Карамельный ангел

Девушки продолжили путь к Лебанону, сидя в машине Линды. Тишина в салоне время от времени нарушалась мягким гудением двигателя и тихой музыкой, которая играла на радио. Линда то и дело бросала быстрые взгляды на Гликерию, явно обдумывая, как начать разговор, но всё никак не решалась. Гли, откинувшись на спинку сидения, выглядела расслабленной, хотя в её взгляде сквозила скрытая усталость. Она смотрела в окно, наблюдая, как пейзаж за стеклом постепенно менялся: сначала мелькали густые леса, потом поля и небольшие фермы, а теперь дорога уводила их всё дальше вглубь сельской Америки. – Здесь красиво, – заметила Линда, пытаясь нарушить молчание. – Да, – ответила Гли рассеянно. Её мысли явно были где-то далеко. – Ты раньше была в Канзасе? – Можно и так сказать, – уклончиво ответила Гли. Она не смотрела на Линду, избегая её взгляда. Линда закатила глаза, понимая, что разговор будет непростым. – Ты всегда такая таинственная? Гли лишь усмехнулась, но промолчала. Спустя несколько часов дороги, солнце начало садиться, окрашивая небо в багрово-оранжевые оттенки. Линда, чуть подавшись вперёд, выключила радио, чтобы услышать свой собственный голос, который, как ей казалось, становился тише от напряжения. – Мы почти на месте? – спросила она. Гли, наконец, перевела взгляд на неё. – Осталось совсем немного. Лебанон – тихий город. Ты не потеряешься. – Ты же понимаешь, что я не об этом спрашиваю. На этот раз голос Линды звучал твёрже, и Гликерия это заметила. – Тогда о чём? – спокойно уточнила нефилим. – Кто ты? – Линда бросила на неё взгляд, полный настойчивости. – Не человек, это уже понятно. Ты развязалась из верёвок, твои глаза светились, а те двое просто исчезли, как по волшебству. Гли прикусила губу, её взгляд потемнел. Она отвела глаза, глядя на дорогу впереди. – Сложный вопрос, – сказала она наконец. – Ну, попробуй упростить его для меня, – настояла Линда. – Я не из тех, кто закрывает глаза на странности. Гликерия тихо вздохнула. – Я нефилим. Дитя ангела и человека, - наконец она ответила. – Ты серьёзно? – Линда не сводила с неё удивлённого взгляда. – Ты хочешь сказать, что ты… наполовину англе? – Скорее наполовниу архангел. Мой отец Габриэль. – Гли усмехнулась, но в её улыбке не было радости. Линда потрясённо замолчала, пытаясь осмыслить услышанное. – А что с теми парнями? Они умерли? – Да, – спокойно ответила Гликерия. – Ты говоришь это так спокойна, словно ты сумасшедшая убийца. Но ты выглядишь вполне нормальной... – Я далека от этого, поверь. Линда внимательно посмотрела на неё, словно стараясь увидеть её истинное лицо за маской спокойствия. – У меня ещё много вопросов, – призналась она. – У всех так, так что я не хотела раскрывать кто я, ведь знала что случится. Машина въехала на одну из просёлочных дорог, ведущих к Лебанону. Ночное небо уже затянуло звёздами, и только свет фар выхватывал дорогу впереди. Линда понимала, что с Гликерией всё гораздо сложнее, чем кажется, но решила пока оставить её в покое. Впереди маячили огни маленького городка. Лебанон был близко. Линда сбавила скорость, когда огни Лебанона стали видны вдалеке. В тусклом свете фар дорожные знаки медленно мелькали, а за окном проносились поля и пригородные здания. Машина ехала по освещённой улице, на которой лёгкий туман сгущался к ночи. Гликерия сидела неподвижно, смотря вперёд. Её глаза были пустыми, как гладь замёрзшего озера, лишённая отражений и жизни. Линда бросала на неё украдкой взгляды, стараясь найти хоть намёк на человеческое выражение на этом вялом, почти статичном лице. – Похоже, мы почти на месте, – пробормотала Линда, её голос звучал напряжённо, словно хотела избежать незамедлительного разговора, который, по её мнению, они оба знали, что должен был наступить. Гликерия кивнула, её взгляд по-прежнему был прикован к окну, как будто она пыталась смотреть через его стекло в какой-то другой мир, недоступный для Линды. Молчание, по-прежнему глубокое и неудобное, тянулось. Линда сжала руль крепче, её пальцы были влажными от пота, а плечи слегка вздрагивали от напряжения. – Я отвезу тебя в Лебанон, как и обещала, но потом поеду к своей сестре, – сказала она, не глядя на Гликерию. В её голосе звучала усталость и раздражение, смешанные с неуместным чувством вины. Гликерия ответила коротким кивком. Её глаза оставались невидящими, как у статуи, которая больше не могла