — задумчиво повторил он. — Тогда почему ты колеблешься? Ты знаешь, что Гарпия сделает с ним. Ты ведь могла бы остановить это, не так ли? Гли посмотрела ему прямо в глаза. Её сердце колотилось в груди, но она сдерживалась, пытаясь подавить внезапное чувство вины. Нет, она не могла вмешиваться, даже если хотела бы. Она здесь не для того, чтобы изменить судьбу, а для того, чтобы выполнить свою задачу. — Я не могу вмешиваться, — произнесла она с тяжёлым вздохом. — Это не моя битва. Мальчик пристально на неё посмотрел, его лицо словно затвердело. — Ты говоришь это, но в глубине души ты сомневаешься, — его голос стал мягче, но в нём звучало что-то тревожное. — Сомневаешься в том, насколько можешь остаться в стороне, когда видишь смерть. Гли сжала губы, пытаясь сдержать рой эмоций. Его слова больно резонировали в её душе, но у неё не было времени на раздумья. Гарпия придёт за Сехметом, а ей нужен был пепел. Мальчик вдруг встал прямо перед ней, его глаза вдруг вспыхнули странным светом. — Поспеши, — произнёс он, шагнув в сторону. — Иначе ты не получишь того, за чем пришла. Прежде чем Гли успела задать ещё один вопрос, мальчик отвернулся и исчез в густых тенях переулка. После того, как мальчик исчез, Гликерия осталась стоять на месте, сердце билось чаще, чем обычно. Она почувствовала, как её мысли закружились в хаотичном водовороте. Его слова отзывались странным эхом в её сознании. "Сомневаешься в том, насколько можешь остаться в стороне, когда видишь смерть." Эти слова резали её изнутри, вызывая ощущение, словно кто-то вскрыл давно зажившую рану. Гли стиснула челюсти, пытаясь подавить чувства, которые волнами накатывали на неё. Её задачей было не вмешиваться, оставаться в стороне. Она знала, что её судьба была связана с пеплом скупца, и без него она не могла бы выполнить своё задание. Но в глубине души вопрос — "Почему я не могу его спасти?" — не давал ей покоя. Она пыталась успокоить себя, убеждая, что её роль здесь — не менять ход событий, а лишь извлечь необходимое. Но чувства противоречили разуму. Гликерии казалось, что внутри неё идёт борьба: одна часть хотела следовать плану, оставить всё как есть, не ввязываться в чужие судьбы. Другая часть, та, что ещё сохранила остатки человеческой эмпатии, кричала, что нельзя просто стоять и смотреть, как человек умирает. Её руки задрожали, когда она ощутила всю тяжесть этого выбора. Гли глубоко вздохнула, пытаясь собрать силы. "Это просто задача. Это не моя битва. Я должна сосредоточиться." Но даже эти слова не могли полностью заглушить боль сомнений. Разум пытался вытеснить эмоции, но они как густой туман окутывали её мысли, не позволяя двигаться дальше с прежней уверенностью. "Кто был этот мальчик? Почему его слова так тронули меня?" — размышляла она, шагая вперёд, хотя ноги казались тяжёлыми. Нефилим понимала, что её сердце всё ещё цепляется за мысль о том, что, возможно, всё можно изменить. И этот внутренний конфликт мешал ей сосредоточиться на главном. Гли продолжала двигаться по узким улочкам, и каждый её шаг давался всё тяжелее. Мысли о том, что ей предстоит сделать, заполняли её сознание, но она знала, что должна следовать своей миссии, несмотря на растущее чувство вины. Слова мальчика продолжали звучать в её голове, и с каждым мгновением она ощущала, как внутри неё возникают противоречия. Её дыхание стало неровным, а сердце сжималось от напряжения. Мозг подсказывал ей, что нужно отбросить это чувство вины. Она была частью великого плана, и смерть Сехмета была необходима для достижения её цели. Она понимала, что этот мир полон жестокости, и, как архангельская дочь, она лишь одна из тех, кто движет судьбу вперёд, не вмешиваясь в её естественный ход. Тем не менее, образ старого скупца стал слишком реальным для неё. Она знала, что он, вероятно, сидит сейчас в своём доме, не подозревая о том, что его конец близок. Его жизнь была всего лишь одной из многих, и хотя она могла чувствовать его боль, она знала, что не может вмешиваться. Вдруг небо затянулось тёмными облаками, и Гли почувствовала, как мир вокруг начинает меняться. С небес спустилась Гарпия — зловещая фигура