Ключ провернулся три раза

***

      Виктор поправил бинт на руке, а после натянул повыше рукав. Он не спал всю ночь. От чувства ненормального освобождения — в абсолютный кошмар. Он обнимал подушку, кричал в нее, кутался в простынь, но вместо покоя получил лишь краткие душащие образы.       Как жаль, что нельзя взять отпуск от самого себя.       Два удара, и в аудиторию зашел Джейс. И мгновенно стало ясно, что с ним что-то не так. Походка неуверенная, шаткая. До этого он приходил на занятия с легкой восторженностью в шаге, спешил на свое место, торопливо раскладывал бумаги и книги. Сейчас — болезненно-ленно.       — Талис, — осторожно поздоровался Виктор, и Джейс слабо улыбнулся.       — Кажется, я немного опоздал.       — Вы же не сидели в баре с Эзреалем? Он грозился им всю неделю, собирался отпраздновать возвращение Грейвза, — даже на шутливую интонацию, Джейс не отреагировал.       Виктор постучал пальцами по столу в раздумьях. И взялся за трость.       — Сидите, — он направился к шкафчику. — Какой Вы чай пьете? Черный, зеленый?       — Черный, сэр.       — Сахар?       — Один.       Себе Виктор чай не налил. Подув на поверхность, он поставил перед Джейсом чашку. И выжидающе остался стоять на месте. Джейс нехотя взялся за ручку, но так и не отпил.       — Вы ели?       — Утром, сэр.       Отсылать Талиса в медицинский кабинет бесполезно. Заупрямится. Тем более, раз он потянулся к сумке, он уже настроился на урок. Но если ему станет хуже? У Виктора был только один пример перед глазами того, как надо действовать. И как он понял, люди в принципе так делают. У этого даже название есть. Придав своему лицу как можно более строгое выражение, Виктор приложил ладонь Талису ко лбу.       — Джейс, — внутри стянуло тонким беспокойством. — Вы горите.       — Я горю.       — О занятии не может быть и речь. Вам нужен врач.       — Я не болен. У меня был нервный срыв.       Виктор убрал руку, чтобы удобнее перехватить трость — больную руку засаднило. Джейс на секунду зажмурился, но быстро пришел в себя. И открыл учебник:       — У нас по плану волновая функция.       — Ситуация стала ненамного лучше, — заметил Виктор. — И Вы знаете эту тему. На отлично.       — Я плохо понимаю Гильбертово пространство.       — А сейчас сможете с ним справиться? Не стоит уходить в крайности.       Нестандартная для него ситуация. Обычно студенты бегут домой отдыхать. А не держатся за учебник как за спасательный круг.       — Вы же не расскажете мне, что произошло, верно?       — Да, сэр.       — И не пойдете домой.       — Нет. Сэр.       — Как знал. Хорошо. Предположим. Как же...       Что там было дальше?       — Хотите, я Вас обниму? Вы так делали. Теоретически, это может помочь.       — Хочу.       Джейс так резко поднялся со стула, что Виктор испугался. Он очень аккуратно отставил трость к столу. Поправил ее еще раз. И нелепо вытянул руки вперед.       Одновременно до его носа донесся очень слабый, почти невесомый, как будто на самой поверхности, аромат. От него духами пахнуть не могло. Над этим он тщательно поработал. У Джейса такие же духи?       Джейс сам шагнул вперед, так что Виктору оставалось только прижаться, обняв, но едва он дотронулся до Талиса, как того словно током ударило — он резко шагнул назад, и его лицо явственно исказилось болью. Виктор не успел ничего сказать. Он увидел слишком знакомый жест рукой. Джейс на секунду прикрыл грудь, шмыгнул носом. И выпрямился.       — Извините. Потянул мышцы.       — Да, — рассеянно ответил Виктор.       Он же ничего не сделал. У него галлюцинации после вчерашнего? Голову вот кружит. Виктору пришлось опереться о стол, чтобы сесть обратно. Джейс тоже вернулся на место. С долгую минуту каждый из них смотрел в свои записи.       — Гильбертово пространство, — сказал Джейс ручке. — Вы можете объяснить мне про него?       