чувствовать. Линда нервно перевела взгляд на дорогу, стараясь сосредоточиться. Она знала, что её слова должны были вызвать какой-то отклик, хоть малейшее проявление человечности в этом бездушном лице рядом. Но Гликерия оставалась неподвижной, словно каменная статуя в свете фар. – Ты даже не спросишь, почему я это говорю? – вырвалось у Линды, и её голос дрогнул, едва сдерживая злость и страх. Гликерия посмотрела на неё, и в этих глазах не было ни огня, ни боли, лишь пустота. – Это не моё дело, – сказала она. – У тебя есть своя жизнь, свои причины. Я не собираюсь мешать твоим планам. Линда замолчала, на миг чувствуя, как её грудь сжимается от какого-то неопределённого, острого чувства. Было трудно вместить в одно понимание все эти кусочки – помощь, страх, невозможность чего-то более человеческого. Она снова перевела взгляд на дорогу. – Ты вообще что-нибудь чувствуешь? – спросила она, хотя вопрос её уже висел в воздухе с самого начала. Гликерия встретила её взгляд. – Нет, – ответила она спокойно, без тени колебания. – У меня нет души. Линда на мгновение закрыла глаза, пытаясь впитать это откровение. Она почувствовала, как гулкое эхо этих слов отзывается в её висках. Как будто вдруг весь её мир перевернулся, оставив лишь пустоту. – И что это значит? – вновь спросила она, но теперь её голос уже был слабым и глухим. Гликерия снова посмотрела в окно. – Это значит, что я не могу испытывать эмоций, как ты, – ответила она. Её голос был таким же безразличным и ровным, как река зимой. – Я помню, каково это – чувствовать. Но теперь всё, что я делаю, – это просто действия, основанные на логике или необходимости. Линда перевела взгляд обратно на неё, стараясь не выдать своего потрясения. Она чувствовала, что вот-вот сорвётся, но в то же время понимала, что слова Гликерии были правдой. Это ощущение какой-то иноземности и отстраненности издавало от неё холод, как от проклятого флага. – Ты должна была что-то чувствовать, когда помогла мне. Или когда те двое... – Линда, казалось, с трудом проглотила этот вопрос, его тяжесть сдавливала ей грудь. Гликерия даже не взглянула на неё. – Я не помогала тебе из доброты, – сказала она, голос её был таким же отстранённым, как до этого. – Я сделала то, что считала правильным. Линда почувствовала, как в её груди закрутилась горечь, смешанная с каким-то необъяснимым чувством неверия. Она отвернулась, чтобы скрыть эту слабость, и снова стиснула руль, так что суставы побелели. Машина продолжала своё движение, оставляя Лебанон всё дальше позади, а Гликерию – всё дальше в каком-то странном, бездушном пространстве, где ни страха, ни надежды. – Ладно, – сказала она, наконец, стараясь вернуть в голос хотя бы остатки храбрости. – Ты всё равно человек, или кем бы ты там ни была, раз решила спасти меня. – Не называй меня человеком, – произнесла она так тихо, что Линда едва могла расслышать. Когда машина Линды, наконец, остановилась перед бункером, последние звезды уже начали тускнеть в предрассветной темноте. Вокруг было пусто, только шум ветра и удалённые звуки ночной жизни наполняли это место тишиной. Линда выключила двигатель и застыла, не двигаясь, сжимая руль. В её груди было странное чувство, словно она стояла на грани чего-то важного, чего-то, что невозможно было понять или объяснить. Гликерия сидела рядом, не двигаясь. За её неподвижностью было что-то пугающее. Линда давно привыкла к её отсутствию эмоций, но теперь это ощущалось как холодная пустота, будто она была не человеком, а чем-то другим. Линда с трудом выдохнула, пытаясь вырваться из этого ощущения. – Мы приехали, – сказала Линда, наконец нарушив молчание. Голос её был ровным, но под ним скрывалась какая-то боль, которую она старалась подавить. Гликерия не ответила сразу. Она просто смотрела перед собой, как будто не видела ни бункера, ни Линду. Всё казалось далеким и несоразмерным. Линда заметила, как она едва заметно вздохнула, но не сдвинулась с места. – Ты остаёшься здесь? – Линда задалась вопросом, хотя и знала ответ. Она сама, наверное, больше всего из всего этого боялась именно прощания. – Да. Удачи, Линда. Нефилим, не желая задерживаться, вышла из машины и направилась к бункеру. Линда смотрела на неё, и не понимала как всё привело к этому. Случайное незнакомтсво с девушкой, что оказалась нефилимом без души. Они были знакомы пару дней, но почему так больно прощаться?