с изогнутыми крыльями и острыми когтями. Её злобный крик разорвал тишину, когда она устремилась вниз, и Гликерия застыла, не в силах отвести взгляд. Сехмет сидел на своей ветхой веранде, куря трубку и поглаживая бороду. Он не заметил приближающейся угрозы, и это осознание пронзило Гли. В тот момент, когда Гарпия опустилась на землю, её облик стал ещё более устрашающим, и она излучала жажду крови. Сердце Гли замерло, когда она увидела, как Сехмет, наконец, поднял голову. В его глазах мелькнуло осознание, но было уже слишком поздно. Когти Гарпии вонзились в его грудь, и Сехмет издал стон, полный боли и ужаса. Она словно мстила ему за все грехи, за все его проступки. Гли ощущала, как мир вокруг затих, и время замедлилось. Её губы дрогнули от того, что она не могла поверить в то, что происходит. Когда Сехмет упал на землю, его тело было безжизненным, а Гарпия взмыла в воздух, её тень проплыла над Гли, и она почувствовала лёгкий холод. Собравшись с мыслями, она медленно подошла к дому, где свет стал тусклым, а стены окутали тени. Она открыла дверь и вошла внутрь. Внутри стоял запах старости и затхлости, а на полу уже лежало тело Сехмета, безжизненное и мёртвое. Гли подошла к нему, сердце её замирало, когда она задумалась о том, что нужно сделать дальше. Она достала небольшой флакон из своего мешка, склонившись над телом. В её руках был маленький кристаллический сосуд, готовый собрать пепел, который она так сильно нуждалась. С каждым мгновением, когда она поджигала его магией, труп охватывал яркий, неестественный огонь. Полыхающее пламя выплыло из флакона, и Гликерия наблюдала, как пепел, как искры, поднимается в воздух. Когда огонь утих, она наклонилась, чтобы собрать пепел в флакон.

***

Сэм, ехавший к Эйлин в больницу, испытывал смешанные чувства. Каждый поворот дороги заставлял его волноваться всё больше, и он не мог отделаться от мысли, что происходит что-то важное. Образы её лица и тот момент, когда она поранилась на охоте, не покидали его сознания. Он ускорил шаг, чувствуя, как невыносимо важно быть рядом с ней. В это время Дин находился в бункере. Он был занят делами — проверял старые записи и готовился к следующему заданию, когда неожиданно воздух вокруг него изменился. Стены комнаты словно начали вибрировать, и в воздухе послышался легкий холодный ветер. Двери распахнулись, и перед ним появилась Амара. Её присутствие, как всегда, было завораживающим, и Дин не мог не заметить, как её тёмные волосы играли в тусклом свете. — Привет, Дин, — произнесла она, её голос был мягким, но настойчивым. Он ощутил, как его сердце забилось быстрее. Дин не хотел показывать, что её появление повлияло на него, и поэтому попытался сохранить нейтральный тон. — Что тебе нужно, Амара? Я занят, — ответил он, хотя в глубине души понимал, что не может просто игнорировать её. — Занят? Ты всегда занят, — она сделала шаг ближе, и её глаза, полные света и таинственности, встречались с его взглядом. — Но что насчёт тебя? Как ты себя чувствуешь? Дин оторвал взгляд, пытаясь не поддаваться её чарами. Он не хотел говорить о своих эмоциях, о своих страхах и неуверенности. Он знал, что эта тема могла бы вызвать в нём чувства, которые он не готов был признать. — Мне не важно, как я себя чувствую, — буркнул он, стараясь подавить голос, который подсказывал ему, что она права. — Важно, чтобы всё было в порядке у Сэма и Эйлин. Амара сделала шаг вперёд, её выражение лица изменилось на более серьёзное. — Но это не значит, что ты должен прятать свои чувства. Ты не машина, Дин. У тебя есть право на переживания, на страхи. Она наклонилась ближе, и в этот момент он почувствовал, как его уязвимость начала проявляться. Он не хотел быть слабым, не хотел подводить своих близких, но сейчас, когда она была рядом, он не мог игнорировать то, что происходило внутри него. — Ты не понимаешь, — произнёс он, его голос дрожал. — Я не могу позволить себе быть слабым. Люди вокруг меня страдают, и я не могу этого допустить. — И ты думаешь, что не имея чувств, ты сможешь защитить их? — спросила она, её голос был полон понимания. — Ты сам не защищён. Твоя сила исходит от