Про стихи, спрута и глупость двух влюбленных

«Правда — это лишь одно из мнений. И мое мнение может быть очень убедительным.»

«Слухи — это лишь инструменты. Важно, в чьих руках они окажутся.»

***

      Он проснулся в своей постели с обреченным вздохом и головной болью, которая заставляла его усомниться в существовании Милосердия в мире. Ну на какую кошку он вчера так много пил? Треклятые «Слезы»! Чтоб он еще раз пил с Окделлом – да ни за что! Этот меланхолик со своим Вороном сделает из прилежного Придда очередного алкоголика Талига.       Ох Создатель… На сегодня слишком много дел, чтобы пролежать половину дня – а лучше весь – в постели. Конечно, желание остаться под теплым одеялом было велико, но он заставил себя подняться и сделать несколько глотков воды прямо из кувшина, который заботливо был оставлен на тумбочке у его кровати.       Валентин только сейчас заметил, что находится в своей комнате, хотя точно помнил, что почти уснул у Ричарда. Как он тут оказался? Вопрос хороший, но еще больше Повелителя Волн заботил вопрос ощущения наблюдения.       Будто кто-то, совсем близко, следил за каждым его движением.       Сделав еще один глоток – на всякий случай – он поставил кувшин обратно на его место и вздохнул, потирая виски – голова все еще болела, кошкино похмелье!       Обернувшись, он хотел вздохнуть еще раз, но дышать не получалось. Все, вроде бы, как всегда: постель, край рабочего стола, шкаф, дверь и кресло в углу. И в этом кресле сидел *он*. – Отто, – позвал до боли знакомый голос. На родном – мертвом! – лице была добрая улыбка, которая грела душу Валентина в дни заточения в Багерлее. – Юстиниан… – почти одними губами прошептал герцог, глядя на своего покойного брата расширившимися от шока глазами. Нет, этого не могло быть! Ложь, не правда! Проделки Леворукого, не иначе! – Отто, все хорошо, я… Призрак. – когда Джастин встал с кресла и вышел на солнечный свет Валентин увидел то, что тот был.. Полу-прозрачным. Но при этом щеки были такие же румяные, как и при жизни, а в глазах играло веселье и нежность. – Все правда хорошо.       Старший подошел чуть ближе, стараясь делать это медленно, чтобы случайно не напугать. Он потянулся к лицу Вэла и его щеку обдало прохладой, а нос учуял запах соленой воды. — Зачем? — глухо спросил Придд-младший, глядя в глаза напротив, такие похожие на его, но одновременно другие - они были почти живыми, яркими, не холодными. Ведь не у него умер брат по странным причинам и не он сейчас должен разбираться с самозванцем-Раканом, а ещё одним влюбленным придурком. — Зачем ты пришёл? — Отто... Я сам не знаю, честно, как здесь оказался. — отведя взгляд чуть в сторону, призрак вздохнул, хотя ему это точно было не нужно, и продолжил. — Я просто почувствовал, что тебе нужна помощь и поддержка. Что случилось?       Валентин, все еще чувствуя похмелье после вчерашнего, отошёл и сел на край постели. Создатель, почему голова так нещадно болит? — Один идиот мне вчера излил всю свою душу про влюбленность в одного... В одну персону. — поправился супрем. Ну не говорить же ему, что Дик влюбился в кошкиного Ворона? — И кто же этот несчастный? — улыбнулся Джастин, опускаясь рядом с братом на кровать и глядя тому в лицо. — Ричард Окделл. — фыркнув, он осмотрел комнату на признаки реальности происходящего. — Окделл? — переспросил мертвец. Его глаза расширились от удивления. Такого он точно не ожидал. — Они умеют влюбляться? — Представь себе. Не знаю, может Рихард и один такой необыкновенный, но ему не повезло. — Вэльхен возвёл глаза к потолку, залезая на кровать уже с ногами - он был босиком, а по полу неприятно дул холодный ветер. — Он влюбился в Алву.       Юстиниан так и замер, глядя на своего брата. Алву? Это который Рокэ Алва? Создатель, этот Ричард безнадежен. — Он посвящает ему стихи. Леворукий, стихи! Ты просто представь себе это - Человек Чести, заядлый эсператист, а ещё самый настоящий придурок пишет стихи своему бывшему эру, которого отравил! — Он его ещё и отравил? Безнадежный экземпляр. — усмехнулся призрак, глядя как Валентин согласно кивает этой характеристике. — Отравил! А потом был сослан за такое в Агарис, где связался с Раканом. — он прикрыл глаза, откидываясь на стенку за спиной. — Ну вот что мне с ним делать? — Ничего. Пока - ничего. Жди, будь рядом, ну и поддерживай. Уверен, когда-нибудь придет время и все наладится. А ты пока сиди на дне, наблюдай. И... — Джастин чуть вздохнул, прикрывая глаза на мгновение, а после тяжело выдыхая продолжил. — Я умер не из-за Алвы. В этом он не виноват, поэтому если на суде что-то подобное будет произнесено - вступись за Рокэ, хорошо?       Отто был удивлен подобной неожиданной просьбой. Это было странно, но просьбу покойного выполнять надо, поэтому он кивнул. И в этот же момент Придд-старший исчез, будто Кэртиана решила, что цель его визита была исполнена.