***

Гли силами ангела открыла двери бункера и вошла. Она спустилась вниз и огляделась. Никого не было и до неё дошло что они на охоте. Она коротко вздохнула и решила подождать братьев Винчестеров тут. Она не знала что им скажет. Она даже не знала что тут делает, если быть честным. Она не хотела обращаться к Джеку, ведь... Гли не знала почему, но всё же. Она ходила по бункеру, осматривая всё. Гликерия прогуливалась по бункеру, её взгляд скользил по стенам, заполненным фотографиями семьи Винчестеров. На одной из них были Сэм и Дин, ещё молодые, с улыбками на лицах. Рядом с ними — люди, которых она не знала, но их лица будто хранили память о старых временах. Полки с книгами и различными артефактами, множеством вещей, оставленных охотниками и просвещёнными, привлекали её внимание. Некоторые предметы казались загадочными, с символами и следами древних знаний. Всё вокруг было наполнено ощущением истории и борьбы. Гли услышала вдруг шелест крыльев и обернулась. На лице появилась лёгкая улыбка, но не от радости, но в знак приветствия. - Здравствуй, Гликерия. - Кастиэль... я звала тебя. - Я слышал, но Джек сказал что ты справишься сама. - Справилась. Чего тебе нужно? - она отвечала более резко чем обычно. Несмотря на отсутствие души ей почему-то было слегка обидно что её просто бросили на произвол судьбы. Джек конечно помог ей пару раз, но... - Ты была когда-нибудь на Небесах? - Нет, а что? Кастиэль без слов подошёл к Гли и положил руку на её плечо. Прежде чем она успела отреагировать он перенёс их на Небеса. Когда Кастиэль перенес Гликерию на небеса, она почувствовала, как её окружает неведомое спокойствие. Атмосфера была иной — не такая, как на Земле. Здесь царила тишина, но она была мягкой, как в разреженном пространстве. Свет, исходящий от всего вокруг, был не ярким, а спокойным и не ослепляющим. Гли чувствовала, как её тело не требует усилий, чтобы двигаться, как будто воздух здесь был легче, и каждое её движение сопровождалось беззвучным полетом. Перед ней открылась бескрайняя земля, покрытая мягкими облаками, которые тянулись горизонт за горизонтом. На некоторых облаках стояли величественные строения, а вокруг них витал неуловимый, но ощутимый свет. Не было никаких звуков, кроме собственного дыхания Гликерии, и это было странно. Здесь, в этом месте, не было боли, страха или даже сожаления. Вокруг неё мерцали образы, непохожие на людей. Это были существа, обладавшие божественным светом, но Гли не чувствовала от них ни любви, ни вражды — только дистанцированную внимательность. Несколько ангелов проходили мимо, их взгляды не задерживались на ней, будто она была лишь тенью. Гли осматривала это место с любопытством, но не с восхищением. Без души ей не было дано ощутить восторг, только холодную, отстранённую заинтересованность. Это было не место, где она могла бы обрести утешение. Всё было таким странным и чуждым, что Гли, несмотря на всю внешнюю гармонию, ощущала лишь пустоту. - Не могу не согласиться что тут красиво, но что я тут делаю? - Джек хочет с тобой поговорить и кое с кем познакомить. Кастиэль отвёл нефилима в кабинет Джека и Амары и оставил её. Она вошла внутрь. Гли хмыкнула, ведь кабинет выглядел как обычный офисный кабинет для человеческих работников. Она увидела Джека, сидящего на диване и рядом с ним сидела незнакомая для Гли женщина. Девушка чувствовала что она, как и Джек, была очень сильна. - Рад что ты здесь, - улыбнулся Джек. - У меня не было выбора, - коротко ответила. - Нужен был этот цирк? - Я хотел чтобы ты