твоей человечности, от любви и заботы о тех, кто тебе дорог. Дин закрыл глаза, чтобы скрыть свои эмоции, но это не помогло. Внутри него шла настоящая битва. Он не мог позволить себе сдаться, но, глядя на Амару, он чувствовал, как стена, которую он построил вокруг своего сердца, начинает трещать. — Я не могу… — его слова застопорились. — Я здесь, — произнесла она, и его взгляд встретился с её. — Я не хочу ничего от тебя. Просто знай, что ты не одинок. В этот момент в комнате снова стало холодно, и Дин почувствовал, как его защищённость начинает таять. Он хотел сказать что-то, но слова не приходили. Дин не знал, как долго они уже стояли в тишине, но его мысли путались, когда Амара смотрела на него с пониманием и поддержкой. — Я знаю, что тебе трудно, — продолжала она, делая шаг ближе. — Но ты не обязан всё держать в себе. Твои страхи, твои сомнения — это часть тебя. Это не делает тебя слабым. Он смотрел ей в глаза, ощущая, как его сердце стучит быстрее. Несмотря на все его попытки быть неприступным, её слова находили отклик в его душе. — Ты говоришь, будто понимаешь, — произнёс он, стараясь звучать уверенно, хотя его голос дрожал. — Но ты не знаешь, каково это — терять людей, быть ответственным за всех. Амара прижалась к нему, и тепло её тела заставило его замереть. — Я знаю, каково это. Я видела, как рушатся миры, как умирают любимые. Но ты не одинок, Дин. Я здесь, и я хочу помочь тебе. Её близость заставила его внутреннюю стену, которую он так долго строил, начать трещать. Он чувствовал, что больше не может сдерживать свои эмоции. — Я не могу терять ещё кого-то, — произнёс он, его голос дрожал от напряжения. — Я не знаю, смогу ли я это пережить снова. Амара тихо вздохнула и обняла его, прижавшись к его груди. В этом моменте Дин почувствовал, как его мир становится целым снова. Он осторожно обнял её в ответ, позволяя себе наконец расслабиться. — Мы не можем контролировать всё, — прошептала она. — Но мы можем поддерживать друг друга. Это и есть сила. Дин посмотрел ей в глаза, и в их глубине он увидел понимание, которое он так долго искал. Без слов они оба поняли, что между ними возникло что-то большее. Что-то, что нельзя было игнорировать. Взяв её за плечи, он наклонился ближе, и в этот момент мир вокруг них исчез. Он почувствовал, как её губы коснулись его, и это было так нежно, так важно. Каждое прикосновение заставляло его сердце биться быстрее, а все страхи казались не такими уж значительными. Когда они отстранились друг от друга, он увидел, как на её лице расцвела улыбка, а в глазах — свет. Но затем, как будто осознав, что она должна уйти, Амара сделала шаг назад. — Я буду ждать, — произнесла она, её голос звучал мягко, но с оттенком печали. — Когда ты будешь готов.

***

Нефилим стояла, готовясь к очередному переходу. Она собрала в себе всю свою волю и решимость, чувствуя, как поток энергии накрывает её с головой. Свет вокруг начинал закручиваться, и всё её тело наполнилось жаром, но это был не тот жар, который сопровождал её путешествия раньше. Когда она сделала шаг в бездну, мир вокруг начал распадаться на фрагменты. Звуки, образы и ощущения смешивались, создавая нечто новое и пугающее. Гли понимала, что этот переход — не просто перемещение во времени, но и испытание, которому она не была готова. С каждым мгновением её душа сжигалась, как будто кто-то медленно зажигал огонь изнутри. Внутреннее тепло превращалось в жгучую боль, и Гликерия почувствовала, как её самоощущение начинает таять. Она пыталась сосредоточиться, удержать мысли о своей миссии, но мрак, что окружал её, начинал поглощать не только её сознание, но и её суть. Вся её жизнь, воспоминания о ней, о том, кем она была, казались всё более далекими. Каждая молекула её сущности, каждый воспоминание исчезало, оставляя только пустоту и тёмную бездну. Свет вокруг неё стал ярче, но это не был свет надежды — это был свет, который поглощал её. Она знала, что её душа сгорает в этом пламени, и с каждым мгновением теряла связь с собой. Гли поняла, что это был последний шаг в её существовании, и, хотя с телом у неё было всё в порядке, её душа покидала её.