***

      Первая половина дня прошла вполне спокойно. Валентин занимался своими делами и старался не реагировать на смутное предчувствие чего-то неотвратимого, что изменит не только чужие жизни, но и его собственную. Но, даже не смотря на его тревогу, он продолжал исправно работать – что бы ни происходило на его душе, работа есть работа.       На удивление, и вечером ничего особого не приключилось. Слуги были спокойны и невозмутимы, Ракан игрался в тронном зале в короля и общался со Штанцлером, которому явно доставляло удовольствие пудрить мозги младшему поколению и использовать его в своих грязных интригах. Тот еще гусь.       Но когда Валентин уже хотел ложиться спать к нему внезапно постучались и передали записку – как же так? – от самого капитана Личной королевской охраны.       У спрута слов не было, чтобы описать наглость этого самого капитана, который просил зайти к нему в кабинет немедленно и при всем при том, чтобы он – Валентин – был при параде, ведь они идут на очень важную встречу. – И куда ты так срочно меня хочешь забрать? – поинтересовался Валентин, заходя в кабинет, который до прихода Альдо принадлежал старшему-старшему Савиньяку.       Ричард в это время сидел за столом, который даже сейчас был завален документами. «Хоть что-то неизменно» – усмехнулся про себя Придд, садясь на кресло напротив стола. Аккуратно взяв с подноса шадди, супрем сделал глоток, наблюдая за своим союзником.       Тот тоже был одет для встречи, но при этом предпочел не особо наряжаться – почти военная строгость в выборе. Черно-красный наряд подчеркивал строгость Окделла, который сейчас был похож на скалу. «Тверд и незыблем, – нахмурился Валентин. – И ни тени вчерашнего вечера, будто не он мне душу изливал о своей любви к Ворону».       Это слегка позабавило спрута, но он никак это не выказал, вспоминая слова Джастина. И еще та просьба про Алву. Помочь ему на суде, если вдруг того будут обвинять в убийстве Юстиниана. Нет, он, конечно, поможет, но неужели Рокэ будут вскоре судить? И Дикона не предупредишь, ведь начнутся вопросы откуда он взял эту информацию. Не рассказывать же, что к нему пришел призрак старшего брата? – К Марианне, – наконец-то отрываясь от бумажек и докладов, произнес вепрь, тоже делая глоток из своей чашки шадди – которая за день? Точно не первая и не вторая. Надо будет спросить об этом у слуг. – К Марианне Капуль-Гизайль? – удивился Отто, чуть не подавившись бодрящим напитком. Чего угодно он ожидал от своего бывшего однокорытника, но точно не того, что он потащит их к проститутке. – К ней самой, – кивнул бывший оруженосец Алвы и поднялся со своего места, возвращая шпагу, родовой кинжал и пистолет – когда успел? – на место.       Только после того, как Окделл удостоверился в том, что кабинет точно заперт на ключ, они его покинули.       По пути Ричард накинул плащ черного цвета и шляпу с черными перьями. Валентин, разглядывая друга, в который раз задавался вопросом, когда юноша успел поменять гардероб полностью и обзавестись пистолетом, ведь на его памяти Дикон никогда не имел при себе огнестрельного оружия.       Ричард, за всю свою жизнь, кажется, держал только алвавские пистолеты, Отто был совершенно не уверен, что Рокэ учил своего оруженосца стрелять. Это было бы не в стиле Ворона, который всячески показывал на людях полное пренебрежение к своему приобретению. А после того скандала с отравленным вином – и подавно. – Герцог Окделл, – обратился Придд к товарищу, когда они уже были во дворе и к ним подводили их жеребцов. – К чему Вам пистолеты? – поинтересовался все-таки супрем, вскакивая в седло вслед за Ричардом, который сделал это одним слитным движением – научился в Саграннской кампании. – Для самообороны, мой дорогой герцог Придд, – усмехнулся Дикон, поглаживая по шее Сону, которая явно была рада тому, что она понадобилась своему юному хозяину. – Не всегда удобно обороняться исключительно шпагой, Вы так не думаете?       