Ключ провернулся три раза

      Эз захлопнул альбом. И застучал пальцами по обложке.       Джейс сидел напротив, обложенный подушками. Он иногда поглядывал на дверь: закончилось чаепитие или нет, проверять не хотелось.       — Как думаешь, мой дядя знал?       — Нет, — быстро ответил Джейс.       — Действительно. Он и так мудак. Иронично, да? Что человек, который со мной хорошо обращался, оказался нехорошим человеком. Ладно. То есть... Ладно.       — Понимаю. Звучит это все паршиво.       — Не то слово, — Эз поднялся, чтобы закурить прямо в открытое окно, чего обычно не делал. — Ты бы не стал мне врать, знаю. Но все так размыто.       — Да, Грейвз тоже подвёл к тому, что прямых доказательств нет, и Виктор не сказал, что именно произошло конкретно, но ты же...       — Да я не про это, — Эз отмахнулся. — Что дальше-то делать?       — Ты можешь пожить у меня.       — Зачем? — Джейс услышал искреннее удивление в голосе.       — Он дружит с твоим дядей. У тебя всегда открыта дверь. Если он посмеет... Если он посмел, Эз.       — Чего ты так разволновался? Ничего он мне не сделает. А если у меня есть страшное, скрытое воспоминание, то тут только гипноз поможет. Ты владеешь гипнозом?       — Ты слишком спокоен.       — Нет. Я вполне так зол. И немного подташнивает. Но это делу не поможет. Тебе, может, воды принести? Все лицо в пятнах.       Эз без зазрения совести выкинул окурок в окно, оставив черту на подоконнике.       — Вот почему ты не хотел его оставлять. Дурацкая ситуация. А это он ещё не знает, что Ревек в городе.       — Да.       Джейс опустил голову. Что говорить и как действовать он не знал. Если бы у Эза случилась яростная истерика, он бы понял. Если бы Эз заплакал, тоже. Но Эз задумчиво оглядывал комнату, как будто увидел ее впервые за долгое время.       — Надо ему сказать, — Эзреаль кивнул сам себе.       — Виктору?..       — А ты хочешь устроить ему сюрприз? — Эз начал рыться в одном из ящиков. — Лучше от тебя. Заодно, может хоть понятнее будет. Что-нибудь.       — Что ты ищешь?       — Во-первых, верёвку. На потом. Во-вторых, мы же собирались готовиться к Маскараду. Ты по итогу кто?       — Сейчас?..       В Джейса полетела веревка. И сумка.       — Какой бы ни был план, костюмы должны быть готовы к выходу. Не собираюсь давать старому маразматику шанс испортить мне день. И жизнь. А ещё я не особо хочу сейчас думать об этом дерьме. Кто-то из нас должен соображать.       — Эй.       — Ты все ещё пятнистый.       — А ты собираешься не думать, а соображать при этом!       — Не путай меня! Талис, — Эз, подпрыгнув, грохнулся рядом и затряс Джейса за плечи. — Скажи, что ты выбрал второй вариант!       — Г-гимнаст.       — Цирковой гимнаст? Восхитительно. Не динозавр, конечно, но все ещё восхитительно. Нам нужно название для труппы. Мы будем самыми крутыми клоунами в Академии!       — П-прекрати!       — Извини. Волнуюсь, — Эз отпустил, но сразу же ударился лбом о лоб, чтобы точно смотреть в глаза. — Теперь все имеет ещё больше смысла. Это будет великий день.       — Задело, да?       — У меня крыша едет, — вздохнув, Эз разлёгся рядом на полу и обнял игрушечного круглого пингвина. — Я не хотел об этом всем знать. И при этом меня бесит, что Грейвз молчал.       — Это логично. Но я понимаю.       — Почему он не вмешался? Почему Академия не вмешалась? Дерьмо, — пауза. — А ты сам как?       Джейс посмотрел на забинтованную руку. Болит несильно. «Всего лишь царапина».       — Если бы тебя там не было, разбил бы Ревеку лицо.       — Думаешь, я бы в драке не помог?       — Тебя могло задеть. Да и зачем тебе ещё сильнее портить отношения с дядей.       — Ну ты дурак, конечно. Ещё сильнее. Ему бы не помешало взбодриться. Ладно, доставай костюмы, а главное мою маску. Ты сделал себе?       — Канатоходцы не носят масок.       — Ну, и по бельевым веревкам ты прыгать тоже не будешь. Так что надо. И не забудь про имя.       — Прости?       — Джарро Пёрышко, Великий Иллюзионист, Воин Света, Защитник женщин и детей, Национальный Герой (пусть будет) Демасии. Это я. К Вашим услугам.       — Ага. Останусь Джейсом, — царапина под бинтом чесалась. — И как-то многовато титулов для циркового артиста.       — Зануда. Берись за дело. Не волнуйся, пока они тут, все под контролем. Мы можем следить.       — Может, пойдем к Виктору?       — Со всем этим барахлом и через окно? Нет, нет, мой дорогой друг, у нас миссия. Иголку в зубы, краску на лицо. Тебе будут нужны румяна, знаешь?       Придется поторопиться. Надежда на сегодняшнюю встречу еще жила, и теперь эта встреча была не только желанной.       Но и необходимой.