Виктор выдохнул, забыв вдохнуть. Солнечное сплетение стянуло. Кажется, он на минуту потерялся во времени. Насчет пространства он был не уверен, особенно, если дело касалось евклидовой геометрии. Может? Должен. И это хороший способ отвлечься и не сойти с ума. Он на работе. Руку снова зажгло.       — Я зачту Вам основное определение. Ваша задача — в начале выслушать, после записать так, как услышали, что поняли. А дальше будем разбираться. Хорошо?       Джейс сжал губы и кивнул. Осталось вспомнить определение. Из-за услышанного отголоска духов звенело где-то в районе затылка, у позвоночника. Виктор нервно стал прокручивать в пальцах карандаш.       — Гильбертово пространство — обобщение евклидова пространства, допускающее бесконечную размерность. И мы, конечно же, сразу охватываем полное метрическое пространство, и...       И Джейс смотрел на него не отрываясь. И дрожал. Виктор был уверен, что в помещении тепло. Даже жарко.       — Джейс, у Вас озноб? Может, я не чувствую температуру из-за водолазки? Я к ней немного не привык.       — Вам идет.       — Спасибо, — Виктор произнес на автомате. — Но... пейте чай. Он помогает. Особенно, если нервы.       — Нервы?       — У Вас нога под столом дергается.       Надо было себе налить чаю, нервы сейчас и у него сдадут. Слишком много всего. Нужно отправить Талиса домой, спать, нужно поспать самому. Зудящее чувство расползалось от шеи по плечам. Проклятые духи. Они обязаны оказаться глупой шуткой подсознания. Правда, шутка не смешная. Он собирался избавиться от всего. Он собирался закрыть главу. Тему. Прошлое. Он предал самого себя. Он не имеет право учить Талиса чему-либо. Отпуск? Зачем? Это ничего не исправит. Увольнение тоже, но хоть немного заглушит стыд, смоет грязь.       Джейс — светлое, гениальное чудо, с добрыми глазами и уютной улыбкой. Ему нужен нормальный учитель. Наставник без проблем с психикой, а него у явно проблемы. Если их не было, то теперь есть. А еще он привязался к Джейсу. Больше, чем следует привязываться педагогу к студенту. Он сам этому учил — и вновь нарушает собственноручно проставленные границы. Пока удается держать и мысли, и наивные эмоциональные всплески, но это пока. Нужно рубить под корень. Всё и сразу. Виктор достал телефон.       — Вы переписали?..       — Основные тезисы.       — Нет проблем с формулировками? Они не учитывают коннотаций.       Зашел на сайт. Джейс что-то ответил, но Виктор был занят. Сердце свело судорогой.       «Отписаться»       Телефон Джейса радостно вспыхнул. И прозвенел колокольчиком.       Воздух застыл.       Глаза видят мир двумерный, мозг — трехмерным. Информационная линия прервалась.       Цепочку коротило. Виктор посмотрел в экран, белеющий в его ладони — и на секунду его не узнал. Посмотрел на телефон Джейса. Брелок со смешной шляпкой волшебника. Это определенно телефон Джейса. И напротив него определенно сидит Джейс. Он смотрит на собственный телефон не отрываясь. Берет его в руки, словно тоже не узнавая. Читает текст уведомления. И поднимает взгляд на Виктора. В золотых глазах, обрамленных зеленью, удушающая пустота.       Он только что отписался от SG.       Брелок в виде шляпы дрожит часто и мелко. Губы у Джейса тоже дрожат. В носу свербит — бестелесный аромат. «Dent de Lait Serge Lutens». Он выучил название. На всякий случай. Чтобы купить такие же. Он хотел изучить вопрос. Привет, SG, какая твоя любимая кружка?       Боль в груди.       — Нет, — сумел тихо выдохнуть Виктор, когда застывшие ребра разжало. — Этого быть не может.       Джейс закрыл глаза ладонью. Плечи у него ходили ходуном. Похоже на беззвучный смех. Но это не он.       Виктор знал, что это не он. Цепочка уходила в короткое замыкание. Перегруз.       — Джейс?..       — Шифр Виженера, — просипел Джейс, не убирая ладонь от глаз. — В записке использовался шифр Виженера. Нужно было лишь понять длину кодового слова. Я начал с трех.       — Почему с трех? — у Виктора ослабели пальцы, и телефон тихо упал на стол.       — Если есть ноль, то существует единица. Если есть единица, то есть и двойка. Итого уже три. Три. Вселенная начинается с нуля. Вы рассказывали эту шутку на первой лекции, на которую я попал.       — Это было... было...       — «Если хочешь изменить мир — не спрашивай разрешения». Я угадал?       Виктор бессильно откинулся на спинку.       Он понял, что прокусил собственную губу только тогда, когда почувствовал во рту вкус железа.       Точки сходились в сеть. Джейс всегда прячет руки за спину. Руки. Прикосновение. Шелковая рубашка.       — Только не Вы.       Теперь Виктор сам закрыл ладонями собственное горящее лицо. Цепочка лопнула. В ушах — писк. И вибрирующий голос Джейса, словно слова спотыкались о зубы.       — Я не сразу догадался, что VV...       — Не надо, — внутри поднималась истерика, но Виктор продолжал наблюдать за надвигающимся на него штормом с отрешенным любопытством. Если все это время. То есть, все это время. То есть. Всё это время, каждую трансляцию, каждую минуту, каждый раз. И это его ученик. И SG — Джейс Талис.       — Вон, — просипел Виктор.       Пауза.       И снова звук голоса, голоса, который он никогда не слышал, но слышал каждый урок:       — Я настолько отвратителен?       — Не Вы. Я.       Виктор посмотрел на собственные ладони. Грязные. Мокрые. Чистые. Обычные. Он сидит в аудитории, а не у себя дома.       — Джейс. Почему? Если деньги...       — Не только.       — Не только?       — Комплименты.       — Комплименты? — горло свело спазмом от невозможности осознать реальность. — Вы эту дрянь, все, что они пишут, эти... этот чат. Это для Вас комплименты? Отвратительные, безликие оскорбления, которых Вы...       — То есть слово «шлюха» — тоже оскорбление?       Моральная пощечина. Его любимое оружие.       Виктору пришлось посмотреть Джейсу в глаза, но видел он только соленые капли на ресницах.       — Я не...       Внутри заколотило, а руку обожгло огнем.       — Я не хотел. Я не знал, что это Вы.       — А есть разница?       — Да, — логическая ошибка, отказ. — Нет. Я не знаю. Я не хотел оскорбить, это было... случайно. На эмоциях. Мне хотелось...       — Причинить боль, — Джейс отвернулся.       — Джейс, пожалуйста, — он загнал себя в ловушку. — Я не знаю, как объяснить. Я впервые в жизни не знаю, как объяснить.       Это невыносимо. Это хуже, чем прошедшая ночь.       — Боль, это только малая часть. Грань. Как будто фигура четырехмерная, а я не могу ее представить. Я не справился. С эмоциями. С собой. Сейчас. Я паршивый преподаватель. Простите меня, пожалуйста, что я Вас подвел. Я уволюсь, я подберу кого-то, Вам нужен нормальный наставник.       — Уволитесь? — голос у Джейса стал совсем бесцветным. Виктор видел только влажные дорожки на потемневших щеках, остальной мир исчез. Его не волновали ни время, ни лекция, которая шла следом, ни учебники, ни книги, ни собственное тело. Главное, что Джейс плачет. Из-за него.       — То есть, — Талис продолжал спокойно, словно читал вслух параграф. — Из-за моих действий, Академия лишится лучшего учителя. И как мне потом с этим жить? Как мне теперь жить? Это не решенная теорема. Теорема Кронекера-Вебера.       — Это проблемы Гилберта, а не Ваши, — Виктор ответил не думая, и Джейс всхлипнул, усмехнувшись.       — Вот поэтому.       — Что — поэтому?..       Мысли стянуло в точку. Односвязность.       Рука подкинула несуществующий мячик.       — Талис, я Вам, что — нравлюсь?       Джейс очень и очень медленно повернулся к Виктору, и на лице его было настолько незамутненное, искреннее удивление, что Виктор в ужасе схватился за карандаш. Больше держаться было не за что.       — Как Вы сказали? «Нравлюсь»? Хорошее слово. Даже Эзреаль бы выразился лучше. «Нравлюсь».       