прожила пару дней как человек. Я могу вернуть тебе силы такими, какими они были. - Ну так верни их чёрт побери! - Для начала, ты должна познакомится кое с кем, - вдруг ответила Амара. - Не со мной, хотя я рада встречи с очередной племянницей. - Ты... сестра бывшего Бога? - в голосе Гли, несмотря на её попытки это скрыть, прозвучало удивление. - Да, но я предпочитаю Амара. - С кем я должна познакомиться? - Это тебе покажет Джек. Гли нахмурилась и посмотрела на Джека. Тот как всегда словно светился лучезарной добротой. Он попросил следовать за ним, и Гли не имела другого выхода, кроме как идти. Они шли по коридорам, несколько раз сворачивая. - Куда мы идём? - В Рай. - А мы не в Раю? - Мы в общем на Небесах. А Рай это место для погибших душ людей. - И зачем мне туда? - Узнаешь. Нефилим была недовольна таким коротким ответом, но лишь закатила глаза. Через пять минут Джек открыл двери и они вошли. Гли огляделась. Всё выглядело так, словно она была просто на Земле, но энергия была другой. Более чистой и приятной. Тут не было ни единного зла или злого умысла. Все тут жили в мире и покое. Гли наблюдала как в далеке пара обнимается и плачет. Где-то пожилая женщина прижимает к себе, видимо её дочь. Это место, хоть и казалось страшным перед смертью, служило вторым шансом. И возможностью быть с родными сколько угодно. Гликерия всё ещё не понимала что она тут делает, но решила довериться Джеку. Она не знала что ей ещё делать. Джек взглянул на неё и с лёгкой улыбкой щёлкнул пальцами. Гли сразу поняла, что они в Испании, точнее в её Райской копии. Воздух был насыщен солёным запахом океана, а вдалеке, едва различимы, шумели волны. Тёплый ветер ласкал её кожу, и даже в своём бездушном состоянии она чувствовала, как это место оживляет её тело. Звуки повседневной жизни — разговоры людей, смех, звон колоколов, — доносились издалека, а улицы были выложены старинной плиткой, что сразу привлекло её внимание. Гликерия огляделась вокруг. Местность была знакома: старинные здания с балконами, обвитыми виноградной лозой, узкие улицы с лавочками, где продавались местные товары. В воздухе ощущалась лёгкая жара, но скорее умиротворяющая, типичная для средиземноморского климата. Весь этот облик мгновенно выдал её местоположение — Испания, возможно, какой-то прибрежный городок. Гли немного поморщилась, ощущая странную пустоту внутри, но не в плане физической боли, а скорее психологической. С момента потери души этот мир больше не приносил радости, и даже такие прекрасные моменты, как сейчас, не могли пробудить в ней прежних эмоций. В её разуме царил холодный интерес, но не больше того. Она с Джеком пошли в сторону пляжа. Там был один лишь лежак с одной женщиной. Клайн остановился. - Иди, - вдруг сказал он. - Что? Я даже не знаю её. - Просто иди. Гли фыркнула, но направилась к незнакомой женщине. Когда она подошла ближе, то та сняла свои солнечные очки, и Гли замерла на месте. Это её фотографии висели в доме. Гликерия помнила как отец часто говорил о ней с улыбкой на лице, и сожалел что им никогда не удасться встретиться. - Мама? - хрипло спросила Гли. Женщина вдруг встала, смотря с улыбкой на лице на свою дочь, которую впервые увидела за долгие годы. Она подошла к Гликерии и крепко обняла её. Глаза девушки широко открылись когда она почувствовала боль, но мама её не отпускала, лишь обнимая и гладя по волосам. На глазах нефилима появились слёзы. Она начала плакать в объятиях матери. Джек стоял вдали, наблюдая. Его план по возвращении души Гликерии был удачным.