***

      Семь часов вечера. Обычно в это время он уже заканчивает со всеми делами в Академии, сегодня, к этому моменту, он уже откровенно скучал. И беспокоился — сам не зная от чего.       Несколько раз звонили, уточняли по бумагам. Обещал передать материалы. Вопросы с заменой? Понимаю, но ничем не могу помочь.       Впервые за долгое время, в квартире стало действительно чисто. Все-таки, у него теперь бывают гости. Гость. Гости. Не самое привычное ощущение. Виктор возвращался к телефону раз за разом, придумывая поводы и вопросы. Расписание, учеба, даты. Почему-то, вести светскую беседу на темы интересные и любопытные, в переписке не получалось. Джейс отвечает односложно, наверное, занят, а ближе к вечеру, после сообщения «с Эзом будем готовиться к празднику», он и вовсе исчез из сети.       Они ни на что не договаривались. Поэтому Виктор для себя приготовил ужин. Да, несколько порций, но это же не на один вечер? Просто так откопал старую рубашку, в дурацкую полоску, с коротким рукавом. Давно ее не надевал. Причесал кудри — тоже для себя. Под стать жизненному переходу и чистоте разложенных, расставленных вещей. Это ритуал. Избавление от грязи прошлого.       Чайник горячий. Стулья придвинуты. Виктор посмотрел в телефон.       Тишина.       Скорее всего, Джейс решил остаться на ночь у друга. Или домой убежал. Дом — это важно. Не будет же он заявляться без приглашения. Кто так делает?       Новых уведомлений: ноль.       Нервно постучав тростью по полу, Виктор поднялся, подошел к двери. И открыл замок, провернув ключ дважды.       Просто так. А у него выходной. Он может позволить себе почитать книгу. Или разобрать заметки и бумаги. Вспомнить, расписать ручку, вычерчивая планы на бессрочный отпуск. Джейс, конечно же, вряд ли придет, но если вдруг решит зайти, что-нибудь уточнить или еще какую книгу спросить, и они ведь не досмотрели тот фильм, то надо будет что-то сказать. Как обычно приветствуют людей? Гостей? Студентов? Человека, с которым вы проснулись утром? Может, принять душ? А если пропустит стук в дверь?       Ладони потеют. Проклятая жара. Можно просто умыться несколько раз.       Виктор уселся с книгой за стол и невидяще уставился в строки. Очень сильно раздражает тиканье часов. Грейвз был прав — не хватает музыки. Может, проигрыватель купить? Или это слишком старомодно? Он же не старый. Совсем нет.       Что он вообще делает?..       Чайник остыл.       Виктор нервно прикусил палец, сосредотачиваясь. Чтение как-то не идет. Мыслей в голове нет, есть только смутные образы, а из-за неожиданно плотной тишины, уже чудятся звуки.       Как будто снаружи соседи шуршат.       Сердце забилось птицей, и Виктор невольно вскинулся, всматриваясь. Нет, не чудятся.       Шаги.       Кровь прилила к лицу. Щелкнула ручка.       Виктор хотел выдать ехидное приветствие сходу. Но не смог.       Это не Джейс.       Эзреаль показательно уронил сумку на пол и скорбно возвестил:       — Объясните ему, что канатоходцы должны уметь спускаться по веревкам из окна. А не падать своей толстой жопой на головы великих чародеев.       — Здрас-сте, — Джейс зашел следом и извиняющееся сдвинул брови.       Виктор кивнул автоматически. Эз в сиреневом худи, шортах, с ободранными коленками, взъерошенный донельзя. Джейс тоже в домашнем, взлохмаченный и с бинтом на руке. Выглядит виноватым.       Словно о чем-то вспомнив, Джейс развернулся и закрыл дверь на ключ.       Виктор скрестил руки на груди.       — Так. И что вы вдвоем натворили? Мне ждать полицию?       — Пока нет, — успокоил Эз. — Значит, вот сюда меня в прошлый раз не пригласили. Выглядит неплохо. Уютное местечко. У Вас же есть раскладушка?       — Нет.       — Очень непредусмотрительно. А вдруг старина Эзреаль будет пробегать мимо?       — Что вообще происходит? — Джейс подошел обнять и быстро поцеловать в щеку. Виктор даже не сообразил среагировать — его беспокоило любопытствующее стихийное бедствие, которое уже успело осмотреть комнаты и сунуть нос в сковородку. И в холодильник.       — О, тут вино осталось. Настолько плохое?       — Ты не будешь пить алкоголь, — сказал Виктор, неловко поглаживая уткнувшегося в плечо Джейса по спине. — Это вредно. И опасно. Для общества. Талис, что у тебя с рукой?       — Ничего особенного. Правда.       — А что насчет веревок и окна?       — Мы просто решили, что не хотим выходить через главный вход. Выход. И пошли через запасное окно, — Эзреаль уселся за стол. — Хотите фокус покажу?       — Нет! Я ничего не понимаю. Давайте по порядку. А лучше кто-нибудь один.       Джейс посмотрел на Эза. Эз пожал плечами:       — Сразу скажу, что это он виноват. Решил, что я сегодня дома не ночую. И Вас оставлять не хотел, поэтому теперь страдать будут все. Лично я без своих пижамы, подушек и лампочек. Зато у меня теперь есть нож.       — Так. Хорошо. Или плохо. Плохо, я правильно понимаю? — Виктор заставил Джейса посмотреть ему в глаза. — Лучше сразу и кратко.       — Ты только не волнуйся, — начал Джейс, но Эз, всплеснув руками, и ненавязчиво возвращаясь к холодильнику, возмущенно перебил:       — Худшее начало, это худшее начало для рассказа, даже я испугался. И это при том, что у меня есть нож.       — Да нож-то тебе кто дал? — не выдержал Виктор.       — Корин «Синджед» Ревек, друг моего дяди и, по совместительству, как выяснилось, Ваш старый знакомый, но не самый приятный. А еще я его знаю с детства. А еще они пьют чай у меня дома. А еще у Вас нет раскладушки, а смысл-то теперь раскрывается, да? В общем, пока у меня только два плана, но проклевывается третий. Вино все еще нельзя?       — Можешь взять, — просипел Виктор, вцепляясь Джейсу в футболку.       Он стоит рядом. Эз продолжает что-то чирикать, выливая остатки в чашку глухого цвета.       Информация кусками падает на позвоночник. Ревек. В городе. Детство. Нож. Раскладушка. Веревка. Окно. Коленки. Джейс. Чаепитие. Квартира.       Ужин на столе!       Вино отвратительное на вкус.       — Я рядом, — это говорит Джейс. — Мы рядом.       — Да, волноваться не надо, — у Эзреаля голос в помехах, но звучит безусловно светлой константой. — Серьезно. Не все так плохо. Джейс тоже зря загнался. Да, Джейс?       — Я не оставлю тебя там.       — А зря! Я бы ловушек поставил. Зверя надо ловить на живца. Просто представьте, именно в эту злополучную летнюю ночь, доктор Ревек выходит на охоту, решившись показать свое истинное лицо. И храбрый Эзреаль...       — Прекрати, — у Виктора, у него голос совсем белесый, не слушается. — Он у тебя дома?       — Ага, — Эз спокойно отпил вина и поморщился. — Бурда-то какая. Давайте сделаем здесь бар?       — Ты его знаешь?       — Ага.       — Он до тебя дотрагивался?       — Виктор. Слушайте, — Эз поставил на стол чашку с водой, Джейс одобрительно кивнул, и сел за стол. — Не надо сейчас накручивать себя, ладно? Мы все тут. Мир несправедлив. Говно случается, я в порядке, Вы в порядке, Джейс не умеет спускаться по канатам, а зря, и здесь нет подушек. Да, с подушками беда. Но.       — Эзреаль. Ты не ответил.       — Боги, да нет, конечно! Зачем ему это? Он же знает, что он не в моем вкусе.       — Не смешно, — рыкнул Виктор, и Джейс порывисто его обнял, когда Виктора качнуло на стуле от легкого приступа головокружения. — Я серьезно спрашиваю. Пожалуйста, Эз.       — Так, мы перешли на Эз. Я был не готов. Но я говорю правду, все со мной в порядке. Он иногда приезжал, болтал с дядей о скучном, я даже не знал, что он работал в Академии. Серьезно. Он все пытался узнать у меня что-нибудь про мои успехи в науках, дескать, я невероятно хорош мозгами, но кого этим удивишь? Всегда что-то дарил.       — Что именно?       — Это так важно?.. Спокойно, понял, допрос. Эм, штуки? Побрякушки? Полезные в хозяйстве вещицы? Мелочи, на самом деле. Но, если честно, все лучше, чем нравоучения дяди в качестве гостинцев.       — Дальше.       — Я же ответил, — в поисках помощи Эз посмотрел на Джейса, но тот был слишком занят тихими объятиями и добрыми словами на ухо, которые Виктор замечал обособленно, отдельно. — Все нормально. Джейс сказал, ну, рассказал в общем плане, что Ваше общение с ним не так проходило. Как я понял. И ситуация не та, о которой говорят вслух, но меня это не коснулось. Так что хотя бы тут не беспокоимся. Пьем вино, чаи, водичку.       Сердце билось в висках. Виктор смотрел на Эзреаля не отрываясь, не моргая, выискивая судороги на лице, отведенный взгляд, резкие движения, страх. Ему нужно знать наверняка. Ему нужно выяснить.       — Продолжай говорить. Как он с тобой общался? Что говорил? Что рассказывал? Детали.       — Тут подушками не обойдешься, Джейс, ты не справляешься, Виктор все еще нервничает.       — Эзреаль. Просто. Ответь.       — Я не понимаю, с чего это важно. Вы хотите вытащить кошмары оттуда, где их на самом деле нет? Зачем? Еще один повод, мелкий, незначительный факт, чтобы что? Я разочаровался в человеке окончательно? Я уже не рад. Совсем. Потому, что... да по реакции понятно, что чай мы больше не попьем. С другой стороны, я терпеть не могу финики.       Джейс яростно зашипел на Эза, когда Виктора в его руках дернуло от бессилия, и Эзреаль примирительно поднял руки вверх.       — Только потом не говорите, что я королева драмы. Нервы на пустом месте. Рассказывал о важности биологии, о том, что вся власть в руках ученых, но на одной такой лекции я уснул, всегда стучится, если я у себя, вещи мои не трогает, про родителей плохого не говорил, да и вряд ли они пересекались, иногда сморкается в платочек, беленький. Моет руки перед едой. Привет, Эзреаль, как дела, Эзреаль, твой дядя говорил, что ты поступил, Эзреаль, веди себя хорошо, по волосам потреплет, доброй ночи. Пожелание «доброй ночи» входит в состав тяжких преступлений?       — По волосам? — спросил Виктор.       Эз посмотрел на Джейса, который спрятал лицо в плече. На Виктора. Огляделся вокруг, понюхал вино, а потом задумчиво почесал нос.       — Никогда бы не подумал, что спрошу, но в чем подвох? Это какая-то игра в ассоциации? Шифры? Ладно, я сдаюсь. Я не запоминал, какой рукой. Если это тоже важно.       — Джейс, выйди, — сказал Виктор. — Я хочу поговорить с Эзреалем.       — Что? — Талис не сразу отодвинулся.       — Ты правильно услышал. Выйди. Дай нам минуту.       — Почему не при мне?..       — Потому, что я не готов.       — Но Эз?..       — Поверь мне.       — Хорошо, — у Джейса отрешенное выражение лица.       Не оглядываясь, он открыл дверь и вышел в коридор. Возможно, если бы он курил, ему было бы легче.       Эзреаль нервно проводил Джейса взглядом.       — Все, теперь лампу в лицо? — уточнил Эзреаль.       — При Талисе Вы не способны перестать играть. Он же среагирует слишком резко. А мне... я хочу, чтобы Вы кое-что поняли.       — Можно на «ты»? А то мне почему-то нервно. Чуть-чуть. Сейчас же не будет лекции по физике?       — Эз, — мягко произнес Виктор, и Эзреаль схватился за стакан, в ужасе от смены тона. — Я рад, что с тобой все хорошо. Что ты такой, какой ты есть.       — Теперь не чуть-чуть.       — Давай серьезнее? Немного.       — Хорошо. Хорошо, но мне действительно надо это что-то знать? Может, позовем Джейса?       — Нет. Я расскажу ему потом. Эзреаль. Ревек любит власть. Не перебивай только, у меня кружится голова, но скорее от ярости. Я тоже не хочу о многом думать. Например, о том, что теперь он добрался — или собирается добраться — до моих учеников.       — Я что-то не так сказал?..       — Ты молодец. Ты хороший человек. Ты не виноват в том, что кто-то тебя видит искаженно. И есть люди, чьи действия на самом деле не несут тот смысл, что видел ты. Потому, что ты хороший человек.       Эзреаль затих. Смотрит на него почти строго и изучающе, ожидая атаки. Теперь он слушает, до некой струны Виктор дотянулся.       Только бы не порвать.       — Я спрашивал подробности и нюансы, чтобы... и самому тоже разобраться. Понимаешь. Нет, не смогу так. Эзреаль.       Не хватает дыхания. Но он должен. Это так глупо все прозвучит, когда окажется на поверхности.       — Прости, что вообще затрагиваю такие темы. Но. Ты же... тебе же рассказывали про?..       — Виктор, давай я...       — Ты же знаешь, что во время минета любят держать за волосы?       — А?       — Ты сейчас отращиваешь волосы?       — Да, но я не совсем понима... блять.       Стакан выскользнул из рук и разбился, Эз вскочил с места, подбежал и крепко обнял Виктора, затыкая ему рот рукой:       — Всё. Хватит. Сказал. Я понял, не надо дальше. Если хочешь орать, ори в ладонь.       Эз подождал. Не услышав ответа, осторожно отодвинулся.       У Виктора совсем серое лицо, но он смотрит прямо в глаза, чудовищно тихо и кротко.       — Эз, ты правда в порядке?..       — Да, Виктор. Да, — Эз вдохнул. — Джейс! Ты мне нужен сейчас!       Дверь жалобно треснула, мгновенно откликнувшись на крик.       — Что, где разбилось? Что происходит?       Эзреаль беспомощно замотал головой, и Джейс практически упал на колени, спеша на помощь. Он перехватил Виктора, закидывая его себе в объятия, и Эз выдал краткое «спасибо», прежде чем достать пачку сигарет и, отвернувшись от всех, не спрашивая, закурить. Виктор молчал. Джейс ждал.       Эзреаль щелкнул зажигалкой несколько раз.       — Только не спрашивай, — попросил он. — Не сейчас. Стакан я случайно разбил. Мы просто поговорили. Виктор? Всё будет хорошо. Честное слово. Ты же мне веришь?       Виктор кивнул куда-то Джейсу в плечо и обмяк всем телом в крепких объятиях.       — Всегда хотел отправиться путешествовать, — заметил Эз, обращаясь к лету. — Есть же что-то за пределами Академии, верно? Да и вообще. Всегда все надо делать самому. Я уберу осколки, а вы ложитесь спать. Кровать уступаю. Надо начать привыкать к скалам и бескрайним пустынным просторам.       — Эз? — тихо позвал Джейс.       — Талис, сэр?       — Подушка твоя.       Эзреаль издал добродушный смешок. И показал знак «виктори», заодно выкидывая окурок.       Тишина успокаивает.       Задача у нее такая — не тревожить. Часы и шаги за стенами царапают сознание звуками, но тишина эмпатична. И обходительна.

***