Джейс зло схватил сумку и начал закидывать туда вещи. Виктор запаниковал:       — Куда это Вы собрались?       — Вы же сказали, чтобы я вышел вон.       — Не смейте! Занятие еще не закончено!       — Похоже на пытку!       — Согласен!       Сумка упала на пол. Виктор отложил сломанный пополам карандаш.       — Талис, — если он не потеряет сознание, это будет победой. — Я Ваш преподаватель.       — Спасибо, что напомнили.       — Вы мой студент.       — Я знаю.       — Включите логику. Это невыполнимое условие. Невыполнимое для меня условие.       — Да с чего Вы взяли, что невыполнимое? Невыполнимое пытаются решить!       — Да потому, что я был на Вашем месте! — ловушка захлопнулась. — Очень давно. И мне хватило. У педагога не может быть любимчиков. У педагога никто не особенный.       Внутренности сжались, и Виктор устало провел ладонью по волосам, пропуская кудри сквозь пальцы. Джейс неожиданно хмыкнул. Виктор скосил взгляд.       — А если я буду педагогом? — сказал Джейс.       — Простите?       — Я спросил: если я тоже буду преподавать в Академии? Это же меняет условия задачи? У нас только одна проблема?       Джейс чего-то недопонял.       — Одна? — Виктора не послушался голос, и тональность сорвалась. — Талис, Вы вообще в курсе... Вы, кстати, в курсе! Сколько я был подписан на SG?       — Я видел статистику.       — Это неприемлемо. В этой ситуации, покупатель хуже продавца.       — У меня нет агентов, если я правильно понял.       Они словно опять на уроке. На индивидуальном занятии. Точно также Талис парирует постулаты физики. На прописную истину — квота недоверия. Аргументы? Отбрасывает. Открываешь душу? Задает уточняющий вопрос.       — Зато у Вас есть чат, — а у него все еще есть яд в зубах.       У него осталось так мало средств для обороны.       — «Никто не особенный». Вот оно что, — протянул Джейс. — Напомните, на какой трансляции Вы мне отправили сообщение?       — Мне в подробностях? — у Виктора заходилось сердце, но шипеть ему это не мешало.       — Я очень долго думал, что делать с пирсингом. Десять тысяч, это не главный аргумент, но он бы позволил мне закрыть вопрос. А еще, это привлекает внимание. Я думал, что всех.       Теория множество. Если ты часть чего-то, это не значит, что ты не особенный.       Виктор прикусил палец. Рука уже пострадала. Как вечное напоминание.       — Больно было?..       — Да.       — Сейчас тоже болит?       — Да. Сэр.       — Кого я вырастил, — Виктор забыл про трость на секунду, но быстро очнулся. — Сидите. Вы когда в последний раз обрабатывали проколы?       — Вчера?..       — Нарушение техники безопасности. Да сколько можно, — бормотал Виктор уже на пути к шкафчику. — Здесь была аптечка. Такие проколы заживают больше трех дней, Вы в курсе?       — Изначальное заживление...       — Я уже понял, что шелк лучше скользит. Но жилетка? Мы же проходили трение. Вы же проходили трение?       Джейс кивнул. Со сложным выражением лица.       Схватив необходимое, Виктор вернулся. Вот тут возникал вопрос, но от усталости, боя в ушах и общей нестабильности мира, мысли немного размывало. Джейс сидел. Виктор стоял. Стоять тяжело.       Это окончательное «Дано».       — Ноги, — резюмировал Виктор.       — Что — ноги?       — Мне надо сесть. И трость возьмите.       Джейс не понимал до последнего момента, что от него требуется, поэтому Виктор, сделав вид, что это он контролирует ситуацию, аудиторию и весь мир, сам пролез и уселся на одну ногу. Как на скамейку, изящно. И передал Джейсу трость, и смочил вату антисептиком:       — Снимать необязательно. Расстегните.       Джейс поспешно стер слезы и взялся за галстук. Виктор очень внимательно наблюдал за тем, как средство растекается по вате. На пальцы на пуговицах, пусть и не провоцирующие, а неуверенные, он целенаправленно не смотрел.       