Валентин чуть удивленно приподнял брови – ему или показалось, или Дик только что скопировал тон Алвы. Хотелось верить, что ему просто показалось, иначе назревает вопрос: с какого перепою? – Что ж, – Придд постарался звучать более чем невозмутимым и ни капельки не удивленным. – Не могу не согласиться с Вами. Одной шпаги будет мало, если случиться что-то непредвидимое.       Окделл кивнул ему и, слегка натянув повод, двинулся вперед. Валентин последовал за ним – он совершенно не помнил дороги до дома баронессы, о чем сообщил Ричарду сразу же. Тот на это лишь усмехнулся и сказал, что обязательно проводит его.       Так и случилось, что ехали они вместе, но Отто не знал правильно ли его ведут. Он просто следовал за Соной в надежде на то, что его не приведут куда-нибудь туда, где его прирежут разбойники с улицы Висельников.       Но все тревоги сошли на «нет», когда Валентин увидел дом Мари – его не спутаешь ни с каким более в Оларии. «Ракане» – мысленно поправил себя спрут, чуть хмурясь. Не дай Создатель он перепутает название столицы вслух перед кем-то из дружков Альдо, а еще хуже – перед самим Альдо.       Спешившись со своих лошадей, герцоги прошли по крыльцу, а после вошли в широкую приемную, в которой витал аромат духов, вина и разврата, который сеяли прибывшие сюда знатные мужи королевства.       Не успел Валентин и толком осмотреть прихожую, как к ним тут же подплыла Мари. Она в сказочном, известном только ей, ритме покачивала бедрами и светила до кошки открытым декольте, что не смотреть туда было очень непросто. – Ах, Ричард, мы так рады Вас здесь видеть! – нежным голоском пропела куртизанка, переводя чуть хитрый взгляд на Отто, который безучастно разглядывал интерьер. – Также мы рады приветствовать герцога Придда в нашем доме.       Валентину пришлось отвести взгляд от узора вышивки на шторах и посмотреть на женщину, сложившую изящные ладошки на своей пышной груди.       Чинно поклонившись и поцеловав ее руку, спрут посмотрел на Окделла, который уже успел взять у одного из слуг бокал с вином и пройти вслед за баронессой куда-то дальше.       Придд, поймав на себе взгляд Дикона, который говорил «следуй за мной», пошел за ними, надеясь, что северянин не захочет затащить его на какую-нибудь оргию.       Но все обошлось, когда Валентин зашел в небольшую гостиную, в которой было расставлено три мягких кресла, чайный столик и горел камин.       Когда все они сели по своим местам, Марианна быстро сменила свое выражение лица, становясь не той самой соблазнительницей, а простой женщиной, которая любила побеседовать с друзьями, а не позаниматься непотребством в постели. – Так что вас привело в мой дом, господа герцоги? – улыбнулась Мари, беря чашечку шадди и отпивая из нее. – Меня сюда привел он, – первым подал голос Придд, указывая на сидящего рядом Окделла, который совершенно невозмутимо потягивал «Кровь» из взятого еще в зале бокала.       Женщина прикрыла рот рукой, хихикнув на подобное заявление. А после перевела взгляд на Окделла, который наконец-то оторвался от своего очень увлекательного занятия: – Надеюсь, Ричард, Вас ко мне привело не бесплатное вино. – Нет, что Вы, Марианна, – улыбнулся Дикон. – Мне очень нужна Ваша помощь. Дело очень важное. Нужно распустить один небольшой и совершенно невинный слух.       Похоже, надорцу удалось заинтересовать женщину, потому что она аж вся приподнялась на кресле, отставляя чашку на столик обратно и принимая позу, которая так и говорила сама за себя «я внимательно слушаю Вас, герцог».       Придд почему-то ничуть не удивился тому, что баронессу очень заинтересовала причина прихода Окделла. Ведь не каждый день к тебе – проститутке – с такой просьбой приходит Человек Чести и эсператист. – Ну же, не томите меня! Женщины ужасно нетерпеливые создания, говорите что за слух! – не выдержала Капуль-Гизайль, слегка хмуря нарисованные бровки. – Вам нужно будет распустить слух о том, что я являюсь фаворитом Альдо Ракана.