Главное, что и жилет, и рубашка расстёгнуты.       — Достаточно, у меня тонкие ладони.       — Я знаю.       Виктор постарался посмотреть строго, но в новом удивлении обнаружил то, насколько близко лицо Джейса. И даже растерялся.       Смена парадигмы.       Ватка аккуратно, настороженно нырнула под рубашку.       — Скажите, если больно. Здесь?       — Лучше чуть ниже, — Джейс честно поморщился. Действительно больно. Пальцы нащупали легкую корочку.       — Не тревожить рану. Это первое правило. Вам легче?       — Мне?       — Не мне же, — сообщил Виктор, глядя на темную полоску кожи, проглядывающую сквозь расстегнутую рубашку.       — У Вас руки дрожат.       — Ни капли. Вот у вас ноги ходуном ходят. Чтобы чай помогал, его нужно пить, Талис. Нельзя так нервничать. Особенно из-за...       — Это не нервы.       Продолжение «обзывательств в личке» потонуло в ассоциативном ряду. Виктор одновременно знал — и одновременно забывал, кто именно перед ним. И что он очень хорошо изучил жесты, привычки SG. Джейса Талиса.       Слишком теплая водолазка для аудитории.       — Все еще мой ученик, — напомнил Виктор, но уже скорее себе. Перед глазами знакомо поплыло. Плохой знак.       — Неужели эти десять тысяч стоили того? Что-то случилось? — спросил Виктор.       — Мама. Физика. И Вы.       — Там же плановая?       — Хорошая палата. И протезы.       — Физика?       — Аренда, редкие издания, поездки.       — Дальше не надо. Джейс, неужели эти стримы так важны? Вы гений. И про комплименты, Вы простите, но я не верю, что Вам их не говорят.       — Зря. Потому, что все думают, что мне их говорят.       — Этот чат — отвратителен, — Виктора качнуло, и он сдвинул ладонь. — А я прошу прощения за то высказывание. Мне очень жаль.       — Тот человек...       — М?       — Ваш преподаватель. Наставник. Он ничего не сделал с Вами плохого?       — Нет, — прошептал Виктор. — Но я очень устал жить на коротком поводке. Когда тебя держат при себе. Но не отпускают. И ты один из толпы. А знаете, что хуже всего? Когда тебе напоминают об этом при всех. Так бы я выдержал. Но когда делают вид, что ты никто...       Джейс легко погладил Виктора по спине, и тот уткнулся носом в сгиб шеи, выдыхая. Продолжать оказалось тяжело. Слишком нестабильное эмоциональное состояние. В теплых руках Джейса — расслабленно, изможденно плакать. В крепких руках SG — плавиться. В объятиях студента он не должен был оказываться в принципе. Это основное правило. Его он выучил. Вызубрил.       — Синджед Ревек вел у нас, когда я был на первом курсе. Биологию. Меня тогда было легко впечатлить, а его манера вести отличалась от остальных. Он учил нас не ставить перед собой рамки, и объяснял, между лекциями, что мораль мешает развитию науки. Звучит ужасно. Сейчас. Но я верил. Какое-то время. У него была группа любимых учеников. Мы оставались после занятий, сбегали с других пар, чтобы застать эксперименты. Если так можно выразиться.       — Вы сбегали с пар?       — Талис, не перебивайте. Да. В начале ради биологии, которая поддавалась с трудом, потом ради ощущения... как бы это сказать? Причастности. К группе, общности. Но не к происходящему, поверьте. Синджед не гнушался вскрывать живых существ. Так нагляднее, нам нужно понимать, что такое смерть, что мы все — набор клеток, случайность. Ошибка эволюции. И я его слушал.       Я искал... опровержения и доказательства, поэтому подходил отдельно. Чтобы вступить в дискуссию. И, честно Вам скажу, Ревек неприятен во многих аспектах, но у него была харизма. А это очень опасное оружие. Как там? Скальпель в руках мясника.       Ватка гуляла по груди непроизвольно.       — Постепенно становилось хуже. Я стал зависим от споров, а Синджед этому потакал. Если я не спрашивал, он подходил сам. И он, конечно же, проводил индивидуальные занятия. Я думал, что это было только для меня. Мы даже ходили обедать вместе, и ко мне подходили одногруппники, спрашивали. Уточняли. И меня даже боялись, что вполне выгодно.       — Травля?..       — Они не решились. Но друзей особо у меня было. Я их отсекал манерой общения. Да и говорить с ними было не о чем. А вот с Ревеком — было. Еще он мне волосы за ухо заправлял, предлагая отстричь кудри, чтобы те на лицо не лезли. На первом курсе у меня волосы были длиннее.       Джейс поглаживал Виктора по спине, и тот придвинулся чуть ближе, устраиваясь. Пока маятник был на стороне Талиса, и это успокаивало.       — С кудрями — абсолютное преступление, — сказал Джейс.       — Думаете? — Виктор улыбнулся куда-то в шею.       — Даже не шучу. Не ему решать, как кому выглядеть.       — Речь шла о практичности. У него всегда шла речь о практичности, — Виктор вздрогнул от воспоминаний. — Когда мы были наедине, и я не мог выполнить его задание, причинить вред, сделать надрез, он сам вел мою руку. Хуже всего то, что он привил мне чувство власти. До сих пор стыдно, что я так легко повелся, но я хотя бы какое-то время чувствовал себя особенным. Естественно, он вел занятия и для других любимчиков. Может, это и хорошо. Я хотя бы увидел со стороны, во что могу превратиться. Поздно, правда. Но увидел. Хотя понимал ведь, что все это чудовищно и неправильно. А отказаться не мог. Нас всех спас один человек.       Рука Виктор бессильно упала, и Джейс поймал ладонь. И тихо сжал.       — Имени не помню. Кто-то с параллельного потока пожаловался на происходящее. И на то, что Синджед переходит границы общения, поставленные между учителем и учеником. Не знаю подробностей, помню, что новости выбили землю из-под ног. До сих пор боюсь, что я стал преподавателем не только для того, чтобы больше не допустить подобного в Академии, но и из-за... ощущения.       — Чувства власти?       — По мне заметно?       — Маска хорошая. Но Вы слишком добрый человек. И слишком любите свой предмет. Такое всегда заметно.       — Я злой человек.       Джейс неприлично громко фыркнул:       — Злой человек не мучается годами из-за угрызений совести. А вот драматизируете — это да. Но я общаюсь с Эзреалем. До него даже Вам далеко. Ему нужно было поступать на театральный.       — Не могу не согласиться, — буркнул Виктор. — Вы знали, что он записался на краткий курс «Теории Игр»?       — Он?..       — Да. Вот только он не знал, что речь идет не о том, как выигрывать в карты. А о математическом методе.       — Но она применима.       — Если уметь применять. На Равновесии Нэша Эзреаль сломался. Оказывается, необходимо опять учить формулы. Это буквально основы экономики, у слова «игра» есть несколько значений. Это он должен знать. Я понимаю слово «кортеж»: упорядоченный набор фиксированной длины, у него превратился в «когда много машин за тобой едет», но «игра» — это обобщение, более того, мы говорим про нулевую сумму, матрицы, платежная матрица, к примеру, представляет собой...       Джейс не выдержал и быстро поцеловал тонкие пальцы. Виктор вспыхнул:       — Талис. Ваша поразительная способность игнорировать основной материал лекции и делать неверные выводы поразительна. Это абсолютный талант. К чему я все рассказывал? Вы где были? — Виктор скрестил руки.       — «Теория Игр» применяется в покере, исторически. Ваше замечание по поводу карточных игр неверно в корне.       — Давно это у нас Эзреаль играет в покер, а не кидает карты на стол как придется?       Талис только что перевел тему? И он купился? На такой банальный, откровенно пошлый ход?       — Мне пора вести лекцию.       — Сейчас?..       — Конечно. Лекция же сейчас.       — Мы ещё не всё обговорили. Вы не сказали мне, понравились ли Вам мои трансляции. Вы ведь...       Следующее мгновение Виктор благословил — телефон Джейса зажужжал, и на экране загорелось имя Эза.